Кипрская Сага. Вторая часть

Зима на Кипре напоминала теплую осень в Москве, когда лето неожиданно возвращалось и кокетливо посылало прощальный поцелуй длиной в две недели, что называлось в народе «бабьим летом». Но в Москве это всегда выглядело грустно, прощально, так как за этим кратковременным счастьем ожидались дожди, серое небо и слякоть. А на Кипре весь январь-сплошное бабье лето, а 18-20 градусов просто подарок.

Зимой отель в центре турзоны Лимасола был полупустой, но номеров с видом на море все равно не давали. Была особая прелесть отдыха в мертвый сезон, когда не плавились от жары мозги, в холле отеля стояла необычная тишина, не подъезжали автобусы с туристами, а горничные, молодые девчонки, сбивались в стайки в пустых номерах. В один из таких дней весело щебеча, они выбежали с сигаретками на соседний балкон, но увидев Людмилу, вдыхающую эвкалиптовый аромат, тут же упорхнули назад. На улице стоял ужасный шум: молодежь носилась на мотоциклах как безумная, в пустом кафе пели караоке поочередно то хозяин, то хозяйка, зазывая посетителей, голоса у них за долгие годы совместного проживания были похожи, и Людмила прислушивалась, кто поет на этот раз, перегибаться и рассматривать ей было лень.


После поездки на осликах в кипрской деревне Людмила пребывала в расслабленном состоянии. Да, это не Киккос, который требовал духовной и физической подготовки. Как раз за неделю до поездки Людмила перечитывала рассказ Дафны Дю Морье «Крестный пусть», чтобы еще раз посмеяться над тем, как группа англичан приехала с Кипра на лайнере посетить Святую землю. Все комические ситуации, произошедшие с героями, она очень хорошо помнила, но на этот раз даже не улыбнулась, а только удивилась себе, над чем хохотала раньше. И зачем им было тащиться в Иерусалим, ведь все свои свинские удовольствия они могли бы получить, не выезжая из Англии. Все были заняты своими проблемами, пили в барах, в Гефсиманский сад уединились ночью для любовных утех, викарий обкакался в Храме Гроба Господня, надменная леди куснула мацу и оставила в ней зубы, старая дева, оступившись, свалилась в купель со святой водой, ее выловили и откачали. Никто даже не оглянулся на город, уезжая. Только один десятилетний мальчик, внук надменной леди, изучал карту старого города, разыскивая место, где стоял дворец Понтия Пилата.

 И вот в Киккосе Людмила от англичан из рассказа ничем не отличалась. После экскурсии по монастырю гид дал совсем немного времени, чтобы подойти к чудотворной иконе- купить освященное церковное вино, сувениры и иконы. Людмила была уже в первых рядах, чтобы все успеть. Затем с пакетами, в которых звенели бутылки, помчалась к иконе и нагнулась, чтобы приложиться к окладу, но бутылки в пакете издали такой перезвон, что многие в очереди засмеялись. Не готова ко встрече со святыней, не готова! А ведь сколько читала, собирая по крупицам сведения о Луке- евангелисте, враче и художнике. Людмила пыталась оправдать себя, что покупала освященное вино для больных родителей, но все равно чувствовала душевное смятение и вину. Она даже набросилась на своего Ангела-хранителя :
-Ну где же ты был? Почему оставил меня? Хоть бы знак подал бы, видишь же, что на твою подопечную затмение нашло! Всегда посылаешь меня пройти через страдания и испытания.
Ангел-хранитель обиженно молчал. Предалась телесным удовольствиям на ослиной ферме без меры: выпивала, ела в три горла, плясала, а теперь о духовности заговорила. За все надо будет отчитываться в небесной канцелярии. Душу питать надо, а не тело, - рассуждал он.
 Людмила знала, на что намекает ангел-хранитель. Два англичанина на ослиной ферме. Устав водить хоровод с нескончаемыми сиртаками, приспособили одну из конструкций в зале под стриптизный шест. Их соотечественники, образовав кружок, стали исполнять мелодию Джо Коккера из «8 1\2 недель». Хлопая и притоптывая, они кричали смельчакам: Давай снимай!
Похожие на Брэда Питта и Ричарда Гира мужики извивались вокруг шеста, посылая в зал поцелуи и стыдливо прикрывая грудь. Они изображали стриптизерш, приспускали штаны и снова их одевали. Иногда в толпу летело что-нибудь из одежды. А когда обманщики бросили носовой платок, на них заорали: Снимай все! Снимай!

