Как Трент сэкономил

Помер дед, денег нет, хоронить не на что. Завещания не оставил. Его дом по справедливости должен был достаться Тере, потому что она досматривала старого маразматика, а без завещания наследовали оба внука – Трент и Тера. Старший последний раз объявлялся 5 лет назад – тогда он жил еще в Кливленде. А где он теперь живет, младшая не знала. Где-то в Новом Орлеане, и от него ни слуху, ни духу. То есть слух был – Тера читала в Billboard’е, который продавала на почте, список групп, получивших Грэмми, что Nine Inch Nails получили граммофончик за «лучшую рок-песню». Родителей у них не было, Тера работала на почте оператором – конвертами торговала, а сейчас сидела в покосившейся хибаре, четыре комнаты высотой метр 80, отопление углем, нужник на улице, за стенкой на столе лежит дед, которого хоронить не на что. Единственный выход – обратиться к братцу, чтоб дал денег на похороны. А адреса Тера не знала.
Она отправилась в компьютерный клуб (естественно, на ее зарплату она не могла купить компьютер), купила час интернета и, корчась от возмущения, что приходится таким способом искать родного брата, написала в строке поиска «Трент Резнор», руководствуясь умозаключением, что у каждой, даже самой занудной группы находятся оголтелые фанаты, загромождающие всемирную информационную свалку сайтами имени кумирчиков из шоубизнеса. Как только Тера мысленно сформулировала эту аксиому, компьютер завис.
– Тю, блин! – посетовала Тера, представив, как ее заставят им компьютер ремонтировать (на ее-то зарплату!), аж малолетние любители компьютерных игр подскочили за своими мониторами. Нравится человеку называть себя тремя буквами – поищем три буквы. Тера написала в строке поиска «NIN». Через пять минут ей открылся сайт www.nin.com, и Тера выяснила, что сайт не оголтелый фанат делал, а лично ее старший братец. Покопавшись в недрах официального сайта Nine Inch Nails, Тера обнаружила и его е-мэйл. Клацнув по электронному адресу, мисс Резнор выстучала по клавишам шедеврик эпистолярного жанра, призывая немедленно посетить родные пенаты и привезти деньжат на похороны деда. Клацнула на «отправить», и тут компьютер запросил ее е-мэйл и пароль. Откуда у Теры, бедного почтового работника, свой е-мэйл. Она написала е-мэйл журнала «Рок-сити», а пароль совершенно левый, и компьютер завис. Призвав администратора, мисс Резнор обрела новенький е-мэйл за дополнительную плату и уже с новенького электронного ящика направила брату писульку аналогичного содержания. И поплелась в свою хибарку к мертвому деду, размышляя, что не известно, когда Трент заглянет в свой е-мэйл. Или заглянет и решит, что это поклоннички шутки шутят.



Когда индивидууму предъявляют анализ и индивидуум читает, что он теперь не просто Вася, а Вася-спидоносец, как в нашем циничном мире поступает индивидуум? Не бежит лечиться, а расширяет сексуальную активность. Имеет все, что движется, или дает всем, кому не лень, прикидываясь, что никогда не слышал слова такого «презерватив».
– I make myself sick just to poison you, – гробовым голосом басил Мэрилин в микрофон, насыпая кокаин на бумажку с анализом «ВИЧ-позитивен» и нюхая.
Альбомчик «Антихрист-суперстар» завис, как операционная система. Писали по песне в месяц. А то б и ни одной до сих пор не написали, если б не демиургическое, хоть и не всегда персонифицированное присутствие Трента, который был соавтором трех песен, записывал, сводил, микшировал, но спасение утопающих – дело рук самих утопающих, а Мэрилин целыми днями валялся на диване, ел ЛСД, запивал метадоном и ждал вдохновения. В результате загремел в реанимацию с передозировкой, и на больничной койке ему приснился кошмар, на сюжет коего Мэрилин сложил песню «Tourniquet». Вот тогда-то ему и сделали анализ на спид.
На торжественное открытие нового вокзала в Новом Орлеане Мэрилин пришел со своим гитаристом Берковичем, тоже наркошей. Сначала Мэрилин протянул руку, и Дейзи его слегка полоснул.
