и Сын... 4

Миритесь с врагами своими, пока вы ещё на пути с ними в земной жизни, отдавайте долги ваши и прощайте тем, кто не может вам отдать свои;

А, творя добрые дела, не трубите об этом повсеместно, иначе не будет вам награды от Отца нашего Небесного, и, давая милостыню, делайте это тайно: пусть левая рука ваша не знает, что делает правая;

Всё доброе делайте втайне, и Отец ваш, видя тайное, воздаст вам явно.

Говоривши всё это, и многое другое, Иисус видел в стороне несколько иудейских старшин; они слушали и не осмеливались подойти, а Он видел, что они имеют что-то сказать Ему. Обратившись к ним, Он спросил, какую нужду они имеют.

Они ответили, что их сотник – очень добрый человек, любит народ, и построил им синагогу. У него очень болен слуга, лежит при смерти, но сам он считает себя недостойным придти к Иисусу и просить у Него исцеления своего слуги.

Иисус был тронут такой любовью к людям и к своим слугам, и немедленно отправился с ними к дому сотника, чтобы исцелить его слугу. И когда они недалеко уже были от дома, навстречу вышли друзья сотника – сказать Иисусу:

- Не трудись, Господи, ибо он считает себя недостойным, чтобы Ты вошёл под кров его, но скажи слово, и выздоровеет слуга его; ибо и он подвластный человек, имея у себя в подчинении воинов, говорит одному: пойди - и идёт; и другому: приди – и приходит; и слуге своему: сделай то – и делает.

Иисус был искренне удивлён такой вере, весьма редкой у начальников.

- Идите и скажите ему – как он веровал, да будет ему. Исцелён его слуга.

Обрадованные друзья сотника поспешили к нему.

А Иисус, исполнив все дела, учив народ и исцелив всех страждущих, опять отправился со своими учениками по дорогам Галили, дошёл до Тивериады, а оттуда, вкруг озера, пошёл на север.

Преодолев обрывистые скалы, перевалив гору, круто спадающую в озеро, они вышли на равнину, расстилающуюся почти на уровне воды. Прелестная живописная долина, поросшая ярко-зелёными рощами, под стать всей Галили, вся была изрезана множеством ручьёв, стекающих в озеро.

При входе в эту райскую долину им навстречу из маленькой деревушки вышла печальная процессия; выносили умершего юношу, он бы один у матери; а она была вдова, и все её надежды были связаны с единственным сыном. Горю её не было предела.

Иисус не смог пройти мимо. Сжалившись над нею, Он подошёл, стал успокаивать:

- Не плачь, женщина, жив твой сын, только спит.

Подойдя к несшим, Он остановил их, и повелел:

- Встань, юноша, тебе говорю. Твоя мать зовёт тебя.

Мёртвый зашевелился, поднялся, будто пробудившись ото сна, сел на край одра и заговорил, зовя мать. Иисус взял его за руку и отвёл к вдове.

Всех охватил страх, опомнившись, они стали молиться, благодаря Бога, пославшего им всесильного пророка, и славя Иисуса. А Он поспешил дальше, и ученики Его за ним.

Они шли по зелёной Генисаретской равнине, заходя во все города и селения, лежащие на пути, вошли в Магдалу, откуда родом была Мария Магдалина, здесь Иисус учил народ христианским добродетелям и исцелял. Опять вошли в Генисарет, где Иисусу были очень рады, многие собрались слушать Его Слово и многие обратились к Богу. И везде он исцелял: слепые прозревали и глухие слышали, хромые ходили и прокажённые очищались, и мёртвые воскресали.

Идя по равнине вдоль берега, они вышли на узкую, высеченную в скалах тропинку, по ней прошли на северный пустынный берег. Повернув на север, Иисус зашёл в Хоразин, и здесь проповедовал Благую Весть и исцелял. Вернувшись и идя дальше, вдоль озера, вошёл в Капернаум, в нём Его тоже ждали и слушали Его Слово.

Из Капернаума, перейдя Иордан, Он вошёл в Вифсаиду. Это был родной город Петра и некоторых других Апостолов. В Вифсаиде они остановились на несколько дней. Иисус пожелал дать отдых всем, следовавшим за ним: женщинам, ученикам, и всем другим, утомлённым долгими и быстрыми переходами.

В один из вечеров, удалившись от народа в уединённом месте, он молился, говоря с Отцом Своим. Ученики и другие из близкого круга сидели неподалёку, некоторые из них тоже молились. Редко выпадали минуты, когда Он оставался в кругу самых близких и преданных Ему друзей, и редко имел Он случай говорить с ними без присутствия толп народа.

Неожиданно Он спросил их:

- За кого почитает Меня народ?

Апостолы не сразу нашлись, что ответить. Иоанн Заведеев, имеющий молодой и быстрый ум и решительный характер, сказал первый:

- За воскресшего Иоанна Крестителя.

Иаков, брат его, добавил:

- А иные за Илию.

После выжидательной паузы Нафанаил Варфоломей тоже вставил слово:

- Другие говорят, что один из древних пророков воскрес.

Иисус, оглядев их испытующим взглядом, задал главный вопрос:

- А вы за кого почитаете Меня?

Они молчали, может быть, не решаясь прямо высказать высшее откровение, посетившее их.

