Пик Гроссмейсера 28 Завершение земных дел

В Ганновер прилетели ранним утром. Пройдя все формальности, получив разрешение на дальнейшие перелёты, после заправки и лёгкого технического осмотра без задержки вылетели в следующий аэропорт.

Там их уже ждала бригада монтажников медицинского оборудования во всеоружии и вереница такси.

- Вот это оперативность! – восхитился Максим.

Дональд усмехнулся:

- Так всё оплачено по высшему разряду – и оперативность, и качество, и гарантии надёжности. Это всё первоклассные специалисты, они обещают в течение дня закончить. К вечеру всё будет готово, и мы можем лететь дальше. Империя не скупится, когда это важно. В Империи давно работает закон: больше заплатишь - больше получишь. И вообще, деньги должны крутиться, пока не отдашь старых, не придут новые.

Рассевшись в такси, помчались в город. Максим решил начать с Эммы Штольц. Водитель поспрашивал прохожих и вскоре подъехал к небольшой двухэтажке. Выскочили, сразу нашли её дверь. Но на настойчивые звонки никто не отзывался.

Из соседнего окна высунулась старушка:

- А Эммочки нет, она в больнице.

- В больнице? – испугался Максим. – Что с ней?

- С ней ничего. Она там работает.

Вот это сюрприз! Максим уточнил, в какой больнице - здесь оказалась одна, та самая, где Ричард. Подъехали к больничным корпусам.

Максим сразу прошёл к Ричарду. Пока он осматривался, подошёл врач. Он узнал Максима, несмотря на резкое отличие его внешности от той, каким он его видел – этого чудотворца он запомнил на всю жизнь. Врача уже предупредили, что Ричарда хотят увезти.

- Вам я могу его доверить. Вы поставите его на ноги, я уверен.

Пока Максим смотрел на Ричарда, врач рассказывал о его состоянии, о медленном возвращении жизни, об уверенных реакциях на раздражители.

- Он уже всё воспринимает, но пока как во сне.

Максим прошептал, положив свою ладонь на руку Ричарда:

- Привет, Рич. Мы за тобой приехали. Скоро ты будешь с нами, живой и здоровый. Потерпи ещё немного… А где у вас работает Эмма Штольц? – обратился он к врачу.

- Фрау Штольц? Она работает в соседнем корпусе, операционной сестрой. Сейчас должна быть там.

Перейдя в указанный корпус, Максим стал высматривать её среди персонала, спрашивать о ней, вскоре её нашли и отправили в приёмное отделение, где он её ждал.

Он узнал Эмму не сразу. Сильно располневшая женщина вошла в комнату, он скользнул по ней взглядом, но никаких ассоциаций с Битти в его сознании не возникло. Вероятно, её фигура сбила его с толку, и он не стал присматриваться. Но её внимательный взгляд заставил его более пристально присмотреться к ней.

Максим посмотрел ей в лицо. Чем-то неуловимым она была очень похожа на Битти, наверное долгое общение с ней с самого её рождения очень сблизило их.

- Вы кто? – насторожённо спросила она.

Максим уже точно знал, что это – Эмма Штольц.

- Пойдёмте, сейчас всё узнаете.

Он вывел Эмму во двор к машинам. Битти давно наскучило сидеть в тесном пространстве машины, она прыгала перед дверью, выманивая подружку.

Эмма охнула. Сердце подсказывало ей, что происходит и кто здесь кто, но глаза не узнавали в этой в пух и прах разодетой принцеске её малышку Битти.

Максим всё понимал.

- Ей очень много пришлось пережить. Она сильно изменилась. Вам придётся заново к ней привыкать, да и ей тоже. Но это ваша Битти… Её сейчас зовут Кумари.

У бедной Эммы подкосились ноги. Максим усадил её на ближнюю скамеечку.

- Не волнуйтесь, всё плохое позади, впереди – только хорошее.

Он подозвал Битти. Та подбежала, прижалась к его коленям.

- Узнаёшь эту тётю? – спросил на понятном ей языке.

Эмма уже не могла сдержать слёз. Они текли по щекам, заливая всё лицо. Она узнавала это родное милое личико, но не знала, как поступить. Уж слишком много нового было в этом самом дорогом для неё человечке, даже язык её стал совсем непонятным.

- Не плачь, тётя – жалостно попросила Битти.

Она протянула ручку к лицу и попыталась ладошкой стереть слёзы. Эмма качнулась, хотела схватить её, прижать к груди, зацеловать всю, но опомнилась, сдержалась.

- Я больше не буду плакать, доченька – она стала вытирать лицо, взяла себя в руки. - Вы мне отдадите её? – с сумашедшей отчаянной надеждой спросила она Максима.

