Nevermore

Я сидел, объятый думой, неподвижный и угрюмый,
И смотрел в его горящий, пепелящий душу взор;
Мысль одна сменялась новой, - в креслах замер я суровый,
A на бархат их лиловый лампа свет лила в упор, -
Ах, на бархат их лиловый, озарённый так в упор,
  Ей не сесть уж - nevermore!

"Адский дух иль тварь земная, - произнёс я, замирая, -
Ты - пророк. И раз уж Дьявол или вихрей буйный спор
3анесли тебя, крылатый, в дом мой, ужасом объятый,
В этот дом, куда проклятый Рок обрушил свой топор, -
Говори: пройдёт ли рана, что нанёс его топор?"
  Каркнул Ворон: "Nevermore".

 Эдгар По (с))

4 года назад

Скоро потемнело. Мы танцевали в темной комнате. Я любовался Её открытым красным платьем, идеальной фигурой, которую оно совершенно не скрывало. Маленькую комнату, которую Она снимала ничего не отделяло от прекрасной картины, пришедшей откуда-то, даже не из истории, а из невозможного, сказочного мира так ни разу правильно не описанного ни одним писателем. Тяжелая ткань штор, старая массивная мебель, свечи, дающие света ровно столько, чтобы украсить готическую атмосферу... Даже моя неделями нечесанная шевелюра, рваные джинсы и балахон с семилистником почти ее не портили, даже бухающие с самого утра соседи воспринимались, как гости на роскошном балу. Metallica. Nothing Else Matters... Музыка отражалась от красных портьер, от наших тел, изгибающихся в причудливом танце, за которым еле успевал ритм.
Тишина. Не звенящая, напряженная, не обычная, знакомая с детства, не мягкая, успокаивающая тишь, а истинная тишина, момент счатья, подаренный нам друг другу окружающей обстановкой и клофелином.
Потом мы пили красное, казавшееся почти черным в потемках, из высоких бокалов, сидя друг напротив друга. Она что-то говорила, я впервые в жизни молчал. Я Ею любовался.
- Ты меня любишь?
- Не знаю...
- О чем ты думаешь?
- Я счастлив...
Ночь. Стало холодно и стало попускать. Я встал и закурил.
- Пожалуйста, не уходи.
Передо мной на кровати лежала даже не богиня, передо мной был совершеннный идеал красоты, по ошибке показавшийся обалдевшему от этого неформалу и наркоману с вечно разбитой мордой и кулаками. Одухотворённое лицо, не сравнимое в своей красоте ни с одним из известных полотен, тонкая белая шея, грудь греческой статуи... А ниже все было красным.
- Что случилось?
- Ничего, показалось. Извини.
Это просто тень.
- Пожалуйста, не уходи.
Два человечка, счастливых и испуганных за своё счастье, замерших в красной темноте.
Nothing Else Matters...

Два года назад

Совсем рядом, за углом, начинался нормальный суматошный мир большой улицы. Всё закончилось. Начинало болеть плечо, была перебита ключица. Думалось почему-то только о том как бы зашить дырку во френче на таком заметном месте. Я оглянулся. Она лежала в углу на грязном асфальте среди мятых пачек сигарет и пластиковых обёрток от мороженого. На глазах стояли слёзы. Я наклонился и вытер их своим красным шарфом. Он давно размотался и сразу сорвался с шеи. Красный цвет... Это просто шарф. По-другому не может быть.
Кровь заливала асфальт. Скорая была вызвана, вокруг толпились любопытные уроды. Руки уже холодели. Лицо казалось частью мраморной статуи случайно заляпанной чем-то тёмно-красным. Живы были только дрожащие губы и огромные серые омуты глаз, в которые, как всегда, смотреть было невозможно. Проще смотреть на солнце.
- Пожалуйста, не уходи...
Всё. Nothing. Else. Matters.

20 февраля 2007

Прошло много времени. Теперь я всё больше молчу. Действительно получилось многое забыть. Даже закончил универ, даже на работу устроился. Даже влюбился. Но, пожалуйста, пусть никто никогда не просит, чтобы я не уходил.

NOTHING ELSE MATTERS. Nevermore.