Обалделые киприоты со своими целомудренными танцами, такого расклада явно не ожидали и смотрели на это зрелище не мигая. Кружок англичан пополнялся интернациональной публикой. Из русской группы около шеста приплясывал мужик с бородкой а-ля Веласкес, которого Людмила приняла за дедушку. Но этот пожилой джинсово-кросовочный Том Сойер возомнил себя Майклом Джексоном подпрыгивая и держась за причинное место. Людмила испугалась, что он еще изобразит лунную походку. Тетка из Тюмени, оказавшаяся его женой, воззвала к русской группе: Да уберите же его оттуда, ишь раздухарился, Маленький Принц, блин!
«Интересное сравнение , - подумала Людмила. - Оказывается, бывают пожилые маленькие принцы.»

Но на его танец никто не обратил внимание. Все, как завороженные смотрели на мини-спектакль англичан. Ребята уже кидали рубашки и джинсы нетерпеливой толпе. И это не выглядело пошло, скорее задорно и необычно. А когда Питт и Гир остались в носках и плавках, обеспокоенные гиды стали отзывать свои группы, чтобы вручить дипломы ословодов, т.е. свидетельства, что на ослиной ферме были получены навыки управления ослами и многое другое. И только когда проказников оторвали от шеста, кружок распался. Ангел- хранитель не ожидал, что Людмила будет хохотать над бесовскими танцами, вместо того, чтобы их прекратить...

Людмила вспомнила про Милочку, которой уже точно ее Ангел- хранитель подставил плечо и руку. Имея техническое образование, будучи специалистом по каким-то моторам, Милочка писала love story в журнальчики типа «Лиза- Маша- Даша», издала несколько книжонок в мягких обложках, подписыясь именами английских писательниц, у нас не издававшихся, но уже нам известных. Все с благоволения аферного издательства, делающего Милочку то Норой С., то Сьюзен Ф. Даже из Америки просили привезти Сьюзен Ф., которую хоть можно уже прочитать на русском, т.е. Милочку из Воронежа. В своих маленьких книжонках Милочка упражнялась в постельных сценах, что получалось у нее блестяще, т.к. она искренне выплескивала свои эротические фантазии на бумагу, вследствие отсутствия гормональной поддержки: муж был проспиртован надолго.
 В журнальчиках она вела раздел «Любовь и страсть». Сидя с сигареткой и чашечкой кофе за компьютером, она штамповала рассказы, сдабривая каждую колонку шаблонными названиями: «Я таяла в его руках словно воск», «Свою дочку он назвал моим именем», «Мы ходили, взявшись за руки, словно дети». Покуривая и попивая кофе, она сама посмеивалась над идиотскими незамысловатыми сюжетами. Подруги покупали ее книжонки, удивляясь ее плодовитости и следили за творческим ростом в эротике. На их комплименты она кокетливо говорила:
- Да я-то как раз не особо плодовита, а вот в журнале N мужик один пишет под всевдонимом то Галчонок, то Маша, то Лиза, от имени читателей сочиняя письма с душещипательными историями. Как в баньку сходит, просветление мозгов наступает, на месяц вперед писем понапишет на любой вкус.