Пётр, старший, преодолев робость, отвечал:

- Ты – Христос, Сын Бога Живого.

Тёплым взглядом осветил Петра Иисус:

- Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах. И я говорю тебе, ты – Пётр, Мой краеугольный камень, и на этом камне Я создам Церковь Мою, и силы ада не одолеют её; а тебе дам ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах;

Но вы не сказывайте никому про то, что Я есть Иисус Христос, чтобы не соблазнился никто обо мне, ибо Я дам вам великое откровение, открытое Мне Отцом Моим и Ангелами Его: скоро длжно Мне идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убитым, и в третий день воскреснуть.

Апостолы со страхом и горечью слушали Его; они не смели усомниться в Его словах, но и то, что Он говорил, не укладывалось в их умах и сердцах. Они пошли за Ним, ожидая, что Он воссядет на трон и будет Царём, а они будут сидеть подле Него.

Простодушный Пётр, желая успокоить Иисуса, подошёл к Нему и как малому ребёнку стал говорить слова утешения:

- Будь милостив к Себе, Господи! В твоих силах отвратить любое зло, да не будет этого с Тобою!

Иисусу стало горько, что первый Его Апостол не воспринял сказанного Им ни умом, ни сердцем.

- Эх, Пётр, Пётр, сатана в тебя вошёл и соблазняет Меня, потому что думаешь не о том, что Божье, но что человеческое;

И опять обратился к ученикам:

- Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною; ибо, кто хочет жизнь свою сберечь, тот потеряет её, а кто пожертвует её за Христа без остатка, тот обретёт её в небесной жизни вечной. И кто постыдится Меня и Моего Слова в роде этом прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придёт к славе Отца Своего со святыми Ангелами;

Истинно говорю вам, некоторые из стоящих здесь ещё при земной своей жизни увидят Царство Божье, пришедшее в силе.

Всем запали слова эти в душу, но не все поняли их, не зная, какое Царство они увидят, и как они его увидят, и что означают слова Иисуса.

Прошло несколько дней. Иисус в эти дни часто уединялся, много говорил с Отцом Своим. Приближались великие события. Он готовился к встрече их.

Однажды Он отозвал в сторону Петра и братьев Заведеевых, Иакова и Иоанна, и повёл их за собою на пустынную гору.

- Стойте здесь, смотрите и ничего не бойтесь – Он оставил их вблизи, Сам взошёл на самую вершину.

Помолившись, он обратился к небу, оттуда сошёл луч и осенил Его. И тотчас Он преобразился, лицо Его просияло, как солнце, и ярче солнца, вся его одежда, фигура, стала ослепительно белой, почти невыносимой для человеческого глаза. В лучах спустились к нему такие же яркие, ослепительно белые Моисей и Илия, они трое стояли на вершине и беседовали.

Ученики, ни живы, ни мёртвы, стояли на расстоянии, боясь шелохнуться, дохнуть. Они были на грани беспамятства, ибо невозможно было видеть это сияние и испытывать такое блаженство смертному человеку.

Иисус, оставив Моисея и Илию, подошёл к троим. Пётр, не найдясь, как выразить свой восторг, желая продлить минуты неземного блаженства, предложил:

- Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии.

В это время над ними опустилось облако, ещё ярче, чем фигуры Иисуса, Моисея и Илии; и голос зазвучал из него:

- Сей Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение; Его слушайте.

Нервы учеников не выдержали, они упали на землю, прикрывши головы и уши руками.

- Не бойтесь, вставайте.

С опаской они осмотрелись; всё вернулось, как было – облако исчезло, Иисус стоял над ними один в прежнем своём виде. Они встали, пошли за Иисусом вниз с горы. Некоторое время шли молча, не в силах говорить и что-либо думать. Спустившись до середины, Иисус, обратившись к ним, сказал, запрещая, чтобы они никому не рассказывали о том, что видели, пока Сын Человеческий не воскреснет из мёртвых.

Это была для них новая загадка и тайна: как это – воскреснет, и что это значит?

Они стали спрашивать:

- Как же книжники говорят, что прежде смерти Сына Человеческого и воскресения Его должен придти Илия?

- Правда, Илия должен прежде придти и устроить всё – отвечал Иисус. – Но говорю вам, что Илия уже пришёл, и не узнали его, и поступили с ним, как хотели, так и Сын Человеческий пострадает от них.

Да, так и было: Пётр и братья поняли, что Илия был – Иоанн Креститель. И как жестоко поступили люди с Иоанном, все знали, но неужели такая же участь ждёт и Иисуса? Ведь Он всемогущ, Он может рассеять целую вражескую армию, Он одним взглядом, простым своим присутствием изгоняет самых буйных бесов, сколько бы их ни было, хоть легион. Что же должно произойти, как могут Его взять? Если только Он Сам это позволит, Сам принесёт себя в жертву!

Но эти ученики Его были слишком просты, чтобы ответить на такие вопросы.

В молчании и раздумьях спустились вниз. Здесь, как обычно, клубился народ, но на этот раз царило какое-то оживление. Люди, увидев Его, приветствовали, расступаясь перед Ним. В центре толпы стояли ученики, книжники, ещё какие-то люди, что-то шумно обсуждали.

Иисус подошёл к ученикам:

- О чём спорите с ними?

