Умереть дважды, или Чешский дневник

Не все герои и события в этом романе вымышлены. Совпадения не случайны.


  ЧЕШСКИЙ ДНЕВНИК, или УМЕРЕТЬ ДВАЖДЫ

Содержание:
Глава 1. Приглашение
Глава 2. В пути
Глава 3. Мы распаковываем чемоданы
Глава 4. Тайна "Дома Турзищиных"
Глава 5. Прогулка придает нам сил
Глава 6. Сборы на дачу
Глава 7. Мы едем, едем, едем...
Глава 8. Мы получаем инструкции
Глава 9. Мы осматриваем окрестности
Глава 10. Фотография Розы
Глава 11. Мы все еще наслаждаемся жизнью
Глава 12. Белый призрак
Глава 13. Знакомство на кладбище
Глава 14. Мы выдвигаем первые версии
Глава 15. Второе пришествие белого призрака
Глава 16. Мы обнаруживаем труп
Глава 17. Мы находим кучу денег
Глава 18. Мы посещаем "Ранчо"
Глава 19. Нашу версию считают абсурдной
Глава 20. Мы получаем бинокль ночного видения
Глава 21. Белый призрак и гроза
Глава 22. "Золотая гора"
Глава 23. Новая фотография Розы
Глава 24. "Золотая гора" злится и напивается
Глава 25. Ночная стрельба в домике для гостей
Глава 26. Мы узнаем про завещание
Глава 27. Дети садовника
Глава 28. Я применяю детективное рвение и узнаю, что нас обманули
Глава 29. Предостережение белого призрака
Глава 30. Убийство на озере
Глава 31. Наконец-то полиция!
Глава 32. Я работаю на чешскую полицию
Глава 33. Все становится ясно
Эпилог


Воздавай добром за добро, а за зло – справедливостью (Конфуций).


Глава 1. Приглашение

- Ну, куда вы обе так несетесь? До отхода поезда еще целых сорок минут! – пытался урезонить нас с Маргошей мой супруг Дмитрий. Обвешанный, словно дромадер, с головы до ног чемоданами, сумками, пакетами и всевозможными кулечками, он, тяжело пыхтя сигареткой, плелся по перрону позади нас. Руки Димки были заняты, и он сердито сдувал пепел с сигареты.

Зная, как я "люблю", когда он курит, тем более «на ходу» (ветер относит весь дым мне в лицо и прогулка превращается в каторгу), на этот раз муж все-таки закурил. Значит, сильно нервничал.

Еще бы! Он-то оставался в Москве, а мы с моей подругой Маргошей, уезжали на целых две недели в Прагу.

Погостить в столице Чехии меня пригласила давняя подруга, Лана Бабанова, с которой мы дружили еще со школьной скамьи. Так уж сложилось, что лет десять назад она вышла замуж за «нового русского» и вскоре, по его распоряжению, уехала вместе с маленьким сыном и собакой на ПМЖ в Чехию. Чтобы не прерывать дружбы, мы частенько перезванивались с Ланой. А иногда я приезжала к ней в гости и наслаждалась жизнью в ее шикарном просторном доме, расположенном в одном из самых престижных районов Праги, «Прага-6», считающейся заповедной зоной, так как там можно запросто встретить "непуганных" зайца или косулю.

Злата-Прага - одна из самых красивых столиц мира. Это поистине город-чудо, город-мечта, город-сказка. И волшебство этого старинного чешского города состоит не только в невероятной красоте и самобытной величавости средневековой архитектуры, чистоте узеньких вымощенных камнем улочек, изяществе и неповторимости бережно сохраненной природы прямо в городской черте, но и загадочном музыкальном звучании каждого уголка.

В Прагу со всех концов света сотнями стекаются музыкальные таланты. Кто не присутствовал на ночных концертах прямо посреди шикарно освещенной Вацлавской площади, много потерял...

Но, помимо самых известных классических мелодий, душа каждого туриста, едва прибывшего в Прагу, сразу же начинает слышать особую, полную таинственности, мелодию. Сначала словно сказочные колокольчики робко перекликаются с задумчивой старушкой-скрипкой, которая старается что-то вспомнить, но, в силу преклонного возраста, никак не может этого сделать. Скрипке пытается помочь виолончель, настойчивые звуки которой периодически сменяют еле слышные гудки фагота. К этой славной компании подключаются альты и вдруг воздух просто разрывают на части радостные крики фанфар. И начинается праздник волшебства: душу охватывает ни с чем не сравнимый восторг. Так, наверное, радовалась Золушка, подъезжающая в сказочной карете ко дворцу короля, на балу у которого ей суждено было встретить и полюбить прекрасного принца…

О Праге, навсегда завоевавшей мое сердце, я могу говорить часами… Но сейчас, пожалев читателя, мне придется временно отложить свои детские восторги и постараться объяснить истинную цель нашей поездки, а также то, почему я взяла с собой Маргошу.

