Зима - жара

Когда все листья были уже засушены и покрыты настоящим сибирским снегом, когда пар из-за рта валился не стесняясь, и когда уже темнело около шести вечера, Первая наконец-то вышла на улицу, и направилась гулять по окраине города, все, думая о том, что свитеров и шапок уже не избежать. О чем можно думать ранней зимой, спасаясь стаканом коньяка? О мужчине? Или о нескольких мужчинах? А если в голове играла всего лишь скрипка? Да, это относилось к ней. Зайдя в незнакомую квартиру, усевшись поудобнее на диване, поджав ноги под себя, она смотрела на уже взрослых людей. Ох, это были самые настоящие парни – очень разные, но чертовски привлекательные. Ее не волновало, что есть лишь коньяк и воскресная ночь наедине с незнакомцами. Она незаметно пропала. И найти могла себя лишь сама.
 Уйдя в забытье, оставшись там, внутри самой себя, в глубине, она слышала лишь скрипку, такую трогательную, очень дорогую… Думая о своем, или уже ни о чем не думая, она наблюдала как эти два человека скитались по комнате, все улыбаясь и вспоминая свое детство. Она лишь сидела, и пыталась уследить их движения, но все это получалось слишком некачественно, в силу того, что картинка происходящего вокруг нее получалась размазанная. Но стоило ей встать, пройти аккуратно в ванную комнату, и уставиться в зеркало, как она начинала улыбаться самой себе, любя себя и принимая себя такой, какой она являлась. А когда Первая вытирала руки полотенцем, висевшим одиноко на голом гвозде, она поражалась его превосходству: всего лишь зеленое, очень мягкое полотно, пропитанное недорогим одеколоном. Полотенце звучало, все также на скрипке, и она уже сняла его и приложила к своему лицу. Ах, как ей было приятно, что кусок материи, часть мужчины у нее сейчас на лице. Первая вдыхала весь аромат, исходящий от него, а потом очень нежно и томно выдыхала. Закрывала глаза, и продолжала слушать скрипку.
 - Продолжение следует… - рассуждала она…
 Закрыв за собой дверь, Первая вновь возвращалась в гостиную, на свое уже привычное место на диване. Колонки гремели, оконные рамы дрожали, издавая скрипучесть, а компании было так хорошо, и очень тепло.
- А сейчас скрипка берет новую тональность! – думала она.
 Читать мысли, а тем более мужиков ей было не дано, но она читала по их страдательным лицам, что оба они были счастливы сейчас. Они жили вот этой встречей, где неизвестная песня орет на всю маленькую квартирку, делая этим ее огромной!
 Поставив стакан обратно на стол, она сжала правую руку в кулак.
- А знаете, ребята, этот вечер делает вас более близкими для меня! И одновременно далекими…- говорила она, разжимая кулак.
- А почему далекими? – спросил один из них.
- А потому что мы увидимся нескоро, очень нескоро, если совсем не увидимся.
Скрипка успокоилась и взяла паузу. Трек на проигрывателе заканчивался, и наступала зловещая, пугающая тишина. Троя человек замерли на миг, запали на какой-то предмет, нахмурили свои брови и погрузились в свои проблемы. У каждого из них было что-то свое, что сковывало и заставляло страдать. Страдать по-тихому, практически беззвучно.
- Ну, что ж, на этом, я думаю, пора завершить наш вечер, и разбежаться! – заявила Первая, и очень быстро встала с дивана, собрала свои вещи и покинула дом.

