Теория счастья

Как прекрасно после суматошного рабочего дня вернуться в родное гнездышко, где все-все, буквально до мелочей, обставлено, убрано, украшено твоими руками, и плюхнуться в любимое кресло, утопая в разноцветных подушках! А если окончательно наплевать на хорошие манеры и положить уставшие, но все же чертовски привлекательные ножки на стол, включить магнитофон и поставить что-нибудь приятное, например итальянскую эстраду... ммм!
На телевидении без осечек не бывает. Каждый день может случиться что угодно: то ведущий микрофон забудет вовремя включить, то суфлер «сдуется» прямо перед эфиром, то сюжет не успеют смонтировать к сроку. В любом случае, по шее надают ей, Юле. А что делать, раз назвалась выпускающим редактором. Но, несмотря на все эти нюансы, Юля приходила на работу с таким же удовольствием, с каким возвращалась после трудного дня домой.
Телефон ласково пропиликал, и Юля услышала свой собственный голос:
- Здравствуйте, Вы позвонили самой сексуальной женщине планеты. Если Вы хотите сказать мне что-нибудь хорошее, сделайте это после звукового сигнала. Если же нет – не занимайте место на пленке. Целую нежно, Ваша Юляша.
Раздался короткий писк и зычный женский голос нарушил Юлину идиллию.
- Твою мать! Я же знаю, что ты уже дома! Что, так трудно поднять трубку?!
Усмехнувшись, Юля потянулась к телефону, чуть было, не упав вместе с креслом.
- Алиска, ты так орешь, что у меня сейчас цветочки завянут.
- Да что б они у тебя вообще сдохли! У меня трагедия жизни, а ей цветочки жалко!
Алиса никогда не отличалась чувством такта. Юля уже привыкла, что вместо приветствия подруга кидала ей свое любимое «твою мать», и это в лучшем случае. Раз и навсегда, поставив самой себе диагноз «женщина с трудной судьбой», Алиса сняла с себя всякую ответственность за свой неутомимый темперамент.
- Ну, что на этот раз? – вытянув руку, Юля с удовольствием разглядывала свеженький маникюр. – Кто тебя опять бросил?
- Не дождешься! Юлька, я сегодня новый сайт знакомств нашарила, и что?! Зарегистрировалась, правда фотку решила пока не помещать. Потом, может быть, закачаю эту, ну, помнишь, свою самую лучшую.
- Это где ты в сарафане в горошек пять лет назад?
- Кретинка! Да, где в сарафане! И не пять, а четыре! Ну, ты же знаешь, я не фотогенична. – Алиса вдруг замолчала, но Юля знала, это не надолго. Подруга закуривала сигарету. – Только я, значит, поместила данные, как ко мне всякое фуфло полезло!
- Фуфло – это мужчины что ли? – догадалась Юля.
- Да какие это мужчины? Говорю же, фуфло! – и для придания большей искренности своим речам, Алиса смачно плюнула. А Юля про себя порадовалась, что говорила с подругой по телефону.
- Ну, Алиска, там всякие бывают.
- Да знаю я, что ты мне опять скажешь! – перебила Юлю «женщина с трудной судьбой». – Это другим попадаются всякие, а нам – одни и те же! Тебе – нормальные мужики, а мне - дебилы и алкоголики!
И, не попрощавшись, подруга бросила трубку, что совсем не удивило Юлю. Не удивило ее также и то, что любой их разговор неизменно заканчивался темой несправедливости жизни, по причине которой Алисе все время не везет. И это притом, что она – сочетание всевозможных достоинств, разумеется, по мнению самой Алисы. И разве что, еще ее личного гинеколога, шестидесятивосьмилетнего Бориса Петровича.
Юля удобно устроилась в кресле и придалась размышлениям о своей неблагополучной подруге...
...Сколько лет они знакомы, семь или восемь? Этого никто из них уже не помнил. Но вот, что Юля помнила, так это то, что на протяжении всего времени Алиса ежеминутно, ежесекундно страдала. Она страдала везде и всегда. А поводов для этого, по словам Алисы, было предостаточно.
Первый раз она вышла замуж по огромной любви за безумно талантливого, но почему-то на хрен никому ненужного художника. Его талант легко уживался с неизлечимым алкоголизмом и импотенцией.
Второй ее брак был более удачным: Витюша не пил, и в постели ну очень отличался от художника. Когда же у Алисы нашли гонорею, она поняла, что постели ее муж менял чаще, чем трусы.