Маргоша – моя незаменимая подруга, мой «оруженосец», мой верный «Санчо Панса». На самом деле ее зовут Маргарита Пучкова, но мы с мужем привыкли называть ее «Маргошей», и она справедливо воспринимает это дружеское признание.

Надо сказать, что до недавнего времени друзей у Маргоши было всего только двое: я и… она сама. Наверное, так уж распорядилась судьба, что еще каких-то полгода назад Марго была зла на весь свет, полностью разочарована в своих знакомых и практически индифферентна: она потеряла работу, а вместе с ней и интерес ко всему окружающему.

Именно в таком плачевном состоянии Маргарита и посетила меня в ноябре прошлого года*. К ее маме тогда приехали в гости родственники из дальнего сибирского городка. Поэтому пребывание Маргоши в однокомнатной квартире (хотя и улучшенной планировки) осложнилось невозможностью пролеживать бока целый день на любимом диване. И Маргоша тут же приехала к своей лучшей подруге – Яне Быстровой, то есть ко мне.

В то время я тоже не работала. Правда, в отличие от Маргоши, я решила «осесть дома» по собственному желанию, возникшему после долгих и мучительных размышлений на темы «Всех денег не заработать», «Не в деньгах счастье», «Нервные клетки не восстанавливаются», «Как плохо, когда твой начальник, увы, жаден, глуповат и недальновиден» и т.д.

_______
* См.детектив "Долг шантажом красен".
____________________

Поняв, наконец, что честным путем богатства не наживешь, и что каждому бизнесмену невыносимо тяжело делиться с подчиненным зарплатой, так как «деньги, в первую очередь, нужны самому», я приняла, пожалуй, одно из самых правильных в жизни стратегических решений и уволилась окончательно и бесповоротно.

Мой муж Дмитрий тогда несказанно обрадовался моему решению. И, конечно, на то у него были две вполне весомые причины. Во-первых, как он справедливо полагал, теперь дома его всегда должен ждать вкусный обед (ужин), приготовленный улыбчивой женой. А во-вторых, и это, на самом деле, с его точки зрения, самое главное: я, наконец, перестану терзать его нервы своим нытьем о бездарных и жадных начальниках, об интригах на работе и о моей бесконечной борьбе с «ветряными мельницами». Он так прямо мне и сказал:

- Янусик! Я страшно рад, что ты перестанешь мотать на кулак свои и мои нервы. Отдыхай, дорогая. Читай, гуляй, отсыпайся, а главное – не нервничай.

Но бедный Димка даже не догадывался тогда, до чего может меня довести сидение дома. Вы не поверите: я стала частным детективом!

Началось все с того, что я однажды поздним осенним вечером дала подруге детства изрядную сумму взаймы. А кончилось тем, что меня чуть было не убили, но я все же сумела раскрыть цепь ужасных преступлений и даже поймать убийцу. И мне во всем тогда помогала верная Маргоша. Надо сказать, что именно ей я и обязана своим спасением. Но сейчас я не хочу возвращаться к той грустной истории о людской жадности и предательстве.

Вспомнила я об этом только потому, что непосредственное участие в расследовании и подвигло нас с Маргошей объединить усилия и стать частными сыщиками, вернее «сыщицами». А получить в кратчайшие сроки лицензию на частную сыскную деятельность нам помог армейский друг моего мужа, следователь прокуратуры Олег Сергеевич Соловьев, с которым мы с Марго в силу сложившихся обстоятельств и познакомились.

Детективами мы с Маргошей зачитывались с детства. И к настоящему времени "перелопатили" почти всю классику жанра, а также современного калейдоскопа творений «молодых авторов». И вот после того весьма удачного расследования, проведенного нами, по счастью, параллельно с милицией, мы дружно решили, что вполне определились с новым хобби: искоренять преступность и, по мере сил и возможностей, помогать людям, попавшим в беду.

В результате недолгой, но довольно-таки нудной беготни по инстанциям нам с Маргошей были выданы удостоверения о том, что мы теперь частные детективы, причем с правом ношения оружия. Правда, метко стрелять мы так и не научились, несмотря на то, что по требованию Соловьева исправно ходили тренироваться в тир. Но я очень надеюсь, что сие умение нам никогда и не понадобится. Право ношения оружия, согласитесь, придает солидности в глазах собеседника, когда он натыкается на эту строчку в удостоверении «частного сыщика», внешне и так очень напоминающем «корочки» сотрудника милиции, а в остальном…

Нынешняя наша «гостевая» поездка в Прагу была предопределена просьбой Ланы Бабановой помочь ее подруге, оказавшейся в весьма затруднительном положении. Лана пошутила, что слух о наших с Марго подвигах докатился и до центра Европы (коим, в силу географических особенностей,и является столица Чехии). По телефону она особенно не вдавалась в подробности, многозначительно пообещав ввести меня в курс дела по прибытии в Прагу. Сказала только, что Алла Турзищина (ее подруга) очень просит меня поторопиться с отъездом из Москвы и с удовольствием возьмет на себя все расходы, связанные с моим пребыванием в столице Чехии.

