Уроки в Лондоне, которые нельзя проспать

Я сижу в комнате и пытаюсь смотреть телевизор, но сосредоточиться не удается, ведь сейчас решается моя судьба на эти летние каникулы. Из кухни доносятся обрывки разговора родителей, я внимательно вслушиваюсь и даже уменьшаю пультом звук, чтобы ничего не пропустить.
Мама: Ну она же хорошо окончила школу в этом году..
Папа: Тройка по геометрии – это хорошо? Нет и нет! Никуда она не поедет!
Мама: Ты хочешь, чтобы она провела все лето на даче, лежа на диване, раскормленная бабушкой?
Папа: Ну и что? У нее большой список книг на лето.
Но мама не сдается: Все ее одноклассники едут в Англию!
 (тут надо отметить, мама использует запрещенные приемы – преувеличение и сравнение в другими. На самом деле, только одна девочка из всего класса едет в Кембридж подтягивать английский и у этой девочки дядя олигарх). На папу этот аргумент действует, но он тут же спохватывается и начинает недовольно говорить, как это все дорого и что обучение в летней школе в Англии – это баловство....
 Если честно, я с ним в этом согласна, я ничем не заслужила такой подарок, но мне уже 16 лет, хочется свободы, приключений, даже настоящую английскую речь услышать в конце концов.
 Мама побеждает в поединке и усталая возвращается в комнату:
- Я уговаривала отца целый час! Теперь ты у меня в долгу! – бросает она раздраженно и я вжимаюсь в кресло - маму больше злить нельзя, иначе все может сорваться.

Итак, я еду в Лондон изучать английский в школе. На дворе 1998 год, через два месяца в России будет знаменитый кризис, но я еще об этом ничего не знаю и радостно закупаю всякую мелочь в дорогу...

...Папа хоть и оплатил поездку, но на трансфере решил сэкономить. Поэтому из Хитроу до своей принимающей семьи я должна добраться сама. В кулаке крепко сжимаю бумажку с адресом и сажусь в метро. А поезд едет совсем не туда, но я пока не думаю об этом, всматриваясь карту со множеством станций и разглядывая пассажиров.
 В итоге уже ближе к ночи я добираюсь до нужного района и нахожу дом, где меня должны ждать. Дверь открывает японка, за ней с любопытством высовываются еще две.

- Миссис Аллен? – испуганно произношу я и чуть не падаю от усталости на порог дома. Мне что-то говорят на ломаном английском с японским акцентом и приглашают войти.
«Наверное, я попала в азиатский притон», - думаю я, затаскивая чемодан в дом. Но как оказалось на деле, мистер и миссис Аллен уехали в Брайтон по делам и попросили своих японских домочадцев встретить меня и накормить ужином. Что эти суетливые подруги и исполняют, наблюдая за мной исподтишка. Они разогревают в микроволновке ужин, а я оглядываю свое временное жилище – большой просторный дом с типичным английским неуютом и гобеленовыми обоями, на первом этаже комната самих хозяев и еще одной француженки, которая уехала на футбольный матч в Париж на весь уикенд. Судя по всему, на втором этаже буду жить я и японки. Хорошее соседство. Моя комната находится на чердаке – но не пугайтесь, это, пожалуй, самое уютное место во всем доме. Окно у него расположено на потолке и я могу наслаждаться мерцающими звездами, а утром стучащим дождем. У меня есть телевизор, шкафы и полки, а рядом с комнатой расположена библиотека, оттуда я заимствую Диккенса на английском и после первых двух страниц проваливаюсь в сон.