После развода чередой пронеслись Владики и Димы, Олежки и Игори... Но счастья так и не случилось.
В работе тоже не заладилось. Полуразрушенный подвал с броской вывеской «Театральная мастерская», где трудилась Алиса, мог вполне пригодиться для съемок фильма о застенках Гестапо. Коллектив, состоявший из таких же одиноких и озлобленных на судьбу теток, ненавязчиво подводил к мыслям о самоубийстве. А на нынешнюю зарплату Алисе хватило бы приобрести молнию на тех сапогах, что Юля купила себе прошлой осенью.
Но выходные Алисе давались еще сложнее, чем трудовые будни. И за это надо было благодарить ее маму, которая ни разу не пропустила воскресный визит к дочери. Заходя в гости к Алисе, мама первым делом брезгливо принюхивалась:
- Всю квартиру продымила, собака!
Затем (маршрут был уже известен) шла на кухню и заглядывала в раковину, которую начистить до блеска Алиса снова не успела. Глазами, выражающими нечеловеческое страдание (видимо, это у них было семейное), мама смотрела на Алису и жалобно протягивала:
- Доча, доча-а-а! И как ты еще замуж умудрялась выходить! С такой-то раковиной!
После этого шел тщательный осмотр мусорного ведра, бака с грязным бельем и проверка пыли на подоконниках. В общем, все, как обычно - выходные испорчены.
Решение всех этих больших и очень больших проблем Алиса видела только в одном – в новом замужестве. С упорством барана она доказывала Юле, что женщинам слегка за тридцать, коими они обе являлись, просто неприлично быть одинокими, да и пора уже о детях задуматься. Как правило, такие беседы заводились по понедельникам, когда впечатления от визита мамы были еще свежи.
- А при чем тут одиночество и я? – удивлялась Юля. – Я свободна, и мне хорошо. Когда захочу замуж, тогда об этом и подумаю.
Такой ответ действовал на Алису, как красная тряпка на быка. Первые минут пять Юля выслушивала ненормативную лексику, которой подруга владела в совершенстве. Затем Алиса начинала рисовать страшные картины Юлиного будущего, в случае, если она все же не выйдет замуж. В этих картинах было все: нищета, болезни и (о, ужас!) насмешки знакомых. Каждый добропорядочный гражданин, по мнению Алисы, будет тыкать пальцем в Юлю и говорить:
- Смотрите, смотрите, вон эта пошла,.. которую замуж никто не взял!
Весь этот бред Юля сносила спокойно и молчаливо. Ну что можно было доказать женщине, ведущей себя, как закомплексованный подросток? Оставалось только отдать должное слабости характера подруги и упорству ее мамы, основательно поработавшей над превращением некогда добродушной и обаятельной Алиски в твердолобую истеричку.

 

Как отвратительно после суматошного дня вернуться домой, где все-все, буквально до мелочей, обставлено, убрано, украшено руками твоей мамы, которая и не думала спрашивать нравится ли тебе, например, это поганое кресло в полосочку, купленное в тон к таким же уродливо-полосатым занавескам.
Алиса грузно опустилась в ненавистное кресло. Опухшие от усталости ноги мечтали взгромоздиться на стол. Но позволить такое своим ногам, по мнению Алискиной мамы, могли только «грязные хабалки». А Алиса не хабалка, она женщина с трудной судьбой.
Указательным пальцем, почти год не знавшим маникюра, она с трудом дотянулась до кнопки магнитофона. Очередная представительница поп-музыки, надрываясь, взвывала: «Ну, почему-у ты не со мно-о-ой!? Ну, почему-у с тобо-ой друга-я-я!?»
Алисе стало легче.
...Работу пастижера легкой не назовешь. Каждое утро Алиса приходила в театральную мастерскую. Там ее ждали мешки с буйволиной шерстью, которую надо было сначала тщательно промыть, высушить, затем рассортировать, расчесать прядь за прядью - чтобы из нее можно было сделать приличный парик. Запахи в мастерской стояли такие, что приходилось работать в респираторе. Но страшнее всего для Алисы были ее коллеги – пять обрюзгших баб, которые на каждом перекуре не забывали кинуть камень в ее огород.
- Ну ладно нам всем уж за пятьдесят. Но ты, Алисонька - молодая, а с утра до ночи в этом гадюшнике корячишься. Нашла бы любовника богатого. Или, еще лучше, замуж бы вышла...