 Снова настал снег. Снова мороз. И первое попавшееся ей такси подкинуло идею оказаться в центре. Машина везла ее очень быстро, будто хотела избавиться от этой скучной особы, и содрать с нее как можно больше денег. За окном была темнота, Первая совершенно ничего не видела, но сообщила водителю:
- Стой! Вот здесь. Дальше не надо.
- Стою.
- Сколько?
- Бесплатно.
Не сказав даже простого «спасибо», она выпрыгнула из машины и поспешила вперед. Первая не обращала внимание ни на дома, которые она проходила, ни на деревья, которые были повсюду. Скорее всего, состояние полной безразличности ко всему окружающему было следствием выпитого и общения со странной компанией. И лишь одни глаза зацепили ее в толпе людей, идущих на встречу. Эти глаза будто говорили: «да, мы с тобой знакомы тысячу лет!». Она поражалась той точности, с которой она рассматривала их. А потом было помутнение рассудка. Темень. Пустота…

 …Лапочка, освещающая просторную комнату мигала, вот-вот она должна была сгореть.
-Я лежу сейчас на песке. Жара изматывает меня, и капли соленой воды стекают с моего уже давно взрослого лица. Солнце, оно светит мне в глаза, прожигая черные маленькие зрачки. Я слаба. Твои губы… такие розовые и кремовые…Я так нежна сейчас, слышишь? – улыбается Первая. - Не стреляй в меня своим взглядом, а то я сейчас кинусь на тебя….кинусь и… сожму крепко-крепко…
 - Зима сейчас, ты видишь? – шепотом говорит Вторая. – Снег осел на мрачный город, и тает сладко на моей руке…
- Стой! Подойди ко мне! Еще! Еще!
Подходит…обнимает…
- Ты не красавица! – мямлит Первая. – Но твоя нежность греет мое хилое сердце. Я целую тебя много раз, и в твои серые глаза…
 Целует. Ее губы тихонько касаются губ ее девушки… Они обе закрывают глаза. Первая надкусывает нижнюю губу Второй, которая сильнее прижимает ее к себе. Вторая опускается и присаживается на корточки, и начинает массировать голени и ступни Первой…
- А ты говоришь зима! Ты массируешь мои ступни, о, мне очень приятно!
- Дурочка, зима за окном…
- А у меня лето с тобой, в моей душе… Я слаба! Ты мой самолет! Я взлетаю с тобой! Я парю с тобой! И…падаю. Разбиваюсь, умираю, но не жалею…
- Я не хочу делать тебе больно.
- Этого не избежать… Меня бьет истерика…Я тайна и открыта. Я сейчас твоя, слышишь? – рвет свою блузку. – Но я же умру! И ничего. Ничего не будет… Выкуришь сигарету…
- Молчи! Молчи! – трясет Вторая, отбирая бокал у своей подруги.
- Молчи, моя девочка! Я была пуста. Когда я увидела эти серые глаза, мое сердце стукнуло лишь раз. Я благодарю тебя за это! Ты подарила мне один поцелуй, сейчас, на диком холоде, где мои ноги сковывали каблуки. И я очутилась на пляже…под горячим солнцем…
- Бред…сущий бред…
- Молчи. Сейчас я допью этот бокал, и отпущу тебя…
Допивает. И рвет с шеи черные бусы. Огромное количество маленьких черных шариков скользят по паркету, и катятся к ногам Второй. Она поднимает один, и начинает изучать, в то время как слышится стук захлопывающей входной двери… Вторая ложится на пол, и собирает рассыпавшиеся бусы, глядя на лампочку, висящею прямо над ней:
- А и в правду, солнце! Только погасшее немного.

Лифт приехал. Двери раздвинулись, и дали сил жить дальше. Первая начала шаг с правой ноги, может, уже начиная новую жизнь. Она увидела девушку в простых черно-белых кедах, которая ждала приход кабины, и спросила у нее:
- Идешь ко Второй?
- Ну, да. А что? – спросила Третья.
-Ты веришь в бога?
- Да.
- А чего не с мужчиной тогда? – интересуется Первая.
- Всевышний дал мне ее.
- Бог не любит вас двоих…
- А я счастлива!
- Я тоже! Жара бывает нудной и делает меня больной! Хватит, пора уже начать любить морозы.