Возвращение в мечту

С приближением вечера Старый город заметно опустел. Туристы торопились захватить хоть немного солнца на пляже после удачного шоппинга, продавцы поспешно закрывали магазины, забирая с улиц свой товар, выставленный для приманки отдыхающих. Кто-то из них сразу же принимался подсчитывать выручку за день, кто-то шел на кофе в соседний магазин, чтобы обсудить новости и просто посплетничать, другие же отправлялись домой на ужин.
 Этого момента с нетерпением ждала одна пожилая англичанка, которая с видимым удовольствием принялась бродить по пешеходным улочкам Старого города, радуясь возможности побыть тут одной без суеты и людского шума.
 Сьюзан Робинсон приехала на Кипр одна. Дети ее давно выросли, муж умер, и она решилась на эту поездку, чувствуя, что если не сделает этого сейчас, то такого момента в ее жизни никогда больше не будет. Кто знает, сколько она еще проживет - в последнее время она неважно себя чувствовала, но старалась держаться из последних сил, скрывая от детей свое состояние.

Сьюзан бродила по улочкам, часто останавливаясь, чтобы сделать передышку. Она то и дело доставала из сумочки носовой платок и вытирала капли пота, выступающие на лбу от жары. Сердце билось чаще чем обычно, но Сьюзан знала – это от волнения. Воспоминания молодости, которые были частью всей ее жизни, окружили ее, едва она оказалась на улице Zik-Zak.
Она замерла на месте и долго смотрела на синюю табличку со смешным названием, потом провела рукой по шершавой каменистой стене и нащупала большой выпирающий камень.
 Ее сын Роберт всегда задевал его, когда они шли этой дорогой от МакЛоклинов. И ей приходилось носить с собой йод на случай, если он разобьет колено. Сьюзан улыбнулась глядя на камень, вспоминая, как Роберт сказал, что когда вырастет, вытащит его из стены и выбросит в море. Тогда Сьюзан и Грэм, ее муж, рассмеялись и ласково потрепали сына по голове.
Сьюзан показалось, что она и сейчас слышит смех мужа, вот он обнимает Роберта и они все вместе идут к морю. Маленькая Кэрол спешит за ними, преданно волоча за собой большую куклу...
Все это было 33 года назад, а Сьюзан Робинсон помнила все до малейших подробностей, будто это было вчера. Она дошла до Муниципального парка и присела на скамейку полюбоваться закатом уходящего дня.

...Самолет приземлился на Британской базе Акротири в полдень, когда августовская жара только начинала спадать. Сьюзан, Грэма и их двоих детей у трапа ждала машина, на которой эту вновь прибывшую семью должны были доставить в арендованный специально для них частный дом с садом, расположенный недалеко от Лимассола. Там будет их новое место жительства и кто знает, как долго они пробудут на Кипре.
 Роберту тогда было семь лет и он ужасно радовался смене места, и самое главное – школы. Младшая дочь Робинсонов Кэрол была заинтригована – местные жители махали ей, когда она смотрела на них из машины. От стеснения Кэрол сползала на пол, закрывая лицо любимой куклой Мэгги.
 Вся семья выглядела по-настоящему счастливой. Сьюзан, такая молодая, энергичная и красивая, в белой рубашке с рукавами до локтя и в светлых бриджах – последний писк моды этого лета, Грэм в простом летнем костюме с легкой небритой щетиной и двое белокурых детей, Кэрол и Роберт – все они радовались такому переезду на остров.
 Лимассол встретил гостей со всем своим гостеприимством. Несколько десятков лет назад это был совсем другой город, значительно отличающийся от того, который видят туристы сейчас.
Там не было зданий современных офисов и супермаркетов, вместо этого
 на центральных улицах шла бойкая торговля фруктами, овощами, зеленью. Мясники взвешивали на больших весах куски говядины, свинины и баранины. Рядом располагались ряды со свежей рыбой, осьминогами, каракатицами и крабами. По соседству пара пожилых киприотов красиво расставила на прилавке банки с домашним вареньем, солеными оливками и коробками со свежими яйцами.