«Ненавижу, – мысленно отвечала им Алиса. – Ненавижу вас всех, старые безмозглые чудовища! Знаете же, что я всегда одна домой возвращаюсь, что нет у меня никакого любовника. А если б кто был, я бы с вами ни минуты не осталась, жирные уродки!» Ход своих мыслей Алиса сопровождала милой доброжелательной улыбкой.
...Телефон истерично звизгнул.
- Вот хрен тебе. Слушай теперь автоответчик, как я вчера! – раздраженно крикнула Алиса.
- Вы позвонили правильно, если Вы – моя мама, моя начальница Ольга Степановна, моя подруга Юлька или если Вы - неженатый мужчина без вредных привычек и материальных проблем. Вы позвонили неправильно, если Вы – мой бывший муж, моя бывшая свекровь, телефонный маньяк или мой сосед Василий. Вася, проси на бутылку в другом месте! Спасибо.
- Ну, молодец-молодец, отомстила, – усмехнулась из динамика Юлька. Только после этого Алиса все же соизволила взять трубку.
- Ну и что ты мне сообщишь жизнерадостного? – Алиса по привычке потянулась за сигаретой и пепельницей.
- Во-первых, начальство мне опять намылило шею, – сообщила подруга таким тоном, будто ей прибавили к зарплате. – Накладочка вышла. В эфире объявили интервью с губернатором, а пустили сюжет о старейшем лосе городского зоопарка.
- А какая, собственно, разница? – отмахнулась Алиса. – А во-вторых?
- А во-вторых, я зашла на твой сайтик знакомств. Зря ты его ругала. Там индивидуумы есть очень даже ничего.
- Иди ты... со своими индивидуумами! – и Алиса по традиции бросила трубку.
И как тут было не бросить, когда Юлька, словно специально делала больно ей, Алисе. На, мол, тебе! Там, где ты способна найти одних идиотов, я нахожу нормальных!
Алиса нервно затушила хабарик и, свернувшись калачиком в полосатом кресле, придалась размышлениям о своей благополучной подруге...
 Юля никогда не была замужем. Но от этого не страдала. Она вообще никогда не страдала, называя это занятие самым никчемным в жизни.
Блага так и сыпались на Юлькину голову. Престижный институт, красный диплом, работа на телевидении – все доставалось ей без особых усилий. Квартиру – и ту друг подарил. И везде у нее эти «друзья», как грибы после дождя. Один на радостях компьютер подарил, другой – мобильник, третий – машину на день рождения приподнес. Ну и что, что «девятка» не первой свежести! Алисе за всю ее жизнь никто даже духов приличных не купил. Да и мама у Юльки в раковину к ней каждое воскресенье не заглядывала.
Алиса поморщилась. Красавицей Юлю она назвать не могла, сексапильной тоже. И потому мучилась, ища ответ на простой, но самый важный для нее вопрос: отчего ее подруга привлекает мужиков, с легкостью отстегивающих Юльке квартиры, машины и прочие радости жизни, а Алиса остается музой бомжей, алкоголиков, бабников и прочих отбросов общества?
Сколько раз Юльке делали предложение, она и сама уже не помнила. И вся эта толпа отвергнутых поклонников продолжала боготворить Юлю. А к Алисе за последние годы сватался только этот старый извращенец, гинеколог Борис Петрович. Впрочем, и он, после того, как узнал о ее далеко идущих планах родить от будущего мужа трех детей, интеллигентно «забрал» предложение.
Много раз Алиса слышала от Юли ее так называемую «теорию счастья»: мол, не думай о каждом мужчине, как о потенциальном муже. Не думай после первого же свидания, как ты будешь смотреться с ним на свадебной фотографии. Просто общайся сегодня, сейчас!
Не думай! Не думать можно, когда у тебя уже все есть! Когда тебя предложениями заваливают, а ты сидишь и выбираешь: нет, у этого квартира малометражная, в сад его... а у этого усы безобразные ... а тот, пожалуй, ничего, можно придержать...
Конечно, Юлька считала Алису закомплексованной психопаткой. И искренне полагала, что подруга об этом не догадывалась. А Алиса снисходительно помалкивала о своих догадках. Ну что можно было доказать женщине, не прошедшей и сотой доли тех трудностей, которые выпали на долю Алисы? Оставалось только отдать должное наивности подруги, считавшей себя знатоком «теории счастья» и осмеливавшейся учить жизни ее, «женщину с трудной судьбой».



Откинувшись на спинку любимого кресла и положив ноги на стол, Юля смотрела в новенький ноутбук, лежавший у нее на коленях. Рядом, на подлокотнике, сгорбившись, сидела Алиса и контролировала деятельность подруги.
