Дурость новеллы

               
                Дурость

               
                (кингстон - люк в корпусе корабля ниже ватерлинии)

Пётр Савельевич был капитаном маленького речного буксира, настолько маленького, что его экипаж состоял только из двух человек, матроса и капитана. Молодой парень Петька был матросом, а Пётр Савельевич, стало быть – капитаном. Кэпом – как любил называть его Петька.
- Петруня!!! Отдать концы!!! – бывало, давал команду своим хорошо поставленным голосом Пётр Савельевич, представляя себя капитаном какого-нибудь большого белоснежного круизного лайнера которые ходят по Волге. Но капитаном такового он не был, хотя к своим преклонным годам мог бы им стать. Но вот почему-то не стал, и всё из-за него проклятого, этого самого… Зелёного змия!
Дело в том, что Пётр Савельевич относился к той категории людей, которым совершенно нельзя было пить водку. Несло его от неё окаянной,  а "крышу" напрочь срывало, Пётр Савельевич надолго уходил в такой отрыв, и так глубоко погружался в мир зелёных страстей и иллюзий, что вспоминать просто не хочется. Об этом он вспоминал долго и неохотно, каждый раз хмуря брови он клялся супруге всеми Богами, что такой пьянки больше не будет и что это было в последний раз! И как ни странно, жена ему верила, своему старому речному волку. (а как же без веры? без веры-то, просто нельзя…).

***

Неумолимо шло время волной окатывая старый буксир, капитан "на сухую" уже начинал истлевать без причины, грустила и леденела его святая душа.

Как-то ночью Петру Савельевичу приснился страшный сон, где он видел всех пьяными, и водителей и врачей, и лётчиков и пулемётчиков: - «Не приведи господи…!» – перекрестившись, перевернулся он на другой бок.

Но вот беда, шлифовал он по памяти водочку-с, шлифовал… И, ой как подшлифовывал!
А так трудился он на своём буксире, аки пчела. То запасную часть куда привезёт, то обед на плавкран доставит, то ещё по каким-то делам целый день суетится и снуёт по акватории порта.
Ночевать домой с буксира Пётр Савельевич только по выходным отправлялся, так как жил далеко. В основном он базировался на борту, была у него маленькая шконка в моторном отсеке. (шконка – кровать на корабле)
Высадит после смены на берег он Петьку, а сам отойдёт и встанет на якорь. Сидит, трубку курит, любуется огнями, что блестят в акватории порта, от этого на душе хорошо так становится, приятно и радостно…

Но вот как-то по случаю ничего неподозревающий шкипер презентовал ему бутылку водки. Нет! Не выбросил её за борт Пётр Савельевич, наверное, из соображений - чистоты акватории, а заботливо спрятал в намертво прикрашенный спасательный круг. Выкрошил ножиком в кругу пенопласт, да и схоронил туда бутылочку-с, как говорится – на всякий пожарный случай,  который скоро в душе – наступил!

***

Вечерело, Петька давно сошел на берег, а Пётр Савельевич словно ветка на ветру покачивался на волнах от проходящих кораблей, по прежнему курил и любовался огнями, где за бортом - ревел ветер времени!
О разном в эти минуты думал старый капитан, о том, что такие слова как "любить" и "убить", почему-то очень похожие, хотя и разные по смыслу. Вертелись его голове разные мысли обрывками, крутились, как карусель в летнем парке.
- Эх… - тяжко вздохнул Пётр Савельевич, - красота… Грех по пятьдесят капель не выпить в такую погоду, даже врачи по пятьдесят капель рекомендуют, так сказать, для здоровья – тяжело выдохнул он.
Да… было от чего тяжело вдыхать и выдыхать старому капитану. Было! Вот не давала схороненная бутылка покоя его разуму, ворошила его и ерошила, как ветер волосы в ветреную погоду.

В нашем мире всё странно устроено, если что-то и делается, то обязательно для чего-то. К примеру, если будет ружьё, оно обязательно выстрелит, а если будет бутылка водки, она обязательно будет – выпита! Как говорится – не та пьянка, если нечего вспомнить!

Первые пятьдесят капель пошли капитану в лёгкую… Пётр Савельевич их даже и не заметил. Да и вторые пятьдесят он не заметил, а потом до тех пор не замечал, до тех самых пор, пока в душе - не рванули колокола!!! У него вдруг появилась такая-то психологическая энергия и очень сильный сгусток эмоций. Лёд растаял, началась ломка мировоззрения, от чего в природе чуть не сдвинулись времена года.
Сначала Петру Савельевичу захотелось насыпать и насыпать людям солнце в подставленные ладони и как ребёнок радоваться жизни, удивляясь тому, над чем раньше и не задумывался. Потом он ощутил себя не на маленьком буксире, стоящем на якоре, а капитаном боевого крейсера…!
…Цусима! Вокруг вовсю ревёт морской бой! А мимо проходящие баржи, нет! Они были – ни чем иным, как японской эскадрой…!!!
- Суки…! – ударил кулаком по лееру Пётр Савельевич, - мы все снаряды уже расстреляли!!! – ударил он кулаком по лееру второй раз, - я в живых остался один…! И живым я не сдамся! – словно гранату метнул он пустую бутылку в сторону проходящей баржи, что разбилась о борт.

