Андрей Граунд

текст: Кодолов Артем, Грешняков Олег


Зима. Её приход никогда никому не приносил позитивного мироощущения. Практически все люди и звери уходят в тоскливое состояние, из которого не поможет выйти даже приход лета. Жители этого города никогда не выходили даже из состояния запоя, не говоря уж о тоске, пропитавшей все существо этого места.

Андрей брел по заснеженной улице своего города в сторону своего обветшалого дома, где жил с самого детства. Было уже поздно, одинокие огни ржавых светофоров еле—еле освещали грязно—мутную поверхность заснеженного тротуара.

— Здорова, работяга, закурить не найдется? — отвлек Андрея от собственных мыслей какой—то молодой парень.
— Я не курю, и вам советовал бы бросать уже! — монотонно ответил Андрей.
— Да? — потупил взгляд молодец, явно введенный в состояние замешательства таким ответом, — А пары рублей у борца за здоровый образ жизни не будет?
— Извини, но уже отдал предыдущему просящему! — немного оживленнее, чем прежде ответил Андрей.
— Это что, сука, смешно по-твоему? — парень напористо резко дернул головой в сторону лица уставшего человека.

Только он успел договорить фразу до конца, как что—то неожиданно ударило его по высунувшейся вперед челюсти. Парня слегка повело в сторону, он пытался поймать равновесие, но не удержавшись на ногах рухнул в сугроб. Андрей недовольно тряс руку, слегка выведенную из строя от удара.

— Хотел же перчатки надеть! — укорял он себя, потирая болевшие костяшки.
— Ты с такими замашками, — парень прервал фразу, чтобы сплюнуть кровь, — не долго протянешь на улице, козел!
— Да уж подольше твоего! — отзывался Андрей, шагая спиной вперед, чтобы не выпускать из вида подростка, — будь на моем месте кто другой, ты бы больше не встал!

Он развернулся, как его повидавшие жизнь кроссовки разъехались в стороны на заснеженном гололеде и шестидесяти пяти килограммовое тело Андрея приземлилось на холодный тротуар.

— А вот сейчас, урод, и поговорим! – незнакомец, с окровавленным лицом поднялся на ноги и побежал к Андрею, замахнувшись ботинком не глядя, его стальной носок угадил в голову. Перед глазами помутнело и Андрей потерял сознание.

— Нашел кому дерзить, подонок, – сквозь зубы бормотал незнакомец, — надеюсь, тебя найдут быстрее, чем ты подохнешь тут.

Он шарил по карманам у лежавшего без сил тела, но ничего не нашел.
— Идиот, где деньги—то, где сигареты? – орал парень на Андрея, — не знал, что ты живешь ради принципов, я думал и правда отбивался за дело, – незнакомец поднялся с колен, плевком попрощался и ушел, оглядываясь, в подворотню.

Андрей открыл глаза и почувствовал, что лежит на спине, как холод въедается до костей. Снежинки приземляясь, нежно покалывали ему лицо, а уличный фонарь раздражал своим светом взгляд.

— Э, парень, живой? – прохрипел голос. Андрей повернул голову и увидел над собой бродягу, от которого исходил дурной запах.
— Господь? Это Ты?
— Понятно, жди скорую, кто—нибудь да позвонит и…завязывай с наркотиками, не доброе это дело, – бродяга закинул на плечу мешок и поковылял в темноту.

Поднявшись с ложа, Андрей прикоснулся к голове и почувствовал боль, поморщившись, борясь с нею, он посмотрел на ладонь, где отпечатался кровавый след. Алая капля скатилась по линии жизни и упала в белый снег.

— Который сейчас час? – поинтересовался он у тишины.

Не дождавшись ответа, Андрей пошел по знакомой дороге домой. Боль начала пульсировать и причинять ещё более болезненные ощущения, сдавливая череп будто тисками. Андрей прищурился от этого. Он подходил к подъезду своей пятиэтажки, как вдруг что—то или кто—то преградил ему путь. Андрей сконцентрировался, приоткрыл глаза и увидел, что ему мешает пройти человек в серой форме, но звания Андрей не смог разглядеть.

— Чё те десь нада? — спросил сотрудник милиции и добавил, — сюда низя, десь место прошествие!

— Я живу в этом подъезде, — Андрей проводил взглядом собственную руку, указывая направление, и только тогда увидел, что в обычно безлюдном дворе было не протолкнуться от людей в спецодежде, — В третьем...

— Тада давай паспарт! — молнеиностно отозвался милиционер.