Услышав такое лестное предложение, но, тем не менее, поняв, что дело, видимо, не касается выгула Турзищинского питбуля по расписанию, я не растерялась и попросила Лану узнать, не могу ли я взять с собой Маргошу. Ответ на удивление пришел быстро и был положительным.

- Да Алка только обрадовалась, - приободрила меня Лана по телефону, - сказала, что чем больше народу, тем лучше.

Слегка удивившись загадочному ответу Турзищиной, я, тем не менее, поспешила обрадовать Маргошу тем, что ей в ближайшее время предстоит путешествие в Прагу, причем не за свой счет.

- Во как! – удивилась Марго. Но и этой фразы толстухи вполне было достаточно для выражения счастья.

Некоторое время Маргарита, видимо, не ожидавшая ничего подобного, все же мне не верила и сомневалась в том, что и ее будут рады видеть мои «подруги-миллионерши».

- Может быть, ты меня все-таки разыгрываешь? – недоверчиво бубнила она в телефонную трубку, сонно позевывая.

- Хватит спать! – рассердилась я. – Давай-ка, живо собирай вещички и ко мне с чемоданом! Я уже билеты заказываю.

Маргоша немедленно хлопнула трубкой и побежала собираться в дорогу.

                ***

Все необходимые формальности, связанные с оформлением проездных документов, были решены в течение ближайших трех дней. Алла Турзищина, в соответствии со своим социальным статусом, имела везде «своих людей», а самое главное – кучу денег, которая, как ни парадоксально, не только не уменьшалась с годами, а наоборот, все увеличивалась. Поэтому уже через три дня после звонка Ланы Бабановой, поздно вечером, мы втроем – я, Маргоша и Димка (в качестве провожающей стороны) неслись по перрону Белорусского вокзала.

Глава 2. В пути

- Надеюсь, твоя мама напекла нам в дорогу пирожков? – грозно спросила я Маргошу, когда мы, тяжело дыша, уже сидели в вагоне.

- Обижаешь, подруга, - ответила Маргоша. – Она весь день простояла у плиты. Вот здесь, например, только еда.

Обратив взор в направлении увесистой сине-белой сумки, на которую показывала пухлым пальчиком Маргоша, я присвистнула от изумления. Увидев этот баул еще на вокзале, я была уверена, что запасливая подруга решила взять с собой теплую одежду – на случай непредвиденных заморозков. В первую свою поездку в Чехию я тоже тащила много ненужного барахла, в том числе и шубу, от которой потом не знала, как избавиться. В Чехии почти все время тепло, в марте уже цветут вишни и яблони, и однажды мы даже встречали Новый год в туфлях, а наши «русские» детишки гоняли по зеленой траве, взрывая петарды вокруг дома.

Но в Маргаритиной увесистой сумке действительно оказалась только провизия. Ее мама была шеф-поваром в одном из известных столичных ресторанов и к делу отнеслась серьезно.

- Ну, ладно, много не мало, - разумно оценила обстановку я, - все-таки две ночи и целый день трястись в поезде – пожалуй, к Праге все и осилим.

Никто из моих знакомых до сих пор не может понять мою странную прихоть: трястись почти двое суток в пыльном и душном поезде. Все они лишь посмеиваются надо мной. Им-то легко – они не боятся самолетов. А я, признаться, считаю, что нет ничего страшнее самолета. Только не надо думать, что я ни разу не летала. Летала. Еще как! В детстве моя мама часто возила меня на отдых в писательский дом отдыха в Гаграх. Хоть я и была тогда, кажется, первоклашкой, и то помню, как однажды наш самолет чинили прямо в воздухе, почти как в фильме «Экипаж».

С тех пор у меня было еще две-три запоминающиеся поездки на наших отечественных самолетах, после которых я и приняла торжественное решение: никогда и ни за какие блага мира не садиться в железное корыто, называемое самолетом, и одному Богу известно, как поднимающееся в воздух.

Первый каверзный случай произошел, когда я на «Ту-134» подлетала к Симферополю. Стюардесса бодрым голоском сообщила нам, что самолет готовится совершить посадку в аэропорту; в Симферополе жара стоит около тридцати градусов, а за бортом температура не превышает минус двадцати. Внезапно из-под потолка на удивленных пассажиров стал клубами валить какой-то белый пар. Я заметалась в кресле. Лица пассажиров словно окаменели, а мужчина на соседнем кресле читал газету «задом-наперед», то есть в перевернутом состоянии, и не реагировал на мои вопросы. Тогда я тихонечко стала подвывать от ужаса и махать руками, призывая бортпроводницу подойти ко мне.