– Дейзи, не до мяса же, только кровушку пусти! – вскрикнул трансвестит. А тот с окровавленным ножом пошел пырять прохожих. Ранил 28 человек. А Мэрилин стоял и надеялся, что у них тоже будет спид. Берковича в тот же день повязали. Он не расстроился:
– Вау, в тюрьме кормят!
Так группа Marilyn Manson & Spooky Kids лишилась гитариста. Что делать? Трент дал объявление на официальном мэнсоновском сайте. Как-то раз он сидел в интернете и читал резюме от претендентов (все из других городов), а Мэрилин в это время пошел в больницу, где по американскому обычаю наркоманам бесплатно раздают метадон. Выстроилась с самого утра огромная очередь. В этой очереди Мэрилин познакомился с братьями-близнецами наркоманами, которых звали Клавдий и Гонорий, сыновьями преподавательницы латыни. Мэрилин решил подарить им спид и отправился к ним домой. (Мать пошла к любовнику.) Все напились метадона, и Мэрилин встал раком.
– Заставьте меня орать от боли и наслаждения! – закатил глаза он.
Один, тот, что Клавдий, воткнул ему в задницу, а второй, Гонорий, дал ему в рот. После второй фрикции Мэрилин отшвырнул Гонория обеими руками и завопил:
– А-а-а, не надо, мне больно, козел!!!
– Может, ему зубы выбить, чтоб не мешали минет делать?
Мэрилин вскочил:
– Ну мне же больно, вам не жалко меня, я не хочу с вами!
– Не хочешь – заставим, – сказали братья и погнались за ним выбивать ему зуб. Клавдий схватил нож. Мэрилин убежал в чем был, т.е. голый и в ботинках (хорошо, что лето было), а они пока влезали в джинсы, не успели его догнать. Бедняжка добежал голиком до дома одного своего знакомого, который жил всего-то через пять остановок от Клавдия с Гонорием. Позвонил ему в дверь.
– Охопрел, – резюмировал тот, к кому Мэрилин всегда бежит со своими проблемами.
Мэрилин набрал в легкие побольше воздуха и заревел.
– Познакомился с двумя близнецами, пошел к ним в гости, а они садистами оказались. Еле вырвался. Ой, что мне делать, ключи от квартиры в сумочке остались, там у них, ой-ой-ой, – он проковылял в темную комнату, освещенную только мерцающим компьютером, споткнулся, плюхнулся на диван каком кверху и завыл. Резнор сказал ему все, что он о нем думает. Выгнать не выгнал, рассудив, что идти Мэрилину все-равно некуда и сегодня ночью он действительно пострадал, но пострадал заслуженно, и поэтому Трент прекратил реагировать на рыдания и уткнулся в компьютер. Проверил свой е-мэйл и обнаружил дивное послание от сестры, с которой не контактировал уже 5 лет, естественно, она не знала его е-мэйл, но и на шуточку было не похоже – конечно, он написал на своем сайте о родственниках для интересующихся, но тема для шуточки странная. Тогда Трент взломал тот е-мэйл, откуда ему письмо пришло, с помощью простейшей программки-взломщика, которую написал в прошлом году, и стал просматривать ФИО и адрес хозяина ящика, которые требуется сообщать при создании е-мэйла. Действительно от сестры. Придется ехать в родной Мерсер.
Был уже час ночи. Мэрилин выплакал все слезы и молча следил, как Резнор выключает компьютер и забирается в постель. Он придвинулся к Тренту, попытался прижаться, Трент оттолкнул его, накрылся подушкой и вскоре заснул.
Первое, что с утреца попалось Тренту на глаза, когда он их продрал, был лежащий рядом голый мужик. Тут Трент чуть не заревел от жалости к себе. Нет любви, нет в жизни счастья, все люди – гопники, умеют только нервы трепать, не сбыться незатейливому желанию найти себе одного, постоянного мужчину и прожить с ним всю жизнь. Вчера Трент обыграл в карты солиста группы Skinny Puppy; расставаясь с деньгами, проигравший прогнусавил: «Бля, почему тебе в карты везет», на что Трент ответил: «Потому что не везет в личной жизни». Большинство его мужиков были случайные, на одну ночь, почти все они брали с него деньги. Ну вот Мэрилин у него задержался, но это – крайняя степень отчаяния, которая называется «лучше уж с таким, чем одному».