Андрей расстегнул куртку и правой рукой начал тянуться к внутреннему карману, но вспомнил, что она в крови и направил туда же левую. С неудобством вытащил завернутую в целлофановый пакет книжку бурого цвета, с трудом вынул её из пакета и протянул сотруднику милиции. Тот небрежно схватил паспорт и стал листать страницы в поисках нужной ему.

— Так, так, ага, вот, — как неуверенный в себе первоклассник он пытался разобрать, что именно было написано рукой паспортиста в оттиске печати места жительства, — Сё верна! Прахадите, тока не мешате слественнай группе!

— А что случилось—то? — родился тут вопрос у привыкшего к скучной жизни Андрея.
— Убиства! — брякнул милиционер, не успев дослушать вопрос и недвусмысленно дал собеседнику понять жестом руки, чтобы он уже шел домой.

Андрей пошел вдоль дома к подъезду, что был средним, прислушиваясь к служителям прядка.

— Че за уроды опять, спокойно не живется им, – бормотал один.
— Да не говори, упыри, разбудили почем зря, все равно ничего не понятно…

Подойдя к крыльцу, Андрей увидел не накрытое мертвое тело. Голова парня была пробита явно тяжелым предметом и кровь, как атлантический, только маленький, океан исходила из затылка, стекая по ступенькам. В обезображенных от побоев чертах лица, Андрей узнал незнакомца, с которым столкнулся, когда шел домой.

— Чего вылупился, проходи! – рявкнул один из милиционеров.
— Извините, я слабонервный, этот ужас вогнал меня в ступор, – соврал Андрей.
— Тюфяк, иди, не мешай, следы затопчешь.

Андрей бросил на затоптанный бутсами снег взгляд и вошел в подъезд. Знакомый запах курева, пива и сырости встретил вошедшего. В углу валялись смятые пластиковые стаканы и жестяные банки, в другом использованные шприцы. Казалось, что данные предметы уже давно пустили корни и прижились с остальными поселенцами дома.

— О, Андрюша, привет! – Сиплым голосом поздоровался сосед второго этажа, затягивая самокрутку, — закуришь?
— Я не курю.
— Да—да, извини, забываю все время, амнезия достала. Что там на улице, что опять надо этим псам, вынюхивают в поисках сучки?
— Убили кого—то. Труп у нас на крыльце распластался.
— Изверги окаянные! Поубивают скоро друг—друга, может тогда жизнь спокойнее станет…без нас, – обозлился дед, — наркоманы в добавок надоели, каждый день ходят, умрут тут в подъезде, я только рад буду…
— Ладно, мне пора, – Андрей оставил пожилого соседа наедине с мыслями.

Андрей поднялся до своего этажа и стал привычно звенеть ключами. Поднося ключ к скважине, он услышал шаги за спиной. Когда он оглянулся, перед ним возникли двое в форме, явно не довольные поздним вызовом.

— Вы здесь живете? – монотонно усталым голосом спросил один.
— Да, — настороженно ответил Андрей.
— Слышали чего? – продолжил милиционер.
— Да, наркоману какому—то голову проломили на крыльце, — ответил Андрей имитируя нотку ненависти.
— Да это вы уже видели, а вообще слышали какие—нибудь звуки, похожие на звуки борьбы, — исправил формулировку вопроса второй, — или еще что?
— Я только что с работы, — оправдывался Андрей, — ничего не слышал, а что?

Милиционер показал пальцем вниз. Андрей опустил голову и увидел среди бычков и грязи, въевшейся в пол, капли бурой жидкости. Эти следы располагались прямо у двери в его квартиру. Чуть приподняв глаза, он увидел, что и на облупившейся краске его двери были потеки какой—то бурой жидкости. На исписанных маркером стенах вокруг двери в квартиру Андрея были единичные брызги той же жидкости.

— А что у вас с головой? – обратил внимание первый на размазанную кровь на лице Андрея.
— Поскользнулся на льду, упал, — ответил он, чуть помолчав.
— Дайте—ка взглянуть, — не дожидаясь ответа, милиционер уверенной рукой стянул шапку с головы Андрея, — царапина какая смешная, не похоже, что вы о лед ударялись.

Странно, но после этих слов Андрею как будто бы стало лучше, боль поутихла, мигрень спала, он полностью открыл глаза.

— Почему не похоже? – удивился Андрей.
— Ну, во—первых, после таких ударов, обычно не встают, — стал рассуждать милиционер, — ну, а во—вторых, сама рана не очень—то похожа, скорее вас чем—то огрели, и, наверное, в драке.

— Ну вы и скажите! – с сарказмом ответил Андрей и натяжно улыбнулся.
— Откройте дверь, пожалуйста, — вежливо попросил другой сотрудник.
— Зачем? – не понял Андрей.
— Убедиться, что кровь есть только в подъезде! – корректно сформулировал причину первый.
— Хорошо! – Андрей трясущейся рукой стал вставлять ключ в замочную скважину, объясняя, — От шока, наверное, после травмы.