 - Вот! Полюбуйся! – Алиса тыкала пальцем в монитор, словно хотела проткнуть его к чертям. – Выбирай любого: фуфло на фуфле!
- Так, посмо-отрим, – пропела Юля. - Кирилл, тридцать семь лет, неженат... начало хорошее.
- Ты его морду видела? Фотку открой. Страшнее только крокодилы!
- Зачем смотреть, если ты все равно уже поставила ему диагноз, – улыбнулась Юля. – А с этим что? Павел, тридцать пять...
- Этот гад женатый. А как тебе это? – Алиса снова ткнула пальцем в ноутбук и открыла окошко сообщений. – «Привет, киска, хочешь, я тебя приласкаю?» Придурок!
Неожиданно открылось еще одно окно сообщений.
- Твою мать! – Алиса плюнула в монитор, но Юля вовремя отодвинула компьютер, и плевок осел на Юлиных брюках.
- Кто это? – поинтересовалась Юля, потирая брюки.
- Это – гвоздь моей коллекции идиотов. Сорок два года, живет за городом, временно неработающий...
- Женат?
- Кому нужен тунеядец? – торжествующе взглянула на подругу Алиса.
- А фото есть? – не сдавалась Юля.
Алиса открыла фотографию безработного. На подруг смотрел мужчина не первой свежести, и даже не второй. Трехдневная щетина и синяки под глазами заставляли крепко задуматься. Юля прыснула от смеха.
- А Ефрем – это его ник? – спросила она.
- Имя! Мало того, что безработный, алкаш наверняка, так еще и Ефрем!
Ефрем жаждал найти свою «единственную» и жениться на ней. Ничего, кроме огромной любви и парализованной мамы, своей будущей супруге он предложить не мог.
- Он достает меня уже третий день! – продолжала возмущаться Алиса. – Как он смеет думать, что такая женщина, как я вообще захочет с ним разговаривать?! Мне двух мужей хватило!
- Ты снобка, – отшутилась Юля.
- Да?! А ты бы стала с таким встречаться?! – обиделась Алиса.
- Замуж бы, наверное, не пошла, – усмехнулась подруга. – Но ради прикола встретилась бы разок.
Затем Юля перезашла на тот же сайт знакомств, но уже под своим именем, и открыла подруге своих виртуальных воздыхателей. Перед Алисой чередой пронеслись симпатичные ухоженные мужчины в хорошо скроенных костюмах. Почти все они были неженаты или разведены и, судя по анкетам, преуспели в делах. Алиса сглотнула слюну.
- Я ж говорю, жизнь несправедлива, – констатировала Алиса.
- Да не в жизни дело! – Юле надоело повторять подруге одно и то же. – Не в жизни дело, а в нас! Когда же ты это поймешь?
- Да, да, да! Слышали, знаем. Только твоя «теория счастья» – такое же фуфло, как и мои мужики! Смотри, вот один из твоих. Сергей, сорок лет, неженат, владелец магазина. Между прочим, ищет женщину для создания семьи! А пишет тебе, а не мне!
- Ну, может, я ему просто понравилась, – предположила Юля.
- Интересно, каким местом? Ты свою фотку тоже не размещала! – Алиса навалилась на Юлю и, в какой-то момент, потеряв равновесие, упала на подругу с ее новеньким ноутбуком.
- Алиса! Твой темперамент скоро меня разорит!
- Ничего, любовники возместят ущерб, – ухмыльнулась Алиса, вставая с подруги.
- Может, тебе инфу сменить? Что ты там написала? – Юля снова открыла сайт. – «Очень привлекательная женщина мечтает выйти замуж за умного, состоятельного, доброго и щедрого мужчину с как минимум одним высшим образованием, наличие машины приветствуется...» Алис, ты еще допиши: «отсутствие свекрови приветствуется вдвойне».
- Да почему я должна врать-то?! Если я действительно мечтаю! – заорала Алиса, нервно хлопая пушистыми ресницами.
- А ты не мечтай, тогда и врать не придется.
 ...Весь вечер подруги продолжали свой извечный спор на тему несправедливости жизни. Одна жестикулировала так, что итальянцы бы позавидовали, что-то кричала, все время вспоминая чью-то мать. Вторая, с лицом невинного младенца, улыбалась и качала головой.