Таким был Лимассол субботним утром. Роберт и Кэрол с удивлением смотрели, как продавцы зазывают покупателей, размахивая тушкой кролика или курицы.
Пройдя две улицы от рынка вся семья оказалась в Турецком квартале, где с балконов домов свисали пестрые ковры и овечьи шкуры, а местные жители играли в нарды, сидя на ступеньках дома. Из окон обветшалой каморки слышался стук молотка – там шла работа как в настоящей наковальне. Роберт подошел поближе, чтобы рассмотреть, что там происходит. Турок важно кивнул в знак приветствия и снова принялся за работу – он изготавливал из серебра браслеты, тарелки и сувениры, которые с радостью скупали все, кто приезжал на Кипр.
Не спеша они дошли до старой мечети, которая являлась символом Старого города. Полумесяц на минарете поблескивал на солнце, заманивая мусульман помолиться.
 Жизнь в Лимассоле неторопливо протекала в жаркие часы лета . Никто никуда не спешил, предаваясь сиесте. Это было так не похоже на Йорк, откуда Робинсоны были родом. Как можно сидеть и ничего не делать и отдыхать от жары? Это пока было непривычным для едва окунувшейся в островную жизнь семье.
 Англичанам на Кипре были созданы все условия для счастливой и полноценной жизни. Дети ходили в английскую школу, где преподавали специально приглашенные учителя, женам служащих Британской базы предоставлялся выбор в проведении досуга – различные кружки по интересам, культурные мероприятия и поездки по острову с гидом.
 Сьюзан сразу записалась на курс садоводства, чтобы хоть как-то научиться ухаживать за чудесным садом рядом с их домом. Она и понятия не имела, как правильно поливать цитрусовые деревья и чем апельсины отличаются от клементинов. Но через пару занятий она чувствовала себя настоящим экспертом, рассаживая в клумбы садовые цветы.
 Соседи-англичане с одобрением следили из окон за ее усилиями облагородить свой участок. Однажды, поздоровавшись с ними, Кэрол прибежала домой и спросила:
 - А откуда эта леди, которая сказала мне: «Привет, как дела в школе?»
- Она с Севера Англии, там люди говорят немного по-другому, - объяснил ей Грэм.
- Папа, значит, она иностранка? – еще больше удивилась Кэрол. Сьюзан и Грэм засмеялись.
 В выходные они шли купаться на Ледис Майл, наслаждаясь пустым пляжем - бесконечной полосой простирающейся вдоль моря. Потом, проголодавшись, они ехали в Турецкий квартал, чтобы отведать самую вкусную в мире баранину в йогурте.
 Это место им показал как-то сослуживец Грэма – пол-Британской базы наведывалось туда время от времени, чтобы вкусно и сытно отобедать. Само кафе был маленьким и неприметным, но еда и правда была лучшей в городе. Робинсоны с удовольствием ели домашнее мясо, запеченное в фольге вместе с крупными картофелинами. Дома так приготовить не получалось, признавала Сью, а повар своего секрета не раскрывал.

 Как-то раз Грэм пришел домой после работы немного раньше, обычного.
 - Сегодня мы пойдем смотреть черепах. Они будут вылезать из моря и откладывать яйца в песке, - объявил он радостно.
- Ура! – дети тут же принялись одеваться, чтобы не опоздать на такое событие.
 Грэм нашел свой старый фотоаппарат, проверил, работает ли вспышка и через пару минут вся семья ехала на песчаный пляж в поисках новых натуралистических впечатлений.
 Они оставили машину в паре сотен метров от берега и осторожно приблизились к пляжу. Звездное небо освещало неровную поверхность, шум раскатистых волн отвлекал от волнующего ожидания. Роберт напряженно всматривался в море в надежде увидеть блестящий панцирь.
 Все прилегли на еще не остывший песок, стараясь совершать как можно меньше телодвижений. Грэм крепко сжимал камеру, предвкушая красивые снимки. Можно было бы устроить выставку лучших фотографий всех сотрудников базы.