- Мы возьмём вас к себе – с улыбкой ответил он. - Сейчас у нас Кумари главная, мы все вокруг неё… Возьмём эту тётю с собой? – он повернулся к Битти.

- Возьмём. Ты будешь ей сказки рассказывать, чтобы она не плакала.

Максим рассмеялся, перевёл Эмме слова Битти. Та улыбнулась, мало понимая в происходящем. Но главное потихоньку входило в её сознание – она вновь обрела свою Битти и эти добрые люди больше не дадут ей страдать.

Между тем Ричарда готовили к отправке. До аэропорта его доставят в реанимобиле, там погрузят в самолёт, подключат к системе. Осталось дождаться сообщения от бригады монтажников о готовности самолёта к приёму больного.

Эмма по-прежнему ничего не понимала. Набравшись смелости, она спросила Максима:

- А что сейчас?

Максим стал разъяснять:

- Сейчас мы улетаем. Мы приезжали сюда за этим человеком, и за вами. Вам придётся собраться, полетите с нами. Возьмите самое необходимое, в первую очередь документы. Всё, что может вам понадобиться ещё, мы можем приобрести по мере необходимости.

Она молчала, не зная, что говорить, что делать. Максим понимал её состояние.

- Скажите, что для вас главное? Наверно, чтобы Битти была рядом? – она согласно кивнула. – Ну вот, с этого момента вы всегда будете вместе. А всё остальное вы будете иметь, как только понадобится.

До Эммы медленно стало доходить. Она уже смогла формулировать вопросы:

- А как моя работа?

Максим счёл это добрым знаком, она уже начала понимать и реагировать.

- Ну вы же медицинская сестра? Вот и будете присматривать за этим человеком. Будете дежурить около него. Это будет ваша работа. И она будет хорошо оплачиваться – он улыбнулся.

- А потом, когда он выздоровеет?

- А потом будете за Битти смотреть, ей же тоже уход нужен.

Конечно, она ещё далеко не всё понимала, не зная ничего о произошедших событиях.

- А на что мы будем жить?

- О-о, за это не беспокойтесь. У Битти хватит средств, чтобы прокормить и вас, и всех нас.

Видя её состояние, Максим пошёл улаживать дела в администрации больницы, а её отправил домой собирать вещи.

Все формальности были соблюдены без особых проблем. Эммы всё не было. Максим поехал за ней. Дверь её была открыта, он тихо вошёл. Она сидела посреди комнаты, отрешённая, растерянная, опять впавшая в состояние полного непонимания и безволия.

Максим подошёл, сел рядом:

- Ну, как вы?

Она подняла на него взгляд, потом обвела глазами комнату.

- А как это всё?

- Знаете, вы отнеситесь к этому, как к неожиданному отпуску. Сейчас вы поедете с нами, а попозже, когда придёте в себя и во всём разберётесь, в любой момент сможете вернуться, как только пожелаете. Пусть здесь всё так и остаётся. Возьмите только то, что вам нужно. Не беда, если что-то забудете, мы всё сможем купить, что вам понадобится.

- Ну ладно. Главное, Битти будет рядом – она обращалась больше к себе, чем к Максиму. – Остальное уже не важно.

- Ну вот и хорошо. Вам помочь чем-то?

- Да нет, я сама.

Она достала из шкафа какую-то сумку, потом подумала, убрала сумку, взяла чемодан и стала укладывать в него вещи. Собиралась в отпуск.

Чтобы не мешать ей, Максим осмотрелся, подошёл к полкам над столом, стал рассматривать фотографии. С самой большой и самой красивой смотрела круглыми глазёнками маленькая Битти. За прошедшее время она заметно повзрослела, скорей не физически, а психологически, сейчас на её личике и во взгляде отложилась печать пережитых страданий и жизненного опыта.

На других фотографиях были в основном незнакомые люди, но Марию Максим тоже нашёл и узнал. Впрочем, это было не трудно, она была с Битти.

Дождавшись, когда Эмма сложила и застегнула чемодан, Максим вынес его, поставил в багажник. Женщина ещё раз осмотрела квартиру, как бы прощаясь,

Они вернулись в больничный двор.

Зато к своей «новой работе» Эмма отнеслась со всей серьёзностью. Это было её дело, которым она занималась всю жизнь. Здесь всё было ей знакомо и понятно.

Она приняла историю болезни Ричарда, тщательно проверила сумку с медицинскими и лекарственными средствами первой, второй и третьей необходимости, чтобы избежать всяких непредвиденных случайностей, осмотрела всю аппаратуру, подключённую к больному, уточнила некоторые детали.

Глядя на всё это Максим успокоился и за неё, и за Ричарда – он был в надёжных руках.

