Паранойя

Прошу прощения за ненормативную лексику, но как ее выкинуть из диалогов я так и не придумал.

Сарай стоял на самой окраине города. Вокруг простирались необьятные угодья городского пустыря, обильно разбавленные руинами недостроенных дач и гаражей, свалками, воронами и надоедливыми детьми. Похожую местность я когда-то видел в старом фильме "Сталкер", но там по крайней мере было тихо. Пейзаж планеты-свалки из фантастического романа дополнял новенький черный джип обтекаемой формы. Он недавно подьехал к сараю и то ли не мог понять что он здесь делает, то ли напрочь сдох от разрыва топливного бака или чего-то другого, заменяющего сердце у металлического чудовища.
- Твою мать! - заорал Колобец, больно ударившись о безобизно торчавщий из земли швеллер, - Держите меня пятеро, счас я из этого уёбка фрикадельки делать буду.
Впрочем это относилось уже не ко швеллеру, а ко второму из четырех всадников городского внедорожника. Толстый выдержал характер и никак на это не прореагировал, хотя сам угодил в глубокую лужу и теперь с изумлением рассматривал промокшие насквозь шузы, купленные в дорогом магазине за очень большие деньги.
- Ну и какого ***? Че нельзя было устроиться поцивильнее? - не унимался Колобец.
- А ты шо Фарида забыл уже? - Змей был настоящим одесситом и всегда отвечал вопросом на вопрос. Кроме того ему повезло и вывалившись из машины он угодил на надежный кусок фанерного листа, заботливо настеленный в прошлый раз Толстым.
- А че Фарид? **** я в рот этого Фарида! Охуели вкрай чурки конченые!
- Тебе шо к Мишке захотелось, хачей мочить? И вобще, что-то на стреле ты совсем по-другому общался...
- Я не понял, ты чё мне предъяву гонишь?
От возмущения отморозок совершенно забыл где он находится и попер на Змея через ту же самую лужу, окончательно уделав брызгами Толстого.
- Але! Ша! Никто никого ничему не гонит! Все разбежались и шукают ключ! - Толстый был на высоте.
Внутренность сарая как всегда встретила теплом и уютом. Если бы окружающая публика хоть раз в жизни побывала внутри бесформенного сооружения, обставленного дорогим дизайнером за некоторое количество тысяч долларов она бы всерьёз задумалась о рае.
- Так, ну и где люк?
Ребятки уже помирились, раскурили мировой косяк и теперь весело хихикали. Поиски люка затянулись гораздо дольше поисков ключа, но наконец искомый квадрат был найден как всегда посередине трех квадратов свободного пространства сарая. По этому случаю запасливый Толстый достал бутылку виски. Приложившись, все дружною гурьбой двинулсь вниз.
Существо как обычно неподвижно лежало на полу. Вокруг него был довольно плотный ковер мёртвых насекомых. Все это было бы похожим на летний уличный фонарь если бы среди них не лежало несколько дохлых крыс, тоже не выдержавших кайфа. Существо было здорово. Бешенный метаболизм выдерживал и отрезанные куски мяса, и крысиные укусы, и месяцы неподвижного лежания на земляном полу.
- Слышь, Толстый, дай бухнуть.
Колобец надолго присосался к бутылке.
- Мне насрать, что моя очередь. Я к нему не подойду.
- Значит вали на хер.
Когда Змей в прошлый раз попросился, братва была под кетом и дружно наставила на него стволы. Теперь он с удовольствием издевался над несчастным товарищем.
Толстый со Змеем сидя в удобных креслах смотрели незабвенного Рембо, весело косившего вьетнамцев и всяких разных других красных гадов на огромном жидкокристаллическом экране.
- Чего-то он задерживается, - обычно спокойный Толстый почему-то нервничал и то и дело оглядывался в сторону люка, из которого как раз донёсся особенно стремный и неприятный звук.
 - Ничего, не спешим.
Наконец-то из люка показалась бритая голова Колобца.
- Бля, пацаны, я его обблевал.
- Вот урод, а? И как мы теперь эту херню есть будем?
- Да как обычно, ты шо забыл на хера мы его едим? Помоем и съедим!
Мясо ели молча, давясь большими кусками, внимательно следя чтобы ни одна капля черной крови не упала на турецкий ковер.
- Слышь, пацаны, а если не вставит?
- Не гони. Всегда вставляло, а сейчас не вставит?
- Молодой человек, вы какой-то зеленый, у вас всё в порядке?
- Я Змея, я охраняю покой...
- Слушай, Толстый, брат, а ты помнишь как оно, когда вставляет?
- Не, не припоминаю, клёво очень и все.
- Какой-то вы, Алексей, неправильный, не толстый, худой совсем.
- Ну на самом деле все мы странные и не такие, как все. У каждого есть свои фишки и все по-своему интересные. Поэтому ваше высказывание не имеет смысла.
Пространство играло разноцветными нитями, растягивающими предметы в разные стороны, сдвигалось и раздвигалось во всех семи измерениях. Время двигалось скачками, останавливалось, возвращалось назад и бежало вдогонку за самим собой с бешенной скоростью. В комнату влетела большая черная бабочка, подняла с тарелки оставшийся маленький кусочек мяса и упала замертво. Рука Колобца дрогнула и поднялась. Медленно, нечеловеческим училием воли преодолевая каждый милиметр взбесившегося пространства, указательный палец вытянулся в сторону телевизора. Сталоне улыбнулся идеальными зубами:
- Не я первым...
пролил...
кровь...