Вперёд выступил один из народа:

- Учитель! – взмолился он. – Я привёл к Тебе сына моего, одержимого духом немым. Где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену, скрежещет зубами своими, и цепенеет. Говорил я ученикам твоим, чтобы изгнали его, и они не могли.

Ученики, смущенные, стояли кучкой в стороне, переступая с ноги на ногу. Иисус укоризненно оглядел их. Некоторые из них имели много веры, но мало разума, умения и терпения, другие – много разума, но мало веры, заменяя её бесполезной и бессильной житейской мудростью.

- О, род неверующий! доколе буду с вами? доколе буду учить вас? Приведите страдальца ко Мне.

Из толпы вывели безвольно волочащегося неровной походкой юношу. Как только он увидел Иисуса, его затряс приступ: овладевшая им тёмная сущность не выдерживала близости очищающего потока, льющегося от Сына Божьего. Беднягу трясло, он упал на землю и, корчась, бился в пыли, испуская пену.

Искренне желая помочь ему, Иисус чувствовал какую-то помеху.

- Как давно это сделалось с ним? – спросил Он.

- С детства – ответил его отец. – Многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его в огне или утопить в воде. Если что можешь, Господи, помоги нам, сжалься над нами!

Маловато было в нём веры, это и мешало Иисусу.

- Если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему – подсказал Иисус.

Тотчас отец юноши воскликнул со слезами:

- Верую, Господи! помоги моему неверию.

Тут же Иисус почувствовал умножение сил, и для полного и окончательного совладания с нечистью сказал повелительно:

- Дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него вон и впредь не приближайся к нему.

Юноша ещё сильней забился, но быстро затих и лежал неподвижно и безмолвно. В толпе прошелестело – умер! умер!

Иисус подошёл к нему, взял его за руку. Юноша, совсем обессиленный, с трудом поднялся, однако движения его стали скоординированными, без какой либо тряски и дрожания. Иисус отвёл его к отцу и передал ему, Сам сразу же удалился к своим ученикам.

Они всё ещё обсуждали свою неудачу. Желая выяснить причину, обратились к Нему:

- Почему мы не могли изгнать его?

- По неверию вашему – повторил Иисус то же, что говорил им уже. – Ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе этой: переместись отсюда туда, и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас.

Сомнения

Между тем Иисусом в последние дни постоянно владели сомнения: Его миссия готова была перейти в следующую фазу, уже не за горами был её завершающий, коронный и ужасный акт. Он знал всё, что Его ждёт. Но Его страшили не физические и нравственные испытания, через которые Ему предстояло пройти – к ним Он был готов с самого начала.

Люди, окружающие Его – вот за кого Он переживал. Простой народ, не желающий оставить Его, многие из них не мыслили свою жизнь без Него; более близкие – мать, другие женщины; множество учеников, полностью принявших Его Учение и готовых самостоятельно нести Его Слово людям, и, наконец, Апостолы, которых Он Сам выбрал и приблизил – все они рядом с Ним подвергались опасности и могли пострадать, а Ему этого не хотелось.

Апостолов надо было сохранить для последующей великой деятельности – им предстояло, обойдя все достижимые земли, создать новую Церковь. Они должны уцелеть не только физически, но и не сломиться духом после всех предстоящих тяжёлых испытаний. Да и о других следовало позаботиться.

А как переживёт всё Его Мать!?

За неё Он тревожился больше всего. При мыслях о ней тёплое человеческое чувство охватило Его. Он в своих высоких заботах обо всём человечестве совсем оставил её. Она покорно следует за Ним, оставив всё, отказавшись полностью от своей собственной жизни. Он – её жизнь, всю себя без остатка она всегда отдавала и сейчас отдаёт Ему, и не нужна ей жизнь без Него.

Иисус вспоминал, как они жили перед тем, как Он, уйдя из дома, отправился в мир исполнять то, зачем пришёл сюда, к людям; как они все последние годы, уже оставшись одни, на склоне дня, после дневных трудов, при тусклом свете лампадки вечеряли за столом. Им было хорошо вдвоём, они без слов понимали друг друга, так же, как и тогда, когда он только родился. Может быть она в Его зрелые годы и не достигала вершин Его размышлений, но земные, человеческие мысли Его она видела. И, насколько могла, пыталась предупредить их, позаботиться о Нём, как и любая Мать.

Но это уже давно ей не удавалось – Он отдалился от неё в своих важных, не отпускающих ни на минуту, делах.

Он огляделся. Опускались сумерки, все готовились к ужину, разбивались на группы, расходились по своим домам и временным пристанищам. Женщины уже ждали Его и всех самых близких к Нему, собирали на стол еду.

Он прошёл в дом, где они остановились, сел на своё место. Перед Ним уже лежал хлеб, который Он обычно преломлял и раздавал.

- Мам, посиди со мной рядом – тихо позвал он Мать, пододвигаясь и освобождая место на скамье справа от себя. Она, немного удивившись, села рядом с Ним. Но, сразу поняв Его состояние, очень обрадовалась. Её Сын снова был с ней, и так же любил её. А она уже начала думать, что Он в своих высоких заботах обо всём роде людском совсем отдалился от неё.

