Роднуля

 

 Лил дождь. У лестницы подземного перехода метро маялся народ. Протискиваясь сквозь толпу, счастливые обладатели зонтов устремлялись к автобусной остановке.
 Летние ливни так внезапны: совершенно невозможно понять, где и когда тебя накроет. А домой очень хотелось, поэтому Лера высматривала, к кому можно было бы пристроиться под зонтик.
 К лестнице пробивался, ныряя в людскую волну, седовласый мужчина. Он то низко опускал голову, то, приподнимаясь на цыпочки, вытягивал шею, словно пытался набрать больше воздуха перед новым погружением. Одолев несколько ступеней, он долго копошился, открывая видавший виды зонтик, и Лера даже заволновалась, что за это время возле найденного ею объекта сумеет выстроиться очередь из желающих сухими добраться до дома, поэтому поспешила ему навстречу.
 - Вы не выручите меня? Мне пройти всего один квартал до спортивного магазина.
 - Присоединяйтесь, - улыбнулся он.
 Они пошлепали по глубоким пузыристым лужам, причем он держал зонт над Лерой, а сам, согнувшись еще больше, шел в шаге от нее. Когда они доплыли до магазина, на нем не было ни одной сухой нитки.
 - Пришли, суши весла.
 - Мне пока сушить нечего: весло сломал в прошлом походе. Хочу купить новое.
 - И куда ж нам плыть? – хитро спросила Лера.
 - Да есть на свете красивые места.
 - Желаю удачи.
 - Спасибо.
 Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и, казалось, ждал продолжения разговора, но, не выдержав неловкой паузы, первым повернулся и пошел прочь.
 

 Лера сварила кофе и, закурив, села у окна. По стеклам бежали длинные ручейки, соединяясь в широкие речки, сквозь которые можно было увидеть мужчину с веслом, стоящего посреди двора.
 На следующий день, возвращаясь после работы, Лера заметила знакомую фигуру.
- Привет, а где весло? Вчера вы были так живописны с веслом, а сегодня вы проигрываете без него.
- Дома весло.
- Что еще купили в магазине?
- Ничего. Я приехал, чтобы увидеть вас.
- Увидели? Всего хорошего.


 Свой день рождения Лера отмечать не хотела. Число тридцать шесть не радовало ее, поэтому, выпив в обеденный перерыв с коллегами несколько рюмок коньяку, ушла домой раньше. Возле подъезда ее ждал он с букетом розовых пионов, от запаха которых Леру с детства мутило.
- По какому поводу венок? – спросила она, стараясь дышать через раз.
- Я завтра уезжаю. Пришел попрощаться и познакомиться заодно. Сергей, – протянув букет, произнес он.
- Валерия, - отодвигая букет от себя, ответила она. – Не нужно поклонения: у меня на проявления поклонения аллергия.
 Сергей воткнул букет в урну и рассмеялся.
- Я хотел пригласить вас погулять...ну... на природу куда-нибудь. Ресторанов я не люблю, да и кино тоже - вообще не люблю скопления народа. А вот лес, речка – это славно!
- Вы маньяк, Сережа?
- Нет, я – походник. О катамаранах что-нибудь слышали?
- Как же! «Все перекаты да перекаты...». И кой черт занес вас на эти галеры?
- Кто-то вышивает крестом, кто-то пьет горькую, а кто-то...
- Знаете, давайте попробуем совместить ваши и мои желания. Я не люблю природу, я урбанистка, но, поскольку мне вряд ли удастся отвязаться от вас, я предлагаю съездить в Архангельское: и вам – и нам. Идет?
- Карета за углом.
- Карета скорой помощи или сразу катафалк? Сережа, признайтесь пока не поздно: вы маньяк.
- Ничуть, я – автолюбитель.
- Боже! Какие разносторонние интересы.