Когда-то в школе он увлекался фотографией и даже помогал отцу проявлять фотокарточки в маленькой лаборатории, переделанной из чердака их дома. Эти детские воспоминания нахлынули на него так внезапно, что он предался им, на мгновение забыв обо всем.
 Его жена рассматривала созвездия из мерцающих звезд. Луна своей таинственной улыбкой Моны Лизы слепила глаза. Сьюзан хотела было показать Кэрол созвездие Большой медведицы, но та, уютно устроившись под боком, безмятежно спала. Роберт крепился изо всех сил – желание увидеть черепаху, выходящую из морской пены пока пересиливало сон.
 Так прошло около часа. Сьюзан вопросительно посмотрела на мужа: Ну и где обещанное чудо? Он лишь пожал плечами. Наверное, стоит будить Кэрол и возвращаться домой.
- Смотрите! – вдруг вскрикнул Роберт, указывая на влажную от волн полоску песка. По ней изо всех сил спешила на сушу морская черепаха, оставляя за собой характерный след. Она продолжала свой путь, не подозревая, что три пары изумленных глаз следят за каждым ее движением, ловят каждый звук. Черепаха проползла около 50 метров, потом остановилась и вытянула шею, чтобы оглядеться и убедиться в безопасности и начала копать передними лапами яму для будущего дома маленьких черепашат.
 Грэм сфокусировал камеру, чтобы сделать самый лучший снимок в своей жизни. Словно уловив его движения, черепаха на секунду замерла, а потом снова принялась копать ямку своими большими когтистыми лапами.
 В тот момент, когда она приготовилась откладывать яйца в заготовленную лунку, Грэм попытался заснять ее и в одну секунду понял, что не сможет запечатлеть эту картину– из глаз черепахи катились слезы. Она сидела на краю ямки и плакала. Луна бесстыдно светила на это одинокое существо, отражаясь в блестящих глазах. Кто бы мог подумать, что черепахи могут плакать как люди? Что было в ее слезах? Усталость от проделанного пути? Горечь расставания со своими детьми, которых она не увидит появившимися на свет? Или может просто лунный свет был слишком ярок для нее?
 Заснять такое таинство у Грэма не хватило духа, он стыдливо отвернулся в полном потрясении от увиденного.
- Пап, ты сфотографировал ее? – спросил полусонный Роберт, когда они возвращались домой.

 С приближением зимы на базе происходила суета. Англичане готовились к открытию лыжного сезона. Веселыми компаниями все ездили в Троодос, чтобы ощутить прелести настоящей зимы.
 Для Сьюзан лыжи были большим испытанием, в них она понимала столько же, сколько в апельсиновых деревьях до приезда на Кипр. Но не ехать она не могла, это было бы неприлично.
- Если чувствуешь, что летишь в дерево, быстро выпрыгивай из лыж, - пошутил кто-то из друзей Грэма.
 Сьюзан проклинала все и вся, когда на бешеной скорости летела с горы. Ей же объясняли, как притормаживать, если поедет слишком быстро, но, увы, на практике осуществить такие маневры было непросто. Сьюзан упала на полпути до финиша и полетела кубарем, вспоминая все самые ужасные ругательства, которые только знала.
 Грэм заботливо снял с ее ботинок обломки, оставшиеся от лыж, ощупал ее, чтобы убедиться, что она не пострадала. Сьюзан вскрикнула, едва он прикоснулся к ее лодыжке – боль была нестерпимая. Лыжники участливо столпились вокруг, предлагая свою помощь.
 Грэм нес жену к машине, отбиваясь от расспросов шутками. Как Сьюзан была благодарна ему. Она уже боялась, что ее неудачное падение со смехом будут рассказывать все кому не лень на работе мужа.
 Уже в машине врач осмотрел поврежденную ногу.
 - Ничего страшного, просто сильный ушиб, - заключил он и приложил к лодыжке горсть снега.
