De javu

Ранним, ленивым утром я ехала в автобусе. Полностью не оклемавшись от сна, от этих сладких, спокойных минут отдыха я моментами забывала куда еду. В 64 маршруте, в сопровождении бабушек, дедушек – этих унылых «льготников» нужно было просыпаться, но это было так мучительно. Водитель этой большой, очень потрепанной машины сам напоминал сонную муху. Можно было прочувствовать, как он неохотно поворачивал на каждом повороте, гудел, пыхтел. Мне посчастливилось задремать на несколько минут: в это время мне показалось, что автобус взлетел и направился в бездонное, очень длинное небо. И было так легко там, меня не раздражал запах бензина, а старики были какие-то приветливые, с зелеными яблоками. Мои иллюзии лопнули, когда автобус тронулся, после захода новых пассажиров. Эта была всего лишь короткая остановка…
 Вздохнув печально, и даже уставши, я продолжала глядеть на окружающих, время от времени смотрела в окно: - какая же она быстрая, серая, и полосатая эта дорога, по которой я еду в назначенный пункт, - думала я, - сколько по ней накатано километров, сколько аварий, и может быть счастливых моментов. Может быть, во время езды по этому асфальту девушке позвонил ее возлюбленный, от которого она так долго ждала звонка. Может быть, проезжая на этом пути у кого-то по радио играла любимая песня.
Также возможно, что кто-то попал в аварию… но выжил!
- У тебя голова не закружилась еще? – разбавил мои думы чужой, мужской голос.
- Нет. – ответила я, смущенно улыбнувшись.
- Все смотришь туда, смотришь, как - будто там есть что-то завораживающее…
- А вы разве не видите в простых вещах очень много смысла?
- Иногда. Но сейчас я уставший. Работа выматывает слишком.
- А кто вы? – спросила я нескромно.
- Слава.
- Просто Слава?
- А что тебе еще нужно? – спрашивал незнакомец, рассматривая мое лицо.
- На данный момент ничего.
- Я так и думал. Ты сонная, если бы ты выспалась сегодня, то тогда и не было этого бредового диалога.
- Бредового?
- Несуразного. – просто ответил попутчик.
Наступила снова тишина: 30 человек (от скуки я их посчитала), были один на один с гулом неуклюжего, старого автобуса. Когда-то мне был приятен этот звук, но сегодня хотелось просто бежать от него… Мой взгляд случайно пал на руки моего попутчика, они были такие смуглые, работящие, взрослые. «Эти сильные руки, руки словно спасение» - думала я про себя. На правой кисти скромно поблескивало кольцо - простое, тонкое, очень милое, казалось бы, оно так и говорило за своего попутчика о том, что он очень дорожит своим браком. Я продолжала изучать его руки, глядя на них, я точно была уверена, что этому мужчине больше 30 лет. Поднимая глаза все выше и выше, я видела его четкий подбородок, и греческий, прямой нос. Где-то уже я его видела. Уж больно был знакомый профиль, да только вот где…
Я вышла на своей остановке. Автобус поехал все дальше и дальше, он провожал меня Славиным взглядом, от которого у меня внутри наступало смятение. Добравшись до назначенного пункта, мельком оглядевшись, я поприветствовала всех своих знакомых, и молча приступила к своей работе. Эта работа была не такая уж и тяжелая, нет, она совсем не тяжелая, просто нудная. Все четко повторяешь по старой схеме: одна тарелка, две, стакан, и пепельница. Дешевое моющее средство для посуды и оранжевые перчатки, которые хоть чуть-чуть разбавляют серость настоящего. Проходит день, час-пик наступает ближе к 9, когда горожанам так нравится сидеть в кафешках с более-менее дешевым пивом и шашлыками. Тогда приходится мыть посуду быстро.
Не по душе нашему хозяину одноразовая посуда, да и правильно с одной стороны. По крайней мере, у меня есть хоть какое-то занятие, и руки сухостью не страдают…