Невозмутимая стюардесса на мой вопрос, что происходит с самолетом, не моргнув глазом, словно в «Шести кадрах», ответила загадочной фразой: «Ничего страшного. Это конденсат. Пристегните ремни. Скоро будем садиться». Насколько я знаю, самолет должен быть герметичен, и любой «конденсат» в салоне исключен. Стоит ли говорить, что из Симферополя в Москву я возвращалась на поезде…

Во второй раз меня понесла нелегкая в трехдневное путешествие в столицу Армении, Ереван. Была такая «фенечка» в советские времена: сотрудники какого-нибудь предприятия расслаблялись «по профсоюзной линии» в короткой турпоездке по просторам СССР. В основном путешествие совершалось в выходные дни, чтобы не сильно ослаблять трудовую деятельность.
Стоила такая поездка совсем не дорого, и все были довольны, в том числе и родственники «туристов», которым привозились каждый раз остродефицитные сувениры…

Прекрасно помню, как мы сначала летели над ночным Тбилиси: огоньки городской иллюминации в виде крестов и других геометрических фигур выглядели очень красиво. Мы летели на аэробусе «Ил-62», поэтому ощущений болтанки не было. Мощное железное корыто как будто повисло в воздухе, и я расслабилась и даже иногда поглядывала в иллюминатор. Поэтому страшно удивилась, когда огоньки на земле вдруг исчезли, и внизу опять образовалась темнота. Вдруг где-то под моими ногами раздалось «Бух-бух-бу-бу-бух!»

- Мама! – заорала, что есть мочи, я.

- Дурочка! – услышала я рядом женскую речь с сильным акцентом, - чего ты орешь?! – Это он шасси выкинул!

От ужаса не поняв, кто такой «он» и зачем, а главное, куда он выкинул какие-то «шасси», я обмякла и провалилась в полуобморочное состояние, из которого была выведена коллегами по работе, которым достались места не в середине аэробуса, а в хвосте:

- Яна! Просыпайся! Мы уже выходим.

Ну и в третий раз, когда мне было что-то уже около тридцати, я летала на малюсеньком частном самолетике, кажется, «Як-40». Наш шеф повез отдохнуть на три дня весь немногочисленный трудовой коллектив на Цимлянское водохранилище. И чтобы никто не нервничал, так как некоторые сотрудники, подобно мне, побаивались летать, попросил загрузить в хвост самолета ящики с горячительными напитками.

Поездка мне очень понравилась. Виски расслабили всех, коллективу разрешено было курить в самолете. Откуда ни возьмись, появился аккордеон, начались танцы, песнопения. На "болтанку" никто не обращал внимания. Обстановка была самая что ни на есть домашняя.

На следующий день я узнала, что самолет на дозаправку в Волгограде посадила наша кассирша Татьяна, которая до этого вообще никогда не летала, разве что во сне. Просто командир корабля объяснил ей, как управлять самолетом при помощи автопилота, и непьющая Танька с честью справилась с поставленной задачей. Слава богу, она оказалась понятливым «пилотом», с устойчивой психикой, а иначе бы… Но тогда я думала, что всему виной спиртное, и мне просто кажется, что в салоне с нами лихо распевает песни весь экипаж…

Вот почему я не летаю на самолетах. А теперь, как сообщают в «Новостях», их детали еще и износились безмерно, и даже иногда заменяются на контрафактные. Поэтому я и предпочитаю «летадлу*» «рыхлику**» и не собираюсь менять свое предпочтение никогда и ни за какие коврижки!

…Оставалось всего несколько минут до отправления поезда «Москва-Прага». В вагон изредка проникал голос девочки-подростка, которым вещал громкоговоритель на вокзале. Разобрать ничего нельзя было, лишь изредка вполне четко произносились слова: «поезд номер…», « в случае обнаружения…», «отправится с … пути», « к дежурному милиционеру…». Посмотрев на часы, Димка посуровел и начал давать «ц.у.»:

____________
*«Летадла» - транскрипция чешского слова «самолет».
** «Рыхлик» - транскрипция чешского слова «скорый поезд».
_____________

- На ночь обязательно запирайте дверь, купе вдвоем не покидайте – вещи сохраннее будут. Документы держите при себе. Как приедете, сразу отзвонись мне. Ясно?

- Ясно, ясно, - закивала и, в свою очередь, стала учить Димку, как вести домашнее хозяйство:

- Цветы раз в три дня поливай, мусор выноси почаще, - тарахтела я, - питайся нормально, не кусочничай. И звони мне иногда по вечерам.