Тем временем техники сообщили, что можно ехать. К их приезду всё будет полностью закончено. Выехали всей колонной с завывающим реанимобилем во главе. Он расчищал дорогу. Реанимационная бригада осторожно подняла Ричарда на борт. Под присмотром Эммы подключили систему, она всё тщательно осмотрела.

Всё в порядке, можно подниматься в воздух.

Пассажирам пришлось слегка потесниться. Впрочем, вместимость салона была гораздо больше, чем количество пассажиров, так что комфорт почти не пострадал.

Экипаж хорошо выспался и отдохнул после бессонной ночи. Им опять предстоял ночной полёт.

Самолёт взмыл в воздух и, развернувшись, взял курс на Катманду.


Эмма не отходила от Ричарда. Детский уголок был рядом и Битти, играющая с подружкой, всегда была перед её глазами. Максим тоже подсел к Ричарду с другой стороны. За долгое время полёта они, сидя друг против друга, как-то сблизились, Эмма пообвыклась, перестала робеть перед Максимом. Слово за слово, и они разговорились.

Эмма ещё в начале полёта перечитала всю историю болезни Ричарда и теперь знала, какую роль сыграл Максим в спасении Ричарда.

- Значит вы и есть тот самый волшебник, который воскресил его из мёртвых – она повела подбородком в сторону Ричарда. – Вся больница об этом говорила, как о чуде. Я слушала, но не вникала. Мало ли что случается? А теперь читаю историю и вижу - это действительно было чудо.

- Не знаю, не знаю – отнекивался Максим. – Одно знаю точно – я не волшебник.

Поговорив о Ричарде, плавно перешли к тому, что их познакомило – к Битти. Максим кратко поведал о её злоключениях, о том, как тяжело возвращали её к нормальной здоровой жизни, обо всех замечательных людях, принявших участие в её судьбе.

В этой тихой спокойной беседе между ними возник мостик полного взаимопонимания, как бывает между малознакомыми, случайно встретившимися людьми где-нибудь в дальней дороге, в поезде или самолёте. Проникнувшись доверием к Максиму, Эмма поведала ему свою жизнь.

Она просто, как голые факты, рассказала, что как-то незаметно пролетело время её жизни, она всю себя отдавала работе и ещё Марии – та была много моложе её – а потом и Битти.

До этого она была замужем. Но муж не пользовался у неё авторитетом. Для неё он был просто вещью. Она его совершенно не понимала, о чём он думает, чем занимается. Он очень много сидел у компьютера. Она сказала именно «сидел», потому что так это и воспринимала своим равнодушным к его делам сознанием.

Сейчас она, напрягаясь, вспоминает детали, и ей кажется, что он что-то писал, какие-то книги. Искал что-то в других книгах, в Интернете, наверно использовал это в своих книгах.

Он очень мало говорил, и вообще в бытовой жизни проявлялся очень слабо – мало ел, пил, не любил общаться с соседями. Иногда ему попадались люди, с которыми ему было интересно, он мог подолгу болтать с ними, как бы отыгрываясь за долгое молчание. Они говорили о совершенно непонятных вещах, о высоких материях, о которых не говорят простые люди.

Но это происходило очень редко, наверно он всё больше отрывался от обыденного мирского сознания.

Эмму раздражало его молчание, и не только. Её раздражало то, что за ним не нужно убирать, опекать его, заботиться о его питании, здоровье. Он был полностью самодостаточен, очень мало потреблял и очень мало производил отходов в материальной жизни.

Он практически не болел – его обходили стороной не только возрастные проблемы со здоровьем, но даже сезонные простуды, наоборот, он, будто, молодел телом. Наверно это происходило не само по себе, он, кажется, что-то делал для этого – много ходил, избегал излишеств, бегал, но Эмму это совершенно не занимало и ей, медицинскому работнику, всю жизнь имеющему дело с больными, казалось ненормальным, что человек никогда не болеет. Даже врачи, знающие всё о лечении болезней, тоже часто болели, как все нормальные люди.

Его стабильное здоровье, и то, что ему совершенно не нужны были ни, какие бы то ни было лекарства, ни её профессиональные знания, тоже раздражало её.

После того, как он оставил её, много лет спустя она стала понимать, что дело не ограничивалось раздражением. Временами в ней возникали приступы тоски, ей чего-то не хватало, чего – она совершенно не знала сама. В эти дни она набрасывалась на него из-за каких-то пустяков, пилила его, терзала. Он совершенно не мог ничего возразить, терялся, становился беспомощным, не знал, как оправдаться, потому что ни в чём не был виноват. Единственным его оружием было молчание. Он ещё более замыкался в себе.

Но при этом он понимал, что его молчание ещё более раздражает её, и из-за этого вообще не находил себе места. Такие дни были для него каторгой. Впрочем, вся эта материальная жизнь была для него адом. Редко-редко он говорил, что его главная проблема в том, что он родился, но никто, конечно, не понимал этого, все воспринимали это как глупую, неудачную шутку, и тут же забывали.

