праздник

Трудно уловить жизнь в пасмурном сером дне, трудно разглядеть свет в плотных, потемневших от осеннего ветра небесах, но если в конце октября сердце требует праздника, то климатические условия не должны приниматься в расчёт. Не следует предаваться унынию только потому, что за оконным стеклом лишь мрачные цвета. Для себя самой солнце можно зажечь одним глотком необыкновенно вкусного кофе с коричной сладостью, выбранным наугад сонетом Шекспира или картинкой с качелями. За одинокий выходной человек способен создать целый уютный мир, и пожить в нём до самого вечера, пока в ветреную, ничем не обременённую голову, не закрадётся мысль, что много осталось недоделанных дел и нерешённых проблем, и что всё нужно срочно привести в порядок, иначе завтра – беда. И человек приводит, и всё успевает, хотя вокруг люди только и говорят о его безответственности.
Конечно, сознательность присуща большинству живущих в Питере людей, и их выходные дни наверняка проходят по-другому – сначала дела, которых не может не быть, а потом уже всё остальное. Но Маришка к этому большинству не относилась, более того, она любила маленькие праздники. И именно один из своих выходных она начала таким вот праздничным образом, задним числом помня о недописанной курсовой работе и обо всём, что могло омрачить это позднее утро. Для разнообразия, решила позаимствовать «строчки дня» у какого-нибудь прозаика. Бегло пошарив взглядом по книжным полкам, Марина взяла книгу, на переплёте которой красовалось имя Павла Вежинова, и раскрыла её на первой попавшейся странице.
«…Голос её звучал необычайно звонко и мелодично. Я даже не почувствовал, как мы отделились от террасы. Мы летели в вышине, под нами дрожали огни города. Они были нам видны, как с самолёта, идущего на посадку. Мы словно плыли среди безбрежного моря огней…»
  Марина поставила книгу на место.
«Ну да, сегодня ж выходной, а выходные – самое время, чтобы полетать…» - шутливо подумала она, почти машинально кладя книгу в сумку. Сумка, кстати, тоже оказалась у неё как-то совершенно случайно. Маринины руки взяли её ещё до того, как в голову их обладательницы пришла странная идея отправиться на прогулку. На улице грязно. Серо. Хмуро и мокро.
Но это всё мелочи, и поэтому Марина решила прогуляться. И не куда-нибудь в соседний квартал, а прямо к метро, чтобы доехать до центра. Если уж её праздник продолжается вне дома, то непременно там, потому что Марина слишком любит город, и знает, что настоящую питерскую атмосферу сложно ощутить в том районе, где она живёт, тем более, когда на улице ещё светло. По дороге к метро зашла в один магазин со множеством дисков, спросила рекомендованный подругой редкий фильм, чтобы лишний раз убедиться, что местные консультанты знают о нём только понаслышке. В поезде царствовала жуткая давка, но в отдельных случаях Марине нравилось быть зажатой со всех сторон – подобные ситуации доказывали ей нечто очень важное, вроде возможности мира во всём мире.
Выйдя на «Гостином», она торопливо направилась в сторону Фонтанки. Стремительность её походки объяснялась вовсе не отсутствием времени, а привычкой всегда куда-то спешить. Однако это не мешало ей почувствовать себя частью неудержимого потока жизни, бьющего по асфальту главной улицы города, с каким-то особенным чувством покоситься на вывеску кинотеатра «Аврора» и попутно просмотреть все её афиши. Мимо «Дома книги» Марина пройти не смогла, хотя через полтора часа вышла оттуда, так ничего и не купив.
Чем ближе она подходила к набережной Фонтанки, тем медленнее становились её шаги. Лицо начало приобретать то выражение, которое возникает у детей, когда они раздумывают над только что услышанной сказкой и представляют себя на месте одного из героев. Марине очень нравилась Фонтанка, хотя бы потому, что все питерцы любят по ней гулять, но народу там всегда очень мало, словно бы это такое заколдованное место, куда не может ступить более десятка человек.
Марина шла вдоль набережной, чувствуя необычайную лёгкость и думая о том, что здесь октябрьская мрачность до невозможности красива, и что если бы она была художником, то непременно бы зарисовала это строгое очарование. Чисто питерский колорит.
Она подошла к ступенькам и спустилась ближе к воде. Не то, чтоб воды Фонтанки были так уж красивы, но их помойный цвет казался каким-то классическим. А ещё они пахли табаком… Стоп. С чего бы это?
