Мифы рода Тодосиенко. Сказания

 
Эту историю нашего рода завещаю своим внукам Денису и Юрию и внучкам Анастасии и Таисии.

       Ребята!
В наших жилах течёт кровь двух славных родов:
Польско-шляхетского рода Tukalsky (русифицированное Тукалевских)
и болгарско-украинского рода Тодосиенко.
       Оба этих рода ничем себя не запятнали, были верными
гражданами своей страны и всегда берегли честь своего рода и
приумножали его славу.
       То же завещаю и вам, мои наследники!


 *******************Сказания рода Тодосиенко.********************

 собранные и записанные Тукалевским(Тодосиенко) Матвеем Игоревичем
 с его воспоминаний и со слов его матери - Тукалевской(Тодосиенко)
 Антонины Ивановны.


       ВОЗНИКНОВЕНИЕ РОДА.

Праотец рода - Тодосий(Иванко Тодосиенко) г.р.(предположительно)-1870.

 Основателем этого замечательного рода по семейному преда-
 нию был болгарский мальчик-сирота Тодосий. Его родители погибли в
 войне болгар против турок и после освобождения Болгарии русской арми-
 ей, он пристал к одному из русских полков на правах сына полка и
 вместе с русскими солдатами после Русско-турецкой войны 1877-1878г.
 шел в Россию.
 По дороге через Украину он сильно заболел и был оставлен
 в одном из украинских сел (предположительно Малое Половецкое Киевской
 губернии) на попечение общества села.
 Он выжил, выздоровел и был усыновлен небогатой украинской
 семьей.
 При венчании сельский священник записал в церковную книгу, заменявшую в те времена
 книгу ЗАГС, ему фамилию, образованную из его болгарского имени - ТОДОСИенко.
 Так пошел род Тодосиенко.

 Тодосий родил сына Гордея.
 Гордей родил сына Ивана - моего деда.

       Ветвь
Тодосиенко Иван Гордеевич и Ткаченко Евдокия Ивановна.


 ДУМА ПРО ОТАМАНА.
 __________________
 Это - любимая песня Ивана Гордеевича Тодосиенко.
 Украинский устный фольклор.

 На лiжку твердому, на голой землi,
 Вгорнувшись в казацьку хiрею,
 Лежав головою на простiм седлi
 Отаман козацький, та й ждав, щоб прийшли
 Хвилини розлуки с землею...
 I подруга вiрна край його була,-
 З життям iй прелегша розлука
 Богато походiв вона вiдбула
 Богато голiв з плеч могутнiх стягла
 Важенна козацька саблюка.
 Але ж помiраты в цьому куренi
 I лежнем лежаты,- не сила
 Степ скрiзь оживаэ тепер по веснi,
 Лунають ячання, та дзвонять пiснi
 Мене ж тут недоля побила...
 Велiть мою волю в останнiй мiй час:
 Мене на коня посадити
 Хай поки ще свiт менi Божiй не зчас
 Вступлю я в стремена, та гляну ще раз
 На батька - на степ, моi дiти!
 I погук останнiй почувши смутный
 Казацтво коня вже сiдлаэ
 I старого батька садовлять вони
 I тихо рушають у степ у рясний
 I тихо кiнь вiрний ступаэ...
 ...I iдуть все далi...
 I iдуть всi мовчки...
 Отаманiв кiнь зупинився
 I мертвий отаман закрив своi очi
 На луку седла вiн схилився...


 Больше всего сказаний осталось у меня в памяти от моей,
 светлого образа, матери - Тукалевский(Тодосиенко) Антонины Ивановны.
 К сожалению, писать я это стал поздно, поэтому воспоминания отрывисты
 и расплывчаты.