Повернув механизм замка дважды Андрей, плохо скрывая страх перед милиционерами, вынул ключ, небрежно запихнув его в карман протертой куртки и с неохотой толкнул дверь.

— Проходите, только в коридоре лампочка перегорела, не споткнитесь о порог, – предупредил Андрей. Люди в штатском споткнувшись, прошли в конуру и остановились, запачкав грязным снегом, что отвалился с бутс, половик прихожей.

— Борь, зажигалка есть, а то тут темно, как в одном моем месте! – сказал где—то в темноте один.
— Только спички, – отозвался второй и во мраке зашипел огонь.

Андрей смело полетел на кухню и включил свет, чтобы хоть как—то осветить путь сотрудникам. Ловкими движениями проник в зал и свет появился в нем, освещая однокомнатную квартиру.

— У, парниша, ты, когда здесь последний раз прибирался? Пылесос, знаешь такое слово? – заулыбался милиционер.
— Не помню, Вы лучше скажите, на каком основании проникли в мое жилище, разрешение, документы можно увидеть? – поинтересовался Андрей.
— О ты какой, посмотрите на него, хочешь все как по документам? Только потом не удивляйся, если у тебя так, случайно, найдут несколько свертков с неким белым сыпучим веществом, – отрезал сотрудник.
— Понятно, давайте только быстрее, и дверь ждет Вас, – ответил Андрей.

Ищейки в штатском разошлись по квартире, один на кухню и в зал, второй в туалет. Первый оглядел кухню, заглянул под стол, открыл холодильник

— Ага, пельмешки! Побыстрее бы домой…
— Боря! Дуй сюда, Боря! – закричал второй с другого конца конуры, — меня сейчас вытошнит.
Милиционер прыжками направился в ванну, где увидел опешившего коллегу.
— Чего тут?

Перед взором возник окровавленный труп женщины, который лежал в ванне, переполненной теплой водой. Одна рука свисала вниз и с запястья ещё капала кровь. Рядом, на кафеле, лежала скомканная одежда и нижнее белье.

— Доброе утро, Боря!

Андрей не успел ничего понять, как его скрутили и надели наручники.

— Сходи за следователем! – скомандовал старший по званию милиционер, — скажи, что здесь еще одна мокруха!
— А что случилось—то? – бормотал Андрей, придавленный лицом милиционером к грязному от времени и снега полу, — Что вы там нашли?
— Не «что», а «кого», и это мы у тебя хотим выяснить! – сквозь зубы, чуть сдерживая ярость, произнес сидящий на нем работник милиции.
— Ничего не понимаю! – пробурчал Андрей в пол.

От злости милиционер встал с тела подозреваемого и рывком поднял хозяина квартиры так, что тот повис в воздухе.

— Ничего не понимаешь? – с холодом спросил он, не ожидая ответа, — Ну сейчас поймешь!

И здоровый сотрудник потащил Андрея к двери в ванную комнату, перехватился так, чтобы ухватить голову подозреваемого. После этот он силком наклонил задержанного и за волосы опустил его голову прямо к голове истерзанной женщины. Андрей ужаснулся: с лица женщины бритвой была срезана кожа так, что было видно мышцы и местами сгустки желтого жира, похожего на вязкое масло; шея жертвы была перерезана от уха до уха, а из образовавшегося отверстия торчал вывороченный язык, проколотый спицей для вязания; груди были отрезаны чем—то не очень острым, так как края кожи были рваными. Когда милиционер немного успокоился, придал телу Андрея вертикальное положение. И тот смог увидеть всю картину целиком. Срезанная с лица кожа свисала с вешалки для полотенец. Руки и ноги жертвы были исполосованы бритвой, внутренние органы выпирали из разреза, ведущего от влагалища до области кивательных мышц. Горячая вода не давала крови сворачиваться, что делало картину еще более ужасной.

— Кто она? – спросил милиционер, с трудом сдерживая подступившую рвоту.
— Откуда я знаю, если даже лица не разобрать, – кряхтел Андрей.

В комнату ворвался наряд и заполнил тесную квартиру. Следом вошел молодой парень в синей форме, схожий на следователя прокуратуры, за ним тучный мужчина в гражданской одежде. У обоих был заспанный и не довольный вид.

— Извините, можно пройти? – сказал парень в синем и вошел в ванную, расталкивая людей, — Угу, ясненько.

Он бросил взгляд на обстановку, посмотрел на часы и стал заполнять какую—то бумажку неразборчивым почерком.