Наконец, обе, так и не найдя понимания друг у друга, замолчали. Алиса выкуривала пятнадцатую сигарету, не очень-то заботясь о том, куда падает пепел. Юля барабанила ухоженными ногтями по компьютеру.
- Слушай! – вдруг вскрикнула Юля. - Хочешь, проведем маленький эксперимент?
- Ой, чую я, не к добру это...- испуганно посмотрела на Юлю подруга.
И все с той же невинной улыбкой Юляша выложила Алисе свою идею.
- Тебе и карты в руки! Хотела красивого неженатого и богатого? Получай! Назначим Сереге свидание, и ты пойдешь на встречу. Благо, кроме «привет-привет» мы сказать друг другу ничего и не успели. Отсутствие наших с тобой фотографий на сайте еще больше облегчает задачу. Но если и с ним ничего не выйдет – потом не ори про несправедливость жизни!
- Выйдет! – уверенно крикнула Алиса. – Он от меня, родной, никуда не денется!
- Только с мамой его не знакомь хотя бы первое время.
- Сама знаю, – довольно огрызнулась Алиса, все еще не веря в щедрость подруги.
- А я, - продолжала Юлька. – Пока твоими поклонниками займусь.
- Зачем?? – недоуменно уставилась на нее Алиса. – Что, экстрима захотелось?
- Ну, вроде того, – усмехнулась та. – Интересно же, откуда ты таких кренделей берешь. Какого мне предложишь?
Алисе не хотелось выглядеть мелочной, и потому с нескрываемым удовольствием она ответила:
- Юляш, для тебя – только эксклюзив. Бери Ефрема!



Огромных трудов стоило Алисе впервые в жизни отказать маме в воскресной проверке раковины. Пришлось, конечно, выслушать по телефону длинный монолог о некоторых зажравшихся и окончательно обнаглевших женщинах, для которых какие-то там дела важнее встречи с больной и стареющей матерью.
Конечно, можно было рассказать ей о свидании с прекрасным незнакомцем и тем самым заставить маму помолчать хотя бы два дня. Но в случае очередной неудачи монолог обещал быть более длинным и душераздирающим.
Сергей полностью соответствовал представлениям Алисы о респектабельных мужчинах. Добродушный и галантный, он в то же время не проявлял излишнего фанатизма по отношению к новой знакомой. Похоже, Алиса ему тоже приглянулась. Ей оставалось только мило улыбаться и не забывать отзываться на имя Юля.
Сидя в ресторане, мимо которого «женщина с трудной судьбой» каждый день спешила на работу к своим буйволиным волосам, респиратору и сволочным коллегам, Алиса блаженно слушала рассказы Сергея о его нелегкой работе. Слушала и понимала: моральный оргазм существует...

...А тем временем Юлина электричка подьезжала к загородной станции с многообещающим названием «Лажаевская». На перроне было душно и многолюдно. Юля вышла из вагона и огляделась. Пенсионеры с рюкзаками и корзинами сновали туда-сюда. Парочка местных бомжей приютилась под деревом, нежась в тени. Рядом с кассами собралась длинная очередь... Ефрема нигде не было.
- Алиса? – послышался хриплый голос прямо за Юлиной спиной.
Обернувшись, она увидела ...ну не то, чтобы Ефрема - скорее, улучшенную его копию. Сильно улучшенную. Реальный Ефрем казался моложе и свежее виртуального. Юля мысленно поблагодарила его за отсутствие щетины и перегара.
- Привет, – улыбнулась «Алиса». – Как ты догадался, что это я?
- А чего тут догадываться? Смотрю – стоит девушка, глазами ищет кого-то, – в одну секунду сбил пафос Ефрем. – Ну, пошли, что ли?
- Куда? – с интересом спросила Юля.
- Да тут недалеко... в лесок. Ну, чего испугалась? – усмехнулся Ефрем и решительно взял Юлю за руку. – Пошли.
В какой-то момент Юля пожалела о своей тяге к экспериментам. Что нового она могла узнать в лесу с двухметровым бугаем? Разве что прелести анального секса, к которому тридцатидвухлетняя Юля была, мягко говоря, нерасположена. Но, похоже, теперь ее мнения на этот счет уже никто не спросит.

 Через полтора часа Алиса стала ловить себя на том, что несмотря на весь внешний лоск окружающей обстановки и воодушевленный монолог прекрасного незнакомца, она засыпает. Сергей битый час рассказывал о поставках высококачественных продуктов в его магазин, о рейтинге среди покупателей и политике компании. Надо было как-то остановить это безобразие.