 Утром меня будит будильник. Заботливая японка не дала мне проспать первый день школы и это здорово. Я быстро вскакиваю и спускаюсь вниз. Никого еще нет на кухне, поэтому я что-то нахожу в холодильнике и быстро запихиваю в рот. На столе я замечаю вазу с фруктами и беру банан и грушу с собой, чтобы съесть по дороге к метро.
 Моя школа находится в самом центре Лондона в старинном здании, зажатом с двух сторон МакДоналдсом и Бургер Кингом. Сегодня понедельник и от новичков требуется сдать тест и пройти собеседование, чтобы определить уровень знаний языка. В большом зале все сидят за партами по одному и заполняют листки. Несколько ребят из России заглядывают друг другу через плечо и лихо списывают. Я сажусь рядом с ними – все-таки не так страшно. И уже через минуту они копируют мои ответы.
- Вы с ума сошли, я же ничего не знаю! – шиплю на них я.
- А мы вообще полные нули и по-английски не говорим! – гогочут они в ответ и несут сдавать свои наполовину заполненные тесты.
 На собеседовании передо мной раскладывают картинки как в кабинете у логопеда, и просят описать ситуацию, изображенную на них. На ходу приходится сочинять про девочку-прогульщицу, которая вместо школы занималась шоппингом. Экзаменаторша раскатисто смеется, видимо, она тоже любила прогуливать в молодости.
- Я отправляю вас в группу С, это для тех, кто хорошо владеет английским. Break a leg! – улыбается она. Я медленно направляюсь к выходу в полном недоумении. «Она пожелала мне сломать ногу! Добрая тетя!» - думаю я, не имея представления о том, что эта английская идиома переводится как ни пуха, ни пера!
 Почему нас в школе совсем не учат жизни? Мы почти не знаем английских идиом, которыми разговаривают англичане, нас заставляют долбать времена и годами пытаются объяснить в чем разница между Present Perfect и Past Indefinite, но не готовят нас к реальности, к тому, что в общении гораздо важнее уметь свободно говорить и быть понятым, чем знать разницу во временах и отличать герундий от инфинитива...

 Итак, у меня должен быть первый урок. Я нахожу свой класс и робко захожу. В полукруге сидят студенты разных национальностей и возраста, все приветливо улыбаются мне, а молодая миниатюрная учительница с потрясающими ярко-голубыми глазами просит представиться.
- I am Katya from Russia, - говорю я и чувствую переполох. Оказывается, никто до этого не видел русских в лицо. И вот теперь я была отдана на растерзание итальянцам, испанцам, французам м англичанке, которые смотрели на меня как на существо с другой планеты.
 Училка просит каждого назвать свое имя и сказать откуда он, а я усиленно пытаюсь всех запомнить: Кристиан (м-м-м, боже, какой красавец) из Италии, Акакико – смешная японка с пытливым взглядом, Альберто – испанец с глупым выражением лица и носом-картошкой, Еши – самый старший в нашей группе, японец с маленьким ноутбуком ( а ведь был только 1998 год! Ох уж эти японцы!), Хасан – турок-киприот, он уже нашептывает мне слова любви и предлагает выйти за него замуж, Ганс – строгий немец, на его лбу можно прочитать надпись : я сюда приехал учить английский и ничего больше! Елена – испанка из Мадрида, ей бы очень подошла фамилия Петрова – от русской ее не отличить и , наконец, француз Оливье с острой вытянутой мордочкой и ехидной улыбкой.

Мысленно я начинаю выбирать с кем мне дружить – пока из всех мне визуально нравятся трое – Кристиан, Елена и Оливье. Рут, наша учительница объявляет тему урока. Мы будем учиться жалеть о сделанном или несделанном с глаголом wish. Она подробно объясняет нам, в каких случаях какое время нужно употреблять, рисует схемы на доске и в середине урока мы пробуем свои силы на практике Для начала каждый придумывает свои три примера на схемы

 wish + subject + unreal past
wish + subject + past perfect
wish + subject + would