— Василий Петрович, можете начинать, – отдал наказание следователь тучному мужчине, который изрядно вспотел и тер лоб носовым платком.

Он начал диктовать парню в форме понятный только ему текст, ловко варьируя явно медицинскими терминами, иногда поглядывая на тело в ванной. Все терпеливо ждали, пока следователь заполнял протокол. Кто—то нервно курил, кто—то шептался в подъезде. Прошло некоторое время, как в тишину разрезала фраза:

— Так! Разумеется, я не имею право сейчас делать выводы и выдвигать версии, — обратился парень в синем к Андрею, — но смею предположить, что Вы здесь не спроста, понимаете о чем я? – спросил он, делая жесты в сторону злобно—воняющего трупа женщины.
— Честно нет, – притупился Андрей в наручниках.
— Хорошо, поясняю. Я вижу в вашей, повторю, в вашей квартире некий труп, притом изрядно изуродованный рукой убийцы и наблюдаю Вас на месте происшествия. На вас, как можно заметить имеются следы бурого вещества. Сейчас более понятен намек?
— Вообще—то нет, – снова озадачился Андрей, но сердцебиение участилось в трое и он прекрасно представлял дальнейшую картину действия. Жар подступил к телу и паника настигла в эту же секунду, — конечно, черт возьми, я все понимаю, но я здесь не причем, я не знаю, кто она, я живу один, отпустите меня! – Он стал вырываться из цепких рук милиционера, брыкаясь и дергаясь от волнения.
— Успокойтесь, это мы выясним на следствии, – сказал следователь монотонным голосом, — Миша, по машинам!
— Дьявол, да отпусти меня! – кричал Андрей, — никуда я не поеду!
— Заткнись урка, твое мнение здесь не учитывается! – сказал милиционер и саданул дубинкой Андрею по голове, от чего тот обмяк и потерял сознание…

Андрей очутился где—то в белом трясущемся помещении, вокруг него суетился человек в синей куртке и белой шапочке. Он, спотыкаясь и постоянно хватаясь за все выступающие части, что бы не упасть, что—то говорил, какие—то нечленораздельные фразы, как казалось Андрею. Когда он обернулся, то увидел, что на койке около врача лежит его тело, с перебинтованной головой. Доктор поднес к телу шприц, закатал рукав и ввел иглу в вену.

— Стой! – закричал Андрей, глядя на все это как бы со стороны, и тут же очнулся в темной комнате.

В помещении явно никто не убирался уже лет десять. Звучала тяжелая и вульгарная с точки зрения Андрея музыка. Он снова почувствовал резкую боль в области затылка, голова кружилась. Глаза нельзя было полностью открыть никаким усилием. Положение усугублял резкий тухлый запах. В углу комнаты два подростка сидели, пялясь в прожженный сигаретами экран компьютера. Они то и дело выкрикивали какие—то нецензурные реплики, явно направленные в адрес прожжённой техники.

— Где я?! – постарался перекричать грохот музыки Андрей.
— О! Че за …? – удивился один из подростков, обернувшись на крик.
— БОМЖ какой—то, смотри башка пробита, одет, как ЧМО, — стал рассуждать второй, убавив звук, — Сто пудово, БОМЖара!
— Эй, мужик, хера ли тебе здесь надо? – разразился гневом первый.
— А где я? – спросил вновь Андрей.
— Ну явно не в подвале, — с сарказмом произнес подросток, — как видишь, здесь нет ни труб, ни канализации. Так, че Ты здесь делаешь?
— Я не знаю, помню только отморозка, милицию, труп, а как здесь очутился, не помню… — рассуждал Андрей.
— Че, «белочка» запарила? — издевался второй, — так это не наша проблема. Вали отсюда!

Андрей через силу поднялся, в руке у него был окровавленный нож. Ребята от испуга нырнули в угол. Не известный им мужчина стал кругами ходить по комнате и что—то бормотать себе под нос.

— Э, мужик, бери что хочешь, — уже совсем другим голосом произнес подросток, — и уходи!
— Я не грабитель, не пугайтесь, — успокаивал Андрей парней, — я просто ничего не помню.
— Сука, брось нож, урод! – послышался грозный, хриплый голос сзади. Андрей обернулся и увидел небритого мужчину в полосатой майке и гамашах. Двумя руками он крепко держал охотничье ружье, — ты меня слышал, нет!? – повторил он.
— Папа, ты дома? – озадачился один из подростков, трясущихся в углу.
— Что? А? Нет, Вы не правильно поняли, можно я все объясню? – пытался вразумить Андрей алкаша и сделал шаг.
— Стой, где стоишь, я сказал! – закричал мужик и сорвал голос. Указательный палец автоматически нажал на спусковой крючок и раздался глухой хлопок. Дробь разлетелась в разные стороны. Оглушенный выстрелом, Андрей упал на пол, зажав уши руками. Тусклый свет настольной лампы погас и в комнате образовался непроглядный мрак.
— Сука, где ты, надеюсь ты подох! – хрипел голос отца в темноте, — иди сюда маньяк поганый.

