Песнь ашуга. О смерти

 Белёные стены в загородном посёлке холстом в раме ажурных облаков и цветущие миндаль и вишня на холсте.Медный кувшин во дворе под вишней и
маленькая девочка,пытавшаяся из кувшина умыть куклу.Я робко раскрываю калитку,задохнувшись прозрачным весенним воздухом.Меня приглашают в дом.
Вхожу разувшись в комнаты без мебели,в коврах и мутаках,сажусь на пол.Женщины приносят чай,сладости,уходят.Мы сидим с ним друг против друга
не смея поднять глаза и что-то сказать.Саз рядом.Память нам напевает недавнее музыкальное родство,и армуды янтарного чая с ореховым вареньем,
дары и фейерверк праздника придуманного Им.Сейчас же нас разделила бездна разности-мы с ним разной крови.Он здесь живёт,точно знает подробности
бойни и ада,ему стыдно смотреть на меня,раздвоенному принадлежностью своему роду и омерзением к озверевшей толпе.Нам надо ехать в город.
Он должен играть,оплакать смерть ашуга в последнем фильме Мастера.Он знает,что мне нельзя было приезжать сюда,одной,он не знает даже,сможет ли он
меня живую довести обратно.

 Просыпаешься утром,а солнечный поток сквозь ветви деревьев и занавесей с открытого балкона колышется на натёртом паркете,меняя лёгкие оттенки рыжеватого
света.Ветер гнёт ветви и поток огненного солнца заполняет комнату,мгновенно скрываясь в ветвях.Устроив вечные сквозняки,сквозь запах бензина с
шумящего бульвара,нефти и моря,ветер заносит иногда волны степных цветов.Хорошо жить в ветряном городе.Моя кошка выходит на балкон и поднимая
нос кверху нюхает какие-то прилетающие звуки.Мы с ней праздные любопытствующие.Когда я часами сижу за пианино,она у моих ног следит за изменением узора на паркете.Кошка умерла внезапно,на Новогодние праздники,остановив время и оставшись навсегда в том городе.
Кошмары продолжались неделю.Лёгкий ветерок,колышащий ветви открывал завесу света,я не могла встать,сны, накрывшие меня,лишили движения.
Никто не знал что произошло,я думала очередной приступ гриппа.Приходили женщины,дети,умирающие,горящие,просящие пощады,выбрасывающиеся из окон,
листки книг,фотографии из альбомов,роженицы в огне,озверевшие толпы с топорами,канистрами бензина,дети убегающие.Встать и захлопнуть кошмар не
удавалось.Только неделю спустя все узнали о трагедии.Когда играл его саз,ветер затихал...

 Его можно было слушать часами,импровизации перехода лада,любой канон строгого мугама был подвластен ему,молодому сумгаитскому музыканту.

 Он научил меня не знать правил.

 ...Танго пьяных марионеток...

 Всех кукол переодел в людей,сочинил пряную сказку,набелённых принцесс обул персиянками,в садах граната кяманча плыла лебедем,нанизав низку белых
гранатовых зёрен и красных зёрен,вперемежку.Плакал,обещал никогда не приезжать в этот город,кричал на меня,музыки не было,фильма...
Саз играл,натянутая струна его была между нами.Плач об умершем ашуге,куклы в последний путь в могиле,кувшин на ней,саз,уходящий с ним,гранат над
последним вздохом...
Не было пощады в моих кошмарах,не знаю тех могил,тел сгоревших,в единственную ночь уничтожены навсегда,даже спасённые.Белый лендсир горел,
вступившись за хозяев,ребёнку не дали успеть родиться,убили мать.

 Милая Фаня не пой при мне.

 Не послушились вы меня,резали ногу этому девятилетнему мальчику,убили всех детей его,хотели,чтобы он пощадил ваших,он не пощадит ваших,дети будут
помнить свои сожённые школы.Сотрёте память,чтобы забыв можно было убить ещё раз.И снова нефтяная жижа поглотит небо.Чёрное золото моего сердца.

 Придуманные ротонды голубого города и Пьеро с балеринами,лебединая стайка в озере,не выпуклая картинка,веер,напудренный шиньон,все дворцы любознательных не живы.Что всегда ценно-это воздух.Воздух выписан редко.Рассматривая не почувствуешь разницу.Надо вдохнуть глубоко,как рыба,хватая губами молекулы,и когда вдохнувши,ты встретишь закрытую дверцу,последняя волна степных цветов опрокинется на тебя,настигая,заслонив навсегда.

 ...Мой ёжик перетаскал ящик яблок,под кровать,делая запасы на зиму.Мама боялась его,думала крыса.Приходил водитель деда,мама плачет.Взял ёжика и
бросил с пятого этажа.Я потом видела шкурку.Ничего не сказала,плакала во дворе.Было мне четыре года...