Марина повернула голову и только сейчас заметила, что из всех гуляющих поверху людей не только она решила спуститься вниз. Рядом стоял молодой человек и флегматично курил. На незнакомку он не обратил никакого внимания, даже головы в её сторону не повернул, зато Марина украдкой принялась рассматривать его профиль. Этого парня, как и большинство питерцев, нельзя было назвать особенным с первого взгляда, но у Марины сейчас был такой период, когда её интересовали все. Ну, или почти все, ибо попадались ей настолько тяжёлые случаи, которыми разве что морская свинка заинтересуется. Курящий незнакомец, судя по всему, к таким не относился. В Марининых глазах он был определённо симпатичен, но с такого неудобного ракурса сложно было утверждать наверняка. В молодом человеке чувствовалось что-то такое, отчего Марине зверски захотелось с ним познакомиться, однако это не было веской причиной, по которой стоило приставать к людям на улицах – во всяком случае, именно так она оправдывала перед собой собственные комплексы.
Марина перевела взгляд на Фонтанку, чувствуя свой праздник почти испорченным, как вдруг у незнакомца зазвонил мобильный телефон. Именно в этот самый момент они почему-то переглянулись, но мгновенье спустя Марина с самым равнодушным видом, который в её случае являлся признаком самообладания, вновь повернула голову к Фонтанке.
 - Я даже догадываюсь, зачем ты звонишь, - прозвучал в нескольких шагах от неё чрезвычайно приятный баритон. Произнесённая реплика была весьма неплохим аналогом приветствия.
«Это его девушка», - убито подумала Марина. Она каждый раз прекрасно понимала, что ей ничего не светит (при её-то хроническом бездействии в подобных сиуациях), но всё равно строила какие-то странные надежды, и расстраивалась, когда они в очередной раз рушились. Но именно в этот момент её мобильник тоже решил о себе заявить.
 - Да? – бодро ответила она звонившей подружке, и сразу же услышала рядом с собой небрежно брошенный вопрос:
 - Что там у тебя опять?
Подружка, в свою очередь, тоже не медлила и на всякий случай решила спросить, что Марина сейчас делает, поскольку прекрасно знала про курсовую работу.
 - Я гуляю, - виновато ответила та. – А… а ты?
Впрочем, раз уж Кира решила позвонить – значит, её занятие в данный момент не имеет никакого значение, поскольку у неё есть план, который послужит замечательным продолжением праздника. Она почти никогда не звонит просто так – только по делу.
 - Я на Фонтанке, - отвечал между тем Маринин сосед неведомому ей собеседнику. – Стою, курю.
У Киры же была замечательная идея пойти в кино.
 - Ой, я так давно там не была! И когда?
Надо же, через час! Марина прекрасно успевает доехать до Сенной, где находится кинотеатр. Они даже с Кирой успеют выпить кофе и поговорить о чём-нибудь таком, жизненно важном. Надо будет рассказать ей про этого человека – хоть какое-то, но впечатление…
 - Скоро, - говорил он тем временем в трубку. – Я буду минут через двадцать, и тебя подменю…
 - …Ты уже купила билеты? – обрадовано спросила Марина. – Молодец!
 - …Конечно. Что бы ты без меня делал?
 - …Ну, я мигом, пока!
 - …Угу, жди.
Они одновременно закончили разговаривать, убрали телефоны и поднялись наверх по разным сторонам.

С тех пор, как Его Величество Кинематограф ступил на новую ступень своего многолетнего развития, он стал неотъемлемой частью жизни всего мира, в том числе, и Питера. Это был самый простой способ на пару часов ускользнуть от реальности, хотя многие ходили в кинотеатр лишь для того, чтобы получать удовольствие. К таковым относилась и Марина. Она вполне могла избавиться от мира действительности в любую удобную ей минуту, и никакие дополнительные средства ей были не нужны. Кино для неё было одним из самых изумительных в мире искусств, и этой точкой зрения не так давно заразила её Кира, которая разбиралась во многих кинематографических тонкостях не хуже кинокритика, а в большинстве случаев, и лучше. Но порой их загоняло в кинотеатр не желание насладиться качественным фильмом, а простая человеческая потребность повеселиться. Посреди осени любой второсортный фантастический боевик мог оказаться очень кстати, поскольку именно он для более менее опытного глаза служил кладезем ляпов и источником отличного настроения. У умницы Киры был на это дело нюх, и с выбором билетов она не ошиблась.
Кофе выпить они действительно успели, но Марина никак не могла найти подходящего момента, чтобы рассказать подружке о парне, которого ей довелось встретить на Фонтанке. Почему-то теперь Марине казалось это таким незначительным эпизодом в её жизни, что она даже не стала зацикливаться подборе слов, чтобы объяснить Кире, что же её всё-таки поразило в незнакомце. Да и поразило ли? Она ведь даже не помнила его лица, и красивый голос почти переставал звучать в её памяти. Если дело так обстоит, стоит ли вообще говорить о нём? У Киры всегда гораздо больше действительно интересных историй, какой смысл тогда рассказывать о какой-то мимолётной встрече?