Андрей задержал дыхание, что бы не выдать своего места нахождения. Надо было что—то предпринимать. «Скоро глаза привыкнут к темноте и ему не жить» — подсказывало ему внутренне я.

— Сашенька, сынок, иди ко мне, – шептал алкаш своему сыну, — Саша, ты где, не молчи.

В темноте уже можно было различать силуэты. Андрей видел, как незнакомый ему алкоголик подходит к углу, где сидели парни – странно, почему они притихли – задумался он, — наверно оглушенные выстрелом, сидят шокированные.

— Саша, Саша! – тряс алкаш тело сына, — кто тебя так? Это же не я, правда не я, — оправдывал он сам себя.

Тело молодого человека было покрыто теплой кровью, лицо размозжено дробью. Рядом лежал бездыханно его друг.

— О, Господи, прости меня! – первый раз в жизни мужчина вспомнил о всевышнем, хотя никогда не верил в него, просто слова вылетели сами по себе, словно душа заговорила в нем. Андрей поднялся на ноги и ему стало плохо, тошнота подступила к горлу.
— Извините, я могу Вам помочь? – спросил он отца, но его никто не услышал.

Постояв ещё немного, Андрей тихо удалился, оставив рыдающего отца, над убитым собственноручно, сыном. Он вышел из пропахшей порохом и оружейным маслом комнаты и очутился в длинном коридоре, стены которого были усеяны грязно—жировыми разводами и покрыты облупившейся краской. В коридоре висело запачканное треснутое зеркало. В отражении Андрей осмотрел свою голову, поднес правую руку к лицу, чтобы отодвинуть волосы, и увидел, что в руке у него нож. Уже ничему не удивляясь он положил его в карман и продолжил осматривать голову. Никаких серьезных ран не было, только кровоподтек на затылке, да и тот не большой. Запутавшийся Андрей и не заметил, что ему стало чуть лучше и боль поутихла. Он повернул голову и перед непрошенным гостем возникла дверь. Андрей без труда смог отворить замок и выйти в подъезд, наполненный непередаваемым букетом ароматов.

Странно, но дверь квартиры напротив была не приоткрыта. Любопытство взяло верх и Андрей потянул стальную дверь на себя.

— Есть кто? – спросил он, отворив внутреннюю деревянную дверь.

Что—то мешало ему открыть дверь, но невзирая ни на что Андрей протиснулся сквозь образовавшийся просвет. Было темно и его рука невольно потянулась вверх и нажала на кнопку выключателя. Перед Андреем образовалось тело мужчины, окруженное лужей крови.
— Да что это опять за дежавю? – на выдохе спросил мужчина у самого себя.

Андрей уставился на тело. Одежда на груди пожилого человека была пропитана кровью, по видимому, излившейся из раны, расположенной чуть левее солнечного сплетения. Не понятно почему, но Андрею захотелось проверить одну вещь. Он потянулся в правый карман куртки и достал из него липкий нож. Повернув нож клинком к низу, он поднес его к ране, устроил прямо над ней и отпустил. Нож, приняв нужный угол, проскользнул в прорезь и ровно устроился в канале раны. У Андрея подкосились ноги и он сел на пол, измазав низ штанины и ботинок в еще не свернувшейся крови.

— Митич, ты че опять дверь не закрываешь, старый дурень?! – раздался пропитый женский голос из подъезда и на краю двери обхватила костлявая рука.

Андрей резко оглянулся на открывающуюся дверь, где возникло пьяное лицо женщины. Морщины её были не от старости, скорее от угнетающего образа жизни. Она завалилась в квартиру старика.

— Э, Митич, что молчишь, опять нажрался, дряхлый козел! Займи лука, отдам когда—нибудь.

Андрей поднялся с колен, измазанный в крови и возник перед женщиной.

— Вызовите скорую, здесь убитый! – успел произнести он, как дом наполнил ужасающий крик вошедшей. Андрей заткнул уши кровавыми руками и головная боль возобновилась.
— Убивца! Убивца! – кричала женщина.
— Нет, постойте, да не я это, я вошел… — не договорил Андрей, как она выбежала на лестничную площадку и рванула виз.
— Подождите, дайте объяснить, со мной это весь, — Андрей задумался, — я думаю весь день…

Напуганная до смерти, пьяная незнакомка со всех сил бежала по лестнице от предполагаемого маньяка. Халат её развевался на бегу, как и её волосы. Неожиданно тапочек жертвы слетел с ноги, об который она споткнулась и покатилась по железо—бетонным ступенькам.

