Кое-что о женской магии

Этот рассказ я посвящаю своей жене -
самой могучей волшебнице из тех, кого я встречал.
Автор

В. Акишев

Кое-что о женской магии.

Галиган Ар-Риманд сидел в высоком кресле из резного дуба. Глаза его были полуприкрыты, но он видел все в комнате. А также и все в доме, и вокруг дома в радиусе трех миль. Но это абсолютно не мешало ему обдумывать проблему. Великому волшебнику доступно многое. Знание и сила – вот золото волшебников, и они копят его, пренебрегая мелкими сиюминутными ценностями остального человечества. Волшебник - это воин. Он ведет постоянную войну с самим собой ради достижения совершенства. Алчность, тщеславие, страх, ненависть, привязанность, которую многие зовут любовью, – все это пустые приманки, которые волшебник видит насквозь и отбрасывает прочь со своего пути. Его путь – путь труда и подвига. Его награда в нем самом. Он велик. Но только в самом себе. Одиночество его удел. Но это высшее благо для волшебника.
Правда, одиночество Галигана Ар-Риманда должно было вскорости прерваться, хоть и на небольшой срок. Дело в том, что при последней медитации, получив просветление, он, наконец, понял, как подчинить себе силу Воды. Над этой задачей он бился тридцать последних лет. Одна из четырех великих стихий манила его с детства своей обворожительной красотой. Мягкая и ласковая и, вместе с тем, могучая и яростная, – вода была самой таинственной и прекрасной загадкой этого мира. Еще в детстве маленький Галиган часами сидел возле ручья и наблюдал за игрой его струек, время от времени опуская в воду свои руки. Прикосновения воды были для него нежнее прикосновений матери, которую он почти не помнил. Когда Галиган вырос и встал на путь мага, он уже знал, что его цель – стать повелителем воды. И теперь, спустя тридцать лет, он готов. Великое заклинание практически завершено. Остался один момент. Нужна жертва. Человеческая жертва. Это тяжелый выбор, но его не миновать. Вода будет приручена только после того, как он заплатит за это ценой жизни. Только так и никак иначе. Галиган раздумывал. Он не хотел становиться убийцей. Но понимал, что это его желание - лишь атавизм. Магу чуждо понятие вины. Он не оправдывается перед миром и людьми, как все остальные. Он идет своим путем и не сворачивает с него. В конце концов, смерть естественная часть этого мира, и нет никакой вины в том, что он сотворит еще одну. Люди постоянно спят – смерть лишь переход от одного сна к другому. Ему – бодрствующему - нет нужды печалиться по этому поводу. Галиган кивнул своим мыслям. Решение принято. Оставалось исполнить его. Завтра на рассвете на холме у воды он произнесет Слово. И прольется кровь.
Оставалось найти жертву. Галиган встал со своего кресла и подошел к раскрытому окну. Через секунду из окна вылетел громадный филин. Филин рванулся ввысь с нереальной скоростью и еще через секунду пропал точкой в ночном небе.

Кларин шла по узкой тропинке от колодца к дому. Коромысло оттягивало плечо, венок свешивался на глаза, но она не замечала этого. Мысли ее были заняты ужином. Кларин умела и любила готовить. Когда она готовила, она напрочь забывала о заботах, о нелегкой доле последней дочери в большой семье, о суровом отчиме, о Ларсе, который проходу не дает последнюю неделю и об Арни, который даже не смотрит в ее сторону. В другое время мысли об Арни просто сводили ее с ума, но не сейчас. Сейчас она думала о пироге с вишней. Надо обязательно не забыть положить…
В этот момент черная тень мелькнула над головой, и через мгновение Кларин уже висела в воздухе, крепко зажатая в лапах филина. Она попробовала кричать, но страх сдавил ей горло. Кларин вспомнила все рассказы о б ужасных колдунах из леса и о том, что они делают с девственницами. Господи, ну почему она тогда на сеновале была такой несговорчивой?! Если бы она не расцарапала бедному Ларсу лицо, шла бы сейчас домой, а этот филин нес другую дуру. «Боже мой, - взмолилась Кларин, - если уцелею, найду мужика и сразу…» Похититель прервал ее мысли, резко рванувшись к земле. Мелькнул свет, и она очутилась в просторной комнате.
Филин ударился об пол и превратился в высокого черноволосого мужчину средних лет. Его можно было бы даже назвать молодым, если бы не тяжелый, пронзительный взгляд, сразу старящий его лицо.
- Как тебя зовут, женщина? – спросил волшебник.
- Кларин, - шепотом ответила та.
