Им хорошо вместе

Им хорошо вместе

(Рассказ)
Мы сидели на высоком обрыве левого берега мелкой речушки с таким же мелким названием - Юрь. Утро только-только начиналось; небо еще не успело натянуть на себя утреннюю одежду, а только неспеша стягивала ночную. Не передать словами всю прелесть раннего утра на реке. Всякий раз, когда я встречаю это время суток у какого-нибудь водоема, невольно вспоминаю где-то прочитанную фразу: «Святое дело - оказаться утром у воды…»
И это действительно - так. Кто не знает, как прекрасно дышится влажным, чуть мерзлым воздухом позднего лета, когда просыпается мир… Сейчас там, внизу, что-то бормочут еще не видимые нам волны, обдувая все вокруг своим прохладным дыханием, насыщая кислородом каждую клеточку наших, истомленных городом - организмов. Вот слышится густой короткий хлопок по воде, другой… - рыба играет поутру. А вот и первый ветерок подул, еще сохранивший в себе холодный застой ночи… просыпаясь, с тихим оживлением принялись верещать волны…
Небо же тем временем умылось после ночного сна и приняло нежно-бирюзовый оттенок; скоро оно совсем оденется в свое глубокое синее платье и улыбнется всем ярким солнцем…
Мы сидим, усталые после ночного обхода, молчим… Пока молчим. Но мы знаем, что, когда старик Захар закончит колдовать над висящим и испускающим аппетитные пары, котелком, он скажет свое обычное «прошу к столу», и мы, порядком наголодавшись во время дежурства, накинемся на его уху, а там, глядишь, - и бутылочка пролезет. С ушицей, на четверых - много ли выйдет?..
Вот тогда-то и начнется наше любимое. Байки будем «травить». Не знаю, как другие, а мы вот в одном схожи - любим на полный желудок беседовать. Иные (рыбаки там, охотники) - когда ждут похлебку, тогда и разговоры заводят, а потом - спать лягут. А мы - нет. То ли оттого, что ночью измотаемся (рыбнадзор все-таки), то ли оттого, что утром как-то и спать не принято, но сидим мы в томительном ожидании ухи - и молчим. Каждый о своем. Только иногда кто-то скажет, ни к кому не обращаясь, что-нибудь про погоду или соседа; а потом - опять молчание.
Нас четверо: я, Мишка, Ромка и старик Захар. Захар у нас за старожила. Он и есть - самый старый среди нас. Семьдесят три ему. Почему работает до сих пор - не знаю, да и спросить как-то неудобно. Самый молодой - Ромка, ему только двадцать один исполнился; но парень - хоть куда. Мишке же - скоро тридцать будет. Ну а мне - за полвека перекатило. Но я, конечно, старым себя не считаю ни в коем случае.
Почти все мы, кроме Захара, в городах живем, а ближе к середине лета - сюда перебираемся. Рыбнадзору помогаем. Почти калымим, так сказать. Оружие, конечно, нам не выдают, а плоскодонку - пожалуйста. (У них у самих, у рыбнадзора, мало охотников за такую зарплату работать, а нам - отпуск на природе и - помощь природным ресурсам.) Вот на лодчонке мы той и ездим, браконьеров выслеживаем. Живем - у старика Захара, он - местный.

===
…Вот и водочка успокоилась, и закуска себе место отыскала, и сами мы - тоже улеглись на росную с ночи траву, постелив предусмотрительно прихваченный брезент. Теперь можно и словечком переброситься. Оно, конечно, может, и не очень располагает на раннем солнышке к беседе, но - только не у нас. У нас - все по-своему…
- Мишук, ты сегодня «базаришь».
- Почему я? Дедок сегодня.
Мы знаем, что очередь - Мишки, что Захар уже в прошлый раз нам рассказывал, но не спорим. Нам нравятся стариковские рассказы. Захар тоже не спорит. Ему доставляет удовольствие, что его слушают.
- Что вам рассказать? - кряхтит он на своем конце брезента, подставив сухощавый кулак под свою седую шевелюру. - Нешто вот энту…
Я не запомнил дословно ту историю, рассказанную нам в то свежее утро стариком Захаром, я ее вообще через месяц забыл, но потом с моим сыном Олегом произошел случай, который стоил ему покоя и жизни, а мне - вечных терзаний, что не предостерег тогда Олега, не остановил. А ведь мог, если бы… Если бы вспомнил рассказ старика Захара.