— Осторожно! Держитесь! – крикнул Андрей и потянул руку, стараясь ухватить женщину, но ухватил часть воздуха. Жизнь остановилась, а происходящая картинка замерла. Андрей повис в воздухе, различая отчетливо все детали. Был слышен только стук его сердца и учащенное дыхание. Резкая боль ударила в голову и рефлекторно закрылись глаза. Он чувствовал, как с силой сморщил лицо, подавляя неприятное ощущение.

— Как его состояние?
— Трудно сейчас делать выводы. Очень частые вспышки…
— Сделайте…хорошо…Удачи.

Голоса раздавались то спереди, то сбоку, то сзади. Андрей попытался открыть глаза, но не получилось. Где—то появился яркий свет и послышался звук листвы. Холодок пробежал по телу и запахло живой природой.

— Ладно, Дюша, давай до завтра, – раздался знакомый с детства голос и Андрей почувствовал хлопок по плечу. Глаза открылись и он узнал деревню, в которой вырос. Друг, Денис, деловито удалялся от него.

Ничего не поняв Андрей пошел в привычном направлении. Похоже, что недавно прошел дождь и вытоптанная коровами трава смешалась с землей. Было свежо и чистый воздух приятно ласкал горло. Наполнившись сладким ощущением детства Андрей шел, не замечая грязь и сырость. Уже подходя к дому своей бабушки, Андрей услышал быстрые шаги за спиной. Долго не раздумывая, он резко дернулся в сторону и выставил вбок левую ногу. Бежавший за ним парень лет двенадцати не успел отреагировать, споткнулся о приготовленную ногу, упал и пропахал грязь лицом. В измазанном в грязевой массе Андрей признал своего обидчика из детства по кличке Зяба. В мозгу пульсировало ощущение повторения чего—то из детства. Этот вечер, этот дождь и Зяба…

— Тогда в грязи очутился я, а ты, — говорил Андрей, не замечая, что это он говорит вслух, — ты потом рассказал всем про этот случай и до конца моей школьной жизни вспоминал…
— Что ты там бормочешь, урод? – сквозь грязь и слезы дрожащим голосом произнес Зяба, — Я тебя еще достану!

Зяба поднялся и стряхнул руками грязь с одежды и ревя, побежал домой, не поднимая головы. В Андрее боролись два чувства: с одной стороны возмездие и торжество, а с другой – непонимание происходящего. Не успел он осознать это, как кто—то схватил его за ухо.

— Это что такое здесь происходит? – раздался звонкий крик бабушки, — ты почему меня, поганец, позоришь?
— А что я сделал? – заныл детским голосом Андрей и, указывая на удаляющегося Зябу, добавил, — это все Аркадий!
— Я те покажу: «Аркадий», — сердилась бабушка, — вот я щас тебе еще дома добавлю!
— Не нада!!! – закричал в рев писклявым голосом Андрей, сам себя удивляя этим.
Андрей потирал красное ухо, сидел на скамье у дома и наблюдал, как куры бегают друг за другом. Хрюканья в сарае были так знакомы, они всегда мешали заснуть.
— Не серчай, — сказала бабуля, выйдя во двор, — пошли в дом, я щи наварила.
— Не пойду! – буркнул Андрей в ответ.
— А ну жива мыть руки и за стол! – Андрей боялся бабушку и всегда делал, что она просила, особенно когда злилась. Воспоминания унесли его в глубь не столько долгой прожитой жизни.

— Какой красавец, в меня пошел! – сказал мужчина девушке.
— Точно, такой же капризный, – пошутила девушка и они оба засмеялись.
Образ его родителей внезапно появился в сознаний, но почему—то лица их были как в неправильно настроенном фокусе камеры.
— Алексей! Не трогай меня, мне больно!
— Заткнись, сука, снимай одежду!