 Мой дед - Тодосиенко Иван Гордеевич - большую часть своей
 жизни прожил в историческом городе Белая Церковь. Какое-то, доволь-
 но продолжительное время, он работал у графини Браницкой объезчиком
 леса, по-украински, АТА'МАНОМ.(Произносится с ударением на втором
 слоге.)
 Графиня Браницкая была одной из богатейших землевладель-
 цев центральной Украины. Ее землевладения были огромны и занимали
 немалую часть Киевской губернии. Основная родовая усадьба ее нахо-
 дилась на окраине города Белая Церковь в большом лесном массиве на
 берегу речки Рось.
       Графиня, очевидно, любила лес. Ее хобби было приумножать
 этот массив, который являлся прекрасным оазисом в лесо-степной Ук-
 раине. Она много внимания уделяла благоустройству своей вотчины и
 образованию в ней множества маленьких чудес. Она выписывала деревья
 со всех стран света и прилагала много усилий к их акклимитизации.
       Ныне этот лесопарковый массив в г.Белая-Церковь называет-
 ся Александрийским заповедником. Сейчас он порядком расхищен и
 уничтожен нынешним украинским безхозяйстованием, но ещё можно
 наблюдать огромные деревья, завезенные из разных стран света,
 даже из Америки.
       В усадьбе пани Браницкой, как ее звали ее крепостные и
 служивые(по-украински - холопы) было много разных диковинок, о ко-
 торых мне рассказывали и моя, доброй памяти, "баба Явдоха"(Тодоси-
 енко Евдокия Ивановна), и моя мать.
 Долгими зимними вечерами моя бабушка, перебирая мне волос
 на моей голове, которая уютно покоилась на ее коленях, поведывала
 мне эти сказания и эти рассказы заменяли мне в детстве отсутс-
 твующие в первые послевоенные годы детские книжки.
 К сожалению, память сохранила немногое, которое со време-
 нем приняло вид новелл.

 Аллея любви.
 ____________
 Пани Браницкая спланировала свой огромный парк так, что с
 аэроплана, как гласит предание, можно было прочесть, написанное ри-
 сунком аллей парка, ее имя.
 В парке было множество небольших водоемов - озер(по-укра-
 ински,- ставков). Они образованы были огромным множеством ключевых
 истоков,поэтому постоянно пополнялись и были из свежей питьевой во-
 ды. Они соединялись между собой через систему водопадов и водосбро-
 сов, образуя единый комплекс.
 Под одним из водопадов проходила небольшая аллейка, кра-
 сочно заросшая специальным плюшем, мхом и еще, Бог знает какими ди-
 ковинными растениями. Там была маленькая беседка, в которой, по
 преданию, любила сидеть графиня.
 Аллея, образованная с одной стороны скальной породой,
 обильно заросшей зеленью, с другой стороны сплошной водяной стеной
 падающей воды, была замечательна. Там было прохладно даже в самый
 жаркий полдень.

 Чертово растение.
 _________________
 В этих озерах пани Браницкая развела много рыбы. Разной
 от самой экзотической до простых украинских карпов. Селяне тайком
 пробирались в заповедник и браконъерничали. Их вылавливали и нака-
 зывали. Но крестьяне продолжали лов рыбы, причем по своему неве-
 жеству наносили большой урон, т.к. ценную рыбу графиня завозила с
 большими затратами из разных концов света.
 Тогда она, чтобы отвадить их от запретного лова рыбы,при-
 казала пану лесничему(в отличие от лесников - простых объезчиков и
 охранников леса, лесничий был инженером, паном) засадить берега
 озер с наиболее ценной рыбой каким-то заморским растением, прикаса-
 ние к которому вызывало на теле большие и долго не заживающие язвы.
 Крестьяне назвали это растение чертовым.

 Березовый домик.
 ________________
 По обычаям тех времен графиня услаждала приезжих своих
 гостей - панов - и сексом. Для этого в одном из тихих закоулков за-
 поведника был построен небольшой домик. Графиня приказала отделать
 его березовой корой, которая постоянно обновлялась. В этом домике
 жили украинские красавицы из крепостных, отобранные из близлежащих
 сел. Это был, по нынешним меркам, дом терпимости, только не пуб-
 личный и сугубо ведомственный. Долго в этом доме красавицы не жили
 - года 2-3. Потом контингент меняли.
 Надо сказать, что графиня, по мерке тех времен, распоря-
 жаясь бесконтрольно жизнью и смертью своих крепостных, была, скажем
 так, не крайне жестока.
 "Отработанный материал" она щедро награждала и давала
 возможность завести свою семью и хозяйство. Порой, даже давала
 вольную, т.е. освобождала крепостную и она превращалась в свободно-
 го человека.
 По причине своей красоты и обеспеченности эти девушки были
 довольно завидной партией для любого селянина.
 Моя мать, Тукалевская(Тодосиенко) Антонина Ивановна, од-
 нажды, уж после смерти бабушки, высказала подозрение, что наша бабу
 шка - Тодосиенко(Ткаченко) Евдокия Ивановна, возможно, в свое время
 была одной из наложниц Березового домика, потом ее графиня выдала
 за моего деда - Тодосиенко Ивана Гордеевича, наградив хорошим при-
 даным.
 Эта версия объясняла то неравенство, которое бросалось в
 глаза всем, кто видел эту пару. Дело в том, что Евдокия Ивановна
 была очень красивой блондинкой, с удивительным золотистым оттенком
 волос, стройной и высокой, с отличной фигурой и с большими голу-
 быми глазами. Дед же был невыского роста, моложе бабушки и, несрав-
 ненно более скромной внешности. Бабушку он боготворил до самой сво-
 ей смерти и не перечил ей никогда. В доме царил полный матриархат.