  Мэрилин нацепил рубашку Резнора, которая была ему так мала, что не застегивалась, снял с кресла покрывало и обмотал вокруг бедер.
– В маршрутке я в таком виде не поеду, – сказал он. – Да и на проезд денег нет.
Резнору пришлось везти его домой на своей машине. По дороге он сказал:
– Я уезжаю сегодня в Пенсильванию, дня на три, а то и больше.
– Зачем?
– Сестра написала, типа, дед помер, приезжай хоронить.
– А без тебя она похоронить не может?
– У нее денег нет. А мне нужно наследство оформить на полдома.
Мэрилин сбегал в жек, привел слесаря, слесарь выломал ему замок, Мэрилин проник в свою квартиру, переоделся, нашел запасной ключ, и слесарюга опять вставил замок.


Через два дня дедуля конкретно завонялся. Лето ж было. Тера возвращалась с работы горем убитая. Вступила в родной переулок, приблизилась к хибаре, а за гнилым забором в малиннике какая-то высоченная баба в черном топике и миниюбке рвала малину и хавала. Тера завопила на весь переулок:
– Пошла вон, воровка, щас ментов вызову, ****ь долговязая!
Не будем слишком строги к эмоциональному всплеску Теры – впервые в жизни увидеть Мэрилина Мэнсона!.. Несмотря на юбку, босоножки на шпильках, накрашенные губы, веки, волосы и ногти, выщипанные брови и бритые ноги – все-равно было за километр видно, что это мужик. И очень горластый мужик. Он заорал дурным голосом:
– Щас мужика моего позову, он дрова рубить пошел, прибежит с топором. Трееееент!!!
Из огорода выскочил братец с топором и вместо здрасте сказал:
– Шо вы орете, как потерпевшие. Тера, ты шо, совсем охопрела, на фига трупешник в доме держишь?
– Ты шо, блин, труповозку вызывать, в морг его тащить деньги нужны, а я двести долларов в месяц зарабатываю. А ты сколько за концерт получаешь?
– По-разному, – проявил скрытность Трент.
– Деньги привез?
– Ну да.
– Давай деньги, пойду в «Орфей».
– Шо за «Орфей» такой?
– Бюро ритуальных услуг, две остановки от нашей почты. Закажу прям на сегодня гроб, шоб сегодня ж его и зарыли.
– Оно ж все не за один день делается, – сказал Трент.
– «Орфей», как символично – Орфей в аду! – восхитился Мэрилин.
– Давай, брат, деньги, побегу в «Орфей».
– На улице не дам, пошли в дом, там и вещи мои.
– Как ты там спишь, мисс Резнор, ведь воняет. Или ты изобрела новый вид токсикомании – покойного деда нюхаешь, чтоб за наркотики не платить.
За такое хамство Тера изо всех сил толкнула наглого трансвестита в грудь. Хилый Мэрилин рухнул спиной прям в колючий малинник. Крику было – у всех соседей уши заложило.
– Тера, не лезь в драку, а ты, Мэрилин, язык попридержи, – буркнул Трент. Брат и сестра скрылись в хибаре, Тера взяла у него 500 баксов и отправилась в «Орфей».
Вернулась, а брат со своим Мэрилином шашлычницу старую выволокли и во дворе колбасу жарили – вот зачем понадобилось рубить дрова.
– У нас на почте в субботу рабочий день, а в «Орфее» сегодня и завтра выходные, – сообщила им Тера.
– Тю, блин, так труповозку из морга вызови, пусть уберут деда. Я заплачу.
– А я знаю, куда звонить?
– Тю, так я вызову, блин, 03! – и Трент направился в огород, шипя в мобильник. Тера и Мэрилин остались во дворе. Трансвестит сидел на корочках возле шашлычницы, юбчонка задралась, демонстрируя на поглядение кружевные трусы-стринги.
– На фига ты в Мерсер потащился аж из Нового Орлеана, – сказала Тера.
– А я не работаю. По сути, я – содержанка. Нельзя спонсора без присмотра оставлять, вдруг кто уведет мое сокровище, кому я еще нужен!