- Я Галиган. Колдун, как вы называете. Не буду от тебя ничего скрывать. Я
похитил тебя, чтобы принести в жертву на рассвете ради волшбы. Этого не изменить. Ты умрешь. Но в свои последние часы у тебя есть выбор. Если хочешь, я погружу тебя в сон, где сбудутся все твои мечты, и ты не заметишь, как придет смерть. Или дам тебе любые яства и наряды, какие пожелаешь, и ты будешь развлекаться до утра. Или просто дам тебе время для молитвы. Выбирай, что тебе угодно.
Кларин задумалась. Мысли скакали в голове и никак не хотели шагать ровными рядами. Впрочем, одна все же выбилась из общего ряда.
- Я хотела бы провести эту ночь с тобой.
- Я не сплю с женщинами. Прости, - несколько смущенно ответил Галиган.
- Я не это имела в виду, - немного обиженно, но очень покорно сказала Кларин, -
я просто хочу провести эту ночь с тобой. Если ты будешь спать, я лягу рядом. Если будешь колдовать, я тихо посижу у твоих ног.
Галиган выглядел озадаченным.
- Но почему? Разве ты не ненавидишь меня.
- Не знаю, - честно призналась Кларин, - ты притягиваешь меня. Я ничего не
могу с собой поделать. Если мне осталась одна ночь, я хочу провести ее рядом с тобой. Я знаю, что ты не обидишь меня: тебе ведь нужна девственница?
- Да, но не в этом дело… - озадаченно произнес Галиган. - Хорошо. Будь по-
твоему. Большую часть ночи я буду медитировать, ты можешь быть рядом. Если уснешь, я пошлю тебе самый прекрасный сон.
- Спасибо. Только не убивай меня во сне. Разбуди.
- Хорошо. Знаешь, Кларин, ты очень необычная женщина.
- Нет, это ты очень необычный.
Галиган ощутил легкий беспорядок в мыслях, но тут же овладел собой. В человеке
слишком много от зверя, но маг выше человеческого.
- Иди за мной, - гулко сказал он, и Кларин покорно пошла. Они перебрались по
темному коридору в другую комнату, где не было ничего кроме черного кресла посредине.
- Сейчас будет еще одно, - Галиган собрался щелкнуть пальцами. Но Кларин
остановила его.
- Не надо, я посижу на полу.
Галиган посмотрел на нее и пожал плечами.
- Хочешь есть? - спросил он.
- Спасибо, нет, - ответила Кларин, хотя на деле с ума сходила от голода.
Галиган не стал больше ничего говорить, сел в кресло и застыл. Кларин опустилась на пол рядом с ним и осторожно прикоснулась к его ноге. Галиган не шелохнулся. Тогда Кларин положила на его колено свою голову и закрыла глаза. Галиган также не двигался. На удивление быстро Кларин уснула, организм требовал отдыха после такого шока. Сон был спокойным и мирным и Кларин проспала до рассвета, несмотря на неудобную позу.
А Галиган сидел в кресле и размышлял. Он не хотел шевелиться, чтобы не разбудить свою жертву. Он медитировал, пытаясь слиться с неведомым, но то и дело прерывал медитацию, чтобы посмотреть, как Кларин во сне по-детски шевелит губами. Он понимал, что это атавизм, но почему-то не хотел с этим бороться. Утром все уйдет. Отрежет как ножом. Такова жизнь мага.
Первые лучи солнца разбудили их обоих. Галиган даже не заметил, как уснул сам.
Кларин, словно почувствовав его пробуждение, потянулась и встала на ноги.
- Пора? – спросила она, очень стараясь, чтобы в голосе не было страха.
- Пора, - кивнул он, - ты точно хочешь все чувствовать до конца? Есть чары…
- Нет, - твердо ответила Кларин, - это моя смерть и я не хочу ее пропускать.
Галиган покачал головой и пошел к двери. Распахнув ее, он сделал приглашающий
жест рукой. За дверью был лес и прекрасное летнее утро. Кларин вышла на порог, окунула руки в траву и умылась росой. Галиган подождал, пока она приведет себя в порядок, и спросил, несколько потупив взгляд:
- Тебе больше ничего не нужно? Я-то волшебник, но ты - человек…
Кларин посмотрела прямо в его глаза и улыбнулась.
- Нет, я смогу потерпеть.
- Тогда пошли.
Они двинулись к берегу реки, шум которой доносился из-за деревьев. По дороге
Кларин сорвала несколько цветов и умело сплела венок.
- Я хотела бы, чтобы ты принял мой подарок. Больше мне никогда ничего дарить
не придется.