 Живая вода.
 ___________
 Бабушка умерла на 94 году жизни в 1952 году. Последние годы
 жизни она мало ходила. У нее очень болели,натруженные за долгие годы
 непосильного труда, ноги. Она лечила их по своему.
 Надо сказать, что бабушка была большой знаток трав. Что ныне
 называется - знаток народной медицины. А по сельски сказать - зна-
 харь. Она лечила многих людей и многие это помнили. В годы оккупации
 за городом был временный лагерь военнопленных. Бабушка не могла но-
 сить туда еду, сами жили впроголодь, но она заваривала травы, нали-
 вала в бутылочки и бросала через ограду военнопленным. Видимо, эти
 отвары не одному бедному солдатику спасли жизнь!
 Помню, как в старом, покосившимся и готовом рухнуть, когда-то
 огромном и просторном двухэтажном сарае, оставшемся от всего бабуш-
 киного большого хозяйства, она вывешивала собранные ею разномастные
 очень пахучие пучки трав. Она чему-то пыталась учить и меня, и мою
 мать, да не в коня, видать, был корм...
 ...Прошло много лет после ее смерти и как-то в Сочи приехал
 мой товарищ с Севера и у него внезапно, после первого похода на мо-
 ре, страшно распухла нога, которую он когда-то повредил. Опухла ло-
 дыжка до гигантских размеров. Ни вызванный врач, ни всевозможные ле-
 карства не помогали. И тут моя мать - Антонина Ивановна - пошла в
 лес и принесла в снятом с головы платке ворох разной травы. Она сде-
 лала паровую ванну с этой травой и наутро опухоль спала, как не бы-
 ло! Я тогда маме сказал:
 - Мамуля! Какая ты у меня мудрая! Все знаешь, даже травы!
 На что она ответила:
 - Нет, не мудрая, а дурная твоя мама! Была бы умная, у своей
 матери хоть чему-то научилась, вот она травы знала!
 - Так твоя же трава помогла человеку!
 _ Так помогла какая-то одна травка, а какая - я не знаю!
 Просто я насобирала все, что нашла и какие собирала твоя бабушка и
 их и заварила! А она бы одну заварила! Травы знала и мне пыталась
 передать, да у молодых все старики - дурные, вот я не училась у нее!
 А тут еще время такое, когда все народное лечение предавалось анафе-
 ме и считалось знахарство чем-то преступным. А я - молодая комсомол-
 ка - краснокосынничица стыдилась матери-знахаря, вот и осталась ду-
 рой!
 Воистину! Прозрение к нам приходит поздно:"Что имеем мы не
 ценим, потерявши - плачем!".
 ...Баба Явдоха пока двигалась, лечила себя сама. Сядет, быва-
 ло, на крылечке и просит меня:
 - Розум мий! Прынысы мени крапывы!
 Я ей, чертыхаясь, надергаю крапивы, а она оголит больную ногу и ну,
 хлестать себя этой крапивой!
 Только лет через сорок я где-то прочитал, как это полезно.
 Бабуля знала цену не только травам, но и водам. Она давно
 приметила, что вода одного из многих родников в Александрийском за-
 поведнике очень полезная. Носила понемногу эту воду пока могла, а
 когда уже не могла, то умоляла меня:
 - Унучку, розум мий! Прывезы мени живои водычкы з парку!...
 Этот родник она мне заранее показала и я, если не капризни-
 чал, то гонял с бидоном за этой "живой водой"...
 Когда бабушка уже истлела в земельке, я, тридцатипятилетний
 мужик привез на Украину в Белую Церковь своего первенца - Глебушку,
 чтобы ему показать откуда его корни.
 Мы еще застали бабушкин дом. Сходили в заповедник. И там я
 прочитал над родником с бабушкиной "живой водой":
 "Радановый источник. Вода очень полезна при..."