– Тю, блин, устраиваются же такие, находят себе идиотов, согласных их содержать! Смотреть противно, но НАГЛЫЙ…
– Он согласился помочь мне сделать карьеру, но за это потребовал, что я буду выполнять все его извращенные прихоти. Я ему готовлю, стираю, убираю, мою полы, штопаю носки, он имеет меня…
– А ты обзавидовался женщинам, думал, шо им легко живется? Быть женщиной – это не только ходить в юбке и пользоваться помадой, это еще и готовить, стирать, убирать, а если б ты, трансвестит поганый, пережил хоть один денек менструации, ты бы взвыл, сразу б у тебя отпало желание быть женщиной, ты б радовался, шо мужиком родился!
Трент закончил переговоры по мобильнику, подошел к шашлычнице, снял с шампура кусок колбасы. Сестра вперила в него указующий перст:
– Это ты его вместо жены приспособил?
– Не, мы не живем вместе.
Тут к дому подъехала скорая помощь. Оттуда выскочили врач, медсестра и два санитара.
– Где больной?
– В доме, – Трент завел их в хибару, и оттуда раздался вопль:
– Так он у вас уже с неделю как копыта отбросил!!!
– У вас же есть в больнице морг – вот и везите его туда! А заодно справочку о смерти оформите, – сказал Трент.
Тера сбегала в дом за дедовым паспортом, оформили справку, что Вильям Кларк действительно помер, Трент расписался в квитанции, уплатив за вызов, и скорая увезла деда.
  – Какие идиоты люди, – завывал врач.
– Анекдотец про таких людишек имеется, – сказал санитар. – «Алло, это ветеринарная клиника? Мне кажется, с моей собачкой что-то не то.» – «Почему вы так решили?» – «Она уже неделю не выходит из-под дивана, ничего не кушает и плохо пахнет…»
– Надо к нотариусу переться, оформлять мои права наследования на полдома, – сказал Трент.
Тера бегала по хибаре, открывая все окна.
– Будешь тут торчать до самых похорон. В понедельник пойдем в «Орфей». Вот в этой комнате, где дед валялся, тут диван побольше, вы тут вдвоем поместитесь.
– Неееет!!! Не буду я в покойницкой спать!!! Трент, она у тебя ненормальная!!!
– На электричку – и в Новый Орлеан. Я тебя сюда не звал, сам напросился… достал уже!
– Боже, какое плебейство, и я должен тут торчать до понедельника, а то и до среды. Пойду на улицу еще малину пообрываю. А-а-а!
Это Мэрилин ударился головой об потолок. Потолок-то был высотой метр 80, Трент с Терой маленькие, им нормально, а Мэрилин сгорбился в три погибели.
– О, – воскликнула Тера, взглянув в окно, – уголь привезли! Эй, мужики, идите его разгружать. Лопаты и ведра в сарае. Когда ведра наполните, тащите в сарай, а одно сюда приволоките и в кухню поставьте.
– Та ты шо, – воспротивился Трент, – я тут дрова рубил, как чукча, а теперь мне же уголь таскать, – он в ужасе уставился на свои холеные руки, привыкшие соприкасаться только с клавиатурой синтезатора и компьютера.
– Идите разгружайте уголь, а то обеда вам не будет, я углем печку топлю – дом-то не газифицированный!
Разгрузили лопатами с машины уголь, растопили печку деревяшками и старыми газетами, сварили картошку в мундирах – тут и стемнело. После такого трудового дня Трент с Мэрилином свалились на диван и мгновенно отрубились. Тера заглянула к ним:
– Шо, дрыхнут, замахались, не тянет их любовью заниматься.
Схоронили они дедулю, конечно, на Трентовы денежки. Потом Трент с Терой пошли к нотариусу – вступать в права наследования. Брат потребовал, чтоб сестра отдала ему стоимость полдома деньгами.
– Нет у меня таких денег, – отказалась сестра.
– Тогда я эти полдома продам, – сказал брат.
И продал. Полдома купил мужик – заводчик питомника питбулей. Его жене молодые питбули ногу отгрызли, и она подала на него в суд и отсудила его дом. Мужик купил полдома и въехал с пятью питбулями. Подкинул брат сестре подарочек на прощание.