Свое поведение в периоды этих приступов Эмма считала совершенно, или почти совершенно, нормальным – подумаешь, сказала несколько обидных слов. Вон в других семьях такие скандалы закатывают, даже небу жарко, а у нас всё очень тихо и пристойно. Она считала себя очень спокойной женщиной, совершенно не видя и не понимая, чт для него - эти её приступы, как они разрушают его, а самое тяжёлое следствие этого – они разрушали их отношения, в конечном итоге её жизнь.

Если бы Эмма хоть на секунду вообразила всё это, посмотрела бы со стороны на себя, на всё происходящее, может быть и сложилось бы всё по-другому.

Она ведь, в сущности, была добрым человеком, с больными она была очень ласкова, многие поражались её терпению, как она выносила капризы своих подопечных. Муж её знал об этом, и его очень радовало, что она всё-таки добрая, и только с ним позволяет себе иногда быть невыносимой стервой.

Он понимал, что она просто больна, болезнь эта психическая, периодические рецидивы нарушают её психику, и справиться с этой болезнью она не в состоянии. Она просто не осознаёт это.

Но вместе с тем он понимал, что только сама Эмма должна перебороть свою болезнь, любые его попытки приведут к отрицательному результату.

Постепенно, не видя перемен, он стал всё больше времени проводить в прогулках. Как-то незаметно время прогулок стало совпадать с её нерабочим временем, когда она была дома. Прогулки становились всё дольше, он всё дальше уходил в окрестности. Его отменное здоровье, минимальные потребности, адское терпение и потрясающая выносливость позволяли ему ходить целыми днями, с рассвета до заката, оказывается, это стало ему нравиться. Он специально выбирал маршруты с нагрузкой, по пересечённой местности и на дальние расстояния.

Потом он обнаружил, что существует сеть пеших дорог, проложенных паломниками к святым местам по всей Европе ещё в незапамятные времена, и в настоящее, сверхмоторизованное время, есть общества энтузиастов, разыскивающих эти тропы и поддерживающих их в хорошем состоянии.

Сеть дорог Якоба опутывает всю Европу и сходится в Сантьяго де Компостела, где тысячу лет назад были обнаружены останки этого апостола, и с тех пор паломники со всей Европы идут поклониться им на самый запад Испании, почти к Атлантическому океану. Это было то, что надо!

Исследования, проведённые им, помогли составить множество маршрутов, и ближних, и дальних. И как коронный, венец всему – через всю Германию, Швейцарию, Францию, через перевал на Аппенинах – в Испанию, и там по главной тропе пилигримов – до самой могилы и мощей святого Якобуса.

Сам того не сознавая, подчиняясь посторонним силам, он готовился к этому паломничеству, впрочем, подготовка больше чем на девяносто процентов состояла из моральной составляющей и лишь на несколько процентов из физической.

Однажды в очередной разборке Эмма брякнула мужу, что было бы хорошо, если бы он собрал вещи и ушёл к своей матери, конечно, совершенно не давая себе отчёта в этом. Просто говорила слова. Что такое слова – пустые звуки, вылетели и рассеялись.

Он стал уходить из дома на весь день. Погода стояла летняя, ему было хорошо в пути. Не видя никаких положительных изменений в её состоянии в течение целой недели, скорей наоборот, он собрал в рюкзак всё приготовленное, пристегнул сверху спальный мешок, снизу – термический коврик, и ушёл. Как оказалось – навсегда.

С тех пор она о нём не слышала.

Может быть это было жестоко с его стороны, но никто во всём мире не переживал по этому поводу больше, чем он сам.

Сейчас она всё поняла, и про мужа, и про себя, и про всю свою жизнь.

Так и получилось, что она осталась одна. И сейчас у неё одно утешение в жизни – Битти. Без неё и жизнь не имеет смысла.

Максим слушал её и думал, что никому ещё так полно и откровенно она не рассказывала о себе.

Опустилась ночь. Девочки уже давно спали, многие пассажиры тоже. Максим предложил и Эмме вздремнуть, пока он подежурит, но она отказалась, заявив, что привыкла к частым ночным дежурствам.

Максим пересел в кресло, разложил его, устроился поудобней. Мысли потекли сами собой.

Вот и у Битти нашлась родная душа, связывающая её с прошлой жизнью. А как же он сам? Он что же, совсем был одинок? Просматривая свои записи, архивы, старую корреспонденцию, он не нашёл никаких следов живых родственников и близких. Он помнил, что Ричард рассказывал о какой-то пожилой даме, оплакивавшей его на похоронах. Но в записях о ней не было ничего. То ли дальняя родственница, то ли это вообще какая-то путаница.