Мы все путаемся в формах глаголов, но потом уже смело выдаем: I wish I hadn’t spent so much money on junk food. I wish I could drive a posh car in London. I wish it would stop raining. Немец выдает свой пример: I wish prices in London would come down. И мы все смеемся и над этим «квадратиш, практиш, гут», и над действительно ценным замечанием о дорогой жизни в Лондоне. 40 минут урока пролетают незаметно и нас оставляют на 5-минутную перемену. Я любуюсь видом из окна – прохожие несутся по Оксфорд-стрит, бомжи вылезают из своих уютных спальных мешков и лениво строят планы на день...Я чувствую, что за мной наблюдают и оборачиваюсь – толпа японцев сбежалась со всей школы посмотреть на меня. Один самый смелый обращается ко мне с вопросом:
- Ты правда русская?
- Да, а что такое?
- Скажи, а вы действительно в России пьете водку по три литра в день?
Я закатываюсь диким хохотом, а несколько пар узких глазок следят за мной без улыбки и ждут ответа.
- Конечно, наконец отвечаю я, - вот выпила сегодня пару бутылок с утра и пришла в школу.
Но с японцами так шутить нельзя. У них переполох.
- Ты умрешь от водки, - в ужасе говорят они. – Мы как-то попробовали немного и нам было плохо.
Бессмысленно им напоминать о сакэ, они пятятся от меня как от чумы.
 И тут, когда класс снова заполняется народом, немец обращается ко мне с перекошенным от злобы лицом:
- Мой брат ехал по бизнесу в Россию на новом BMW и русская мафия отняла у него машину! – кричит он.
- Я сейчас позвоню мафии и скажу им, чтобы вернули твоему брату тачку, хочешь? – спокойно говорю я ему и все начинают смеяться, разряжая напряженную атмосферу. Немец надувается. А я мысленно заношу немца в черный список – не надо мне таких друзей.
 В 12-30 у нас большая перемена, все бегут в маленькую столовую, вкусно пахнущую кексами и кофе. Там полно студентов, все знакомятся между собой и болтают на ломаном английском с разными акцентами. А вот и мои русские списывальщики, мы радуемся друг другу как старые друзья.
- Фу-ух, это кошмар, нас всех раскидали по группам. Я попал в «нулевую» для тех, кто вообще не говорит по-английски, - сообщает высокий парень в очках. – Дома у меня по инглишу одни пятерки...
- А как тут на русских реагируют, обалдеть! - вступает в разговор его друг маленького роста со звучной фамилией Штерн. Мы болтаем с ними всю перемену и я чувствую, как они становятся мне самыми близкими людьми в этой школе.
- Мы подождем тебя после уроков, - бросают они и мы расходимся по классам. Как хорошо все-таки, когда рядом есть свои.

После полудня у меня занятия в новой группе, там происходит обучение лексике и фонетике. Преподаватель явно творческая личность, у него длинные волосы, небритая щетина и выразительные глаза. Его зовут Майкл. Из всех Майклов – Дугласа, Джексона и героя «Театра» Моэма он самый лучший. Мы проходим дифтонги, открытые и закрытые звуки и Майкл просит у одной француженки резинку для волос. С ней он проделывает чудеса – наглядно растягивает ее будто это большой рот, произнося [ ai], снова собирает в колечко, произнося долгое [o:], на [u:] кольцо из резинки становится еще меньше и нас весь этот фокус приводит в восторг, класс дружно повторяет звуки, а Майкл подскакивает к каждому в отдельности и просит вместе с резинкой для волос правильно открывать и растягивать рот. Урок проходит на ура...
..Мои русские друзья покорно ждут меня у школы. Вид у них не лучший, тут их явно заставили поработать.
- Какие же японцы тормоза! – делится впечатлениями Штерн.
 -Ой, да ты бы выдел кто у меня в группе! – его друг Серж обреченно вздыхает.
Я рассказываю про утренние разговоры с японцами и немцем, мы громко гогочем, заставляя оборачиваться на нас ксенофобных англичан.