 Памятник любовнику графини Браницкой.
 _____________________________________

 Бабушка рассказывала, что графиня была страстно влюблена в
 своего конюха. Он был хром и некрасив и бабушка все удивлялась чем
 же это он приворожил графиню. Эта связь графини с холопом была по
 тем временам очень опасной, как для доброго имени графини, так и для
 жизни ее любовника. Поэтому сохранялась в жесточайшей тайне. Всякий
 проявивший в ней осведомленность погибал. Поэтому бабушка уже через
 десятки лет после революции, все-равно, рассказывая об этом понижала
 голос.
 Наконец, связь эта приняла такой скандальный характер, что
 кто-то из родственников графини "принял меры" и любимец графини был
 жестоко убит. Графиня с трудом перенесла эту потерю и, как подозре-
 вала бабушка, даже слегка помешалась на этой почве. Она похоронила
 своего любовника в памятном для нее (или для них?!) месте у беседки,
 а чтобы исключить всякие толки замкнула это место в каменную сферу.
 Эта сфера не имела ни окон, ни дверей и внешне выглядела как простое
 украшение парка, а не как помещение. Вход туда был только подземный.
 Графиня приходила туда и грустила на могиле любимого.
 После революции, когда ненавидящая толпа крестьян громила и
 растаскивала все графское богатство, вскрыли и этот оригинальный
 склеп-памятник, разбили памятник и осквернили могилу и на долгие го-
 ды это сооружение оставалось как полусфера непонятного предназначе-
 ния. Я помню ее вплоть до 52 года. Мы с пацанами бегали туда и сби-
 вали камнями куски сохранившегося внутреннего лепного орнамента по-
 толка, обжигали куски и относили в школу, как мел для доски.