 Кто-то протянул Сьюзан флягу с виски.
- Сейчас тебе полегчает! – произнес с шотландским акцентом огромный детина в лыжном костюме и собравшиеся вокруг вместе с Робинсами рассмеялись.
- Мама, смотри, что у меня есть! – Кэрол подбежала к Сьюзан и протянула ей мандарин, сорванный с соседского дерева еще рано утром. Никогда в жизни Сюзан не хотелось так мандарина, как сейчас. Она очистила его за секунду и ярко-желтые дольки одна за другой растаяли во рту.
 Еще несколько дней спустя Сьюзан ходила, похрамывая на одну ногу, вежливо отвечая на расспросы соседей о том, что с ней произошло.
 Работа на Кипре Грэму очень нравилась за одним исключением – вставать приходилось в пять утра, а это было просто испытанием. Зато уже к полудню он был свободен, забирал из школы детей и они все вместе ехали домой на обед.
 Как-то Сьюзан приобрела книгу с рецептами кипрской кухни и решила попробовать приготовить что-нибудь новое, чтобы удивить детей и мужа. Она выбрала несложный рецепт приготовления средиземноморской лазаньи, которая и на Кипре была очень популярна.
 Готовые пласты из теста Сьюзан купила заранее в одном бакалейном магазине недалеко от дома. Она хорошо запомнила совет продавщицы добавить в кипящую воду для теста пару ложек оливкового масла, чтобы пласты получились мягкими и не засохли потом в духовке.
 Так Сьюзан и сделала, поражаясь, как в кулинарном мире все просто. На сковороде по соседству тушились овощи для начинки, их предстояло слоями выложить на противень вместе с листами отварившегося теста.
 Но, заглянув в кастрюлю с бурлящей водой, где еще недавно готовилась ее основа для лазаньи, Сьюзан к своему ужасу ничего там не обнаружила. Она ущипнула себя за руку, убедившись, что это не сон. Но тесто так и не всплыло. Оно предательски прилипло на дно кастрюли, подгорая на большом огне. Лазаньи так и не получилось в тот день. Но никто не расстроился, ведь на обед всех ждало овощное рагу, которое еще совсем недавно могло сгодиться для начинки лазаньи.
- Мама, а что это в раковине за кастрюля с какой-то прилипшей бумагой? – удивился Роберт, прилежно моя свою тарелку после обеда.
- Где? Дай посмотреть? – подбежала Кэрол.
 Грэм оторвался от газеты и понимающе взглянул на жену Сьюзан мысленно ругала себя за свою рассеянность. Это же надо так было опозориться перед всеми!
Так незаметно проходили дни. Сьюзан часто ловила себя на мысли, что на Кипр ей по душе и что она начинает приживаться. Ей нравились местные жители, поход на базар за продуктами, поездки в горы, отдых на море. Все то хорошее, что с щедростью дарил маленький остров.

 Но однажды летом 1974 года эта сказка в миг исчезла из жизни всех жителей Кипра. Вначале на Британской базе ввели комендантский час, что вызывало тревогу среди англичан. Потом на улицах стали все чаще появляться вооруженные люди и это говорило о том, что скоро даже самый тихий район может превратиться в место военных действий. Англичан просили высовывать из окон дома британские флаги, чтобы хоть как-то обезопасить себя от пуль. Слухи по городу разносились со скоростью света: завтра может начаться война. Турко-киприоты были хорошо вооружены, они вытесняли греко-киприотов из Фамагусты, заставляя их покидать свои дома и оставлять свое имущество.
 На острове началась паника. На Британской базе готовились принять людей, даже Счастливая долина стала местом убежища всех, кому нужна была помощь.
 Людей эвакуировали из опасных для жизни мест, уделяя особенное внимание матерям с детьми. По радио сообщали о безопасных маршрутах и как добраться до ближайших мест где можно было спрятаться.