Наконец, мы расцеловались, и Димка еле успел спрыгнуть на перрон: красно-синие вагоны поезда были сделаны не в России, а, кажется, в Италии, и поэтому двери у него закрывались автоматически, почти, как в наших пригородных электропоездах, с той только разницей, что «отжать» их, как делают некоторые наши опоздавшие не электричку мужики, было нельзя.

Когда мы, распихав сумки по отсекам купе, переоделись в спортивные костюмы и шлепанцы и, уютно устроившись на полках, начали поглощать пирожки под грохот колес, я под стук колес стала вспоминать свою первую поездку в Прагу.

Тогда я провела незабываемые и, казалось, нескончаемые часы, трясясь в «скором» поезде, направляющемся в столицу Чехии. Днем  я еще развлекалась тем, что много ела, много читала и почти все время смотрела в окно. Необъятные российские просторы, несмотря на то, что вдоль железнодорожных путей повсеместно валялся разнообразный мусор, а ветхие деревянные домишки стояли «по пузо» в грязище, казались всеми покинутыми еще в прошлом веке. Давно заметила, что наши люди отчего-то предпочитают «гадить в гнезде» и при этом рассуждают в пьяных застольях о том, что в их бедности и ущербности виновато правительство, коммунисты, демократы и кто угодно, но только не они сами...

Захламленный мусором и оттого мрачный российский пейзаж, наконец, сменил более аккуратный белорусский. Западный участок Белоруссии, граничащий с Польшей, был пропитан влиянием трудолюбивых соседей из Западной Европы: ровные квадратики ячменя, люцерны, пшеницы и картошки… Поля и луга сменяли сосновые боры, песочные отмели… И нигде не было мусора…

Перед Польшей проводница сделала нам внушение: обязательно забаррикадироваться в купе на ночь. Оказывается, что поезд идет очень медленно по одному участку Польши, и этим частенько пользуются криминальные структуры: на ходу они влезают в поезд и грабят сонных пассажиров. Причем «наводку» им дают «погранцы-таможенники», которые, проверяя документы и поклажу пассажиров, определяют, кто побогаче, и сообщают номера вагонов и купе налетчикам заранее.

Мы забаррикадировались на славу: не доверяя «замку-вертушке», я ухитрилась еще и привязать полотенцами ручку двери к полке. Ночью кто-то настойчиво дергал за ручку, поворачивал замок, но «броня» оказалась крепка, и нас не ограбили.

Еще два сильных впечатления от первой поездки на «рыхлике» в Прагу оставила Варшава. До сих пор не решу, какое из них страшнее.

В то лето сильное наводнение погрузило столицу Польши «по колено» в воду. Самое ужасное, что я увидела все это ночью, когда воображение и так рисует все, как говорится, «в черном цвете». Пустынный, кажущийся заброшенным город: автомобили, залитые почти по самые крыши, дома с затопленными первыми этажами, безлюдные темные улицы, похожие на венецианские, только без гондол… Говорили, что за неделю до наводнения из Польши улетели куда-то все птицы. А власти проморгали этот природный «сигнал» и поэтому оказались совершенно не готовы к стихийному бедствию.

В связи с тем, что большинство железнодорожных путей было затоплено, наш поезд несколько часов мотался по запасным, обходным путям, и я лежала на верхней полке, погибая от страха, и таращилась в темный прямоугольник окна. Кругом, куда хватало глаз, была черная вода, в которой, словно бы в насмешку над людьми, отражалась огромная яркая луна. Поезд то подбрасывало, то, наоборот, куда-то кидало вниз, и я на своей полке, словно мышь в пробирке, то упиралась "лапками" в один край вагона, то буквально «стояла на голове», держась изо всех сил за поручни. Наконец, мы въехали на большой, крытый вокзал, который, несмотря на глубокую ночь, был оживлен сверх всякой меры. На перронах стояли с домашним скарбом люди, их окружали собаки, кошки. Все были очень напуганы и стремились куда угодно уехать, только подальше от затопленного города.

Днем ситуация немного изменилась и уже не казалась такой страшной. Мы проезжали мимо затопленных полей, кое-где на крышах частных домиков стояли мужчины в трусах и резиновых сапогах. Огромными шестами они, наклоняясь, измеряли уровень воды, видимо, пытаясь определить, когда можно будет слезать и начинать восстанавливать дома и загубленные огороды.

Еще одно яркое воспоминание касается пневматических дверей на «рыхлике». Где-то уже днем наш поезд остановился в каком-то ничем не примечательном польском городке. Там должна была произойти смена машинистов: на территории Польши "за пультом" «рыхлика» русского сменял поляк. Пассажиры радостно высыпали на перрон «размять косточки», некоторые, схватив кошельки, побежали по обыкновению в близлежащие магазинчики купить что-то из еды, многие взяли с собой погулять истомившихся за сутки детей.