Людмила представила, как Галчонок, плотный пятидесятилетний дядька с лысиной, после очередной пьяной бани пишет себе письма от имени читателей и сам же их комментирует в другой колонке: « Здравствуйте, со мной произошла очень печальная история... Помогите разобраться!» Галчонок приходил в творческий экстаз после бани.
Людмила вспомнила знаменитых людей с их своеобразными привычками, которые помогли рождению великого. Австрийский композитор Иоганн Штраус, например, писал свои блистательные вальсы только переходя из комнаты в комнату. Жена предусмотрительно расставляла везде столы, даже на кухне – вдруг и туда заглянет. Декарт обдумывал свои идеи только лежа. Шиллер творил, поставив ноги на лед. Екатерина II перед мыслительным процессом нюхала табак.
 Людмиле срочно надо было настроиться на творческий процесс. Ей больше всего подходил метод Эйнштейна. Все гениальные идеи приходили к нему в душе. «И отчего это всегда, когда я принимаю душ, в голову лезут гениальные мысли?» – возмущался он. В душе ведь нет ни ручки, ни бумаги. Сейчас ученые установили, что принятие душа повышает творческую активность. Многие с удовольствием поют, посвистывают, нараспев читают стихи, принимая душ.

 Но ни Декарт, ни Эйнштейн не помогли в написании статьи которая не трогалась с места, отчего Людмила, опытный журналист, впадала в отчаяние. Она решила спуститься на завтрак в ресторан, а потом уже приступить к работе.
 В ресторане витал дух праздника: звучала музыка, неслышно скользили официанты, меняя тарелки, а булочки с яблоками и корицей источали аромат лета. Пожилые англичане неспешно потягивали каппучино, тихо беседуя. Среди обилия еды Людмилу поразили лоточки с овсяной кашей. Англичане этот лоточек обходили, а бекон с яичницей и хлопья с молоком брали, как по команде. Однако дедулю с палкой, который всегда любезничал с Людмилой, она спросила, почему овсянка, о которой столько раз слышала как о завтраке англичан, у них не пользуется спросом. Дедуля призадумался, и, узнав, откуда приехала Людмила, хитровато улыбнулся:

- Ну так Вы тоже блины на завтрак не едите? А овсянка – это шотландская еда. И довольно хихикая, понес к своему столу бекон с яичницей. Он все рассказал своей элегантной бабуле про разговор с Людмилой, той очень понравилось такое внимание, она улыбнулась ей и помахала. Приглушенно звучала музыка. Январское утро обещало быть солнечным. Все это почему-то напоминало описание санатория в романах Ремарка. Казалось, после завтрака старички пойдут на процедуры. И жить они будут в этом санатории отрезанными от мира. Но почувствовать себя в Швейцарии не удалось. Раздались громкие голоса на родном языке:
- Николай Иванович, монинг, ха-ха, монинг!
- Хай, Геннадий Петрович, хай! Иди кашки овсяной покушай!
Людмила вжалась в стул, тренеры в спортивных костюмах, на спине алые буквы “Россия”, коренастые и невысокие, набирали еду. Самые вкусные, любимые Людмилой булочки с корицей и тертым яблоком, они ссыпали все без остатка на тарелку, а потом это перекочевывало в пакет. Два стола были сдвинуты, но они все равно там не вмещались.

- А пакеты у кого? Сан Саныч, у тебя? – через весь зал они громко перекликались. Эдакая простота по-русски. Видимо, наступил кульминационный момент – перекладка еды в пакеты. Наверное приехали с кипятильниками. Когда нашу страну открыли, первая партия русских туристов приезжала с сухой колбаской, супами в пакетах и кипятильниками. У одного туриста колбаска от жары позеленела, и он открыл окна, просунув ее проветриваться. Серо-зелено-коричневая закорючка упала в бассейн, вызвав страшный переполох. Все в панике покидали бассейн, когда она какашкой всплыла на поверхность. Бассейн дезинфицировали два дня. В прессе появилась ехидная заметка о нравах русских туристов.