Иисус видел, как повлажнели её глаза, и в глубине души укорил себя – ведь ей так мало надо, как же Он забывает о ней? Он обнял её за плечи, прижал к себе, она, совсем непривычная к его ласке, склонилась головой на Его плечо – она была счастлива. Её Сын – самый лучший на свете. Он помогает всему роду человеческому и при этом не забывает о ней – своей матери.

Они сидели молча, как и раньше, давно, хорошо понимая друг друга, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих, не привыкших к таким проявлениям земных чувств с Его стороны. Только в глазах Магдалины мелькнула женская ревность, или тоска, а может быть и зависть, Он и это заметил.

Опускалась ночь. Все разошлись, завершая свои дневные дела, укладываясь спать. Иисус уединился, поднявшись на гору, чтобы помолиться, поговорить с Отцом.

Проходя мимо кустов за домом, увидел затаившуюся молящуюся Марию Магдалину.

«Кается» - понял Он, не стал мешать, лишь послал ей силы, чтобы помочь преодолеть земные искушения.

Не спеша, погружённый в глубокие раздумья, плавным, скользящим шагом дошёл Он до вершины, присел на траву у корней раскидистого, полного жизни, дерева, прислонился спиной к его тёплому стволу. Он уже, подходя к этому месту, наполовину был не здесь. Обратив взор к небу, Он отпустил душу, совсем унёсся в благословенные миры Своего Отца.

Скоро Он совсем вернётся туда, к себе домой. Но до этого Ему предстоит пройти через самые тяжёлые страдания и муки, какие только могут выпасть на долю Сына Человеческого, и не только физические. Физические Он перенесёт, зная, что они кратковременны и скоро закончатся. Предстояло пройти ещё через муки нравственные – предательство, лжесвидетельства, неверие и непонимание, презрение и оскорбления - это было намного тяжелее.

Он обратился к Отцу за поддержкой, за умножением своих душевных сил, чтобы с достоинством преодолеть все испытания в полной мере, не сломаться и не сбежать - ведь Он мог в любой момент всё прекратить. Но тогда бы все лишения, страдания и всё, чего Он добился, оказалось бы напрасным, Миссия Его не была бы доведена до конца.

- Вспомни, как Ты заботился о своих овцах и козочках, берёг каждую живую душу – говорил Ему Отец. – Помоги так же сынам и дочерям человеческим, детям Моим заблудшим. Спаси их, возьми их грехи на Себя, укажи им дорогу, выведи их на путь истинный, только Тебе это по силам.

Каждое Его Слово было насыщено Божественной Силой, духовной энергией, придавало Иисусу уверенности в Себе. Полный решимости продолжить исполнение Своей Миссии, Он вернулся в земной мир, на вершину горы, к своему дереву, в своё тело.

Прочь сомнения и нерешительность, завтра Он пойдёт в Ерушалаим! Надо только хорошо продумать дальнейшие шаги. Бог, Его Отец, всегда направлял Его, Ему оставалось только воплотить в материальном мире в конкретных действиях, поступках и людях эти планы. Надо ещё найти надёжных, умных и верных помощников среди близких, среди учеников, на которых можно полностью положиться. Хотя бы одного, одного достаточно. Ему предстоит особая миссия, он не должен подвести.

Иисус быстрым шагом спускался с горы, идя к дому, у которого располагались на ночлег все Его близкие. Многие ученики уже спали прямо на траве, подстелив верхние плащи из грубой шерсти.

У каменной ограды, прислонившись к ней спиной, сидел кто-то, погружённый в раздумья. Рядом с ним Иисус разглядел ящик с пристёгнутым широким ремнём.

- Иуда – узнал его Иисус. - Что не спишь?

- И Ты не спишь, Раббуни – неопределённо ответил Иуда. Он уже издалека видел спускающегося с горы Иисуса.

- Много мыслишь – Иисус и без его ответа знал причину его бессонницы. – Во многой мудрости много печали, знаешь ли это?

- Как не знать. Потому и не спится.

Иисус не проникал вглубь его мыслей – что-то сильно угнетало Иуду, он, наверно, сам не смог бы объяснить, в чём его сомнение. Подсев к нему Иисус спросил прямо:

- Что-то гнетёт тебя – что же?

Иуда взглянул Иисусу прямо в глаза:

- Тебя что-то гнетёт – от того и я угнетён. Ты будто что-то должен сделать – а Сам не решаешься.

Его прозорливость удивила Иисуса, Он не ожидал такого от своих учеников, даже от этого.

Но разве не из-за его глубокого ума позвал Он за собой Иуду Искариота? И не ему ли Он уже тогда решил поручить самое важное и ответственное дело? Иуда уже наполовину понял всё сам. Ему не придётся долго объяснять. Вряд ли кто другой из Апостолов справится лучше его.

- А что другие? – всё-таки спросил Иисус.

Иуда понял, о чём Он спрашивает – он уже многое от Учителя понимал с полуслова.

- Они опять дорогою рассуждали между собою, кто больше – усмехнулся он. - Они всё решают, кто будет сидеть по правую сторону от Тебя, когда ты воссядешь на трон.

Да, об этом Иисус знал, и от этого ему становилось горько.

- А ты? – прямо спросил Он Иуду.

- Я? - Иуда опять взглянул Иисусу прямо в глаза. – Я вижу, Ты не очень торопишься усаживаться на трон – он помолчал. – И меня очень беспокоят Твои слова о том, что Тебе суждено пострадать от людей. Другие их не поняли и потому не запомнили, а я знаю – если Ты их сказал, то так и будет… И это меня гнетёт.