 Ребята в отличие от меня живут в студенческой резиденции с удобствами на этаже зато рядом со школой. Там весело - в холле сидит молодежь и смотрит футбольный матч, кто-то играет на бильярде и в снукер. Мы садимся за столик в кафе поблизости и вчитываемся в меню. У меня есть мечта – попробовать знаменитые fish and chips (рыба с картошкой фри). Через несколько лет я буду рассказывать своему боссу про свой первый визит в Лондон, упомяну fish and chips и он растрогается и будет вспоминать, как еще мальчишкой радовался газетному кульку из кафе с куском рыбы и картошкой, сдобренной уксусом. «Как мы тогда ели прямо из газеты – это же такой вред!» - удивится сам себе англичанин. Но это будет далеко в будущем, а пока мы делаем заказ и предвкушаем вкусный обед. Штерн выбирает kidney pie (пирог с говяжьими почками), а Серж решает не рисковать и заказывает большой стейк.
Официантка уточняет у него:
- Medium or well-done?
- Medium, бросает важно Серж и через 10 минут я с удовольствием поглощаю рыбу, поливая ее лимоном, а два друга с завистью смотрят на меня.
- Ты чего себе такую гадость заказал? - Серж смеется над Штерном.
- Откуда же я знал, что это почки? Я думал kidneys – это что-то вкусное будет! –начинает оправдываться Штерн, нервно поправляя очки. Он ужасно голодный и поэтому злой.- А сам с окровавленным куском мяса на тарелке сидит! - добавляет язвительно Штерн. Теперь улыбка с лица Сержа медленно сползает и он разглядывает свой обед с отвращением:
- М-да, 9 фунтов на ветер! Я же не знал, что medium – это выглядит так! Нам надо с тобой учить английский!
 Если бы Джером К. Джером наблюдал за нами, он точно бы решил издать «Трое в Лондоне из России» - так чудно мы вписывались в этот мир.
 Молодые люди расстроены. Им плевать, что они в Лондоне, что мимо них проезжают красные двухэтажные автобусы, что перед ними Оксфорд-стрит и рукой подать до Ридженс парка. Мысли только о еде. Меня терпеливо ждут и мы тащимся в МакДоналдс.
- Ай вонт потейто, чизбургер энд коктейл, - говорит Серж мальчику на кассе. Тот удивленно смотрит и явно не понимает, чего от него хотят. Тогда Серж начинает объяснять с помощью жестов:
- Ну потейто,- он изображает, как что-то круглое, что потом режут соломкой, но работнику на кассе вся мимика непонятна, он просит помощи у коллеги за соседней кассой. Серж в бешенстве и тут, насмеявшись вдоволь, Штерн говорит на сносном английском:
- French fries, one cheeseburger and strawberry milk shake, please!...
...Я возвращаюсь в свою host-family. На пороге меня встречают мистер и миссис Аллен. Им далеко за 50, но они очень энергичные и бодрые. Мы знакомимся и за обильным ужином в то время как японки молчат, уткнувшись в тарелки ,меня подробно расспрашивают прошедшем дне. Я расказываю о замечательных учителях и как мне все нравится, миссис Аллен внимательно меня слушает и мимолетом исправляет мои ошибки. Она делает это так вежливо и так добродушно, что я мысленно благодарю ее за улучшение моего английского. Мистер Аллен весь ужин веселит нас, рассказывая шутки и громко крича: «Bloody hell!» и « Shit happens!, но потом он шепотом прибавляет:
«Никогда не говорите таких слов в приличном обществе!» - мы с японками восторженно смеемся и тут я рассказываю про немца, так невзлюбившего русскую мафию. Мистер Аллен добродушно хохочет и говорит мне:
- Если он подойдет к тебе еще раз, скажи ему On your bike! И хоть это очень грубо, он того заслуживает.
Я старательно заучиваю это выражение. Впоследствии, несколько лет спустя я вспомню жизненные уроки мистера Аллена и приятно удивлю своих английских коллег на работе, демонстрируя свои тонкие познания английского.

 После ужина Миссис Аллен спохватывается и подзывает меня к себе:
- Кэтрин ,- говорит она, - фрукты в вазе предназначены только для нас с мужем, ок?
Я киваю и краснею, вспоминая, что на завтрак взяла банан с грушей. Вот это да! Это дома можно есть все, что хочешь и никто тебя не оговорит!
.. Через две недели обучения в школе меня распределяют в новые группы уже выше уровнем, и мне ужасно жалко расставаться с Рут и Майклом и своими двумя группами. Но следующие занятия снова вовлекают в процесс. Молодой англичанин Джон хоть и держится немного высокомерно, он мне начинает нравится – у него потрясающее чувство юмора, обалденный лондонский акцент и несравненная улыбка. Я знакомлюсь с новой группой – Жерар из Туниса с невыспавшимся небритым лицом, испанка Мария, несколько японцев, имена которых напоминают русский мат, поевший не мало пицц за свою жизнь итальянец и крашенный в ярко-рыжий кореец Ким.