Проводница убедила всех в том, что остановка поезда будет не менее двадцати минут. Следов наводнения здесь не было. И все необыкновенно расслабились. А зря… Я было тоже сначала слезла на перрон, но интуиция заскребла своими коготками по моей нервной системе и я, скорее повинуясь некоему автомату внутри себя, чем голосу рассудка, залезла снова в вагон. И правильно сделала, потому, как двери тут же захлопнулись за мной, поезд дернулся один раз, другой, и вдруг начал набирать ход.

Не могу вам передать своих эмоций. Какая-то картина абсурда: по перрону, размахивая руками и что-то крича, бегут наши «туристы» с вытянутыми от ужаса лицами, большинство из них в шлепанцах на босу ногу и в тренировочных костюмах. Проводница испуганной белкой мечется по вагону, а пассажиры, оставшиеся в вагоне, дико орут, призывая ее остановить поезд. Но она сбивчиво объясняет, что ничего не в состоянии предпринять, потому что двери автоматические, машинист – поляк, а люди сами виноваты – зачем было уходить от поезда?

Помню, что весь оставшийся вечер мы ехали в гробовой тишине. Пустые купе, пассажиры которых остались без документов и вещей в Польше, гулко хлопали дверьми на крутых поворотах. Проводница забаррикадировалась у себя в купе, боясь справедливой народной расправы. На следующей небольшой остановке в наш вагон вбежало трое всклокоченных  людей. Ими оказались пассажиры из соседнего купе: художник с женой и тещей. Оказывается, они люди «бывалые», не растерялись и, увидев, что «рыхлик», предательски закрыв двери, удаляется, рванули к пригородному поезду. Поскольку поляк-машинист совершал никому не понятные маневры – колесил среди полей то вперед, то назад, хотя дверей не открывал, вместо того, чтобы вернуться за несчастными людьми, оставленными им же на перроне, то этим трем героям удалось даже обогнать на местном поезде наш «рыхлик» и торжественно атаковать его на следующей остановке.

Как мы потом узнали, в Праге наш поезд встречали родственники тех, кто остался в Польше. Но вещи и документы им так и не отдали, и весь «арестованный» груз уехал дальше, в Германию, где и должен был начаться «разбор полетов». Уверена, что пассажиры, оставшиеся в тот день в Польше, никогда не согласятся со мной, что летать на самолете страшнее, чем «трусить» два дня на поезде.

Глава 3. Мы распаковываем чемоданы

Как я и предполагала, за время поездки мы с Маргошей благополучно расправились с содержимым ее «продовольственного» баула. Марго даже немного переусердствовала, поэтому в последнюю ночь у нас были проблемы с таможенниками и пограничниками: они с удивлением каждый раз извлекали мою подругу из благоустроенного туалета, чем вызывали бурю негодования и мощный протест последней. Мне удалось разрулить начинающийся инцидент, объяснив подозрительным чехам, что Марго слишком плотно поужинала накануне, а вовсе не прячется от пограничников.

Наконец, измученные до предела пирожками и постоянными побудками ночных таможенников и пограничников, ранним, хмурым утром мы прибыли на пражский вокзал. Моросил мелкий противный дождик. По перрону кое-где расхаживали парами полицейские. Я объяснила Маргоше, что патруль встречает каждый московский поезд из-за участившихся случаев вооруженных грабежей. Надо отметить, что "местный криминал" в то время состоял исключительно из выходцев из бывших советских республик. 

Выход пассажиров из нашего вагона на перрон был осложнен тем, что к одной из пневматических дверей был намертво привязан чей-то гоночный велосипед. Может, его хозяин ехал в Германию и поэтому спал сном праведника в одном из купе (все-таки было шесть утра), а, может, он сошел на одной из остановок в Польше, и пневмо-двери закрылись, оставив его «за бортом». Кто знает... Цепь, которой был примотан к двери велосипед, была очень внушительная, венчал ее амбарный замок. Проводница наша, как назло, куда-то запропастилась. Может быть, она была новенькой и тоже решила побродить по перрону в Польше, ну и…

Решив форсировать события самостоятельно, все пассажиры выстроились в длиннющую очередь в коридоре и очень нервничали: поезд стоял в Праге всего несколько минут, поскольку должен был проследовать в Аахен. Общее количество чемоданов было весьма внушительным, но мы с Маргошей, потрепав нервы себе и другим, все-таки справились с нелегкой задачей и наконец-то потные и злые вывалились на перрон самыми последними.

Я огляделась. Нас никто не встречал. Понятно! Лана опять проспала! Вот сколько ее помню, она никогда еще не встретила меня вовремя.
 
Маргоша почему-то сильно занервничала, наверное, пирожки еще «играли» в ее желудке:

- Да уж! Картина Репина «Не ждали». Нас кто-нибудь собирается вообще встречать?