 Катакомбы.
 ___________
 Мы вернулись в Белую Церковь в 1949 году. Там стояло три до-
 ма, построенных дедом. Война их пощадила, хоть прокатилась тяжелым
 безжалостным катком по Белой Церкве, которая не единожды переходила
 из рук в руки.
 Первый дом деда - скромная "мазанка"(так на Украине звали до-
 мики из самодельного кирпича - глина пополам с навозом). В этом доме
 жила старшая мамина сестра Ева Ивановна Рысич(Тодосиенко).
 Жила она хорошо. По тем временам даже зажиточно. Было у нее хозяйс-
 тво: корова и свиньи.
 То были времена, когда те семьи, в которые возвращались с
 войны мужики, поднимались из общей бедности как на дрожжах. Муж тети
 Евы - дядя Гриша Рысич - вернулся с войны капитаном. Работал на "ру-
 ководящей должности" в сельхозтехнике. Имел служебный мотоцикл с ко-
 ляской, на котором изредка, к великой зависти всех пацанов, меня
 немного прокатывал. Правда, для этого он просил меня отойти подальше
 от дома, чтобы тетя Ева не видела. Она меня крепко недолюбливала. Но
 о ней - в отдельной повести...
 Наша семья валялась "на дне", т.к. отец, хоть и вернулся с
 войны живым, да с мамой разошелся, угробив тем самым дальнейшую жизнь
 и ее, и наше с Зоинькой детство и юность. Бросив нас на это самое
 дно, с которого мы карабкались потом всю жизнь, вплоть до 70-х го-
 дов. Да и не выкарабкаться бы нам, если бы не неистребимая и неисто-
 вая сила моей святой матери. (Земля ей пусть всегда будет пухом! Да
 пусть не забудут ее материнский подвиг никогда ни мои сыновья, ни мои
 внуки!)
 Недаром в Сочи на маминой могилке, святыми руками Зоиньки и
 ее детей был поставлен замечательный памятничек и на нем портрет ма-
 мочки по пояс, с букетом гвоздик и справедливейшей надписью:
 "Низкий до земли тебе поклон за твой материнский подвиг!"
 Мать сумела ОДНА, заменив нам отца, вытащить нас с того дна и
 вывести в люди, дать образование, воспитать в нас добрых людей и
 гордых граждан своей Родины.
 Воистину, поклон ей до земли!
 ...А тогда, разбитая горем, оскорбленная и брошенная отцом,
 она приткнулась(больше было некуда!) к своей престарелой маме.
 Бабушка жила в основном доме (апогей его строительства!) де-
 да. Дом был большущий и построен таким образом, что с улицы он был
 одноэтажный, а со двора двухэтажный. Мама рассказывала, что двухэ-
 тажные дома строить крестьянам то ли нельзя было, то ли было наклад-
 но, так дед схитрил. Это была основная усадьба деда. Там стоял боль-
 шой сарай для скота и сена и погреб.
 По другую сторону Дома дада стоял хороший пятистеночек, кото-
 рый когда-то дед пострил для своего старшего сына - дяди Сени.
 Но о нем в отдельном повествовании.
 Погреб был огромен и глубок. Выложен был добротно, как и все,
 что строил дед. Причем, весь выложен большим камнем. Ступени большо-
 го спуска, все переходы, ниши и просторные помещения. А выход и над-
 земная часть была кирпичная. Однако, от взрыва гранаты, брошенной в
 погреб во время боев, свод спуска дал большую трещину и наклонный
 свод висел на честном слове, да на загадочной крепости секретного
 раствора, которым дед сцементировал кирпичный свод. В этой связи,
 нам, детям, лазить в погреб категорически запрещалось, отчего мы это
 делали еще с большим удовольствием.
 Надежную дедову дубовую дверь разнесло от взрыва и к нашему
 удовольствию погреб закрывался на дощатую слабенькую дверку, которая
 для нас помехой быть не могла. Я, да соседский пацан - Валерка Сте-
 паненко - стали изучать погреб. Там стояли несколько огромных старых
 рассохшихся дубовых кадок под соления и полно было всякого, непроня-
 тно как попавшего туда хлама и мусора. Помню, мы там, в одном из по-
 мещений нашли на крюке, торчащем из стены, заржавленный немецкий ав-
 томат, который мать немедленно, завернув в тряпку, отнесла в город-
 ской отдел милиции. Время было сталинское. Законы были суровы, а гра-
 ждане законопослушны...
 Несмотря на то, что нас нещадно наказывали за каждый визит в
 погреб, мы его потихоньку изучали. Дело в том, что один из его от-
 ветвлений был под потолок засыпан каким-то мусором и только над са-
 мым сводом был лаз в... неизвестность. Этот лаз нас тянул, как маг-
 нит. И однажды, экипировавшись куском мотузка(веревка по-украински),
 да утащенном из дома огарком свечи и заветным коробком спичек, мы с
 Валеркой полезли в этот лаз.
 Долго пришлось расчищать лаз, пока, наконец-то, мы смогли
 пробраться дальше. Там за мусором оказался тоже отсек, в котором мы
 и нашли тот автомат. В самом углу отсека отвалившиеся камни стены
 открыли какую-то дыру. Мы с Валеркой ее расширили и попытались су-
 нуться туда, но побоялись, т.к. эта дыра, оказалось, выходила в ка-
 кой-то полуразрушенный тоннель...
 ...Много позже я узнал, что, оказывается от католического го-
 родского храма в центре города до имения графини Браницкой имелся
 подземный ход. На это указывали исторические документы в местном ра-
 еведческом музее, народная молва и (даже!) литературное насле-
 дие.(Пушкин."Кочубей")
 Мама рассказывала, что дед, когда вырыл свой большущий пог-
 реб, понял, что попал в подземный ход. Соответственно, испугался,
 т.к. "многие знания - многия печали" и немедленно заделал брешь кам-
 нем стены погреба.
 Бабушка рассказывала, что в имении Браницкой было очень много
 подземелий. Тайными ходами соединялись многие службы имения. После
 войны в этих полуразрушенных подземельях обосновались недобитки вся-
 кого сброда. Поэтому, после многократных облав, властью все извест-
 ные выходы и входы были подорваны и уничтожены.

