Чаша. О безволии

 



 Чаши,серебряные чаши плывут на руках.В редчайшей жемчужина,в каждую сливается уксус.И как жаль ту,где хранился

жемчуг растворённый.Так и вы.А всё спорите о лучших.Остаётся лишь уксус и сожаления.Убегайте.Убегайте,пока не

поздно.Никто не нанизывал чётки убитых,считая.Любые драгоценности хороши,если в луче,даже блёстки не различимы.

Хожу стороной,себя наблюдая.Знаете ли эту?-Нет,и меня не знаю.Отстраняются.Как,даже её не знаете?

В затишье круг меняющихся.Просыпаюсь изредка в безволии,забывая.Чёрные линии на чёрном,тоже не различимы,и вас

растворили.Голос затих.Полутона слышу в разных устах,никто не сказал громко.

Чаша глаз испита-нет этих глаз больше.Мгновенье,каждое мгновенье расхвачено.Каждому по мгновению на ощупь.Расхватали,

грызут,упиваясь,не отдав обратно,забыв о пустоте без возврата.Пустота отдаёт пустоту.Стойкий оловяный солдатик

охваченный огнём.Не могу уже всех вас на себе волочь.Забирают,каждую страницу забирают,переписывают,меняя каждый ваш

поворот,перешагивают,забывая отдать.

Надежда,что изменив всех,потом возвратят меня,исчезла.

Эстафета моей бабушки,в 12 лет умиравшей здесь в тюрьме,от истощения, зачем мне?Бабушки,которую вы не дали мне даже

похоронить.Каждая бусина янтарного цвета превращена в порошок.

Бог мой мне не прощает.Первую почку цветущей вишни,верхний звук арфы,солнечный блик промелькнувшей рыбы,отдавал,

ожидая возврата.Не могу возвратить.Промокашки забирают и то что ты даёшь,и то что я должна отдать.Собирают,

отдают грязь расплывчатых линий.Я должна прекратить всё,я знаю.Ты скажешь потом.Но они живут моими объедками и

убьют меня.Надо ли тебе это?

Моя чаша полная уксуса затянувшейся паузы.

Знамения не разгаданы,даже сны прошлошлой жизни не находят меня,пристают к промокашке.Их всё больше,всё громче они

собирают свой круг.Был только один Падук.Сколько же ты дал мне их,глумятся,расставляя фигуры.

Низы из Плейбоя вокруг.

Бросайте окурки в урны,сажайте розы,подстригайте газоны,не ходите ловить лягушек.

Метровая керамическая жаба,ждавшая обжига, услышала вопрос cвоего мастера.От Бога я или не от Бога?Интересно,что

она подумала.Терракоточка же в моих руках была возмущена.

Она не хотела,чтобы твою маму и сестру взяли в эксперимент,но убивают промокашек и поэтому твой след должен быть

усреднён-Он мне тихо шепнул,так и не залетев в Рождественский вечер,несмотря на открытое окно и звавшую Его свечу.

Значит,я от жабы,вместе с вами,рисовавшая тростник.

Друг моего учителя,полусумашедший,знавший напамять почти все партитуры,пятнадцать языков, позвонил мне ночью и

предусмотрительно,очевидно сияв, поделился рецептом торта-в розочки он клал марганец,листья были с зелёнкой,ветви с

йодом и кажется, была одна засушенная стрекоза.Сказавшись больной,я так и не попробовала торта,попросив оставить

мне на память стрекозу.Как-то мы шли с ним с консерваторского концерта тихим июньским вечером,рассуждая о превратностях

додекофонии.Замиравшие огни кораблей вдали,улочки крепости,июньские каштаны,я,принадлежавшая этому городу,

судорожно пытающаяся отделаться от него и не уронить чести учителя полным отсутствием интереса к предмету.Дойдя

до дому,я с ужасом поняла,что он меня не узнал и теперь найдя вполне достойной особой,хочет со мной познакомиться.

Впрочем,раз сидя на обочине Военно-Грузинской дороги,он писал письмо вдове Мессиана, и страшно удивлённый,что

пограничники забравшие его не знают французского языка,не посчитал возможным дать объяснения,просидев в каталажке

целую неделю.Правда,вино было отменным.

...Он первым пешком пошёл туда.Приехал седой.Несколько дней не говоря ни слова.

Потом сказал, только:"Море было красным от крови."



 1989-97г.