Вот оно что! Значит, и он был на горе? И всё видел и слышал.

- Не за себя ли боишься? – опять прямо спросил Иисус.

- Нет, мне чего бояться, я человек маленький. Мне только греха бояться. Ты сказал - кто хочет жизнь свою сберечь, тот потеряет её, а кто пожертвует её за Христа без остатка, тот обретёт её в небесной жизни вечной. Претерпевший же до конца и не предавший будет спасен. Тебе Одному я верю, я же видел – Ты истинный Сын Божий.

«Отец Мой послал мне его» - подумал Иисус. Значит так тому и быть.

- А если Мне понадобится, чтобы Меня кто-то предал? – этот вопрос был ещё прямей, чем все предыдущие – почти в лоб.

Но Иуда его, конечно, не понял.

- Разве мало предателей? Вот книжники и фарисеи везде за Тобой ходят, всё высматривают, записывают – они охотно Тебя предадут и продадут. Да уже продают. Не знаешь ли?

- Знаю. От них Я и пострадаю. По Слову Божьему кто-то должен привести их со слугами их и стражей ко Мне.

Иуда спокойно выслушал, пока не вникая. Но его аналитический ум за несколько секунд всё соединил, сопоставил, проанализировав весь их разговор и все предыдущие события, и сделал вывод – он начал понимать. В глазах его заметалась тревога, лицо стало напряжённым, побледнело.

- Эй, Господи, не мне ли ты говоришь, что я должен предать Тебя?

- Нет, я говорю, что кто-то должен привести их со слугами их и стражей ко мне, так должно исполниться Слово Божье.

- Привести их к Тебе – не предательство. К Тебе любой может придти, все Тебя знают и Ты ни от кого не скрываешься… Хотя мог бы.

- Ты опять верно говоришь. Многие видели и теперь знают, что Я могу уйти от любых врагов, если хочу. Так было не раз, и ещё будет, пока не придёт время. Но когда придёт Мой час и суждено будет Мне идти с ними, тогда Я не стану уходить, и многие соблазнятся обо Мне – почему Я сдался врагам? Потому их должен привести Мой близкий человек.

- Ну и что?... Почему я?

- А кто же?.. Пётр? – он ничего не поймёт, и сделает всё не так, и вообще, когда меня поведут, он не сможет бросить Меня, пойдёт за Мной, но когда его узнают, он отречётся от меня;

Иоанн? – он бросится на них с мечом или палкой, что ему под горячую руку попадётся, и его тут же копьями заколют;

кто ещё? Ни в ком из них я не уверен, как в тебе. Тебя Отец Мой избрал – мне откровение было.

- Ну, приведу я их к Тебе, так ведь это не предательство.

- Ну да, верно говоришь, в тот час это не будет предательством. Но ты думай дальше. Потом, когда Меня осудят, и ещё позже, когда признают, кто Я был, все будут искать виноватого, чтобы на него всё свалить. Люди несовершенны, им всегда надо найти виновного.

- Такие люди меня не интересуют. Как Ты и Бог – Отец Твой, к этому отнесётесь? - вот что для меня важно.

- Твою жертву, твоё преодоление себя, Бог – Отец Мой, оценит как самое большое мужество, самое благое дело, на какое способен сын человеческий, и это все грехи искупит.

Иуда молчал. Иисус понимал, как ему тяжело, сколько мужества надо иметь, чтобы принять решение.

- Господи, Боже милосердный, дай мне силы преодолеть мои сомнения – вырвалось у Иуды. – Укрепи мой дух, укажи мне путь к истине, как мне превозмочь свои слабости… - он опять перешёл на страстный шёпот.

Иисус впервые видел его таким. Заглянув в него, он почувствовал, какая титаническая борьба бушует в его душе. Решалась судьба Иуды. Он столкнулся с испытанием, которое можно было сравнить только с тем, что предстояло Самому Иисусу Христу.

Иисус не стал стоять над ним – тихонько удалился, оставив Иуду наедине с Богом. Он мог очень просто, одним словом, одной мыслью, даже простым своим присутствием склонить Иуду, но Его первый и главный принцип был – человек должен сам принять решение, по своей свободе воли.

В Ерушалаим!

Короткая ночь прошла в размышлениях. Рано утром, с рассветом, Он шёл на гору, побыть наедине с Отцом Своим, помолиться и поговорить с Ним перед последним походом в Ерушалаим. Навстречу Ему спускался Иуда – просветлённый, решительный.

- Я иду с Тобой. До конца. Мне было видение. Я видел Царство Небесное. Это чудо, как там хорошо! Сущий рай!

Иисус понял, что он тоже провёл ночь в раздумьях. Не придя к решению, он пошёл среди ночи на гору, в надежде найти там разрешение своим сомнениям, может быть получить ответ на свои молитвы от Самого Всевышнего. И его ожидания оправдались – Бог услышал его молитвы.

- Иди, поспи немного – Иисус был рад за него и, любя его, заботился о нём. – Сегодня нам надо много пройти, мы идём в Ерушалаим.

Отпустив радостного Иуду, Сам Он пошёл на гору – побыть с Отцом, пока другие спали.