 Благодеяния графини.
 ____________________
 Надо отметить, что благодеяния графини Браницкой семье
 наших предков не окончились принудительно-добровольной женитьбой
 дедушки и бабушки.
 У дедушки и бабушки родилось, кажется, 11 детей. Однако,
 в те времена детская смертность была очень высокой и до взрослого
 возраста дожили только пятеро: Семен, Кирилл, Ева, Людмила и моя мать
 - Антонина.
 Родовая память не сохранила объяснений, но то ли графиня
 за что-то сильно благоволила к деду, то ли помог Его величество
 Случай, замешанный на неистовом желании деда "поднять детей", но
 факт остается фактом - оба моих дядьки Семен и Кирилл получили
 блестящее для того времени образование. Семен окончил консерваторию
 по классу, кажется, контробаса. Кирилл получил образование агроно-
 ма.
 В то время получить такое образование могли только дети
 из семьи благородных кровей, к которым, естественно, крестьянскую
 семью деда отнести нельзя никак.
 Семейное предание сохранило легендарную повесть о том,
 как старший - Семен попал в консерваторию.
 В трудовой семье деда и бабушки все работали от зари до
 зари. Бабушка содержала большое хозяйство. У нее было небольшое
 стадо коров, коз, баранов, дворовая птица.
 Через обязанность пастуха прошли все дети. Пастушил в
 свое время и дядя Семен. С малолетства он был музыкально одарен. Он
 сам научился делать свирельки и неплохо на них играл.
 Однажды, когда дядя Семен выдувал рулады из своего нехит-
 рого инструмента, мимо проезжала графиня со своими гостями. Пос-
 кольку тогда даже графини двигались на лошадях, а не в несущемся,
 гудящем и закрытом авто в грохочущем автопотоке, то проезд по вла-
 дениям графини был, как правило, неспешным, с демонстрацией ее уго-
 дий и земельных богатств.
 Кто-то из гостей обратил внимание на красивую игру дяди
 Семена. Графиня была (как это присуще, вероятно, всем полякам!) не-
 вероятно тщеславна. Она подозвала пастушка, чтоб он еще сыграл для
 панов. После этого импровизированного концерта, кто-то из панов вы-
 разил сожаление, что явный талант пастушка пропадет втуне, ибо ему
 по его положению, получить музыкальное образование невозможно.
 Кто-то из окружающих графини, то ли из лести, то ли каверзно заме-
 тил:
 - Для графини Браницкой нет ничего невозможного! У нее и
 холоп(так называли подневольных крестьян на Украине) может получить
 высшее музыкальное образование!
 То ли время было такое, когда революционные идеи проника-
 ли и в среду дворянства, то ли тщеславной графине понравилась идея,
 но так или иначе дед был немедленно призван пред ея светлые очи.
 Она заявила деду:
 - Иван! Слышала игру твоего сына! Готовь его,- я его нап-
 равляю на учебу в Киев!
 В те времена и благодеяния облекались в форму приказа.
 Вероятно, этому приказу дед был очень рад. Таким образом, дядя Се-
 мен оказался студентом Киевской консерватории. Графиня сумела до-
 биться исключительного разрешения и всю учебу оплатила.
 Что же касается образования дяди Кирилла, то дед сумел
 каким-то образом выпросить и для него покровительства графини. Он
 пристроил дядю Кирилла в помошники к пану-лесничему, благо дядя Ки-
 рюша высказывал с детства пристрастие к травам и растениям, позже
 сумел добиться рекомендации и поддержки от пана-лесничего, которого
 очень ценила графиня, и "атаковал" графиню своей челобитной за сы-
 на.
 Бабушка говорила, что основной довод, которым мудрый дед
 оперировал, это, что по закону русских князей "Миловать - так мило-
 вать, а казнить - так казнить!" графиня должна быть столь щедра,
 чтобы, помогая старшему сыну выкарабкаться "в люди", не посеяла ан-
 тагонизма между братьями.
 Так или иначе, но и Кирилл оказался в Киеве в сельхозака-
 демии на полном пансионе графини.
 Дядю Семена я не застал. Он погиб в 1943 году во время
 окупации Белой Церкви.(Если Бог мне даст силы, я опишу его смерть.)
 А с дядей Кирюшей меня дважды сводила судьба. В 9 лет и в
 18 лет. И помню кое-что из его рассказов. Особенно мне врезалось в
 память, как его соученики в академии его преследовали и помыкали
 им. И как, сквозь белую ткань обязательных форменных перчаток у него
 проступала, с детства въевшаяся в кожу грязь, как только потели ру-
 ки. Почему-то именно это, среди немалых мучений ученичества, вреза-
 лось в память на всю жизнь дяде Кирюше...