Так что, получается, у него и подруги не было? Он что, такой женоненавистник? Да нет, вроде подобных отклонений в своей психике он не замечал. Он подумал об Эстеле. На душе стало тепло. Никаких сомнений – он её любит, причём так, как никто никогда никого не любил.

И тут его осенило – в этом-то всё и дело! Судьба хранила его, берегла для этой единственной, огромной, космической любви. Эстела – половинка его души, они вместе – одно целое, и, пока они не встретились, никто не мог занять место в его сердце, предназначенное только ей.

Перед ним возник её образ.

- Я лечу к тебе, скоро мы увидимся.

- Я знаю, и уже давно жду тебя.

- Радость моя, я очень по тебе скучаю.

- Ещё чуть-чуть, и мы будем вместе.

- Я люблю тебя.

- Я люблю тебя.



В Катманду прилетели ранним утром, солнце только выглянуло из-за горизонта. Сразу приступили к заботам о Ричарде и размещении детей в отеле. Дональд с девочками и их мамой Нелли уехали в «Рэдиссон» - там всегда были номера для компании, Эмма осталась при Ричарде, Максим занялся поисками спецвертолёта для отправки его на турбазу.

Максим решил воспользоваться своими знакомствами – разыскал телефон Биссала и стал ему звонить. Биссал, как технический авиаспециалист, по идее должен был всё знать по этому вопросу.

Биссал только собирался на работу. Он не сразу понял, с кем говорит, но, поняв, горячо приветствовал Максима.

- Ты где, в аэропорту? Подожди немного. Я сейчас подъеду, мы всё уладим – радостно орал он в трубку.

Максим стал ждать, поглядывая на автостоянку. Немного погодя туда лихо подкатил бьюик, Максим понял по манере вождения, залихватскому виду китайского фургончика, и вообще по подсказке внутреннего голоса – это Биссал. Тот выпрыгнул из машины, вышел на поле, стал озираться по сторонам. Максим помахал ему рукой.

Уже издалека Биссал своей улыбкой осветил всё лётное поле. Максим прошёл несколько шагов ему навстречу. Поздоровавшись «по-кавказски», Биссал засыпал Максима вопросами:

- Ну, как ты, жив-здоров? Мы тебя потеряли, думали, пропал где-то. А ты вот какой! – Биссал, отступив на шаг, изобразил, «какой». Он имел в виду весь вид Максима, дорогой, элегантный костюм, приватный самолёт за спиной, солидный имидж. – Ну что, какие проблемы?

Максим коротко рассказал о своих нуждах.

- Ну, пойдём, зайдём к диспетчерам, у них мы быстрей всё решим.

Дошли до края поля, поднялись в диспетчерскую. Биссал мгновенно оказался в центре внимания, все стрелки тут же перевелись на него. После приветствий он сразу перешёл к делу. Выяснилось, что медицинский вертолёт, как и положено, стоит наготове, ждёт скорых вызовов. Для доставки Ричарда на турбазу требовалось только согласовать параметры жизнеобеспечивающей системы, подключённой к нему.

Все формальности Биссал обошёл, можно было лететь немедленно, тем более что весь рейс займёт совсем немного времени. Впрочем, формальности решались уже солидным внешним видом Максима – ему никто не осмеливался отказать.

Медбригада совместно с Эммой и Максимом в качестве переводчика осторожно перегрузила Ричарда в вертолётик скорой помощи. Эмма постоянно поддерживала капельницу компактной дорожной системы. Не задерживаясь, вылетели на турбазу.

Полёт занял не больше получаса. Пилоты связались с турбазой, предупредили о вылете, попросили приготовиться.

Их уже ждали. После посадки быстро перекатили Ричарда в медицинский блок, уложили в отдельной палате, подключили к стационарной системе.

«Всё, Рич, ты на месте. Отсюда ты пойдёшь своими ногами» - мысленно прошептал ему Максим.

Теперь Ричард был в надёжных руках. Передав его персоналу, Максим представил им Эмму, попросил обеспечивать её всем необходимым. Эмма, полная ответственности за своего подопечного, настояла на том, что будет при нём столько, сколько это необходимо. Даже ценой разлуки с Битти. Впрочем, Максим убедил её, что это ненадолго.

Максиму сказали, что скоро подойдёт их главный целитель – Учитель, так что он может уже не волноваться и заняться своими делами. Максим пересказал всё Эмме и добавил:

- Вот это действительно волшебник. Он и меня и Битти с того света вернул. Из-за него только мы и летели сюда.

Назад он вылетел тем же вертолётом.

Из аэропорта он отправился в «Рэдисон» на такси. Выяснив у дежурного администратора, куда поселили новых постояльцев, он поднялся к ним. Вся их команда заняла полкоридора – экипаж отдыхал после ночного полёта, а остальные собрались в самом большом номере и, устроившись на галерее с видом на королевский дворец, пили кофе.