После молитвы и уединённого тихого пребывания среди дающей любовь и покой природы, вдали от людей, Он спустился вниз с горы, укрепившись в своём решении идти в Иудею. Приближался праздник поставления кущей, и многие уже ушли в Ерушалаим.

По дорогам двигались караваны паломников. Иисус, не желая смешиваться с толпами, пошёл через Самарию по тропам, которых избегали галилеяне и другие жители северных провинций. За Ним последовали только самые близкие, остальные либо ушли раньше другими дорогами, либо вернулись в свои жилища.

Ученики беспрекословно пошли за Ним, полностью полагаясь на Его волю и попечение, веря, что Он не допустит плохого. Однако неприязнь самарян к паломникам сказывалась и на них.

В некоторых селениях их не хотели принимать, видя в них евреев, идущих в Ерушалаим. Иаков и Иоанн – самые горячие среди Его учеников, предложили:

- Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошёл с неба и истребил их, как и Илия сделал?

- Оставьте – запретил Он. – Или вы забыли, что Сын Человеческий пришёл не губить души человеческие, а спасать?

Но, увидев Его и узнав поближе, некоторые были очарованы и захотели тоже следовать за Ним. Одному из них Иисус ответил:

- Лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнёзда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову – Он уже давно покинул свой дом и не имел своего жилища.

Другому, тоже пожелавшему идти за Ним, но спросившему позволения прежде пойти и похоронить умершего отца, Он сказал:

- Предоставь мёртвым погребать своих мертвецов; только рождённые в духе достойны Царства Небесного.

Ещё один такой же попросился перед дорогой проститься с домашними. И ему Иисус ответил:

- Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадёжен для Царства Божьего.

Двигаясь без задержек, Он вскоре вошёл в Ерушалаим. Большой, полный богатых домов и роскоши, но лишённый простых красот природы, город, производил на него тягостное впечатление. Ещё более тягостное впечатление производили на него городские жители. В отличие от обитателей маленьких провинциальных городков и селений, в большинстве своём имеющих открытые души, не искушённых столичными мудростями и способных воспринимать свежие мысли, жители столицы погрязли в мирских суетных заботах, потеряли способность к открытым незакосневшим взглядам.

К тому же здесь сказывалось изобилие книжников, фарисеев, законников, храмовых священников и прочих служителей старых застывших ветхозаветных идолов. Они не допускали никаких отклонений от вбитых в их сознание догм, пресекали малейшие попытки оживить их, избавить от нелепостей, и сами доходили в этом до абсурда.

Иисусу горько было смотреть на это, его угнетало то, что сделали эти люди, слепые в своих душах, с Храмом – обителью Его Отца. В Храме всё было обращено на массовые жертвоприношения, на смерть и убийство. Для облегчения и непрекращающегося проведения этого жуткого бесчеловечного процесса в стенах Храма была развёрнута святотатственная торговля всем необходимым для всевозможных жертвоприношений.

Всё доброе и светлое, что шло от Иисуса, здесь было неуместно и дико. Исцеления, которые Ему случалось проводить в столице, постоянно преследовались и осуждались, Слово и Учение Его вызывали резкие возражения книжников, Ему приходилось вступать в дискуссии, толковать и разъяснять очевидные вещи, понятные любому младенцу.

Он вынужден был стать спорщиком, законником, толкователем Торы, Его поучения принимали вид пламенных диспутов. Из прекрасного рассказчика очаровательных, взятых из живой жизни, притч Иисус превращался в экзегета, подобного составителям Талмуда.

Всё это не проходило бесследно. Иисус чувствовал сгущающиеся над ним тучи, знал, что вся эта жреческая каста во главе с первосвященниками с самого начала увидела в Нём угрозу своему спокойствию и уже давно ищет случая уничтожить Его. В Его воле было предоставить им такую возможность, так же, как и избежать опасности, но Он не торопил события, продолжал свою очищающую, облагораживающую, приближающую приход Царства Небесного, деятельность.

Обычно Он стоял в портике Соломона у восточной стены Храма, сюда к Нему подходили, заводили с ним беседы, задавали вопросы о жизни. Он начинал говорить, люди собирались у колонн портика, слушали Его. Его Учение, манера изложения, и сам Его образ по-прежнему привлекали людей своей необычностью, живостью, добротой и любовью, сквозящей в них. Но народ боялся открыто показать свой интерес к Нему и Его Учению. Как только показывался кто-то из служителей Храма, люди спешили разойтись.

Со временем священники стали всё чаще мешать Ему, вызывать Его на спор, провоцировать резкие речи. Когда люди стали уже бояться подходить к Нему, слушать Его, он покинул Ерушалаим и ушёл в Перею, на берега Иордана. Там, в окрестностях Иерихона, раскинулся прелестный орошаемый оазис, напоминающий Иисусу Его родные места, цветущую, божественную Галиль.

Только здесь Он смог утешиться душой, забыть на время пыльную, жаркую, жестокую и бездушную столицу.

Здесь Он опять почувствовал Себя как дома, в своей стихии, к Нему вернулось Его прежнее самоощущение.

В окрестностях города Он со спутниками миновал слепого, просящего милостыню у дороги. Услышав шаги многих людей, тот стал спрашивать, что это за шествие. Ему ответили – Иисус Назорей с учениками. Слепой, много слышавший о Нём, решил не упускать счастливого случая, стал кричать:

- Иисус, сын Давидов! помилуй меня.