 Семен Иванович Тодосиенко.
 __________________________
 Дядя Семен, как уже указывалось, был старшим сыном деда Ивана
 Гордеевича Тодосиенко. Благодаря вышеупомянутому благодеянию графи-
 ни, он получил высшее музыкальное образование. Он работал в белоцер-
 ковском музыкальном театре в симфоническом оркестре. Есть сведения,
 что в последние годы и дирижировал.
 Женат он был на еврейке - тете Соне. Она была сварливой, жад-
 ной, крикливой неврастеничкой. На этой почве и прошло разъединение
 семейств - дед Иван Гордеевич отделил сына, хоть и мечтал всегда
 жить большой семьей. Дядя Сеня любил свою жену безмерно, что и пос-
 лужило причиной его гибели.
 Во время оккупации города, кто-то донес на то, что тетя Соня
 - еврейка и ее забрали. То ли сволочная человеческая природа донос-
 чика послужила тому причиной, то ли не менее сволочной характер те-
 ти, которая сумела восстановить против себя всех соседей, а, может
 быть и то и другое, но тетю Соню расстрелляли на краю города у рва.
 Когда дядя Сеня узнал об этом, он пошел к этому рву и там, очевидно,
 от переживаний помешался. Он долго плакал на могиле, а потом напал
 на охраняющего захоронение полицейского, за что был на месте убит.
 Эта смерть отозвалась в нашем роду еще и тем, что мой дед в
 тяжелые голодные тридцатые годы, спасая семью свою, сдал лучшую
 половину своего большого дома в аренду государственной аптеке. Сам
 он был мудрым, но неграмотным и отдал все документы сыну Семену, как
 наиболее грамотному для храниения. После же смерти Семена и Сони, их
 детей (мальчика и девочку) надежно спрятали, но их дом был полицаями
 немедленно ограблен и подожжен. Естественно, сгорели и документы деда
 поэтому бабушка, а позже мама моя, никак не могли доказать, что
 аренда давно закончилась. Было много судов. В то время простому
 гражданину было невозможно судиться с государственным учреждением,
 коим являлась аптека. (Впрочем, не многое в этом вопросе изменилось
 и по сей день!"Сила солому ломит!")
 Последний Верховный суд Украины принял "соломоново" решение:
 Дом считать государственным, но бабушка вправе условно владеть своей
 половиной дома посмертно с правом передачи этого права только одному
 своему первому наследнику.
 После этого решения новый управляющий аптечным управлением
 города облюбовал дедов дом и правдами-неправдами выселил бабушку,
 маму, меня и маленькую Зою в полуподвальное помещение, сделав там
 тяп-ляп ремонт и сам вселился в нашу половину. Судиться с новым про-
 изволом у мамы не было ни сил, ни средств, ни веры в добрый исход.
 Так мы и жили в подвале при керосиновой лампе, впрочем, и наверху у
 нас не было электричества, хоть оно было за стенкой в аптеке.
 Великий подвиг нашей матери еще и в том, что она не дала
 обозленности поселиться в наших душах и мы, ее дети, никогда не за-
 таивали злобу на Родину, четко разделяя Родину и Правителей.
 Первое - вечно, второе - преходяще. Первое - свято по умолча-
 нию, второе ценится по заслугам.
 Помню, как молодая еврейка - жена аптечного управляющего -
 разваливлась в кресле на бывшем нашем крыльце и полностью оголялась
 для загара, ничуть не смущаясь нас, детей. Мать ее стыдила, но она
 будто не слышала, отдаленная высоким крыльцом и не менее высоким по-
 ложением мужа от этой, презираемой ею, подвальнопроживающей...

 ...Странно как-то наш род был связан с еврейской нацией! С
 одной стороны мои дядья Семен и Кирилл были женаты на еврейках.
 Из-за фамилии Тукалевских часто принимали за евреев. С другой сторо-
 ны, как я заметил, никогда представителям нашего рода не приносили
 не только счастья, а мало-мальский какой-то пользы ни семейные, ни
 случайные связи с представителями этой нации. Самые пакостные, самые
 непримиримые, самые ненавидящие враги в моей жизни были из этого
 странного племени! Столь же странного, сколь и чуждого нам.
 Поэтому, мои потомки, когда рано или поздно заинтересует вас
 вопрос есть ли в вашей крови хоть капелька еврейской крови, вспомни-
 те эти мои строчки:
 
 В крови Тукалевских по корню Матвея Александровича (моего деда, в честь которого я и назван) есть кровь болгар, украинцев и поляков, но нет ни капли крови иудеевой.