- Что ты делаешь?! – багровея, прошептал Сергей.
- А что я делаю? – невинно переспросила Алиса.
- Ты гладишь мой член под столом!
- Да? А я и не заметила, – добродушно улыбнулась она.
- Ты всегда лезешь мужчинам в штаны, не замечая этого? – «прекрасный рыцарь» решительно убрал руку Алисы со своих брюк.
- Извини, это у меня нервное, – смутилась Алиса. - Ну, знаешь, когда люди волнуются, они грызут ногти или, там, спички ломают.
- Ага, а ты члены трогаешь.
- Слушай, - наконец не выдержала она. – Ты - как американская феминистка! Подумаешь, за член его потрогали! Радоваться должен, что пока еще трогают!
- У американской феминистки нет члена, – поправил ее Сергей.
И в этот момент Алиса поняла, что непроходимых зануд она ненавидит еще больше, чем всех алкоголиков и бабников вместе взятых.

Ясное небо ласкало негустой лесок близ станции Лажаевской. Шелест листьев и радостное пение птиц перебивали лишь отдаленные голоса где-то за пригорком.
- Достань его, только аккуратненько, – слышался напряженный хрипловатый мужской голос.
- Я стараюсь! – отвечал ему женский. – Ты хоть ноги немного раздвинь, мне же трудно до него добраться!
- Если я раздвину – мой болт вообще упадет!
- Блин, какой же он у тебя маленький!
- Да знаю я... – обреченно вздохнул мужчина.
Ефрем сидел на пеньке, крепко сжав ноги, и диктовал склонившейся над ним Юле:
- Правее..., чуть глубже... нежнее, детка, он очень хрупкий...
- Я его держу! – радостно вскрикнула Юля. – Теперь не упадет!
- Ты прелесть, малыш, – еще минут через пять облегченно выдохнул Ефрем. – У тебя злотые ручки!
Чувство гордости переполняло Юлю, около получаса простоявшую в лесу на коленях перед безработным знакомым, но все же не давшую хрупкому болту Ефрема упасть.



Вечером того же дня подруги уже сидели в кухне Алисы, попивая крепкий чай, заваренный по эксклюзивному рецепту ее мамы. Алиса старательно строила довольную мину, театрально закатывая глаза:
- Ой, Юль, что значит мужчина со вкусом! Все было на уровне!
- На каком?
- На высшем, кретинка! – отмахнулась Алиса.
- То есть, секса у тебя с ним еще не было? – не унималась Юля.
- Почему не было? Все у нас было! Просто прелесть, как хорошо было! – затараторила Алиса, боясь сбиться и выдать себя с потрохами.
Похоже, в чем-то Юлька оказывалась права, если даже такие мужчины, как Сергей, обращались с Алисой, как с женщиной, не внушающей доверия. Женщина эта все еще терзалась сомнениями: стоило ли так сразу лезть незнакомцу в штаны, да еще в ресторане. Но, что сделано, то сделано.
- А ты как повеселилась? – усмехнулась Алиса. – Куда тебя водил Ефрем? В «Шаурму» или в «Пышечную»?
- В лесок, – расхохоталась Юля.
Она рассказала Алисе о встрече на станции, о шашлыках, которые, к удивлению Юли, Ефрем готовил потрясающе. Гвоздем рассказа стала история с «болтом».
- Представляешь, - Юля захлебывалась от смеха. – Винтик от очков... который дужки крепит... очки у него от солнца были... Так вот этот малю-ю-юсенький винтик вылез и попал ему, знаешь куда?! Между ног! Ефрем на пеньке сидел, очки в руках крутил, ну вот винт и выпал. А он ноги раздвинуть не может, винт упал бы в траву и хрен его там найдешь. Так он меня попросил его достать!
- А почему тебя?! – возмутилась Алиса. – Что, он сам не мог достать... между ног?!
- Ну, так у меня пальцы тоньше. И потом, ногти. И ведь я его достала!
- Больше ты у него ничего не достала? – брезгливо поморщилась Алиса. – Слушай, он хоть моется вообще?
- Вот дура! – снова захохотала Юля и обняла подругу. – Как часто он принимает душ – не знаю, но на вонючего бомжа он не тянет. Зря ты его отшила. По-моему, он прикольный мужик.