Его пытались успокоить, но велика была вера его, он не мог так просто отказаться от близкого исцеления, стал кричать ещё громче, зовя Иисуса.

Иисус поравнялся с ним:

- Чего ты хочешь от меня, Вартимей, сын Тимофеев?

- Сделай так, чтобы мне прозреть, Учитель! – взмолился Вартимей.

- Встань и иди, вера твоя спасла тебя – Иисусу было легко вернуть ему зрение при его большой вере.

Прозревший Вартимей, сам не свой от счастья, встал и последовал за Иисусом.

Народ в Иерихоне много слышал об Иисусе Христе, но мало кто из них видел Его. Многие вышли из домов, посмотреть на Мессию. Среди них был главный сборщик податей Закхей. Он был человек богатый, но при этом имел невысокий рост. Бегая вокруг толпы, окружавшей Иисуса, он не мог через их головы увидеть Его. Но велико было его любопытство, он забежал вперёд и влез на смоковницу, чтобы сверху увидеть Иисуса Христа.

Ничего подобного совершенно невозможно было представить в чопорной столице. Иисус, проходя под её ветвями и тронутый такой непосредственностью взрослого и солидного человека, поднял голову и обратился к нему:

- Закхей! сойди скорее, ибо сегодня мне надобно быть у тебя в доме.

Закхей, обрадованный, скатился с дерева и поспешил домой, чтобы по достоинству принять великого гостя. Безмерна была его радость, и он сказал Иисусу:

- Господи! половину имения отдам я нищим и, если кого обидел, воздам вчетверо!

- Вот и ещё одна погибшая овца спасена – промолвил Иисус. – Нынче пришло спасение и этому дому.

Отдохнув душой в Иерихонском оазисе, Иисус перешёл в Ефраим, ближе к пустыне. Здесь провёл Он некоторое время, собираясь с духом перед самым тяжёлым испытанием, добровольно взятым Им на Себя, для преодоления которого Он и пришёл в этот мир.

Мысли об исполнении спасительной миссии, её завершающего шага, не покидали Его всё это время. И при приближении праздников Пасхи, когда весь народ потянулся в столицу, Иисус опять пошёл в Ерушалаим – в последний путь.

Он принял окончательное и твёрдое решение. Это отражалось и в Его твёрдом и скором шаге – самом начале Его крестного пути, и во внешнем облике – жестах и движениях, и в жёстком взгляде, и в словах.

Он принял бой.

Он шёл на последнее решающее сражение.

Ученики не могли не заметить произошедшую с Ним перемену. На их робкие попытки узнать причину изменения Его состояния Он прямо повторил то, что уже говорил им не раз:

- Ныне совершится всё написанное через пророков о Сыне Человеческом, и предадут Его язычникам и поругаются над Ним, и оскорбят Его, и оплюют Его, и будут бить, и убьют Его, и в третий день воскреснет.

Но они опять ничего не поняли, каждый жил в своём мире, думал о своём, понимал Его слова по-своему, или вообще никак не понимал. И только Иуда Искариот помнил всё, о чём они говорили, и всё знал.

Иисус, приходя в Ерушалаим, обычно останавливался в доме Симона прокажённого – когда-то Он исцелил его, но прозвище так за ним и осталось. Симон и его сёстры – Марфа и Мария, всегда тепло принимали Иисуса с учениками – они были очень благодарны Ему и вообще были добрыми, гостеприимными людьми. Иисус любил бывать у них – здесь, в Вифании, на горе Елеонской, Он отдыхал от шумного, пыльного и суетного города, от споров и бесполезных словопрений, которые Ему постоянно приходилось вести в Храме с книжниками.

И в этот раз Он зашёл к своим друзьям. Хлопотливая Марфа сразу засуетилась, принялась готовить большое угощение, а Мария, сев у ног Иисуса, слушала Его.

Марфа стала ворчать:

- Господи! скажи ей, чтобы помогла мне.

- Марфа, Марфа – ответил ей Иисус. – Ты заботишься и суетишься о земном и преходящем, а одно только нужно – помнить о духовном. Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё.

Спаситель

До Пасхи оставалось несколько дней. В эти дни всё и должно было произойти. Иисус был готов.

На рассвете Он спустился с горы и пошёл в Храм. Ученики, видя Его решительность и чувствуя, что предстоят великие события, поспешили за Ним. Приближаясь к Ерушалаиму, подошли к селению на склоне Елеонской горы. Иисус подозвал двух ближайших учеников, следовавших за Ним:

- Пойдите в селение, там тотчас увидите ослицу привязанную и молодого осла с нею, ещё не объезженного, отвяжите и приведите ко Мне. И если кто спросит вас: зачем отвязываете? Скажите ему: он надобен Господу.

Так было у пророков: вот, Царь твой грядёт к тебе кроткий, сидя на молодом осле, сыне подъяремной, и Иисус решил соблюсти все атрибуты предсказаний, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в Его намерениях.

Ученики пошли и поступили, как Он сказал. Когда они отвязывали, хозяева стали спрашивать: зачем отвязываете ослёнка?

Они отвечали: он надобен Господу.