===
Было это как раз под Рождество. Я с завода пришел, сын - со своего бюро, где он работает. Жена на кухне что-то собирала; мы сидим, телевизор смотрим.
- Бать, а ты в провидение веришь? - спрашивает меня вдруг Олег.
- Не знаю, - говорю, - как-то мало об этом задумывался. Есть, наверное, что-то такое. А ты к чему это?
Ну, он мне рассказал, будто шел по улице, старушку одну перевел через дорогу, где светофора не было. Она, старушка, не смогла бы, наверное, сама перейти, да сын помог. Перевел он, а она его еще и до дома ее попросила проводить. Ну а моему спешить некуда - проводил. Она Олегу и сказала, будто это сама судьба его с ней, старушкой, свела. Дескать, высказывай свое желание, непременно исполнится. Сын мой недолго думал. Пожелал, чтобы Наташка (дама его, значит) любила только его одного и очень сильно. Пообещала старушка, что все так и устроит.
Вот тут-то и надо было мне его предостеречь, сказать, чтоб пошел обратно к той старушке, отменил как-нибудь свое желание. Нет! Не додумался я тогда, не вспомнил, что старик Захар похожую историю рассказывал. Конец только у той истории был не такой печальный.
Но - не вспомнил я ни тогда, ни потом, когда Олега своего хоронил. Только через полгода где-то - будто ударило сразу, всплыло откуда-то в памяти то августовское утро и старик Захар…
С этого, не с этого, а стала Наталья его заходить к нам чаще и чаще. А потом и свадьбу решили сыграть. На октябрь наметили, через месяц, значит. А тут Олегу как раз какая-то командировка из бюро поспела. Какое-то очень важное и неотложное дело было поручено, от которого, он сам говорил, вся карьера зависит. Командировка не очень уж и долгая, но и не короткая - на два месяца. Свадьбу решили на ноябрь перенести. А Наталья к тому времени так и липла к Олегу. Прямо диву давался, что любовь у нее была - нигде такой не видел.
Уехал Олег, далеко уехал, в Магадан. Письма сначала часто слал, звонил каждую неделю. А потом - замолчал. Как потом выяснилось, ураган там у них очень сильный прошел, все провода порвало, даже рацию повредило - не связаться ни с кем. Говорили, что раз в двести лет такой сильный ураган бывает. Но это мы все потом узнали, а тогда - все переполошились, испугались. Звоним - а ничего… Нам, конечно, сказали, что всю телефонную линию порвало, мы успокоились, но - ненадолго. А Наташка - та вовсе с лица сошла; аппетит потеряла, никуда не ходит, институт свой забросила. Только об Олеге моем и думает. Не привыкла она к тому, что почти две недели от него никаких вестей. Совсем девка извелась…
А потом узнали мы, что отравилась она. Насмерть. Не выдержала разлуки.
Как раз на следующий день Олег и позвонил, связь восстановили. Как ему скажешь про такое? А пришлось.
Что тут было - не опишешь. Да и не хочу я вспоминать про то, не могу. Не буду…
Стал сынок мой совсем смурной. Пошел-таки к той бабке. «Кто же виноват?» - спрашивает ее. - «Да ты же сам и виноват», - отвечает та. - «Да как же это?!» - «А помнишь, как я тебя отговаривала от твоего желания?» - «Помню». - «Ведь она же тебя и без того сильно любила. А теперь уж поздно. Ты и виноват».
Еще месяц прожил Олег, а потом и сам - повесился. Не выдержал всего этого.

===
Иные скажут, что вот, дескать, начал со свежего летнего утречка, а закончил двумя гробами. Но не так ли в жизни: сначала - утро, а потом - …
А все же верю я, что все у них там сложилось, что им хорошо вместе. Они ж ведь так любят друг друга.
(02.01.98.)


Рецензии