- Да не бойся ты. Если и не встретит никто, я знаю, куда ехать. Не пропадем. Возьмем такси, - успокаивала я подругу.

Едва я сказала это, как вдали показалась маленькая хрупкая фигурка Ланы, бегущей по перрону. Одета подруга была, несмотря на лето, в довольно теплую куртку и джинсы, а ее не слишком густые белокурые волосы были забраны в пучок. Как бы извиняясь за опоздание, она еще издали замахала нам рукой, а, приблизившись, натужно улыбнулась:

- Ой, девчонки, простите, еле припарковалась. Поэтому и опоздала. -
И Лана затараторила о трудностях раннего пробуждения, очереди на бензоколонке, раннем звонке подруги и т.д.

- Да, ладно тебе, не оправдывайся. Проспала, небось, как всегда, - пробурчала беззлобно я.

Последовали дежурные объятия, принятые «новорусским» этикетом. Зачем его придумали, ума не приложу. Лично меня всегда раздражает, когда две дамы, ненавидя, что есть мочи, друг друга, церемонно прикладываются щечками друг к другу у всех на глазах:

- Здравствуй, дорогая! Как я рада тебя видеть!

- Привет, милая! Как дела?

Чмок-чмок…

По счастью, мы с Ланой не такие, поэтому и объятия вышколенной «пани Бабановой» я восприняла как должное.

Быстренько познакомив подругу с Маргошей, я стала расспрашивать Лану о действительной цели нашего приезда.

- Потом, потом, - отмахнулась от меня Лана и жестом подозвала носильщика, который благополучно довез на тележке наш багаж до машины.

Маргоша выпучила глаза, увидев, какой автомобиль ждет нас на парковке. Темно-синяя красавица «Mazda RX-7"! Шикарная гоночная машина, в которой пассажиры на передних сиденьях почти что лежат.

- Зачем вы столько барахла с собой притарабанили? – изумилась Лана, ворочая в багажнике наши сумки туда-сюда, чтобы багажник закрылся, - знала бы, так приехала бы за вами на «Volvo», а то, боюсь, что все авоськи и не влезут.

Ворчала она, конечно, зря. Потому как багажник у «Мазды» был весьма объемный, несмотря на то, что машинка казалась просто игрушечной.

Только мы сели, как «игрушечка» рванула с места примерно пятьдесят километров в час и понеслась по шикарной дороге, без единой выщерблены.

Сзади послышалось одобрительное покряхтывание Маргоши. Я удивилась. Похоже, подруга сейчас явно не боялась ехать, не то, что в Москве. «Наверное, просто она опасается отечественных автомобилей», - решила я про себя, а вслух произнесла:

- Марго, обрати внимание, какая красотища вокруг.

Но мне не к чему было концентрировать ее внимание. Маргоша ехала, открыв рот, и вращала головой, как флюгером. Из динамиков вырывались наружу сексуальные стоны и пение с хрипотцой Хулио Иглесиаса, машинка неслась по дорожному серпантину с идеальным покрытием, вокруг были зеленые холмы и горы.

Неожиданно, при выезде из туннеля, горный ландшафт сменил равнинный. Везде, куда только хватало глаз, простиралась неувядающая красавица-Прага, с ее узкими мощеными улочками, островерхими соборами, просторными площадями, небольшими, аккуратными домиками с красной черепицей на крышах.

Шпалерные розы повсеместно, словно сорняки в Подмосковье, свисали с заборов и изгородей. Красные, розовые, фиолетовые, оранжевые, белые, голубоватые...

Оглянувшись назад, я увидела, что Маргоша впала в какое-то каталептическое состояние, из которого смогла выйти только тогда, когда мы примерно минут через пятнадцать остановились у красивого белого особнячка, обнесенного особым видом «слоеного» железного забора. У ворот стоял темно-серый «Volvo».

- Ну, вот мы и дома, - возвестила Лана и, видимо, довольная произведенным на Маргошу впечатлением, подмигнула мне – давай, зови подругу завтракать. Вам еще нужно отмыться от дорожной пыли, а у нас программа дня весьма насыщенная. Отдыхать будете после...

Открыв массивную калитку, мы по асфальтовой дорожке подошли к дому, на крыльце которого стояла большая собачья будка. Радом с будкой сидела совершенно индифферентная маленькая собачка породы «русский спаниель» и периодически зевала. Оказалось, что флегматик задремал, сидя на солнышке, поэтому не сразу заметил нас.

- Баксик! – крикнула я радостно.

Спаниель залился радостным лаем и принялся вытанцовывать вокруг меня, периодически подпрыгивая и стараясь лизнуть меня в руку.

- Ах, ты мой золотой, - тютюшкала я собачку, - вспомнил, Баксюша, свою верную Яну, - сколько вкуснятины я тебе скормила.