 Они сели в старенькие «Жигули» и поехали в Архангельское. Лера любила это место. Любила тихий парк, липовую аллею, уютную церквушку Михаила Архангела, любила спуск к реке и полуразрушенную ротонду. Всю дорогу она проспала, поэтому, выходя из машины, чувствовала себя уже вполне внятно. Они долго гуляли, потом оказались на заброшенном пляже с травой почти в человеческий рост. Сергей вынул из сумки тонкие коврики, объяснив, что они держат тепло даже в минус тридцать. Лера легла на спину и вдруг... увидела небо, серо-голубое, влажное, залатанное в нескольких местах рыхлыми тучами, такими тяжелыми, что их не могли сдвинуть порывы ветра. Из этих заплат посыпался крупный редкий дождь. Лера закричала от восторга.
- Ну что, урбанистка, нравится?
 Сергей прилег рядом. Из разреза на вороте рубашки вывалилась большая перламутровая пуговица, висящая на кожаном шнурке.
- Это что?
- Талисман. Я не верю ни в бога, ни даже в черта. А эта пуговица, которую я нашел на Великом шелковом пути, оберегает меня. Много лет назад гадалка сказала, что умру не дома... Завтра уезжать. Может навсегда.
- Так просто? Глупость какая-то. Но ведь все можно отложить.
- Нет. Я в группе капитан. Там один молодняк. Как отложишь? Пятый уровень.
- Это как?
- Так: дальше - непознанное.
 Леру поразило, как просто об этом говорил на вид не слишком крепкий человек.
- Ты обязательно вернешься. Я поцелую твою пуговицу – и ты вернешься.
 Она погладила блестящий кругляшок пальцем, наклонилась и прикоснулась к нему губами.
- Что тебе привезти?
- Аленький цветочек.
- Я постараюсь, Роднуля.
- Боже мой, где ты откопал это слово?
- Бабушка так меня называла, когда был маленьким.
- Я умоляю: без сентиментов!



 «Совсем с ума сошла, дура, - думала Лера, сидя дома на кухне. – Бросить пить – раз, книжек не читать – два, выкинуть это из головы – три».

 


 30.07.
 Стоял на вокзале и все ждал какого-то чуда, хотя знал, что его не будет. Ты не захотела меня проводить. Боюсь уезжать, понимаю, что, видимо, навсегда. И ты это понимаешь. Эти мысли рвут меня на части. Роднуля, ты слышишь меня: я разговариваю с тобой.

 2.08.
 Приехали, переправились через Катунь. Двенадцать часов в машине. Я думал о тебе. Чувство тревоги никак не покидает. Даже не знаю отчего. Знаю – мне не к кому будет возвратиться. У меня сейчас куча дел.

 3.08.
 Валяюсь на лугу и тупо смотрю в небо. Проплывают огромные облака. Некоторые зацепляются за верхушки деревьев, и из них начинает сыпать дождь, но я не убегаю и не прячусь: нет сил. Это не то небо, что было над Архангельским. Если бы все могло записываться автоматически, то за день я наговаривал бы книгу. Почему я хочу говорить только с тобой? Потому что никого никогда так не чувствовал. Мне пора идти дальше.
 
 4.08.
 Удалось нанять лошадей. Часть группы ушла в сопровождение, а часть – с легким грузом. Вечером мы встретили своих лошадей. Алтайцы сказали, что им не заплатили. Чтобы в этом убедиться, отправили посыльного. Он не вернулся. Стали собирать спасательную экспедицию из двух человек. Один из них – я. Шли ночью по тайге часа три. Ничего вокруг не видно – темень да туман. Только слышно, что недалеко ревет медведь. Дошли до перевала – начался сильный дождь. На нас ни одной сухой нитки. Ночевать пришлось на скалах. Поставили тент. Дров и воды нет. Дождались рассвета. Идем дальше.

 5.08.
 Все сорвалось. Опять дождь – спускаться опасно. Камни скользкие, и напарник с травмой ноги, но держится молодцом. Очень замерз – трясет. Добрались до воды. Вскипятили чай. Немного поспал. Болит нога в суставе от бесконечной ходьбы. Опять дождь.
 Все воссоединились. Теперь снова на перевал.

 6.08.
 Встали лагерем. Ходовой день позади. Все утро громыхало и нещадно поливало. Один из наших на спуске разбил голову. Потеряли кучу времени. Рюкзаки теперь у всех тяжелей, так как пострадавший нести груз не может. Но со мной ничего не может случиться: я чувствую, что ты думаешь обо мне. Никто и никогда не обещал хранить меня – только ты.