Людмила увидела у двери ресторана объявление на русском языке, напечатанное большими буквами: “Убедительная просьба не приходить на ужин в спортивных костюмах.”
Через несколько минут пришли спортсмены, по их двухметровому росту стало понятно – баскетболисты. Надо отдать им должное, они прилежно отвечали “хай” и “монинг” улыбчивым старикам. А между собой и тренерами общались исключительно на чрезвычайно могучем русском языке. Русских туристов в отеле не было, поэтому вели они себя совершенно свободно. Когда тренер и несколько ребят вошли с Людмилой в лифт, парни просто тащились от витиеватых матерных композиций. Людмила сделала безучастное лицо.
- Хватит хулиганить, услышит же! – тренер показал глазами на Людмилу.
- Да она не понимает, - ответил спортсмен.
- Еще как понимаю! – настал звездный час Людмилы.
- Надо же, уже все русский знают! – быстро нашелся парень.
И они весело рассмеялись.
Позднее в номере, включив телевизор, она услышала в спортивных новостях, что команда баскетболистов из подмосковных Химок выиграла со счетом 68:32 у кипрской сборной и с победой возвращается домой. Теперь будет скучно без ребят, без их Сан Санычей, Геннадиев Петровичей. Молодцы! Чувство гордости распирало ее.
После завтрака она опять приняла душ, вспомнив Эйнштейна, но это не разрешило ее проблему. В одном респектабельном журнале, который читают политики, бизнесмены и артисты, ей заказали статью про целительницу N. Редактор узнал, что 3 раза в год она в составе группы из 10 целителей и экстрасенсов посещает самые загадочные уголки планеты – что-то типа обмена опытом. Дорогие отели, экскурсии – все бесплатно. «Кто-то отмывает деньги», - хихикал редактор. Людмила должна была написать большую статью о впечатлениях целительницы, немножко добавить юмора и не забыть, что публика будет читать продвинутая, не переусердствовать о тибетских врачевателях, Мулдашев всем уже надоел. Требовалось свежо, остро и необычно осветить и ашрамы Индии, и монастырь Шалу в Тибете, и жреца в Египте. Сам редактор о всех этих поездках и даже казусах, которые там происходили, был прекрасно осведомлен.

При слове “целительница” у Людмилы возник облик бабушки в платке с кореньями и травами, но целительница N была кандидатом медицинских наук, моложавой женщиной с модной прической и дорого одетой. Только потом Людмила узнала, что ей 65 лет. Утром свежевыжатый сок и маленькая чашечка кофе, обед – листовой салат или шпинат и что-то отварное, ужин – простокваша, фрукты. И так 10 лет.
Людмила только услышала точки передвижения целительницы и тут же загорелась: в голове уже закрутилась изящная статья с потрясающими событиями. Редактор рассказывал – свои люди у него были повсюду – чтобы попасть к египетскому жрецу, который подобно хилерам проводил бесшовные операции, надо было очиститься: на несколько часов по шейку закапывали в песке, потом три дня на хлебе и воде жили в пещере, а уж затем, если он пожелает, разрешали с ним встретиться. Один экстрасенс из группы, заряжающий все подряд, истошно заорал, будучи закопанным, чтобы его немедленно выпустили. И к жрецу, соответственно, не попал. И шейхи, и президенты – кто из сильных мира сего тут только не побывал! Денег жрец не брал, но подарки принимал с удовольствием.
- Знаешь, наших заранее предупредили, что дети жреца, а их у него много от 4 жен, любят овсяное печенье из России. Шейхи золото и скакунов везли, а наши приперли по килограмму печенья каждый, - смеялся редактор.- Про группу ее расспроси, там на Тибете прикол был...

Ах, эти глянцевые журналы, где нет старых, бедных и несчастных...
Людмила поймала такси и отправилась на встречу с целительницей в пятизвездный отель.
По дороге водитель-киприот подробно расспрашивал ее, что она тут делает, рассказывал о себе, не замолкая ни на секунду и мешая сосредоточиться. Как же киприоты любят поболтать с первым встречным! Даже хмурое выражение лица собеседника, явно говорящее о том, что человек не настроен на общение, для них не повод помолчать...
 
Целительница встретила Людмилу достаточно прохладно. На все вопросы, которые касались жреца, ашрама в Индии, лам в Тибете отвечала абсолютно неинтересно, даже раздражало. Зато она взахлеб рассказывала, как восстанавливала жизненные силы у тех дурех, которые стали жертвами брачных аферистов. Они к ней ходили табунами, рыдали, как дети, получив вместо конфетки бумажку с бякой. Одна фантазерка под пятьдесят отдала все деньги сыну шейха, который оказался жителем Баку. Ей даже пришлось продать квартиру, чтобы вложить деньги в бизнес – он поехал покупать скакунов. Как будто не читала про сына лейтенанта Шмидта, сына турецкого поданного.