 Улыбчивость и безумство все реже стали меня посещать. Философия колес, и трепет текущей воды заменял мне все. Казалось бы, молодость имеет двигатель более романтичный и общеобразовательный. Быстро узнаешь, что такое «пестик и тычинка», какая группа нынче в моде, и как же здорово бывает на Столбах. А цветочек, подаренный сегодня твоим другом, а уже завтра парнем заставляет о многом подумать перед сном. Заманчиво, да только мимо!
 Делая, уже наверно пятый круг губкой по белоснежной тарелке я вспомнила сон, приснившийся мне недавно:
Светлое поле. Небо такое спокойное, голубое, как раз в тон полю. Контраст делали лошади, гуляющие по этой поляне. Одни вороные, другие серые, и одна белая. Невозможно было не улыбнуться этим красивым, мощным животным, которых не мучают жарой в центре города, за 50 рублей «проката» на их спине. А эти лошади просто пасутся на поле, гуляют, я бы даже сказала «живут», как это нестранно звучит. Всего лишь ветер, небо, и земля. Я подошла к приглянувшемуся мне коню, посмотрев в его глаза, я заметила у себя в душе 2 параллели: первая заключалась в том, конь был очень обаятелен и скрытен, а вторая, что усталость и безразличие не покидали его морду, именно его скованную морду, безжизненную, где было минимум мимики. Я растерялась. Что же у него внутри: недовольство, или же грусть? А может, я просто нарушила его покой? Его нос излучал тепло, так приятно было его гладить, а когда я проводила рукой по макушке его головы, он моргал. – Хороший. – обращалась я к нему…
До сих пор перед глазами этот конь, до сих пор передо мной его глаза: такие дикие, несущиеся навстречу ветру. Я помню их очень хорошо, они и усталые, глубокие, какие-то безжизненные, и одновременно мудрёные, очень красивые, жгучие карие глаза!
Захотелось туда же. Так приятно представить, как ветер принимает тебя. Ветер, словно бархат: мягкий, дорогой, очень благородный нежно тешит лицо… Романтика!
 Незаметно рабочий день подходил к концу, положив перчатки на раковину, про себя послав все это к черту, я вновь побрела к остановке. Мой путь составлял метров восемьдесят , два поворота и как препятствие – лестницу. Ничего, когда я поднималась по этой лестнице, думала, что я «поднимаюсь и внутренне», ступенька за ступенькой, шаг за шагом. Так вот три раза в неделю. И четвертый раз просто гуляя.
Мысли долго не заставили ждать, я думала о прошлом. Ведь я многое просто забыла из своего прошлого. Наверное, моя жизнь забылась сама по себе из-за однообразия и скуки. Сейчас есть только жара, работа, и колеса – ничего больше. На различные виды деятельности меня просто не хватало. Или же досуг сам меня обходил стороной. Когда-то я слушала музыку, она была потрясающа: настолько живая, нефальшивая и трогательная. Но это было так давно, что я совсем не помню…
 И вот уже был слышен дорожный ритм, видны пестрые фигуры в ожидании своего маршрута. И я слилась во всей этой массе. Казалось бы, город только начинает оживать. Уже появляются девушки одетые по моде у театральной площади, которые так метко стреляют глазами, в ожидании, наверно «достойной партии». Автомобили последних марок уже припарковались там же, и они, осматриваются, в предвкушении теплой и веселой ночи. Мобильные телефоны буквально взрываются от принятия входящих вызовов. Связь на пике – она объединяет. Забавно наблюдать за компанией из пяти человек, которые так рады видеть друг друга, что льют свое шампанское рекой «на счастье». И тут думаешь, какой же все-таки безумный народ, когда счастливый. Все стремятся в центр, кто к друзьям, кто к близким, а на остановке столько людей, желающих уехать отсюда. В том же числе и я.
 Слышу «больной рев» - 64 наконец-то прибыл. Поток людей двинулся к этому автобусу. Мне удалось сесть, да еще и возле меня свободное место осталось. Я приготовилась к томительному путешествию, в этой дурацкой куче метала, бензина и стекол. Я смотрела в окно, как кто-то сел возле меня:
- Что видишь? – раздался знакомый голос.
- Слава? Ничего себе! Дорогу вижу. – приветствовала его.
- Дорогу… - тянул он.
- Опять диалог бредовый?
- Да нет, я удивлен, увидеть тебя второй раз за день.