 8.08.
 Роднуля, мы дошли вчера! Теперь будем строить наши суда. Лагерь находится возле скалы с табличкой: здесь погиб студент-медик из Киева. Погода отвратная. Всю ночь сильный дождь и гроза. Вода поднимается, а это опасно. Но со мною ничего не случится!
 Так никуда и не ушли. Дождь без остановки, и начались камнепады. Не спрашивай, для чего мне такие испытания: я хочу найти для тебя цветок, но пока не знаю, как он выглядит. Но очень хочу найти.
 Мне кажется, если бы судьба свела нас лет пятнадцать назад, то не было бы людей на свете счастливее нас. Не было бы детей красивее наших. Увы, наши жизненные реки промыли свои глубокие русла так далеко друг от друга, что нереально их соединить.
 Хочется, чтобы слова имели смысл.

 9.08.
 Солнце ушло за гору. Работы по постройке судов приостановлены. Вода поднялась, и за перевалом стартовать смертельно опасно. Один из нас, насмотревшись на реку, отказался плыть. Теперь наш экипаж состоит из трех человек. Как мы пойдем? Здесь на четверых – работы на пределе, а нас – трое. Ребята они хорошие – студенты. Они уверены во мне, как в Господе Боге. Впереди очень сложный порог. Успеть бы зачалиться. Роднуля, услышь меня и помолись!

 13.08.
 Роднуля, давно не писал. Просто не было ни сил, ни времени. Самые опасные пороги позади. Сегодня обносили «прорыв». Сейчас ночь, и над головой звезды с кулак. Мирно шумит река. А днем ревела, как два встречных поезда на мосту.

 15.08.
 Думали, что будет нормальный день. Нет! Прошли без просмотра четыре порога, несколько завалов. Опустились по вертикали на двести тридцать метров. Улетались! Сегодня уже плывем по Катуни. Завтра будем штурмовать Акемский прорыв. Долина Катуни достаточно широкая. Стоит адская жара, а мы в гидрокостюмах, шлемах и жилетах. Искупался в Катуни. Вода теплая. Зашли в местный магазинчик. Взял бутылку пива и захмелел.
 Все время думаю, как жить дальше? Какой-то тупик. Какая-то непреодолимая сила тянет к тебе. Зачем ты тогда подошла ко мне?
 

 17.08.
 Роднуля, прости, прости! Крыша от усталости поехала. За месяц нашего знакомства я словно прожил еще одну жизнь. Теряю ощущение реальности. Одолевают смурные мысли, накатывает тоска. Сегодня болит сердце. Мне плохо.

 21.08.
 Завтра последний день штурма порогов, остался только один – «Чемальские ворота». Осталось две ночевки, потом сядем в поезд, и я напишу последнее письмо.

 24.08.
 Ну вот, я уже в поезде, послезавтра я смогу тебе сказать «здравствуй». Ты не подпускаешь меня к себе близко, да и я боюсь приближаться, но не могу этого не делать.
Роднуля, отгони меня, отпусти...

 25.08.
 Я боюсь возвращаться.

 
 Все воскресенье Лера провела в Серебряном бору на пляже. Парило. К вечеру собрался дождь. Она еле успела нырнуть во двор, когда тяжелые капли кляксами покрыли горячий асфальт. У подъезда на скамейке сидел Сергей, похудевший, осунувшийся, словно постаревший.
- Опять без зонта? – улыбнулся он.
- Москвичи – народ отзывчивый – выручат.
- Я...
- Сережа... Все это так по-дурацки. Не нужно сюда приезжать. Ну что ты, как мальчишка гоняешь? Не нужно... Глупо...
- Я привез цветочек, правда засушенный. Он здесь, в блокноте. И еще кое-что... Прочтешь. Но... для тебя это теперь не имеет смысла... А для меня - все теперь имеет смысл, потому что я вернулся.
Он опустил в Лерину пляжную сумку блокнот и пошел прочь.

 Летние ливни так внезапны: совершенно невозможно понять, где и когда тебя накроет.