- Ну, как дела? Что с Ричардом? – встретил его вопросом Дональд, даже не дождавшись, пока он присядет к ним.

- Всё о-кей. Ричард уже на месте. Скоро его посмотрит целитель. Скоро мы будем с ним вот так же пить кофе – порадовал всех Максим, принимая приготовленный для него свежий горячий напиток.

- Так быстро? Как вам это удалось?

- Везде свои люди – улыбнулся Максим.

Он с удовольствием развалился в кресле, отпил кофе и стал любоваться прекрасным видом, раскинувшимся под балконом.

Можно было немного расслабиться. Самые важные из незавершённых дел постепенно и успешно решались.

Может быть уже можно? Можно оставить этот мир и идти к себе - туда, где легко и свободно, нет проблем и суеты, где ждёт Любовь?

«Не спеши – ответил внутренний голос. – Ещё не всё».

Он и сам чувствовал.

Зазвонил телефон. Дональд снял трубку. Послушав несколько минут, ответил:

- Да, он здесь – и протянул трубку Максиму. – Это вас.

Администратор сообщил, что пришли из турагентства, желает ли мистер Сейми принять посетителя?

- Да, пусть проходит – согласился Максим.

Через пару минут постучались.

- Войдите – Максим уже понял, кто это.

Улыбаясь во весь рот, в номер вошёл Кешли. Максим встал ему навстречу.

- Здравствуй, брат – они крепко обнялись. – Наконец-то ты вернулся. Я уже всё передумал, думал – пропал, брат, Максим, достали тебя всё-таки. А ты вот какой. Живее всех живых. Мне Биссал звонил. Я знал, что тебя здесь найду?

- Да куда же я денусь? – Максим тоже был очень рад. - Не родился ещё тот, кто меня зароет.

Максим представил всех друг другу, и они сели в сторонке. Кешли тут же предложили кофе.

- Ну, рассказывай, брат – Кешли глотнул, поставил чашку на перила. – Что с тобой происходит? Ты так быстро и резко меняешься, и ничто тебя не берёт, всё на пользу.

- Да всё нормально… Был в горах, походил там… Язык твой выучил… В Америку летал… Вот, назад прилетел… Вы тут как? Король ваш жив ещё, не сильно вас угнетает?

- Ну что, король как король. Не лучше других, правда, но и не хуже. Сейчас королям не очень волю дают. И у нас бузят. Конечно, больше раздувают – кто-то покричит, по улице пробежит, его уже в новостях показывают. Мистер Стокман тоже должен деньги отрабатывать – он улыбнулся, упомянув их общего знакомого Джеймса Стокмана – журналиста из CNN. – Недавно опять прошёл его сюжет, может быть, видел? Король Гьянендра ввёл чрезвычайное положение, парламент распустил - хороший повод попинать его всему «свободному, демократическому миру»… - Он опять вернулся к Стокману. – А ребята вспоминают тебя. Ждут. – Кешли взглянул на Максима, подумал и добавил. – Планы строят.

Вот как? Выходит, зёрна, посеянные Максимом в их разговорах о будущем Непала, не пропали, зреют, ждут благоприятных условий, чтобы взойти. Значит, не пустые были разговоры, они поверили ему и действительно хотят что-то сделать.

- Да, я рад, что меня помнят… Надо бы встретиться, поговорить.

Напряжённо-выжидательный взгляд Кешли сменился радостной улыбкой – он подумал то же самое – не пустые были разговоры, сейчас за ними последуют дела.

 - Я их обзвоню: Джеймса, Кирана. Может быть они ещё кого-то подключат. Ничего, если с ними кто-то будет?

- Конечно. Пусть будут. Без хорошей команды не обойтись.

Кешли сел к телефону. Несколько минут он обзванивал всех причастных к делу, договаривался о встрече. Вернувшись к Максиму, сказал:

- Вечером можно всем встретиться. Ты не возражаешь, твои планы не нарушаются?

«А какие у меня планы? – задумался Максим. – Сейчас у меня план – завершить дела».

- Очень хорошо. Это то, что мне надо. Я готов.

Кешли надо было идти, он всё-таки был на работе. Договорились, что после обеда, ближе к вечеру он подъедет, и они вместе пойдут на встречу. Попрощавшись, он ушёл.

Вернувшись к общей компании, Максим расселся в своём кресле. Блаженство от хорошего солнечного дня, прекрасного вида под балконом, от того, что всё хорошо складывается, разливалось в сознании и в теле.

За столиком обсуждали город, раскинувшийся внизу, дворец, далёкие, взметнувшиеся ввысь, ступы и храмы.