Мама моя говорила:
"Тукалевские - не евреи..."
И добавляла: "... к сожалению!"
За свою жизнь я так и не определился: "к счастью" или "к сожалению".
Это Вам судить, мои потомки...
 
 ...Окончу свой рассказ о дяде Семене.
 После войны повзрослевшие и спасшиеся дети Семена и Сони про-
 дали остатки дома и усадьбу родителей и на этом их след в моем по-
 вествовании теряется.
 Теряется потому, что я очень мало о них слышал от бабушки и
 мамы. В нашей семье к ним царила отчужденность. Видать бабушка не
 могла простить семени иудееву гибели своего старшего сына!

 (Продолжение следует)

Примечание: Я в первоначальном варианте адресовал свои обращения к внуку Юрию Тарасовичу. В той связи, что он единственный, к моему большому сожалению, который несёт знамя фамилии Тукалевских дальше по жизни.
Но я подумал, что ведь в этом эссе я рассказываю не о фамилии Тукалевских, а о не менее достойной фамилии Тодосиенко.
Поэтому было бы справедливым и правильными обращаться ко всем моим внукам и внучкам.


Рецензии
Матвей, с большим удовольствием прочитала Ваше повествование. Какой Вы молодчина! Самое главное оставляете своим потомкам, то, что им самим уже не найти. Разве возможно оценить воспоминания разговоров с вашей мамой, где она рассказывает о вашей бабушке. Для Ваших потомков это бесценно! Анекдот в тему, которую Вы затронули в самой концовке. Собрались евреи в синагоге и спрашивают самого мудрого еврея:" Равви, почему нас не любят русские?" "Потому, что вы пить водку не умеете, как русские",- ответил умный равви. "Научи нас, равви пить водку". "Хорошо,-ответил равви,- приносите каждый, в следующий раз по бутылке водки, сольем в общую кастрюлю и будем учиться пить". Пришел домой Мойша и просит у жены бутылку водки, а когда объяснил ей причину, жена посоветовала ему вместо водки, налить в бутылку воды. Принесли все евреи бутылки, слил равви всю жидкость из них в огромную кастрюлю, зачерпнул ковшиком и попробовал. "Пробуйте евреи жидкость,-сказал он - и сразу поймете, почему Вас не любят русские." Хочу сказать, что моя подруга замужем за Борисом Рабиновичем, живут очень счастливо, имеют внуков и о лучшем муже, чем Боря она не мечтала. С уважением,

Ирина Алешина   23.10.2014 17:39     Заявить о нарушении
Да, Ирина! У этой нации есть многое, чего бы не грешно и нам, россиянам перенять!
Странно. У меня была очень хорошая подруга на СтихиРу. Но, на моё горе (или, таки, радость?!) она прочитала этот абзац:

...Странно как-то наш род был связан с еврейской нацией! С
одной стороны мои дядья Семен и Кирилл были женаты на еврейках.
Из-за фамилии Тукалевских часто принимали за евреев. С другой сторо-
ны, как я заметил, никогда представителям нашего рода не приносили
не только счастья, а мало-мальский какой-то пользы ни семейные, ни
случайные связи с представителями этой нации. Самые пакостные, самые
непримиримые, самые ненавидящие враги в моей жизни были из этого
странного племени! Столь же странного, сколь и чуждого нам.
Поэтому, мои потомки, когда рано или поздно заинтересует вас
вопрос есть ли в вашей крови хоть капелька еврейской крови, вспомни-
те эти мои строчки:

В крови Тукалевских по корню Матвея Александровича (моего деда, в честь которого я и назван) есть кровь болгар, украинцев и поляков, но нет ни капли крови иудеевой.
Мама моя говорила:
"Тукалевские - не евреи..."
И добавляла: "... к сожалению!"
За свою жизнь я так и не определился: "к счастью" или "к сожалению".
Это Вам судить, мои потомки...

И стала врагом...

Матвей Тукалевский   27.10.2014 20:11   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.