 Я работаю в паре с корейцем, мы составляем по теме диалог. Незаметно для всех он достает из рюкзака презерватив и многозначительно подмигивает мне. Я с отвращением смотрю на него и едва проговариваю свою часть диалога. Джон подходит к нам, внимательно слушает и одновременно записывает наши ошибки. Кореец даже не представляет своей участи на следующее задание. Месть моя страшна.
- За пять минут вы в паре должны придумать и разыграть сцену из какого-нибудь фильма, - говорит Джон. - А мы все угадываем, что это за фильм.
 Я предлагаю Киму выбрать фильм «Тарзан». Он удивляется моему выбору, но соглашается.
- А кто кем будет? – интересуется он.
- Я – Тарзаном, так и быть, - как бы немного недовольно говорю я, чтобы отвлечь партнера от его роли. – А ты – его подругой-обезьянкой.
- Нет! – кореец не согласен. – Обезьяной будешь ты, а я Тарзаном!
- Ну какой же из тебя Тарзан? Я распущу волосы и буду хоть чем-то на него похожа. Да и потом обезьяна почти ничего не говорит, а у Тарзана много слов. – Это сильный аргумент для корейца и он соглашается, а я ликую.

 Японка и испанка в течение пяти минут показывают отрывок из фильма «Красотка», они буквально дословно знают слова из любимого фильма, отлично распределяют роли и мы все отгадываем и хлопаем им. Жерар и толстый итальянец показывают фильм «Чокнутый профессор» и это выглядит забавно.
 Вскоре наступает наша очередь. Мы врываемся в класс, я бью в грудь кулаками и издаю победный клич и трясу головой, за мной на четвереньках скачет взъерошенное рыжее существо, похожее на обезьяну.

- Come on my friend, we have to conquer the jungles! – Обращаюсь я к четвероногому другу. Все сгибаются от хохота пополам и чуть ли не падают со стульев. Кореец неотразим, он подпрыгивает на корточках и хватает меня за руку, как ручная обезьянка. Наше появление самое короткое и смешное, поэтому нас просят выйти на бис, что мы радостно и делам. У класса опять такая же реакция. При виде Кима все гогочут во всю глотку и не могут остановиться. Довольный кореец уже начинает ощущать первые минуты славы и довольно смотрит на ребят, он не может выйти из удачного образа и даже до своей парты допрыгивает как горилла.

- Из тебя просто суперская обезьяна! Ты не пробовал сыграть КинКонга? – на перемене все подходят к Киму, чтобы похвалить его. А я отворачиваюсь и давлюсь от смеха. Урок окончен.
 В нашей группе самой таинственной личностью является Жерар. Он всегда опаздывает на занятия, никогда не делает домашние задания и ходит в школу, будто его заставляют.
- Он пьет целыми днями, - сообщает кореец, который живет с ним в одной комнате в резиденции. И это оказывается правдой. Парень из Туниса ночами отрывается в Сохо, а потом отсыпается полдня. На уроках он злой и недружелюбный – ему не с кем говорить на французском, по которому он соскучился.