- А не прогуляться ли нам? – предложил Максим. – Вот хотя бы сюда. – Он кивнул в сторону дворцовой площади.

- Это не опасно?

- Я думаю, мало на Земле более спокойных мест, чем этот город – успокоил Максим.

Его поддержали. Стали собираться.

Улица, словно опровергая его слова, встретила их шумом, автомобильными гудками, множеством людей, всегда ожидающих у входа в отель. Взяв такси, они подкатили к королевской площади. Поделили детей, Максим взял Битти за ручку и повёл всех вдоль дворцовых сооружений и храмов. Они переходили от храма к храму, от одного интересного места к другому, Максим отвечал на вопросы, его внимательно слушали.

На них с интересом смотрели – компания производила довольно странное впечатление. Впрочем, на площади было немало значительно более странных типажей, но те были привычны местной публике.

Когда они проходили мимо храма Кумари, их группа привлекла ещё большее внимание. Виной тому было, наверное, платье Битти «а ля Кумари» и вообще её внешность, явно ассоциирующаяся с маленькой живой богиней. Она в паре с элегантно одетым солидным господином составляли экзотическое зрелище даже для этих мест, привычных и к восточной экзотике, и к западной туристической публике самых разнообразных типов.

На них смотрели. Японские туристы, не расстающиеся с цифровыми камерами, фотографировали их. Миновав площадь, пошли по улочкам города. Битти скакала, держась за его руку, значит, ещё не устала.

Максим повёл всех в расположенный неподалёку парк, чтобы там посидеть в кафе, отдохнуть. Проходя мимо какого-то крыльца, он обратил внимание на усталого человека, сидевшего прямо на ступеньках. Что-то знакомое, то ли в одежде, то ли в облике, привлекло его взгляд. Парень поднял глаза, взглянул Максиму в лицо, будто тоже что-то вспоминая.

Москвич! Дмитрий Аркадьевич, вот кто это был! Только тут Максим разглядел знакомую вязаную шапку, сложенную и лежащую на колене, обращённую вверх буквой М.

- Дмитрий Аркадьевич! Дима, ты что здесь делаешь?

Москвич рефлекторно неуверенно ответил:

- Вот, в фирму пришёл – и кивнул на вывеску.

«Royal Mt. Trekking» - прочитал Максим. Да, это, кажется, русскоязычная турфирма.

До Дмитрий Аркадьевича, наконец, дошло:

- О! Это ты!? Тебя совсем не узнать. Нет, правда, там, на Горе ты был ярким тибетцем, а сейчас ну прямо сенатор, конгрессмен. Ни за что бы не узнал, если бы ты на меня так не уставился. Что с тобой случилось? Президентом в Америке устроился?

Максим обнял его, похлопал по спине:

- Да не мельтеши так. Ничего со мной не случилось. Кем был, тем остался – человеком. С тобой-то что? Какой-то ты сильно утомлённый. Да, ты, кажется, уже домой собрался?

- Да вот, насчёт билетов узнавал – Москвич махнул головой в сторону дверей.

- Ну, пойдём, в кафе посидим, поговорим.

Они дошли до парка. Битти с интересом смотрела на нового странного дяденьку. Он с ещё большим интересом смотрел на неё и на всю группу, сопровождающую Максима.

Подошли к уличному кафе, расселись, Максим с москвичом сели за отдельный столик. Заказали девчонкам мороженого и пирожных, москвичу Максим заказал обед.

- Ешь, ты голодный, по глазам вижу.

- Да нет, просто задумчивый… Домой хочу попасть.

- Ну, ешь, потом поговорим.

Максим потягивал освежающий холодный сок и ждал. Дмитрий после нескольких первых глотков начал рассказ. Он обошёл гору ещё много раз, даже сбился со счёта, так как ходил не только по кругу. Иногда они ходили вместе с Эстелой, она показывала ему интересные места. Потом опять пропадала, наверное, ходила в монастырь. Мешок Максима она сразу отдала Дмитрию, позже, уходя, он оставил его в пещере, зная, что она туда заходит.

Когда его время вышло, он на попутных машинах добрался до Катманду, приехал только вчера. Надо бы срочно вернуться домой, но он, кажется, не успевает, слишком долго добирался сюда.

- Когда надо быть дома? – Максим начал с решения проблем.

- Через три дня.

Понятно, он собрался ехать поездом.

- Всё, забудь все проблемы. Сегодня у меня отдохнёшь, переночуешь, приведёшь себя в порядок, а завтра отправим тебя самолётом. К вечеру будешь дома.

- Как так? А-а, у тебя свой самолёт?

Максим рассмеялся.

- О, и сразу чувство юмора вернулось. Нет, мой самолёт в Россию не пустят. Отправим тебя рейсовым. Потерпишь?