Алиса слушала довольную своими приключениями подругу и по традиции страдала. Юлька полчаса лапала Ефрема за член! В лесу! На пеньке! И никто из этого трагедии не делал! А стоило Алисе прикоснуться к Сергею, как он разорался так, словно ему этот член прищемили в дверном проеме. Не замечая тяжких страданий Алисы, Юля рассказывала о дальнейших планах:
- Он пригласил меня на рыбалку, представляешь? Никогда не была на рыбалке!
- Обалдеть, как романтично, – вяло прокомментировала Алиса.
- А ты куда пойдешь с Сергеем?
Куда она пойдет, Алиса точно знала – на хрен. И не с Сергеем, а в гордом одиночестве. Или в крайнем случае с мамой. Но неожиданно Сергей позвонил на следующий день и пригласил Алису в очередной, правда не такой помпезный, как в прошлый раз, ресторанчик. Отпросившись с работы пораньше, Алиса успела заехать домой и привести себя в мало-мальский порядок. Очень хотелось позвонить подруге и похвастаться победой, но, постигая азы рыболовства, Юля была вне зоны действия сети.



Сергей блуждал взглядом по накрахмаленной скатерти, стараясь подобрать слова. Алиса курила, подозревая, что ничего хорошего ждать от его слов не придется.
- Прежде всего, я хочу извиниться, – начал Сергей. – Я накричал на тебя вчера. Нехорошо получилось.
- Извини, что не спросила разрешения залезть тебе в штаны, – усмехнулась Алиса.
- Юля... Думаю, ты и сама понимаешь, что у нас ничего не получится. Я тебя немножко иначе представлял. Конечно, ты писала в анкете, что пока не собираешься замуж, но там не написано, что тебе нужна интрижка на одну ночь. Я понимаю, Интернет и все такое... Но это же банальщина какая-то, – бормотал Сергей.
Глаза Алисы в секунду стали влажными. Нет, она, конечно, ожидала очередного облома. Но то, что Сергей примет ее за обычную шлюху – этого бы Алисе не напророчила даже ее мама. Алиса налила себе вина, презрительно проигнорировав попытку Сергея за ней поухаживать, и осушила бокал, как рядовая алкоголичка.
- А теперь слушай сюда, гений бизнеса! Да, я другая. Меня зовут Алиса. А-ли-са! Мне тридцать три года и я работаю в вонючей мастерской с такими же одинокими бабами, как и я. Но если я в кое-веки позволила себе посидеть в дорогом ресторане и пощупать нормального мужика за его хозяйство, это еще не значит, что я достойна всеобщего презрения! Я, между прочим, тоже серьезных отношений ищу ...искала. До встречи с тобой!
- А теперь что же?
- Да пропади ты пропадом со своими отношениями! – взвизгнула Алиса и выбежала из ресторана.

Удочка выпала из Юлиных рук, но ее это уже не волновало. Целовался Ефрем еще лучше, чем готовил шашлык.
- Алиска, ты маленькая зараза! – добродушно заметил Ефрем, оторвавшись от Юлькиных губ, и поднял удочку. – Так ты никогда рыбачить не научишься.
- Это ты мне говоришь, нахал?! – рассмеялась Юля. – Кто ко мне целоваться полез??
- Знаешь, - Ефрем присел на небольшое покрывальце, которое служило и столом и кроватью. – До сих пор не пойму, почему ты вдруг решила со мной встретиться. Ты ж три дня меня в Интернете игнорировала!
Юля грустно посмотрела на Ефрема.
- Понимаешь, я, действительно, зараза, – виновато улыбнулась она и подсела к Ефрему. – Вообще-то я не Алиса.
- Оптимистичное начало, – усмехнулся Ефрем.
- Я - Юля, подруга Алискина, – продолжала она. - И замуж я не собираюсь, вернее, пока не собираюсь.
 Ефрем сурово посмотрел на Юлю.
- Знаешь, чего бы я тебе никогда не простил?
Прикусив губу, Юля покачала головой.
- Если бы ты оказалась транссексуалом, – задумчиво ответил Ефрем и притянул смеющуюся Юлю к себе. – А знаешь, я ведь тоже зараза та еще.
Юля еще крепче прижалась к нему.
- Потрясающе, а еще говорят, что зараза к заразе не липнет! А я сразу Алиске сказала, что Ефрем – не настоящее твое имя! – торжествующе крикнула она.
- Да нет, имя-то как раз настоящее. В честь прадеда назвали. Эх, Юляша... Как же ты так неосторожно в лесок-то ездишь, черти с кем? - усмехнулся Ефрем. Юля притихла, не зная, чего и ждать после таких слов.