На Андрея напал ступор и он ничего не понимал, откуда эти события в его памяти. Тяжелые мужские удары по женскому телу отдавались эхом. Пронзающий крик и рев младенца…

— Ну и чего ты до сих пор не за столом? Для симметрии сейчас второе ухо покраснеет! – встала руки в боки бабушка перед окаменелым Андреем.
— А? Иду…Бабуль, а где мои мама с папой? – спросил он, натирая руки мылом.
— Совсем белены объелся? Удар солнечный? – опешила бабушка.
— Да, что—то не здоровится мне последнее время…а голова—то как раскалывается, – сморщился внук.
— Иди приляг, потом поешь. А отцу твоему ещё 3 года, 21 день и 17 часов не быть с нами…Я помню, все помню, и приговор суда тоже… — бабуля уронила тазик и зарыдала.
— Баб, осторожно, я сейчас принесу воды! – Андрей убежал в дом и вернулся со стаканом.
— Зачем он дурак…зачем он такой бестолковый у меня уродился. А школу—то с отличием закончил…как так…
— Что? Что ты не договариваешь?
— Что, что, убил он мать твою в порыве гнева, мал ты ешо тогда был, ничего не знаешь…
— Как?! – Андрей потерял дар речи, тело онемело и головная боль усилилась, что кровь пошла носом.
— Не хотела я тебе того рассказывать, но больной он был – не мог остановиться, коли начинал бить кого. Матушку он твою любил до беспамятства, руки не поднимал на нее, — бабушка протянула платок внуку, не прерывая рассказ, — полутора годов ты был. Мать вернулась поздно домой, ну и понесло его. Требовал доказательств верности, бранил он ее, а она его. Отец то твой и не выдержал, забил до смерти, а когда опомнился, мама твоя лежала нагая и мертвая…

Бабушка закончила рассказ, утерла рукавом слезы и пошла в дом. Андрей же облепив нос платком, пахнущим хвоей, сидел на лавочке. Чуть стемнело.

— Эй, прыщ! – раздался громкий голос откуда—то с боку и плечо ощутило хлесткий удар доской.

Андрея отбросило на кучу угля и он увидел, что Зяба приближается к нему с куском забора в руке.

— Посмотрим, кто теперь реветь будет! – кинул тот в адрес Андрея.
— Что я тебе сделал? – нервно вырвалось у лежащего на угле мальчишки, — ты сам свалился в грязь, а хотел меня кинуть.
— Ты больше никому не расскажешь, урод, об этом, — злобно отозвался Зяба и поднял над головой древесину, — тебе конец!

Андрей нащупал рукой за спиной кусок угля поувесистей и что было сил швырнул в обидчика. От удара по лицу Зяба потерял равновесие и выронил доску. Андрей, не раздумывая подполз к доске, ухватил получше не привычными ему детскими руками, размахнулся и с размаху ударил по голове подростка. Доска от удара разломилась пополам. Зяба пошатнулся и упал в грязь и затих.

В голове Андрея зазвучали странные голоса, которые окружали его со всех сторон. Он опять со стороны видел, как деревенский пейзаж удаляется и меркнет. Голоса стали принимать все более отчетливый оттенок.

— Какой пульс? – спросил мужской голос.
— Еще слабый, но потихоньку приходит в норму, — ответила какая—то женщина.

Картинка полностью окрасилась в густой черный цвет и Андрей очутился в центре чего—то. Сверху приближался, как метеорит поток света. Из маленькой точки, он вырастал в огромный ком.

— Где я? Помогите! Прошу Вас! – кричал Андрей, а эхо повторяло мольбу о помощи, словно дразнило и насмехалось.

Незнакомые голоса продолжали общаться между собой, но кто это был, разобрать не удавалось.

— Зафиксировано учащение пульса. Возобновление сухожильных рефлексов, – звучал женский голос.
— Прекрасно! Это дало результат. Зафиксируйте время выхода…

Поток света продолжал ускоряться, пугая Андрея. Через секунду он совсем приблизился и поглотил его…

— Доброй пожаловать, Андрей Алексеевич, в жизнь! – прозвучат тихо голос.

Перед взором плыло, будто смотришь в жаркий день на испарения асфальта. Духота и пот обволокли тело. Андрей снова открыл глаза.

— Кто Вы?
— Максим Агапович.
— Андрей, очень приятно, а где я теперь, кого здесь убили на этот раз?
— Вы в больнице и хочу Вам сказать, Вы сильный человек, не всем удается, можно даже сказать никому. А не связанные слова и вопросы — это симптомы, я Вас понимаю, это временно.

Андрей окинул непонятным взглядом помещение. Всюду горели лампы, освещая палату. Медсестра стояла позади и наблюдала, что—то записывая. Три одеяла накрывали его тело, белая подушка поддерживала голову, а паутина различным проводов передавали сигналы аппаратам, которые фиксировали состояние.

— Отдыхайте, — сказал Максим Агапович, — мы скоро увидимся, — и удалился из палаты.

Андрей так и не понял, что происходит. Он откинул груду одеял, отцепил от себя провода и капельницу и соскочил с койки. Ноги подкосились, атрофированные мышцы сковывали движения. Андрей переборов себя поднялся. Был ясный день лета, подойдя к окну, можно было увидеть, как пациенты гуляют по двору госпиталя. Повернувшись, Андрей увидел свое отражение в зеркале, подойдя поближе, разглядел образ. На него смотрел небритый парень с перебинтованной головой и в нелепом халате для больных. Босые ноги вернулись к кровати, над которой висела история болезни.