 На уроке Джон сажает нас по трое, мы должны составить сценку «В ресторане», используя максимальное количество новых слов по теме. В моей команде кореец и тунисец. С корейцем мы быстро сочиняем диалог – молодая пара приходит в ресторан: девушка (я) хочет заказать самые дорогие блюда – устрицы, омары и салат из крабов, молодой человек (Ким) вежливо отговаривает ее, он боится, что у него не хватит денег...
- А что буду делать я? – вдруг интересуется Жерар.
- Ты будешь официантом, - распоряжается кореец и сын тунисского миллионера покорно соглашается на скромную роль.
 Нас приглашают на показ первыми, класс знает, что в сценке будет подвох и готов посмеяться от души. Первые две минуты все внимательно следят за нашим диалогом с Кимом, но когда появляется Жерар с перекинутым через руку полотенцем и вежливо интересуется у нас : «Что вы будете пить?» маленькая комната сотрясается взрывами хохота, все знают, как Жерар любит выпить и его маленькая реплика вызывает бурю эмоций, ему аплодируют, вытирая слезы от смеха. Ай да кореец, как пошутил!
 На большой перемене я протискиваюсь к выходу. За мной идет какая-то учительница. «Боже мой! Боже мой!»- по-русски говорит она и я удивленно оборачиваюсь.
- Вы говорите по-русски? – спрашиваю я.
- Ага! Только тс-с-с! Нам нельзя говорить на других языках в школе! - отвечает мне англичанка с акцентом Ингеборги Дапкунайте.
Она быстро исчезает в кабинете как кролик в норке из «Алисы в стране чудес», заставив меня задуматься, а не приснилось ли все это?
 В соседнем магазине я покупаю фрукты и ягоды на обед и возвращаюсь в класс. Японцы уже обедают за своими партами, они едят палочками рис, какое-то вкусное мясо из коробочек – еда из дорогого японского ресторана. Я угощаю их ягодами. Они удивленно смотрят на них и осторожно пробуют, потом предлагают мне отведать их кухни, учат меня держать палочки и цеплять ими зернышки риса. В процессе поглощения пищи они расспрашивают меня о России и очень внимательно слушают, что я отвечаю. Каким-то волшебным образом мне удается их разговорить – у кого-то богатые родители, кто-то владелец известной компании по производству машин, японка с синими волосами дизайнер, а красивый японец (да! да! да! У них тоже бывают красивые мужчины)финансист из Токио. Я смотрю на них и моему восхищению нет предела – они такие усидчивые, исполнительные и кропотливые! Их тетради похожи на целые произведения искусств – так старательно и красиво они пишут по-английски. А ведь для них это совсем другая культура, другой язык, буквы... Такой работоспособности можно лишь позавидовать.
- Сколько по времени ты делаешь homework? – интересуются японцы.
- Минут 40, отвечаю я и они ахают – им для этого требуется три часа, не меньше. А ведь это всего два листа. В знак уважения к ним я учу несколько фраз по-японски, они радуются как дети.
 Вечером мы смотрим новости в гостиной. Мистер Аллен говорит мне о каком-то кризисе в России, судя по его лицу шутить он не собирается и мне становится страшно. Следущая новость для меня не менее печальна – опять про Россию, на этот раз сообщают о том, что Петербург обгоняет другие европейские города по количеству наркоманов и ВИЧ инфицированных. Мои английские старички косятся на меня, а потом спрашивают:
- В России, наверное, не скучно живется? – и я смеюсь в ответ, вспомнив одну старушку-шведку, которая давала частные уроки в Стокгольме, жила себе тихой и спокойной жизнью, а потом вдруг плюнула на все и решила переехать в Питер. Ее любимым занятием было ходить на рынок за творогом и ругаться с обвешивающими ее продавцами. Потом она начала учить русский и преподавать шведский в школе.

- Какое счастье, что я живу в России, - часто говорила она. - Тут нужно бороться за свою жизнь каждый день, это дает мне силы и даже восстанавливать справедливость на рынке большое удовольствие, которое я никогда не пропускаю!

 Утром в школе Серж и Штерн жалуются мне на судьбу – все банкоматы отказываются обслуживать кредитки из России, кризис дошел даже сюда. Теперь ребятам, у которых родители состоятельные банкиры, нечего есть. Тут Серж творчески подходит к делу, к концу учебного дня он уже с гитарой поджидает меня с уроков. Мы идем на Трафальгарскую площадь, он лихо бросает шляпу на загаженную голубями землю и начинает свой сольный концерт. Вокруг нас толпятся туристы, даже лондонцы спешат посмотреть, что происходит. Исполнение Сержа приводит всех в восторг, он поет песню «Родина» группы ДДТ и из плотно обхватившего его кольца слышатся русские надрывные подпевания. Штерн в перерывах между песнями вставляет:
- Дамы и господа, в России кризис, а мы тут вынуждены голодать. Помогите, кто сколько может...- В шляпу щедро сыпятся деньги....
-25, 26, 27...29 фунтов! – восторженно кричит Серж, пересчитывая свой гонорар, когда мы сидим в Гайд парке и радуемся редкому в Лондоне солнцу. Это его первые самостоятельно заработанные деньги...

 Я пакую чемодан в своей комнате на чердаке и еле сдерживаю слезы. Как хочется остаться тут еще, хотя бы на пару дней. Зайти в школу на прощание или просто прогуляться по набережной. Беспечно гулять с Сержем и Штерном. Но лето заканчивается, отрезвляя своей уже осенней прохладой и дождем. Дома меня ждут.
То лето 1998 осталось в памяти как самый счастливый момент моей юности. Когда я вижу с экрана Сержа, который выступает в одной известной музыкальной рок-группе, я невольно думаю, а помнит ли он то лето и нашу школу и те первые деньги, которые он заработал?
 Если вы родитель и читаете мой рассказ, подарите кусочек счастья своему ребенку, не жалейте денег. Он потом вырастет и оценит это и, может быть, такая поездка изменит к лучшему всю его жизнь.