И привели его, упирающегося, к Иисусу. Осёл же, завидев Иисуса, тотчас успокоился и встал, покорный. Иисус погладил его, шепнул что-то. Ученики же накинули свои одежды на ослёнка и усадили на него Иисуса.

Множество народа, сопровождающие и встречные, присоединяющиеся к шествию, постилали свои одежды по дороге под ноги ослу, и кому нечего было постелить, резали ветви с деревьев, и тоже стелили на дороге.

И весь следовавший народ пел гимны и восклицал: Осанна сыну Давидову! Благословен Царь грядущий во имя Господне! Мир на небесах и слава в вышних!

Так и длжно было по слову пророков и по псалмам.

Когда Иисус вошёл в ворота, по всему городу прошло возбуждение, и все спрашивали: кто это?

Идущие с Ним говорили: Иисус, пророк из Назарета Галильского.

Приблизились к Храму. Иисус не стал сдерживаться, дал полную волю долго копившимся чувствам, войдя, стал опрокидывать столы меновщиков и скамьи продавцов, а торговцев с покупателями выгнал вон, говоря:

- Сказано: дом Мой домом молитвы назовётся, а вы превратили его в вертеп разбойников.

Никто не осмеливался возражать, чувствуя Его безграничную власть и силу.

Прослышав о пришествии пророка, многие пошли в Храм, и среди них слепые, хромые, и прочие, жаждущие лицезреть Его, услышать Его Слово и Учение. Он исцелял страждущих и учил жаждущих истины.

Наблюдавшие за всем этим книжники и служители стали возмущаться тем, что многие, и среди них дети, глядя на творимые Им чудеса, восклицали, не сдерживая чувств: осанна Сыну Давидову!

Обращаясь к Иисусу они негодовали:

- Слышишь ли, что они говорят? Запрети им!

Иисус отвечал, издеваясь над ними:

- Разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей устроил Господь хвалу явленному Сыну Божьему.
Слышавшие это первосвященники и книжники утвердились в своём решении убить Его, а Он своими словами и действиями только приближал развязку.

Весь день Он господствовал в Храме – доме Отца Своего, говорил с народом, исцелял и учил. Он уже не таился по углам, не прижимался к колоннам, а стоял в центре и был за Царя.

Его противники, очевидно, не ожидали от Него такой смелости, напора и уверенности в себе. Первосвященники окончательно решились предать Его смерти, но не нашли пока удобного случая – Он весь день был с народом, и они не рискнули открыто взять его - это могло привести к неприятным и даже трагическим для них последствиям.

Народ вполне мог заступиться за него и даже поднять мятеж – в той обстановке это было вполне реально. Ерушалаим кишел последователями Вараввы, только недавно взятого и ожидающего своей участи. К тому же зелоты со всей Иудеи и дальних провинций постоянно пребывали в столице и только ждали случая начать крушить всё вокруг.

В этот день Иисус свободно ушёл из города, сопровождаемый толпами, рассеявшимися лишь перед Елеонской горой. Ночь Он провёл в Вифании.

Следующим днём с рассветом Он опять отправился в город. Выйдя очень рано, Он не стал ни пить, ни есть, и в пути попалась Ему у дороги раскидистая зелёная смоковница, и вспомнил Он, как на родине утолял Он голод и жажду её плодами. Но, подойдя, ничего не нашёл на ней – не пришло ещё время плодов.

- Что же ты не пожелала угостить Меня плодами своими? – огорчённый, обратился он к ней, как когда-то давно в родной Галили разговаривал с окружающими цветами, растениями, животными и со всеми творениями Божьими. – Не любишь ты меня – и пошёл дальше.

И такова была сила Его огорчения, умноженная глубоким погружением в Себя, что несчастная смоковница не вынесла и, поникнув листьями и ветвями, тихо засохла.

А в Храме Его уже ждали, и не только народ, но и первосвященники, старейшины и другие служители. Они не хотели допустить народ к Иисусу, не давая Ему возможности говорить с народом и учить его.

Оттеснив толпу, они приступили к Нему, пытая Его:

- А какой властью Ты учишь народ, и кто Тебе дал такую власть?

- Спрошу и Я вас, и, если ответите мне, то и Я вам отвечу: крещение Иоанново откуда было – с небес или от людей? – все их мысли были у Него как на ладони и Ему ничего не стоило запутать их.

Так оно и вышло – они рассуждали между собой: если скажем: с небес, то Он скажет нам: почему же вы не поверили ему? А если скажем: от людей – народ возмутится, ибо они почитают Иоанна за пророка. И, ничего не придумав, ответили Иисусу:

- Не знаем.

И Он им ответил:

- И Я вам не скажу, какой властью это делаю. Вы слепые вожди слепых, а если один слепой ведёт другого слепого, то оба упадут в яму.

 Иисус был раздосадован тем, что они оттеснили людей и не допускают их слушать Его Слово, и решил вволю поиздеваться над ними, опозорить их перед народом, показать их глупость и ограниченность:

- А как вам кажется, в чём правда?: у одного человека было два сына; и он сказал первому: сын! Пойди сегодня работай в винограднике нашем. Но тот ответил: не хочу, а после, раскаявшись, пошёл. И, подойдя к другому, сказал ему то же. Этот ответил: иду, Государь; и не пошёл. Который из двух исполнил волю отца?

- Первый – ответили Ему.

Продолжение следует.