«Громов Андрей Алексеевич, 1982 года рождения…». Андрей пробежал глазами по тексту и остановился на пункте: «Диагноз: Кома»…

Послышался шорох позади.

— Вы сейчас с нами только благодаря бригаде скорой помощи, дежурившей в тот день, — прорезал слух Андрея довольный голос врача, — не окажи они вам тогда необходимую помощь, вы бы умерли от внутричерепного кровоизлияния.
— Скажите, — начал больной, — а смогу я их лично отблагодарить?
— Конечно! – воскликнул доктор, — но всему свое время — сперва наберитесь сил, а потом хоть в Альпы!

Оказалось, что Андрей провел более четырех месяцев где—то в своем подсознании, блуждая по отдаленным коридорам внутреннего «Я». Стоило ему придти в себя, как еле смутные воспоминания ведений растворились в обыденной повседневности. Образы участников фантазий его рассудка удалились прочь, оставив его наедине с текущими проблемами его дальнейшего выздоровления. Он пробыл в медицинских учреждениях еще два месяца, проходя процесс адоптации.

— Это вы фельдшер Кайман? – спросил Андрей у мужчины, неторопливо поглощающего кусок батона с майонезом, и запивающего это чаем из термоса.
— Да! – прищурившись, воскликнул мужчина в синем одеянии, — а ваше лицо мне кажется знакомым…
— Я хотел бы отблагодарить вас за свое спасение, — Андрей протянул огромный букет цветов и коробку конфет, — если бы не вы, лежал бы я сейчас в деревянном сооружении незамысловатой формы.
— Ах да, ЧМТ, полгода назад, — фельдшер напряг память.
— Да, точно! – поддержал его Андрей, не разобрав, что такое «ЧМТ».
— Ваш вызов был единственным удачным за ту смену, — Кайман несколько приуныл.
— То есть? – удивился Андрей.
— Дай Аллах вспомнить, что было тогда. Дикое и жестокое побоище, ещё в новостях передавали – начал хмуро вспоминать фельдшер.
— Не понимаю…
— Да, так и было, — как сам с собой общался Кай, — парень, болевший наркоманией, в очередной раз приходил в стадии «прихода», явился домой просить у матери денег. Она его от злости, ещё и пьяна была, стала бить. Как говорили соседи, она его часто ругала, что он такой никчемный вырос, била и угнетала. Видимо от горя он и стал употреблять…

Кай вздохнул.

— Интересно, а дальше? – после паузы спросил Андрей.
— Ничего хорошего дальше…изнасиловал мать и убил жестоко. Глумился над телом. Изуродовал в ванной и попытался скрыть под самоубийством, словно она вены себе после вскрыла. – Кайман уставился в точку, а онемевшие руки цепко держали чай и батон. – Потом дурак, побежал из дома и на крыльце своего подъезда споткнулся, ударился об угол ступени и скончался на месте. Рана то проникающая…Привезли трупов к нам в больницу, на экспертизу.

— Ужасно!
— Не то слово. Так что тебе, с твоей Черепно—Мозговой Травмой, повезло.

В полутемном коридоре послышались шаги. Андрей обернулся и увидел симпатичную дежурную медсестру.

— Что Кай, опять больных пугаешь своими историями? – спросила она улыбаясь.
— А я уже не больной, выписали – перебил Андрей и расплылся в улыбке.
— Он вам небось уже рассказал про маньяка с осенним обострением, что убил двух подростков из охотничьего обреза и как мы за их жизни здесь боролись?
— Как раз хотел – влез Кайман, — а оказался это был отец одного. Напился и видать галлюцинации уже посещать стали и не разобрав шмальнул и зацепил сына. А потом значит с ножом, потеряв голову, к другу пошел по соседству…
— Подождите, прошу, мне не здоровится что—то. Голова закружилась – Андрей почувствовал слабость в теле и он присел на скамью.
— Нашатырь! Быстрее!

Это привычное состояние обморока стало образом жизни. Каждый раз, когда Андрей открывал глаза, он не понимал, где находится. Сон это или все ещё кома? А может быть жизнь реальная? Поверьте, засыпать страшно...

— Парень, все хорошо?! – хлопал по щекам Андрея Кайман.
— Да, я в порядке – он пришел в чувства, встал со скамьи и пошел по чуть темному коридору, — спасибо Вам, я пойду…домой.

Молодая, симпатичная медсестра и фельдшер проводили взглядом и молчанием Андрея, который вышел из больницы и направился в жизнь…