 Со статьей был полный облом. Целительница упорно переводила разговор на несчастны и обманутых, которых вернула к жизни. Все эти истории были достойны пера Галчонка. Хотя у него и своих было достаточно. А то, что интересовало Людмилу, приходилось вытаскивать из нее клещами.
- И вы видели, как жрец проводил операцию?
- Да.
- А как он это делал?
- Рассек у пациента живот рукой и выгрыз оттуда опухоль.
- Зубами?
- Сначала вырвал рукой, остатки – зубами.
- А пациент?
- Усыпил взглядом.
- Потом зашил?
- Провел ладонью – как не бывало.
Все из нее приходилось вытягивать и уже не было никакого желания спрашивать про тибетских лам, показавших им чудеса левитации. А ведь она общалась с монахами, совершившими бег-полет длиною в 300 и более километров, которые тренировали свое тело, чтобы оно было невесомым. У многих на это ушло более 3-х лет жизни. Замурованными в пещере, где через щель передавали аз в сутки лепешку и воду. За это время они должны были убавить вес и сжать плоть, чтобы через эту щель потом выбраться.
- А вы видели, как сидя в позе лотоса, ламы подскакивали как теннисные мячики, отрываясь от земли? – Людмила пустила в ход тяжелую артиллерию из запасов редактора.
- Да. Кстати, в Тибете проходила курс восстановления одна женщина...- далее шла знакомая история.
 За неделю Людмила собрала очень скудный материал, буквально по крупице. Пришлось даже заглянуть в пособие для журналистов, как брать интервью с целью извлечения свободной информации Там в точности описывался диалог между Людмилой и целительницей. Статья сообщала, что очень обескураживающе действует на собеседника, когда в ответ на его открытый вопрос он получает краткий ответ. Никакой свободной информации не получается, и приходится снова задавать новый вопрос. И получать снова короткий ответ. Журналист уже превращается в инквизитора, а беседа в допрос. Статья советовала общаться при помощи слов-мостиков, которые заставят продолжить разговор.
Типа «Например?», «Простите?», «И?», «А вы?» и т.д. После произнесения такого «мостика» следует замолчать. Требовалось придерживаться трех основных правил:1) наклониться вперед, не скрещивая рук 2)сделать ударение на последнем слове «мостика» 3)отклониться назад и не говорить больше ничего. Автор советовал кивать, слушая ответ, а когда собеседник замолчит, кивнуть раз 5 со скоростью один кивок в секунду. Статья обещала, что после этого момента, едва досчитав до 4, собеседник начнет говорить снова и даст вам ценную информацию. Людмила развеселилась: не забыть про наклон вперед, «мостики» и кивать как китайский болванчик.

 В группе, с которой путешествовала целительница, был магистр белой магии, который устраивал тренинги для богатых людей на Кипре. Людмила была 2 раза на его сеансах в Москве. Одетый во все черное, с огромным крестом на цепи, мрачный, он резко обратился к залу:
- У вас воняет. Надо чаще подмываться!
Людмила подумала, что ослышалась, даже неудобно было переспрашивать. А когда он заголосил Отче наш, делая ударение совершенно не там, на нее напал истерический смех. Ассистенты торговали в зале целебной травой и кулонами.
- Господа, Магистр Ордена катакомбных христиан и прочая, прочая, прочая. Прошу всех встать!
 Все вставали как по команде при его появлении, глядя со страхом на суровое лицо носителя тайных знаний. Целительница с удовольствием рассказывала, что в Тибете высшие силы не подпустили его к святыням. Вообще, с теми, у кого вера была не от Бог, случалось разное: у магистра – медвежья болезнь, у экстрасенсов – сводило руки и ноги. Магистр в поисках туалета – это уже достойно пера Дафны ДюМорье. Интересно. Как встречает он рассветы и закаты с группой богатых на Кипре? Изящная статья о Шамбале, как едином информационном пространстве, о ламах, в состоянии сомати, когда останавливается сердцебиение и дыхание, о великой тибетской медицине, прослеживающей прошлое, настоящее и будущее – все это зависло в воздухе.

