Ночной пейзаж с видом на Совиный Ручей

Холодно, серо и тоскливо. Дождь, и тот не хочет идти – только какая-то непонятная морось, хуже любого библейского «и разверзлись хляби небесные…». Звуки глухие и невнятные, словно слепые котята носятся они по воздуху, тычутся носом во все закоулки, не зная, куда себя деть и что делать, кто их хозяин и зачем они зазвучали в этом равнодушном мире. Мокрые серые бетонные плиты – они кажутся вечными, в своей серости поглощая все пространство под ногами. Свет фонарей боязливо и нерешительно разливается по переулку. Ему тоже не по себе... Бог погоды хандрит, у него самый настоящий сплин. В общем - не мир, а какая-то разлитая / перевернутая банка сильно разведенной блеклой краски. Тени не двигаются. Они словно прилипли к влажной и грустной земле и не в силах сдвинутся с места. Или их прибили - прибили ржавыми-прержавыми старыми гвоздями, с какого-то вселенского чердака, какой-то крыши мира. Еще чуть-чуть – и можно будет разглядеть их корявые и торжествующе раззявившие свои злобные пасти шляпки – таких нету даже у самых ядовитых грибов. Хорошо хоть не кричат …
В это самое мгновение вопль пронзает серость и мрак, словно луч прожектора. Непривычно яркий комок звука рубит тьму и заставляет вздрогнуть, и оглянутся. Но это всего лишь кот - черный как ночь, с яркими зелеными огнями глаз. Кто знает, - может ему нравится все это, и он чувствует себя королем мусорных баков и подвалов, ибо нет никого, кто мог бы оспорить его владычество. А раз нету никого, кто бросил бы ему вызов – он поет гимн ночи и дождя, тоски и пустых переулков с разбитыми стеклами домов.
Поворачиваешься обратно и понимаешь, почему орал кот. Под ближайшим фонарем – фигура в черном. А ведь секунду назад там никого не было, да и шагов ты не слышал. И сразу в памяти всплывает дюссельдорфский вампир Эдгара Уоллеса. Но этот вроде курит и не собирается бросаться на тебя с кинжалом. Окурок медленно летит на асфальт и погибает в грязной луже, истошно вопя о помощи. Мужчина оборачивается, и вы встречаетесь взглядом. В воздухе - словно скрестились клинки, сноп искр и боль. Боль понимания и узнавания, но не явного, а словно вы виделись в прошлой жизни. И боль от его взгляда. Но отвести глаз ты не можешь – они притягивают как магнит, как горящий среди леса костер в зимнюю ночь – вот только притягивает костер и путника, и волка. А может все это только твоя фантазия? Но нет – это точно Человек Из Толпы. Вернее - из пустоты и тьмы. Из ночи. Так кто же он? Поток догадок и эмоций прорывает хрупкую плотину здравого смысла, и ты погружаешься в пучину тысяч вопросов, ни на один из которых ответа не найти.
Это не Пан, с раздвоенными копытами и рожками, которые вот-вот выглянут из-под шляпы. Это и не стиляга в черной тройке от модного дизайнера, со смартфоном Nokia в руке - эдакий барон Треч двадцать первого века. Возможно он – Родерик Ашер, а может – Вильям Вильсон или Корвин из Амбера собственной персоной. И тебе смертельно хочется узнать, вспомнить, выведать у него всеми правдами и неправдами о чем же вы говорили в прошлый раз, сто, двести или вечность лет назад. Ведь нет сомнений, что эта беседа была – где-то и когда-то. Как и нет сомнений в том, что разговор этот дороже и важнее всего, что ты узнал или узнаешь когда-либо в этой жизни и этом мире. Но это невозможно. Это запрещено правилами игры. Ведь ты утонешь в этих глазах, и он заберет тебя туда, откуда явился. А у тебя такое ощущение, что ты ещё так много должен сделать в этих бесконечных и запутанных переулках.
***
Печальные раздумья, жгучий интерес и переживания, бесчисленные и обреченные на провал попытки узнать – вмещаются в одно краткое мгновение, долю секунды, пока ваши взгляды как мечи скрестились в воздухе. Ты идешь мимо и смотришь на него. А потом вдруг словно рвется нить, и ты опять в серости и мраке, а он позади – стоит в свете фонаря. И кто знает, зачем он среди нас? Ты можешь лишь надеяться, что сегодня его роль – Прометей, а не Ли Харви Освальд. Но чем больше ты думаешь об этом случае, тем больше тебе кажется, что Пан мог быть Родериком Ашером в тот вечер. Ведь печаль и радость – две стороны одной монеты.
Холодно, серо и тоскливо…