Магам чужды уколы совести, но рука Галигана дрогнула, когда он принимал венок.
- Спасибо, - тихо произнес он, - я наложу чары, и он станет нетленным.
- Не надо, пусть он умрет в свой срок. Как и я.
Они продолжили дорогу к реке. На берегу Галиган показал Кларин на холм,
возвышающийся неподалеку.
- Там.
Кларин кивнула и пошла вперед. Но, пройдя несколько шагов, вдруг вскрикнула
и упала. Галиган бросился к ней.
- Что такое? – быстро спросил он, ощущая непонятно сильное волнение.
- Подвернула ногу, - сквозь слезы улыбнулась Кларин. Она попробовала встать,
но снова вскрикнула и упала.
- Не могу идти.
- Я отнесу тебя, - протянул руки Галиган.
- Жаль, - сказала Кларин, - я так хотела сама взойти на него.
Галиган задумался. С одной стороны, нет никакой необходимости, чтобы
откладывать желанную волшбу из-за прихоти женщины. Это странно и недостойно для мага. Но с другой стороны, получается, что из-за своего личного желания побыстрее совершить он обряд лишает Кларин последней, причем очень достойной, радости самой пройти на место своей смерти. Это тоже недостойно мага. Может, ему следует смирить свои страсти и подождать всего один день, пока нога хоть немного не заживет. Кларин никуда не денется.
Эта мысль показалась Галигану ужасно разумной и правильной. О том, что он может мгновенно вылечить ногу Кларин заклинанием, он почему-то не подумал.
- Но домой я тебя все же отнесу, - твердо сказал он.
Она протянула к нему свои руки, и он легко подхватил ее. Даже без волшебства он
был очень сильным мужчиной. Кларин прильнула к его груди и закрыла глаза. Галиган нес ее бережно, словно хрустальную вазу.
Дома он положил ее на кровать, которая все же нашлась в одной из комнат, и осмотрел ногу. Сильная припухлость была налицо, но Галиган и так не сомневался в честности Кларин. Когда он стал думать, как ей помочь, он тут же вспомнил о лечащем заклинании, и задал себе справедливый вопрос, почему он не воспользовался им на реке. Ответа он дать не смог и стал думать, что делать дальше. Мысли странным образом путались у него в голове, старые мальчишеские страсти внезапно оживали и не давали покоя. Это было непонятно и неприемлемо. Потребуется долгая и серьезная медитация. Но сперва надо помочь Кларин. От лечащего заклинания он отказался. Если он не применил его сразу, значит, так повелела судьба. Нельзя на пороге важного события отбрасывать ее знаки. Следовательно, Кларин должна поправиться сама. Галиган лишь наложил обезболивающее заклятье, чтобы она не слишком страдала. При этом Кларин потеряла возможность управлять своей ногой, но это было даже кстати. Ходить ей все равно было некуда.
- Как ты хочешь провести день? – спросил Галиган.
- С тобой, - ответила она.
- Мне надо медитировать, я оставлю тебя, а ты пока можешь поесть или
развлечься другим образом.
- Я бы хотела сама приготовить что-нибудь для тебя. У тебя есть кухня?
- Есть, но я почти никогда на ней не готовлю. Впрочем, мы можем попробовать.
Припасов у меня нет, но я создам все, что ты пожелаешь. Давай я отнесу тебя.
- Подожди, сперва мне надо… - Кларин замялась, но Галиган все понял.
Около кровати материализовалась изящная ночная ваза из фарфора, а Галиган
скрылся за дверью. Дождавшись, пока она позовет его, он вошел и растворил презренный сосуд в воздухе, наполнив комнату при этом ароматом цветов.
После этого они, наконец, направились на кухню. Кухня представляла собой довольно печальное зрелище, поскольку Галиган пользовался ею только для того, чтобы сварить какую-нибудь кошку или высушить пучок колдовской травы. Питался маг исключительно сырой рыбой, насекомыми и диким медом. Кухня изрядно заросла паутиной и пылью. Кларин ахнула и принялась искать глазами тряпку. Найдя ее под столом, она сама доковыляла до него и начала вытирать.
- Подожди, я все уберу за мгновение.
- Нет, постой, – остановила мага Кларин, - я все сделаю сама. Мне не так уж
и много осталось сделать в своей жизни. Ты просто помогай.
Галиган согласно кивнул. Что ж, сегодня стоит выполнить прихоти женщины. Это будет честно по отношению к ней.