 Эх, с каким удовольствием написала бы она рассказ о рыцарях ордена Святого Иоанна, построивших на Кипре замок Колоссии в 14 км. от Лимасола. Действие бы происходило в 13 веке в этом грозном замке, добавить трагическую любовь, прекрасные пейзажи, грот с озером, где по каменным стенам стекают прохладные струи, алые маки – «кровь Адониса», бело-голубые анемоны – «слезы Афродиты»...Людмила полистала путеводитель по Кипру. Апостолы Павел и Варнава, Александр Македонский, тамплиеры, Ричард Львиное Сердце – сколько интересных рассказов можно было бы написать, опираясь на историю. Людмила открыла окно, чтобы впустить в комнату город. Но тут же его закрыла, удивившись, как при таком шуме могут заснуть жители острова. Интересно, страдают ли киприоты бессонницей? Вряд ли, у них здоровая психика , крепкие нервы. В эвкалиптовой роще она позвонила редактору.

- И правда, на фига нам ламы, жрецы, колдуны? Права твоя целительница, что мы чужое-то насаждаем? Напиши, как вытягивала информацию, про технику кивка, про ее дурех, про казусы, которые в группе происходили – хоть повеселимся.
- По твоему журналу и так скажешь, что страна хочет одеваться, жрать пить и тусить, а еще ржать.
- А ты что, собралась писать сочинение: «В жизни всегда есть место подвигу»?
- Всего лишь конспект по боевым местам целительницы.
- Ладно, час лапши для всех одинаков.
В зарослях парка группка выпивающих мужичков, разложивших закуску на газетке в траве, внимательно слушали ее телефонный разговор. Они были в спецовках, лица красные, деревенские. Лет 20 назад такие приезжали за продуктами в Москву, перекладывали тюки с едой через плечо наперевес и плелись с грузом к драным автобусам, садились и поджидали товарищей, открыв пакет молока и оторвав кусок от батона. И смотрели они на москвичей из окон обшарпанных автобусов как-то затравленно, а те злобно шипели: «Понаехали! Очереди из-за них два часа!» Изматывающие после тяжелого рабочего дня очереди казались приезжим пустяком по сравнению с голодной жизнью – ведь зато можно что-то купить. Люди приезжали за колбасой, маслом и мясом из маленьких городков и сел. Одна тетка куснула зеленый банан и выплюнула: «Только деньги перевела, а говорили, что вкусные!» Людмила тогда успокоила, что дозреют. А как набирали коровьи хвосты для холодца - упакованные в целлофан шнуры! Когда тележку с хвостами вывезли, толпа метнулась и опрокинула ее. Образовалась драка. Как жили эти люди? Никому и в голову не приходило подумать, как живется кому-то за пределами столицы, т.к. самим жилось несладко, добывая продукты питания и одежду. Но эти затравленные красные лица в автобусе и грубые обветренные руки, держащие грубую пищу... Видимо, эта картина долго оккупировала ее подсознание. Недалеко от парка шла стройка. Она улыбнулась этим работягам, но получилось как-то грустно и виновато.
- Идите к нам, мы вас развеселим! Знаете анекдот про Брежнева и Карлсона? К Брежневу прилетел Карлсон. «Привет, я Карлсон.» «Карлсон? А где твой друг Энгельсон?» А вот еще: Карл Маркс и Фридрих Энгельс – это не супружеская пара, а четыре разных человека.
Людмила смеялась, боясь заплакать. И анекдоты оттуда, из Советского Союза, из ее молодости. И здесь, на Кипре, эта дешевая рабочая сила, неважно откуда: Молодова, Украина, Белоруссия – счастлива, что может отправить часть заработка домой. Как тогда, за колбасой – трудно, но хоть можно достать. Строители будто почувствовали настрой и размышления Людмилы.
- Вам обязательно надо с нами выпить! И вот увидите, у вас сразу все будет хорошо!