Воздух вокруг него стал какой-то тяжелый! Эх, видел бы кто-нибудь лицо Петра Савельевича в эти минуты, то, наверное, в ужасе содрогнулся. Его лицо было печально, но печаль была – очень красива!

Нет, в своих твёрдых решениях "на горячую" голову Пётр Савельевич не метался как заяц! Не подстать метаться было старому моряку!

- Врёте! Живым не возьмёте….!!! – грозил кулаком, орал и рвал на себе тельняшку он в сторону близко проходящего круизного лайнера с иностранцами, к глубокому их изумлению под яркие вспышки фотоаппаратов.
- А вот она накася, выкуси!!! – показывал он комбинацию из трёх пальцев.

Но тут его осенила грандиозная мысль, повторить подвиг "Варяга" и геройски уйти под воду!

- «И как же я раньше до этого не додумался, старый я носорог?» –  ударил в грудь себя  капитан, - «открыть кингстоны!!!» – в рупор остервенело проревел сам себе Пётр Савельевич тут же бросившись выполнять своё собственное приказание.

Ну, что тут можно сказать? Староват был буксир, староват, его кингстоны не открывались, наверное, со времени изготовления. Но у старого капитана на борту всё было в полном порядке! Хотя, впрочем, с кингстоном он волындался долго, но таки, открыл его окаянного.
Забортная вода тут же хлынула в корпус буксира, и быстро стала его заполнять. Пётр  Савельевич сначала хотел затонуть непременно вместе с буксиром, но потом что-то вдруг передумал и поднялся перекурить на палубу. Но вот уже палуба стала уходить под воду, а Пётр Савельевич стоял по колено в воде гневно сжимая кулак, и через рупор словно снаряды, извергал слова в сторону проходящего теперь другого круизного лайнера.
Когда вода стала подходить Петру Савельевичу под самый подбородок, он снова почему-то передумал тонуть, придя к мысли, что это не так просто как думал, и быстро забравшись на рубку, дал себе последний шанс!
- «Всё! Наберу воздуху больше, и… уйду под воду героем! Родина меня – не забудет!» – представил он гранитное изваяние со своим бюстом на берегу, а ещё он представил, как мимо проходящие корабли подают долгий и тревожный гудок в память о погибшем герое, а пассажиры, в слезах непоправимого горя бросают в воду веники, ой нет, извините – венки. А некоторые слишком расчувствовавшиеся граждане, норовят сами броситься в воду, но их сдерживают матросы! А вот, проходит корабль с его именем… На нём большими золотыми буквами отливается: – "Капитан Пётр Савельевич". От представленного, пока ещё живой Пётр Савельевич горделиво вскинул голову, по его щеке покатилась слеза, он уже было закрыл глаза в предчувствии неминуемой гибели и стал представлять, как бы ему поскорей утонуть, чтобы не мучиться, и не поплыть позорно в сторону берега… Как лёгкий толчок остановил дальнейшее потопление корабля. Так Пётр Савельевич понял, что буксир дальше тонуть просто не будет, он лёг на дно, так как ему не хватило глубины водоёма.
- «Экая оказия!» – выругался в глубине души «боевой» капитан.

***

Поздняя вечерняя тишина плывёт над водой, лаская её ровную гладь. А из этой божественной глади видны полрубки буксира со стоящим на ней капитаном, всё это в лучах заходящего солнца, хоть неуместно, но очень красиво. Во всём такая отвага и смелость, такой огневой напор, что поневоле хочется задать вопрос, как же тогда под Цусимой так некрасиво всё получилось? Надо было бы "на горячую", тогда  японцы свои корабли сами бы топили!

Вахтенный круизного лайнера видя тонущий буксир застопорил ход, экипаж спустил шлюпку и отправился спасать Петра Савельевича. Правда, Пётр Савельевич ещё долго кусался и матерился, обзывая своих спасателей сволочами, предателями и врагами народа. Он не поддавался ни на какие разумные уговоры, а потом просто провалился в беспамятстве.

***
 
Скандал наутро был страшный! Героем Петра Савельевича не признали, его начальники долго думали, а после сказали, что это была просто дурость по пьяному делу.

Эх… Что тут можно сказать?
Так закончилась карьера капитана маленького буксира.
Долгими-длинными вечерами Петру Савельевичу было, что вспомнить, но вспоминал он всё нехотя, как-то коробило его от таких воспоминаний…

               
                Андрей Днепровский – Безбашенный. (A’DNEPR)

                13 января 2007г

                (всем капитанам – семь футов под килем!)