Кларин потребовалось ведро с водой, швабра, нож и мусорное ведро. Все это Галиган тут же соткал из ничего и держал, висящим в воздухе. Кларин восхищенно ахнула. Галигану это было неожиданно приятно. Кларин оттерла стол и заковыляла к печи. Ее беспомощность странным образом волновала Галигана. Он вызвал магическую руку, которая бережно поддерживала женщину, не мешая ей заниматься своими делами. Уборка заняла около часа. Все это время Галиган и не вспоминал о медитации, с увлечением помогая Кларин. Он выжимал тряпки, опустошал ведра, растирал воск. Все это он делал, конечно, при помощи магии, чем вызывал постоянные восторги Кларин. Один раз Галиган даже позволил себе слегка обрызгать Кларин водой, не совсем понимая, зачем он это делает. Кларин весело засмеялась и плеснула водой в ответ. Галиган легко отразил летящие в него капли и заставил их некоторое время потанцевать вокруг своего лица, чем еще больше развеселил Кларин.
После уборки Кларин попросила разжечь огонь в печи и спросила, что бы Галиган хотел на обед.
- Я ем очень скудно. И только сырую пищу. Рыбу, кузнечиков, мед.
- Но если я приготовлю немного постной еды, ты не откажешься разделить ее
со мной? - спросила Кларин .
- Не откажусь. Я хочу сделать тебе приятное, - вырвалось у мага.
- Тогда наколдуй, пожалуйста, щуку, сельдерей, морковь, лук ….
Галиган терпеливо вызывал все необходимое из воздуха. Когда с этим было
покончено, Кларин попросила его уйти.
- Теперь ты можешь заняться своей медитацией. А мне предоставь возможность
немного поколдовать здесь. Я люблю это делать в одиночестве.
Галиган не стал возражать, хотя ему почему-то не хотелось уходить. Его тянуло
побыть вместе со своей странной пленницей. Тем не менее, он удалился в свой зал и сел в кресло. Медитация у него долго не шла, а когда он, наконец, погрузился в себя, из кухни начали раздаваться такие запахи, что он сразу потерял концентрацию. Он посидел еще немного в своем кресле, но понял, что ничего не получится. Тогда он вышел наружу. Летний день уже вовсю набирал силу: ярко светило солнце, гудели шмели, шумели птицы. Галиган глубоко вдохнул лесной воздух и ненадолго замер. На его лице блуждала улыбка, причину которой он сам не смог бы объяснить. Он посмотрел на цветы, выросшие у порога. Сразу вспомнился венок Кларин. Он ведь оставил его у кровати. Галиган вернулся в дом, нашел венок и стал перебирать цветы. Они уже слегка подвяли, но магу это показалось очень красиво и символично. Он долго сидел с венком в руках, пока из кухни не раздался голос Кларин. Она звала на обед.
Обедали прямо на кухне, так как это было теперь самое чистое и уютное место во всем доме. Кларин приготовила фаршированную щуку, запеченные в сметане грибы, кашу и клубничный пирог. Галиган с сомнением откусил первый кусок от щуки, и рот его тут же наполнился слюной. Он понимал, что чревоугодие низкий и глупый инстинкт несовершенного человека. Но сейчас ведь он ел не ради него, а ради того, чтобы сделать приятное Кларин. Объяснение было несколько притянуто за уши, но он не стал глубоко в себе копаться. Лучше было сконцентрироваться на еде. Еда была великолепна. Она напомнила Галигану далекие времена, когда он ребенком жил в доме своей тети. Тетя тоже умела и любила готовить, и маленький Галиган горстями таскал из печи пирожки с капустой, чтобы съесть их горячими. Галиган вспомнил это, и на него внезапно нахлынула такая грусть, что он чуть не заплакал. Кларин почувствовала изменение настроения хозяина, взяла его за руку и заглянула в глаза.
- Тебе плохо.
- Не знаю, - честно признался он, - я сегодня сам не свой.
- Это из-за меня. Я причиняю тебе горе.
- Нет! Что ты! – горячо запротестовал маг.
Кларин опустила глаза. Потом тряхнула головой и весело спросила:
- А может, это моя стряпня так ужасна?
- Она замечательна, - ответил Галиган, хотя еще секунду назад говорил себе, что
хвалить Кларин будет крайне неправильно и, вообще, надо держаться со своей жертвой построже.
Кларин радостно улыбнулась:
- Тогда попробуй пирог. К нему хорошо бы молодое вино.
- Я не пью вина, но для тебя, пожалуйста.
Кувшин и один серебряный кубок появились на столе.
- Я не буду пить одна, прости.
Галиган нахмурился, и на столе появился еще один кубок. Кларин тут же разлила
вино.