Остановившись неподалеку от входа в ресторан, Алиса с досадой обнаружила, что зажигалку она оставила внутри, на столике. Курить хотелось до смерти. Предательские слезы душили все сильнее. Хотелось разрыдаться, завыть на всю улицу, не заботясь о подозрительных взглядах и насмешках прохожих. Алиса судорожно зажала сигарету в зубах, роясь в сумке в безнадежных поисках запасной зажигалки. Послышался щелчок, и огонек прикоснулся к ее сигарете. Сергей стоял с зажигалкой в руке и, как и Алиса, с сигаретой во рту. Заплаканная женщина, еле слышно поблагодарив ухажера, присела на ближайшую скамеечку.
- Юль... То есть, Алиса. Я должен тебе кое в чем признаться, – Сергей присел рядом с ней.
- Не достаточно ли на сегодня? – всхлипнула Алиса.
- Нет, я почувствовал... Это было бы нечестно... промолчать. Вчера я просто испугался.
- Кого, меня? – безнадежно спросила она.
- Нет, конечно. Ты красивая женщина. А у меня проблемы. С этим самым хозяйством. Как бы это поинтеллигентнее сказать, - Сергей вытер влажный лоб платком. – Перед тобой мужчина с большим кошельком и малюсеньким членом. Ты меня теперь презираешь?
- Подумаешь, - усмехнулась «женщина с трудной судьбой». – У меня первый муж вообще импотентом был.
- Тоже предприниматель?
- Алкаш. Шесть лет прожили.
- А зачем же ты жила с ним, с таким? – изумился Сергей.
Алиса пристально посмотрела на горе-ухажера и улыбнулась сквозь высыхающие слезы.
- Так любила же... Ладно, извини, если что не так. Прощай, Сереж.



Она шла по проспекту в одолженном у Юльки платье за шестьсот долларов, но чувствовала себя на все миллион. От макияжа не осталось и следа. Спасибо слезам, которые, казалось, смыли не только косметику, но и тяжкий груз с души. Расставание с новым знакомым вдруг помогло ей осознать одну простую вещь. Кто сказал Алисе, что завтра она станет старой, больной и уродливой? Мама? Может, ее с Борисом Петровичем познакомить, чтобы ей было чем заняться, кроме проверки раковины и мусорного ведра? Алиса улыбнулась. Да, они расстались с Сергеем. Но не врагами. Они сорвали с себя маски, чувствуя себя чистыми, как младенцы. Вряд ли снова они смогут посмотреть друг на друга без этих масок. Но и с ними не смогут. Что-то случилось. Они подпустили друг друга непростительно близко. Это было похоже на ситуацию, когда двое случайных попутчиков в темном купе страстно занимаются любовью, а наутро боятся посмотреть друг другу в глаза. И хочется скорее уже приехать, выбежать из вагона, чтобы по инерции окунуться в свою серую постылую жизнь. Однако то, что случилось в дороге, эти люди будут помнить всегда. Потому что это было прекрасно. Так прекрасно, что хочется жить в этом откровении вечно. А такого позволить себе почти никто не может.
Глубоко в сумочке зазвонил мобильный.
- Алиска! Ты где?! – услышала она родной голос Юли.
- Возвращаюсь домой. А ты где?
- А я пирожки ем!
 Сидя на террасе загородного дома генерального директора «Мега-Банка» Ефрема Парфенова, Юля с удовольствием уплетала пирожки с капустой, старательно приготовленные его «парализованной» мамой.
- Алиска, спасибо тебе... за Ефрема.
- И тебе, – улыбнулась Алиса. Она подошла к метро, достала из сумочки очередную сигарету и поискала зажигалку.
- Черт! – раздосадовалась Алиса, вспомнив, что зажигалка была «посеяна». Раздался знакомый щелчок, и огонек, сверкнув перед носом Алисы, прикоснулся к концу ее сигареты.
- Знаешь, - Сергей по традиции закурил на пару с Алисой. – Наверное, ты меня сейчас пошлешь подальше. Но, может, мы завтра снова встретимся?
Нависла напряженная пауза. Сергей смотрел на Алису так, словно от нее зависел, как минимум, весь его бизнес. Наконец, Алиса нарушила тяжелое молчание.
- А за хозяйство подержаться дашь?
Они снова взглянули друг на друга и расхохотались так, что проходившая мимо старушка судорожно перекрестилась, бурча себе под нос:
- Чаво с людями-то деется!
Она была права. С «людями», действительно, что-то «деялось». Видимо, «теория счастья» сработала.