 Дети плакали от жажды и жары, кому-то требовалась медицинская помощь, некоторые падали в обмороки от страха, на самой Британской базе с трудом справлялись с хаосом, царившим в Акротири и районах поблизости.

Сюзан быстро собрала сумку с вещами, и по наставлению мужа вместе с детьми отправилась в Счастливую долину. Тысячи людей были в таком же положении как она. Палящее солнце, нервное напряжение и отсутствие каких-либо новостей создавало тягостную атмосферу.
 Сьюзан предложила всем собравшимся сделать навес от солнца из всей имеющейся у каждого лишней одежды. Так получился своеобразный большой тент, который закрепили на молодых соснах Счастливой долины.
 Один грудной ребенок уже находился в бессознательном состоянии, ему требовалась вода, но ни у кого ее не было. Его мать билась в истерике и молила людей помочь ей, она даже толком не успела собрать вещи из дома, как ее увезли сюда под пулями из турецких автоматов. И тут Сьюзан вспомнила, что в бардачке ее машины лежала бутылка с водой. Она всегда возила ее с собой на случай, если придется помыть руки или просто освежить лицо. А теперь каждая капля могла бы спасти жизнь младенцу. Не медля ни минуты, она побежала к машине, оставленной на обочине за пределами долины. Только бы успеть, только бы успеть...- проносилось в голове.
 Малыш жадно пил воду и жизнь возвращалась на глазах. Его мать сквозь слезы благодарила Сьюзан. А вскоре в долину доставили бутылки с питьевой водой и лекарства, в которых многие нуждались.
 Грэма не было рядом с ними, именно в эту минуту он так нужен был своей семье. Но его гражданский долг не позволял вернуться к Сьюзан, Кэрол и Роберту. Он находился на спецзадании, докладывая о сложившейся ситуации властям Великобритании.
 Вскоре они летели на предоставленном самолете в Англию. При посадке на борт была паника, все боялись, что им не хватит места, не смотря на то, что второй самолет через полчаса также готовился к взлету.
Грэм приехал в Йорк только через неделю. Он вел себя как обычно, но по его лицу было ясно, что ситуация на острове еще больше обострилась и он не находил себе места.
 Но время шло. Роберт с Кэрол начали ходить в новую школу, Сьюзан устроилась на работу в одно агентство недвижимости, а Грэм проводил все дни на авиабазе недалеко от Йорка.
Сьюзан боялась признаться ему, как скучает по Кипру, но он все понимал без слов, стоило лишь взглянуть жене в глаза.
 Кто знает, быть может все не так плохо и они еще туда вернутся?...Но с Кипра приходили только плохие новости. Вароша, еще так недавно числившаяся одним из лучших курортов в Средиземном море, была полностью оккупирована. Турки упорно двигались на юг, захватывая как можно больше земли. Сьюзан обо всем узнавала из газет и из новостных программ, освещающих последние события на острове. Часто она узнавала места, которые показывали журналисты – вот тут они как-то купались, в том районе жили их друзья. Сьюзан с ужасом смотрела на разрушенные дома, в новостях показывали и семьи греко-киприотов, оставшихся без крыши над головой. Она сама еще полностью не отошла от грохота автоматной очереди, от паники и суеты, охватившей весь остров. Она вспоминала, как Грэм хотел остаться там, чтобы сделать все, что было в его силах и хоть как-то помочь, но ему приказали лететь домой. И быть может, он до конца своих дней не простил себе то, что так малодушно согласился и уехал, бросив все.


...Самолет с базы Акротири поднялся ввысь, ныряя в розовые облака. Сьюзан долго провожала его взглядом и лишь когда он превратился в маленькую точку, она заплакала, как будто оборвалась невидимая связь с чем-то очень для нее дорогим.
«Грэм, милый, если бы ты только знал, как мне тебя не хватает!» - прошептала она и легкий морской ветерок нежно дотронулся до ее седых волос, как будто чья-то рука погладила ее по голове. Сьюзан вздрогнула и быстро вытерла слезы. Если Грэм увидит, что она плачет, он точно этого не одобрит.