В джазе только карлики из публичных домов

В глазах джаз. На губах еле сдерживаемый смех. Каждый день он пробирается через толпу ненавидящих, злых людей к своему вагону. К самому обычному вагону. В самом обычном метро. В самой обычной Москве. В этот ряд не вписывается только он сам. В глазах взлетели фламинго... к синему небу. Но вот объявляют станцию. Фламинго приземляются. Толпа тех же людей, только другого цвета, впихивается в вагон с человеком, у которого джаз в глазах. Ему смешно. И ухо еще чешется. Только до него не дотянуться. Рука где-то далеко. Приходится терпеть...
Это уже не в первый раз, когда никто не слышит музыки в глазах. Ему смешно. Из-за того, что люди никогда в жизни не думали и подумают о боли деревьев, что стоят распятьями по горестным бульварам. Это тоже приходится терпеть. Но он не теряет надежды. Ищет глазами того, кто услышит чудную музыку полета фламинго, кто знает о глазах голубой собаки и Ла Гулю. Еще одна станция. Волна людей бьется о двери, рассыпается жалкими, злобными брызгами на платформу. На следующей станции ему выходить.
Вышел, пытаясь не превратиться в пену. А потом бегом! Улыбаясь старушкам, грязи под ногами, фламинго... Метро позади! Впереди трамвай или тропинка в инее. Конечно ИНЕЙ! Фламинго без него жить не могут! и снова полетели, рассматривая саван деревьев, стоящих беззубыми седыми старухами.
Все проходит! Даже смерть! Скоро весна. Горестные старушки по бульварам превратятся в кокоток из Мулен Руж, устремляющихся всем своим существом вверх! в безумном танце весны, в упоении собой и теми, кто любуется их бесстыдной красотой.
Он уже на месте. Победно улыбается.

-Я их люблю!
-Кого?
-Всех! и деревья, и злых людей, и грязь под ногами.
-Зачем все это любить?
-По-другому не могу, не получается. Когда я не люблю, я один из этих несчастных людей.


Никто, кроме меня, их никогда не полюбит.
Теперь понятно. Он - магистр лавандового тумана, игрок в бисер, карлик из публичных домов. Только такие умеют по-настоящему любить.