Когда ему было шесть лет

О шестилетнем мальчике в годы войны можно рассказать много увлекательных историй. И вот, пожалуй, одна из них.
Пройдёт время и этот мальчик станет моим дедушкой, но пока он об этом не задумывается: купается летом в озере, гуляет в лесу, словом, отдыхает. Идёт 1941 год, подходят фашисты. В воздухе висит: Война. Война… А что это такое? – Кто его знает, вот плохо, что мячика футбольного не достать, да и папа куда-то уехал. А остальное вроде и ничего – погода опять же, хорошая, так что пусть себе идёт эта Война куда ей надо. Прошло несколько недель, в округе появились странные типы в чёрной форме.
- Двое у нас дома живут. А у одного во-такущий маузер! - болтал Мишка (мой дедушка), поднимая ногами пыль на дороге.
- Глянь, мотоцикл! Я счас сзади запрыгну. Я умею. Стойте тут, я счас… - Володька уже мчался, полный решимости. Остальные расселись на обочине в предвкушении дивного зрелища.
- Володька - мастак. У него выйдет.
- Да не, вряд ли. Ну видано ли…
Раздался крик, потом визг, потом вой. Володька бился в руках немца, а финн прижимал его босые ноги к раскалённой выхлопной трубе. Мотоцикл уехал, мальчишка остался лежать.
- Живой?! Надо его мать найти… - суета, суета, ужас…
- Да что случилось-то? – всё вопрошал Мишка.
- Ты что, не понял?! Война пришла! – донеслось откуда-то справа.
- Куда пришла?
- К нам!!!
Так он понял, что случилось что-то страшное, странное, идущее вразрез птичьим трелям и рыжикам в кузовке. Всё как-то изменилось: на лужайке – мотоциклы, на конюшне – тюрьма, на печке – враг. Только солнце по-прежнему светило, а рыжики настырно лезли из-под земли.
- Гляди, учительницу ведут! – дёрнул Серёжка по плечу.
- Айда следить! – подхватил Мишка.
По лесу, вдоль озера, ползком по пригорку… Всё – обзор хороший, конюшни как на ладони. Чёткая чёрная линия фашистов, как трещина от землетрясения, вытянулась вдоль стены. Учительницу поставили с другой стороны. В лесу закуковала кукушка. И вдруг – крик…
- За Родину, за Сталина, трёх детей сиротами оставила!
Выстрел. Опять кукушка. Дыхание соседа, прижавшегося к земле. Наконец, шёпот.
- Гады…
Назад, домой. Спать в одном доме с «гадами-фашистами». Ему уже вот-вот восемь, он кажется себе взрослым и сильным. В голове созрел план.
Убывающий месяц слабо освещал деревянный пол, а тот предательски скрипел. Шаг, ещё один… Так, «маузер» в руках. Теперь только спрятать. Но куда? – Надо было раньше думать. Теперь некогда. Ага, точно - погреб. Ну всё, теперь спать.
С утра поднялся страшный крик, исступлённо зашаркали сапоги и залязгали зубы. Нашёлся, наконец, кто-то знающий русский. Пистолет? – Какой пистолет? Мать с сестричкой ничего не знала, Мишка молчал. Чудом кажется то, что они не заглянули в погреб. Просто чудом. Может, спешили куда-то, может ещё что. В общем, не нашли и не убили. А виновник вечером перепрятал свой трофей на лесной опушке.
- Наши близко! Скоро придут. Это я говорю. – перекатывалось счастливое эхо из уст в уста.
- Я первый узнал!
- Да о чём вы. Это дело решённое. Я с самого начала знал: мы выиграем.
Фашисты тоже очень скоро поняли, что «дело решённое». Собрали всех жителей и погнали для отправки в концлагеря. Они отступали, но легче от этого не становилось.
- Куда нас гонят? – спросил Мишка.
- Я-то почём знаю… Кажись неспроста.
Тут по земле проползла тень…
- Наш! Наш Ястребок! – заголосила толпа.
Началась стрельба. План фашистов не предусматривал такого развития событий. Они бросили разношёрстную толпу и скрылись в лесу. Люди спаслись. Правда, не все. Каждому из стоящих на поляне, открылся во всей красе смысл фразы: «Точность стрельбы удовлетворительная»…
Подошли наши. Счастье. Спаслись! Ура!
- А война теперь где? – не унимался Мишка.
- Кто её знает… Может, затаилась…
Ладно. Затаилась так затаилась. Наши ж здесь.
Подошла очередная зима. Ёлка, праздник. Брат с сестричкой на саночках отправились в лес за шишками – какие никакие, а игрушки для новогодней красавицы. Иней, снег скрипит. Славно всё-таки жить на свете! Идут, выбирают. Вдруг, девочка заметила коробку с разноцветными: красными с жёлтым шарами.
- Сиди тут. Пойду посмотрю. – Мишка отправился на разведку.
Подошёл. Взял в руки, покрутил, посмотрел.
- Не. Не пойдут. Слишком тяжёлые. Лапки у ёлки не выдержат. Хочешь, сама посмотри. Только в рот не бери, кто их знает, вдруг ядовитые.
И бросил в её сторону.
Очнулся мальчуган уже в госпитале. Кругом солдаты.
- Ну ты глянь, какой шустрый! Уже сел. Лежи, лежи. Мы тебя в лесу нашли – весь в крови и замёрзнуть успел. Молодой организм, нечего прибавить.
- Сестрёнка со мной была, маленькая такая. Она-то как? А то она крови боится…
Его снова попросили заснуть, и только когда уже выписывали, сказали, что девочку спасти не удалось.
- Затаилась… - только и ответил Мишка.
Прошли годы, дедушка вернулся в тот дом, лес, посёлок. Прошёл привычными тропами, нашёл свои рыжики. Только их теперь мало кто собирает, ушли старожилы, позабыты места. Он пошёл и отрыл свой маузер. Шестьдесят лет прошло с тех пор, как мальчуган Мишка выкапывал здесь лунку и притаптывал её потом босыми ногами. Шестьдесят лет… Много или мало? – кто его знает. Жаль, что теперь некому ответить на этот вопрос. Михаил Ефимович пошёл к дому Мишки. И там встретил сына учительницы. Обрадовались друг другу, обнялись. Вспомнили прошедшую, но не забытую трагедию. Дедушка отдал ему маузер. Пусть помнит. А напоследок спросил:
- Что дальше, как думаешь?
- Жизнь, видать.
- Вот и славно. Славно.

2004 год