- Я тоже. Куда едешь?
- К брату.
- Выспался?
- Да, а ты?
- Мне не удалось, утром я ехала на работу.
- Наверно придешь сейчас домой и «упадешь без ног»! – смеялся Слава.
- Да так и будет! Не высыпаюсь я, все время хочется спать.… Уже не знаю, что с этим делать.
- Проблема…
Наступила пауза. В какой-то момент мне хотелось, чтоб он говорил со мной, и не несуразно, а со смыслом. Я аккуратно наблюдала за ним: взгляд устремлялся прямо, руки были сложены в замок, доминировала правая рука над левой. Также притягивали взор его ботинки: черные, простые, начищенные до блеска. Я считала, что обувь многое может рассказать…
Вот идешь по городу и видишь людей в необычной обуви, например, в ковбойских казаках, или же черных сапогах, отделанных цепочкой на пятке, поднимаешь голову, а за спиной гитара. И сразу понятно – человек творчества, это радует. А есть ботинки, где смешиваются классика и спорт, пообщавшись с их хозяевами, понимаешь – динамичные, легкие на подъем люди. Или же обувь с тупым, квадратным носом свойственна замкнутым, умным меланхоликам. Обычно они ходят с пакетом-майкой черного цвета, наполненным грудой книг. Но все относительно. А вот Славина обувь, она была простой, из дорогого магазина. Но было что-то там такое, что не давало покоя, какая-то маленькая тайна… От бессилья копаться в этом не было желания. Все так же была полосатая дорога, улицы, люди…
- Если я вас встречу третий раз Слава, это будет судьба! – я разбавила тишину.
- Что это будет значить? – спросил он.
- Это будет значить, что или вы меня преследуйте, или кто-то свыше бросает судьбоносный знак.
- Интересно! Ну, проверим! – улыбнулся он, и пошел ближе к выходу.
Он вышел из автобуса. Через левое плечо бросил взгляд на уходящий автобус и помахал рукой. Я улыбнулась.
Стало совсем скучно. В салоне автобуса преобладала молодежь, удивительного в этом ничего не было, ведь уже поздний вечер – старики поглотили очередную порцию мыльной оперы и легли спать.
 Выйдя на своей остановке, я ужаснулась. На улице не было ни души. Стало довольно жутко, ведь буквально 30 минут назад я видела сотни людей. И небо здесь какое-то иссиня-черное, в преддверии дождя. Единственный приятным моментом был свежий, чистый воздух. Хотелось дышать в два раза больше, чем обычно. Чтоб надолго запостись этим явлением, ведь жара будет еще мучить не одну неделю…
Как всегда лифт в моем подъезде не работал, так что пришлось подниматься на восьмой этаж, точно также: ступенька за ступенькой, шаг за шагом. Дыхание немного сбивалось, но не давало признаков для беспокойства. Уже дома, расслабившись в своей постели, я продолжала читать В. Набокова «Машеньку», среди этих уже пожелтевших страниц, линий сюжета, мне особенно понравилась строчка о Ганине, который вспоминал свое прошлое, писатель писал о нем: «он был богом, воссоздающим погибший мир». Я долго думала над этой фразой, даже переписала ее в блокнот, мне казалось, она мне еще понадобиться. В будущем.
 Шли дни, очень похожие друг на друга, менялось лишь число. Я даже нашла себе забавное занятие: официантка, работающая со мной, каждый день меняла себе юбки, было очень интересно наблюдать, какие они у нее цветом, какая длина, покрой. Будучи особой уж сильно впечатлительной ей очень нравилась своя работа, особенно, когда уже в разгаре вечера к ней начинали приставать клиенты. И все бы ничего, но меня начало возмущать, что она не выполняет свои обязанности до конца. Дело было в том, что я мыла посуду лишь до девяти вечера, и после моего ухода Нина должна была домывать ее. Но девушка все время про это забывала. Ей напоминали. А потом она начала мне дерзить, что я должна оставаться до «последнего клиента». Я терпела это в силу своего воспитания, и равнодушия к ней. В этот день после работы мне пришло sms-сообщение от своей приятельницы, его содержание составляло стихотворение, и по ее словах оно мне должно было очень понравиться:

