Шизофрения

Я просто почувствовала ее на пороге себя.
-Ты! Как ты сюда попала? Убирайся откуда пришла! У тебя есть свое тело!
Я, конечно, понимаю, что мое лучше, стройнее, еще не такое разбитое и
потрепанное передрягами, но, ты слышишь, убирайся в свое, фея!
Я открыла черный комод и вытащила фотографию феи. Красивая баба, острая,
как я, даже похожа - взглядом. Вот дрянь!
Фотография, закопченная, исколотая злыми иголками, остро свербила
глазами.
Наверно, я слишком много смотрела на это лицо тогда, когда еще была
чистой, с нимбом, такой наивно-бесвкусной. Оно въелось в душу,
кожу,…кости…, все переделав на свой лад.
-Что, сестра, ты настолько сильно его любишь, что готова вползти в меня
и смиренно притаиться где-то в уголочке, лишь бы только он тебя трахал,
пусть даже и в моем теле?
«Да. » - Ответила женщина на фотографии, «Ты знаешь. »
-Ну, что ж, Коломбина, подвинься, впустим дорогую гостью.
« Я ненавижу тебя!» - Прошипело прошлое настоящему.
-Взаимно. Поторопись! Я слышу его шаги!
Фея по капельке стекла с фото, оставляя в 2003 году лишь сиреневые обои
студии фотографа N. Растеклась по полу багряной лужицей, и я выпила фею
соломинкой.
Она была соленая, как слезы. Она очень много плакала, пока была с ним. Я
тоже истерична. Теперь нас двое, нет трое, с нами Коломбина, моя верная
клыкастая тень. И мы его любим, очень, все вместе. И мы все умерли и мы
снова все умрем. Зато с нами не скучно!
 Звонок в дверь.
На пороге любимый с цветами.
Потянулись, поцеловали.
-Ты опять пьешь?
-Не сердись, солнце, я не злая, меня просто много