В салоне как обычно царил полумрак. Собралась довольно необычная, но весьма почтенная публика литераторов, критиков и других окололитературных деятелей. Алексей пришел с опозданием, не сильно смутившись по этому поводу. Вот уже несколько месяцев общество только и знало, что обсуждать смерть на дуэли известного поэта Пушкина и скандальное поведение мелкого дворянина и посредственного поэтишки Мишки Лермонтова. Анна Фёдоровна как всегда пользовалась успехом. Алексей никогда не отличался особенно решительным характером и, поэтому, долгое время просто стоял и смотрел на на нее, стоящую в центре довольно большой компании. Она конечно же давно его заметила, но не спешила приветствовать. Алексей был не столь значительной фигурой.
- О, Алексей Николаевич, отчего же вы там стоите? Немедленно пойдите к нам.
Потянулись долгие минуты представлений и рукопожатий. Потом долгие часы пустых разговоров. Наконец они остались одни.
- Помилуйте, Алексей Николаевич, вы что-то хотите мне сказать? Умоляю вас перестаньте так просто стоять и смотреть, иначе я на вас обижусь.
- Анна, вы знаете, что я полностью принадлежу вам. Я ваш раб и наслаждаюсь своим положением.
- Не преувеличивайте, это смешно!
- Там, на мосту, одного вашего слова хватило бы чтобы я кинулся в низ. Но, впрочем, у меня действительно есть для вас некое известие о Михаиле.
- Алексей, вы чудесны! Отчего же вы так долго молчали? Завтра я иду на приём к Волконским, вы же знаете как мне необходим брак с Николаем! Свежая сплетня, да еще и об этом Лермонтове сейчас стоит небольшого приданного.
- Анна Фёдоровна, я предлагаю вам руку и сердце...
- Не смешите, с вашим положением в обществе это звучит как оскорбление. А впрочем... Руки моей вы конечно же не заслужили. О сердце же поговорим после моей свадьбы. Ну умоляю вас, не томите, говорите же вашу новость!
- Мишу переводят в Нижегородский полк.
- Ну вы и шутник, Алексей Николаевич! Да разве эта сплетня хоть чего-нибудь стоит?
- Что вы, Нижегородский полк стоит на Кавказе под Ачхой-Мортаном. Там как раз разворачиваются самые жаркие бои.
- Так государь наконец решился наказать этого наглеца! Ну что же эта новость и вправду может мне пригодиться. Пожалуй я позволю вам прийти сюда еще раз. А сейчас - уйдите прочь. Обо мне и без того уже говорят слишком много лишнего.
Улица была точно такая же. По ней проходили другие люди, но это были все те же джунгли, что час назад, вчера, 100 лет. У дверей Алексея попытался остановить какой-то француз, нахального вида молодой человек с лихорадочно блестящими глазами. До сих пор находясь под впечатлением встречи с единственным человеком, ради которого он до сих пор не покинул этот страшный город, Вавилон, скрывающий свою развращённость за вуалью добропорядочности, Алексей все время вспоминал и анализировал каждое сказанное в салоне слово и, поэтому, не понял из сказанного собеседником ни единого слова.
... поймите же, нас используют! - неожиданно донеслось из-за пелены размышлений, - Я убил Пушкина не по своей воле, ну послушайте, также и вы не просто так устроили ссылку Лермонова.
Алексей остановился. Он доносил графу Бенкендорфу на своего друга детства Мишку не за деньги, а лишь с единственным условием первым узнать о постигшем его наказании, и рассказать об этом Ей.
- Пошел к чёрту, убийца! - кровь застилала глаза, на лбу начинала биться жилка.
- А ты кто, Толстый?..
Алексей остановился, словно контуженный.
- Кто ты? Кто я? Колобец... - странное слово пришло, казалось из ниоткуда и постоянно крутилось у него в голове уже несколько дней.
- Да! Да! Колобец это я! Вы помните это странное место, нас было четверо...
- Нас было трое...
- Нас было четверо! Нас используют, за нами всегда наблюдают, всегда присутствует четвёртый, понимаете!
- Что же делать?
- Нам нужно вспомнить. Теперь нас двое. Нужно найти Змея! Вы помните Змея?
Так значит четвертый... Чужие воспоминания... Ночь... Город... Чья-то сьёмная хата... Штабель бутылок под загаженным столом... Анька орёт: "Мудак, убери грабли с моей жопы". Теперь-то он знает. Конечно, им за ним не угнаться. Здесь они его больше не поймают.
ГЛУБЖЕ
ГЛУБЖЕ
ГЛУБЖЕ