- Давай выпьем за тебя, Галиган, - предложила она, - ты украл меня из дома и
завтра убьешь меня, но, все равно, ты – самое удивительное и прекрасное, что было в моей жизни.
Галиган снова почувствовал слезы у себя в глазах. Он запрокинул кубок и молча
выпил. Остаток обеда они провели в молчании. Затем Кларин собрала со стола и, не дав Галигану растворить посуду в воздухе, вымыла ее и расставила на печи.
- Что ты теперь хочешь? – спросил ее Галиган, - у тебя есть только этот день,
но я могу сделать его незабываемым.
Кларин задумалась.
- Знаешь, у меня никогда не было хороших платьев. Для тебя ведь ничего не
стоит создать наряд.
- Конечно, только я в них не очень разбираюсь.
- Да… Вот, если бы ты мог увидеть их в моей голове. Я прямо как наяву вижу все
эти платья.
- Это не проблема. Мечтай.
И Кларин начала старательно выдумывать наряды, а Галиган тут же вызывал их к
жизни и надевал на нее. Платья были прекрасны. Кларин тут же потребовала зеркало и вертелась перед ним, хотя было видно, что опираться на больную ногу ей тяжело. Галиган вызвал было опять магическую руку, но Кларин попросила убрать ее.
- Если ты хочешь мне помочь, то поддержи меня сам.
Галиган подумал и согласился. И они стали примерять наряды. Платья сменялись
Платьями. Одни из них заставляли Галигана разинуть рот, другие - покраснеть от смущения. Но самым завораживающим моментом был тот, когда между переодеваниями на мимолетный миг Кларин оставалась обнаженной. Миг был столь краток, что Галиган не мог увидеть ничего, да и не стремился, но его рука чувствовала обнаженную плоть. Первый раз это было настолько неожиданно, что Галиган чуть не вскрикнул, но смог взять себя в руки. А Кларин делала вид, что ничего не замечает.
Трудно сказать, сколько продолжалось это действо, пока Кларин не остановила свой выбор на легком платье нежно-зеленого шелка и зеленой ленте в волосах. Галиган очень рад был остановиться. Он чувствовал сильную жажду и головокружение и не понимал, как он – маг - может настолько потерять контроль над своим телом. Но это было приятно, признался он себе и тут же отругал себя за такую слабость. На Кларин он не сердился. Абсолютно.
А потом они летали вокруг леса, а потом Кларин готовила ужин, а потом они сидели за столом, и Галиган выпил уже не один бокал вина. А потом он лежал на своей жесткой кровати, а Кларин рассказывала ему сказки своей деревни про колдунов, и они вместе смеялись. А потом он заснул, а она еще долго перебирала его волосы, пока сама не заснула рядом с ним.
 Наутро они вышли из дома. Кларин немного хромала, но держалась и не показывала своей боли. Галиган же шел, словно по горячим углям. Они молча добрались до того места, где вчера Кларин так неосторожно оступилась. Здесь она повернулась и произнесла:
- Галиган, я хочу напоследок сделать одну вещь.
- Какую? – хрипло спросил Галиган. У него все утро что-то творилось с голосом.
- Я хочу тебя поцеловать.
- Нет.
- Почему?
Галиган задумался. Потом медленно кивнул.
- Хорошо.
Кларин подошла, мягко обхватила его за шею и нежно поцеловала в губы. Потом
сразу отстранилась и пошла вперед.
- Кларин, - вскрикнул Галиган.
- Да?! – резко обернулась.
- Подожди, - Галиган мучительно подбирал слова, - твоя нога…она не в полном
порядке… в общем… может, до завтра… а то как-то неправильно…
В глазах Кларин появились слезы.
- Хорошо, мой господин, - прошептала она.

Прошло десять лет. В комнате, где раньше стояла одинокая кровать волшебника
расположились диван, два кресла и небольшой будуар. Там, перед зеркалом, сидела прекрасная молодая женщина и расчесывала волосы. Снаружи с лесной полянки раздавались детские голоса и шум возни. Женщина прислушалась и улыбнулась. В этот момент отворилась дверь, и в комнату вошел высокий черноволосый мужчина в кожаном камзоле и шляпе с пером филина весь измазанный глиной.
- Кларин, дорогая, - мужчина быстро подошел к женщине, опустился перед ней
на одно колено и поцеловал в ухо, - у меня все-таки получилось! Я теперь повелитель воды - она подчиняется мне.
- Это прекрасно, дорогой, - ответила Кларин и обняла мужчину, стараясь не
запачкаться.
- Твой муж - Галиган Ар-Риманд - самый великий волшебник, - гордо произнес
Галиган.
- О, да, дорогой! Ты самый великий волшебник…