Несмотря на то, что Марина не хотела портить себе настроение воспоминанием о несбывшемся знакомстве, ей невольно пришлось воскресить тот смутный образ человека с Фонтанки. Более того, она встретилась с ним лицом к лицу, когда они с Кирой подошли к одному из залов, чтобы отдать билеты на контроль. По лицу молодого человека, он узнал Марину, но нисколько не растерялся, и протягивая им с Кирой билеты, с улыбкой произнёс:
 - Пожалуйста, третий ряд, четвёртое и пятое места.
 - Спасибо, - выдавила Марина, и помедлив с полминуты была утянута подругой в волшебную полутьму ещё не заполненного кинозала.
 - Что случилось? – спросила Кира, когда они сели на свои места.
 - Я видела сегодня этого парня.
 - Да ладно? Что ж ты мне не рассказала?
 - Не знаю… Я ж его просто видела… И ничего больше…
Зал погас, пошла реклама, за нею – анонсы, и вот начался сам фильм. Действительно весёлый, ничего не скажешь. Хохотал весь зал, особенно над самыми трагичными по мнению создателей сценами. Но Марину всё равно что-то мучило, и она никак не могла сосредоточиться на картине. Зато Кире попался на редкость осведомлённый в мире кинематографа сосед, и они быстро нашли общий язык. Киру как-то хватало на двоих сразу: и на него, и на Марину, которая изо всех сил пыталась сохранять на лице самое непринуждённое выражение.
После окончания сеанса Марина пулей вылетела из зала, но там уже стоял какой-то другой паренёк, с самым беспечным видом оглядывающийся по сторонам.
 - Ну что, это он? – шёпотом спросила невесть откуда взявшаяся Кира.
 - Нет. Впрочем, ладно. – Марина заметила находившегося неподалёку Кириного нового знакомого. – Ты пока иди, а я ещё хочу диски посмотреть…
  Кира проследила за её взглядом, благодарно кивнула и скрылась из виду.
Разумеется, никакие диски Марина смотреть не пошла. Настроение её как-то слишком резко упало, особенно для того, чтобы шляться по магазинам. Поэтому, не зная ещё, куда она отправится, Марина вышла на улицу, такую же пасмурную и казавшуюся ещё темнее. Впрочем, был уже почти вечер. Даже фонари начинали потихоньку зажигаться. Ноги понесли Марину в противоположную от метро сторону, и даже на мгновенье забежавшая в Маринину голову мысль о курсовой их не остановила.
Несмотря на свою многолюдность и многомашинность, город почему-то казался пустым, будто кем-то покинутым. Жизнь в нём продолжалась, кипела, как и всегда, но словно через силу. Мерцающие там и сям рекламные вывески были похожи на немых актёров, дёргавшихся в какой-то дикой пантомиме. Марине отчего-то начинало чудиться, будто в каждом незажжённом окошке происходило какое-то страшное убийство, и от этих мыслей город начинал казаться ей чужим.
Дьявольский круг замкнулся. Марина вновь была на Фонтанке. Теперь ей гораздо ближе идти к Техноложке, чем к Сенной, там сесть на метро, которое за десять минут домчит её до нужной станции, и совсем скоро Марина окажется у себя дома… Что же её останавливает?..
Она перешла по мосту и спустилась вниз, к воде, как и часа три назад. Ей не хотелось домой. У неё не было настроения вообще никуда ехать.
Марина села на скамью и открыла сумку. Там всегда было что-то, помогающее убить ненужное и бессмысленное время. Например, телефон. Но кому звонить, и зачем? Потом под руку попалось зеркало. Не поможет. Глупо это всё…
Книга. Та самая книга, которую Марина обнаружила на книжных полках сегодня утром. Может и правда почитать?...
«…И всё чаще подстерегает меня по ночам одиночество, прежде такое чуждое и непонятное мне чувство. Оно возникает обычно около полуночи, когда замирает всё живое, утихают все шумы, кроме поскрипывания панельных стен, точно у коченеющего мертвеца потрескивают кости. В такие минуты меня охватывает нелепое ощущение, будто я в разинутой пасти хищного зверя – так явственно и отчётливо слышу я чьё-то близкое дыхание. Встаю и начинаю нервно расхаживать по просторному холлу, служащему мне кабинетом. Спасения нет. Чувство одиночества – не густое и липкое, а пронзительное и острое, как лезвие кинжала…»
 - Не темно тебе читать? – отвлёк Марину почти знакомый низкий голос.
Она повернула голову и пристально посмотрела на стоящий возле ступеней силуэт. Они встретились в третий раз, что казалось Марине практически невозможным.
 - Не хочу показаться тебе банальным, но мне кажется, что где-то я тебя уже видел. Причём сегодня. Только вот сдуру забыл познакомиться…