- ****ец! - Колобец на четвереньках пытался добраться до столика, на котором стояла бутылка с остатками виски.
- Как же херово! Колобец, там в тачке "Живчик" есть. Где это Змей подевался?
- Не знаю. Вот это, я понимаю, приколбасило!..
Час ушел на отходняки и безуспешные поиски Змея. Огромная стая ворон взлетела, отдавая последнее приветствие отъехавшему джипу. Серый мастер никуда не спешил. Да и куда они от него денутся? Он - Мастер. Существо лежало трагичеки раскинув остатки давно отрезанных крыльев.
- Моё почтение, мессир.
Серый мастер поклонился. Вся его поза говорила об огромном уважении, но в то же время сохраняла достоинство. Существо открыло глаза.
- Я предупреждал вас, что с третьим будут проблемы еще прошлый раз, когда он вместо того, чтобы устранить двух генералов, захватил власть и устроил резню на полмира.
- Простите, мессир, вы как всегда были правы.
- Как он умер?
- Джордано был хорошим колдуном. Его сожгли в Риме, на самой Площади Цветов.
- Черт с ним...
- Черт с ним.
- Кто дальше?
- Старец горы, арабские асасины - с ними проблем не будет.
- Я надеюсь...

Стояла глубокая ночь. Подвывали собаки на мусорках, доносились крики. Вдалеке кто-то кого-то резал. Или любил. Пейзаж планеты-свалки из фантастического романа дополняла новенькая спортивная модель BMW.
- Билять, Фарид, я тэбя сто раз прасил убири эту жилизяку!
Серый мастер улыбнулся. Сумасшедший старик, его знакомый учитель истории, завтра снова сильно удивится...