Дмитрий заметно повеселел. Наверно он, всё-таки, изрядно измучился, наматывая круги вокруг Горы. Постепенно он приходил в норму. Максим смотрел, как он ест, и завидовал ему – он часто видел Эстелу.

- Твоя сумка меня не раз выручала, у тебя там волшебные вещи, например, фонарик, которому не нужны батарейки – немного пожевал. – А с бинокля я вообще был рад, почти не снимал с шеи – ещё откусил и пожевал. – Всё озеро сверху обсмотрел, а потом съездили на него. И его обошёл… Мешок спальный у тебя удобный, с ковриком, даже перестал на базу для ночёвок заходить.

Он замолчал, доедая остатки. Отпив чай, продолжил разговор:

- А вообще я рад, что тебя там встретил. Вроде бы ничего особого, а ведь я почувствовал, что ты не такой, как все. И Эстела твоя… Я, глядя на неё и думая о ней, всё время Блаватскую вспоминал. Кажется, за ней такое… грандиозное нечто, и видят это только те, у кого внутренние глаза открыты.

Максиму казалось, что он хочет спать. Девчонок, пожалуй, тоже пора укладывать. Он подозвал Дональда, попросил подогнать такси, тот прошёл к отелю напротив, и через пару минут к кафе подъехали две машины.

- Ну поедем, отдохнём. Сейчас выспишься, завтра будешь свеженький.

Их быстро довезли до отеля. Они поднялись, Максим повёл Дмитрия в свой номер. Тот вошёл, огляделся, поставил свой рюкзак возле двери. Ещё раз обвёл глазами номер.

- А там что, второй этаж? – показал на лесенку.

- Да, номер двухуровневый.

Дмитрий ещё помолчал.

- Вообще-то я ожидал увидеть что-то подобное. Нет, всё нормально. Отель, как отель, только после пещеры как-то не по себе. Трудно переключиться.

- Ты вот что - походи, посмотри, поднимись наверх, огляди всё с галереи, в ванную загляни, в спальню. Тут много комнат. Пообвыкни, и пройдёт. Комплексуешь ещё. Пещера, отель в номере (он оговорился), какая разница? Эстела говорит, чтобы ходить, нужны только ноги. Так и здесь – чтобы спать, нужно принять горизонтальное положение. Хоть в пещере, хоть в отеле. Будь как дома. Сегодня и завтра это твой дом.

Время перевалило за полдень. Пора бы и Кешли объявиться. Максим вышел на галерею, расселся в кресле, прикрыл глаза.

Если они «ждут и строят планы», как говорит Кешли, значит уже что-то готово. О чём они тогда говорили? О всеобщем, современном и качественном образовании всей непальской молодёжи, о расширении кругозора, о поднятии духовного и интеллектуального уровня. Это самый надёжный способ вывести страну в современность. Если население живёт в настоящем, мыслит по-современному, то и всем другим составляющим страны, и базису, и надстройкам, некуда деваться, они придут к современному уровню.

Всеобщее образование – это серьёзно. Надо охватить всю страну. Надо учить так, как Ядунат. Вот у кого бесценный опыт. Его надо привлечь в первую очередь. Пусть распространяет свой опыт на всю страну, на каждый населённый пункт. Непал – не Россия, не Америка, и даже не Германия, здесь населения намного меньше. Значит и средств потребуется гораздо меньше. И кадров.

Кадрами и методиками должен заняться Ядунат. Этот вопрос стоит впереди других. Институты, университеты, научные и студенческие городки – это само собой, их надо тоже проектировать и строить немедленно. Но первое – это всеобщее базовое образование. Каждую школу обеспечить такими компьютерными классами, установками, как у Ядуната, и сразу с автономным солнечным питанием.

Кстати, вот-вот должна подойти к реализации всемирная программа доктора Николаса Негропонте «100-долларовый ноутбук каждому школьнику». Надо бы уже сейчас подготовить почву, чтобы Непал оказался в числе первых. Это может очень сильно помочь.

Размышления о будущем страны прервал долгожданный звонок. Это был, как и хотелось Максиму, Кешли. Он сказал, что все заинтересованные во встрече развили бурную деятельность, получилось, что соберётся несколько десятков человек – столько уже охвачено и с энтузиазмом работают над программой.

Они подумали и решили собрать всех в конференц-зале «Рэдиссона», там есть всё необходимое. Максиму надо только оплатить счёт за аренду, все формальности они уже почти решили. Кешли, Биссал, Джеймс, Киран и ещё пара человек подъедут заранее, за час или полчаса, чтобы решить организационные вопросы до того, как соберутся остальные.

Пусть Максим ждёт, они уже собираются.

Вот это дело! Если всё будет и дальше так решаться, то успех обеспечен.

Продолжение следует.