Спасения требует сердце,
Покоя жаждет душа,
Надеюсь, есть у тебя для меня место,
Надеюсь, пригреешь меня как дитя.

Действительно, впечатлило. Да только душа моя была и так спокойна, как тихая гавань и от этого мне было скучно. Я хотела перемен, но признаться в этом было страшно и трудно. А вот сердце… с ним нужно было что-то делать…

На следующий день, казалось бы, в такой расслабляющий пятничный вечер я вновь мыла тарелки, и, задумавшись, уронила одну... Она разбилась.
«Вычтут из зарплаты, ну и пусть, ведь я не виновата» - размышляла я. Нина все маячила перед мной, не давая нормально работать. Сначала ей нужно было зеркало, чтоб накрасить себе губы, потом поставить любимую песню, потом нужно было просто слушать ее чепуху. Незаметно я абстрагировалась от всего этого «шума», и погрузилась в себя. В голове крутилась эта строчка: «спасения требует сердце…», как вдруг официантка толкает меня, и из рук падает стакан…
Я не начала на нее кричать, я просто сняла фартук и перчатки, кинула их на раковину, толкнув официантку, направилась к менеджеру:
- Я увольняюсь. Прямо сейчас.
Никогда я себя не чувствовала так хорошо, я «освободилась», и поняла, что заслужила отдых. Хотелось улыбаться. А какое я видела тогда небо… Оно было многослойное: самый нижний слой был бледно-розовый, второй грязно-персиковый, а третий просто синий. В это небо можно было, не раздумывая падать, но не духом! С этого неба можно было легко разбиваться, и бить коленки, царапать локти. А еще мечтать, чтоб оно тебя поглотило, и оставило нежиться от всей свежести и высоты… Вот это было зрелище, я смотрела на него, задрав голову, как кто-то затронул меня за плечо, я повернулась, и обомлела…
- Привет! Слушай, я поражаюсь… - говорил вновь знакомый голос.
- Здравствуй! Это судьба…
- Я вижу тебя третий раз! Незнакомую и одновременно ближнюю.… Как же тебя зовут?
- Таня.
- Я так и думал! – смеялся Слава.
- А что ты тут делаешь один?
- Гуляю, мне здесь очень нравится, да какое сегодня небо.… А ты?
- Я только что уволилась. Я счастлива, Слава. Ничего что я на «ты»?
- Ничего, ведь я с тобой тоже на «ты»!
Мы шли вдоль набережной, и он рассказывал мне о его дочке, о том нелегком для него времени, и о недостатке сна. Мне было крайне интересно с ним. Он очень любил природу, и лирические вечера с гитарами. А где-то был слышан приятный звук саксофона – вечного спутника вечернего города. Я также делилась с ним, что я забыла свое прошлое. Но он пообещал, что я обязательно его вспомню… Слава также пообещал, что мы с ним встретимся еще раз… Он уехал на своей только что купленной машине, а спокойно ехала в старом 64-м, не раздражаясь его состоянию. Напротив меня сидела бабушка с авоськой полной овощей и фруктов. При повороте из сумки выпало одно зеленое яблоко. Она, улыбнувшись, протянула его мне, и я не отказалась…
Уже дома я сидела у себя в коморке, видела, как по коридору мимо проходил папа, и молча закрывал дверь своей комнаты, слышался телевизор…
Открыв свой ящик из под стола, я видела множество бумаг, фотографий, дисков из моей «прошлой» жизни. Среди всего этого хлама я нахожу фотокарточку, где изображен…Слава, сидящий на стуле с гитарой. Тут дыхание мое оцепенело! Глубокий вдох дал мне немного сил, и я наконец-то вспоминаю живые, нефальшивые слова из своей любимой песни:

….Где ты птица? Птица – пингвиница?
Может, ты замерзла на бегу?
Может, ты успела измениться?
Измены потерпеть я не могу!..


Сегодня как никогда мои золотые волосы блестят на солнце, и как никогда улыбка не спадает с лица. Я почувствовала его. Это бывает редко. Я почувствовала его сердцем. Его душу. Эти три наши странные встречи открыли его для меня как очень простого и уставшего. Бурное прошлое, да его прошлое просто водило меня в кураж. Так сильно хотелось узнать все его подробности жизни. И так сладостен был миг, когда я вспоминала его! Мне показалось, что сегодня он очень устал – жара вымотала его, и этот, казалось бы, милый беспорядок от его дочки испортил ему настроение. Он бесшумно взял гитару, и там, на кухне в полной изоляции от всего людского начал творить.…Пока что-то непонятное, еще «сырое», но душевное. Закрыв глаза, он медитирует, релакс наступает наедине с музыкой. В его голове промелькивают кадры из воспоминаний, каких-то трепетных встреч, желаний, и даже пара-тройка негативов его мечтаний. А о чем он мечтает? Мне не дано знать, да и это к лучшему. Мечтания – они же такие тайные, интимные мысли.

Привиделось немного…


 Июль 2006г.
 t.onegina@bk.ru