- Слава богу, ты не так часто приезжаешь, а то бы Бакс давно околел от ожирения, - проворчала Лана, но видно было, что и она рада моему появлению.

- А где Артур и Мишаня? – спросила я.

- Они уехали отдыхать от меня и Бакса на какие-то острова, кажется, Мальдивы, но точно не скажу. Так что мы предоставлены сами себе, - пошутила Лана. – Но времени к нас не так много, чтобы расслабляться, - загадочно добавила она.

Сказать честно, я немного расстроилась. Бедный восьмилетний Мишаня, мой крестник, уже объездил с отцом весь мир, поэтому экзотические острова и дальние страны вызывали у него не детский щенячий восторг, а лишь зевоту и скуку.

- Мишка очень хотел остаться, чтобы поиграть с тобой, даже попытался симулировать грипп. Но Артур живо его в самолет запихнул, у него не забалуешь, - доложила мне «политическую обстановку» Лана.

Зная уже много лет Артура и Лану, я никак не пойму, как два таких разных человека могут столько лет уживаться вместе. Правда, они познакомились еще, когда учились в институте, поэтому первую пылкую влюбленность давно сменил размеренный темп семейной жизни. Артур большую часть жизни проводит в самолете или в гостях. А Лана спокойно кукует дома, наслаждаясь богатством и ничегонеделанием. Хотя и бездельницей ее не назовешь. Во-первых, живя в Праге, она самостоятельно, накупив учебников и самоучителей, изучила юриспруденцию, бухгалтерию и три языка (испанский, английский и чешский). Правда, как Лана рассказывала мне, семейное счастье их не коснулось в том смысле, о котором она мечтала в юности. Но экономический показатель играет в хозяйстве немалую роль, и Лана стала закрывать глаза на то, что Артур со временем превратился в настоящего «ходока».

Кое-как проталкивая свои сумки вперед, стараясь не наступить на суетящегося у нас под ногами довольно поскуливающего Бакса, мы наконец-то вошли в прихожую, из которой открывался вид на гостиную и другие комнаты. За одной, слегка приоткрытой дверью спускалась вниз лестница, покрытая серым ковролином. Она вела в гараж, в котором стоял любимый Ланин «Самурай», а также «Мерседес» Артура и скутер Мишаньки.

Направо была дверь в большую квадратную кухню, мечту «хозяйки»: вся необходимая здесь техника, включая посудомоечную машину, была встроена прямо в кухонную «стенку». Каждая мелочь радовала женский глаз: уютные пестрые шторы, светло-бежевый кафель на полу, экзотические рыбы в большом двухсотлитровом аквариуме, смешные хомячки, возящиеся в домике-клетке, редкие цветы на подоконниках, красивая посуда и даже большой белый холодильник, стоящий особняком, весь сверху донизу обклеенный записками на разноцветных магнитиках (напоминание о походе в банк, ко врачу, в бассейн…).

Два огромных «евроокна» с разных сторон открывали панораму сада, где росли черешня, абрикосы и даже грецкий орех; кроме сада, был виден также и кусок узкой улочки, на которой стояли точно такие же дома. Из кухни через красивую арку можно было пройти прямо в просторную гостиную с беленьким чистеньким камином, на котором было разложено множество безделушек, а также ровной стопкой лежали фотоальбомы.

На втором этаже было несколько комнат и дополнительный санузел, а на третьем располагался уютный кабинет, пройдя через который, можно было попасть прямо на чердак, где была оборудована детская игровая, слегка потеснившая сушку для белья.

Из окон спальни открывался чудесный вид на холмы и горы, покрытые зеленью, вдали блестело небольшое озеро, в котором водилась мелкая рыбешка. На меня сразу же нахлынули воспоминания… Когда Мишаньке было лет шесть, я мастерила из марли сачки, и мы ходили с ним ловить рыбку в ручейках, впадающих в это озеро…

- Так, девочки, давайте быстро умывайтесь и спускайтесь завтракать, - послышался властный голос хозяйки, вырвавший меня из лап собственных воспоминаний.

Мы с Маргошей, дружно распаковав чемоданы, быстро раскидали свои вещи по полкам встроенных в стены шкафов и пошли смывать с себя дорожную пыль.

Войдя в ванную комнату, сверкавшую белизной, я осторожно открыла краны. Капнув немного ароматной пены в ванную, я смотрела, как вода, громко падая, образует огромные мыльные пузыри. Внезапно еще одно давнее воспоминание рассмешило меня.

Несколько лет назад, в свой первый приезд в Прагу, я была так же, как и Маргоша сейчас, ошеломлена красотой города и шикарными условиями, в которых жила моя подруга. Не зная тогда, что уровень жизни Ланы чуть-чуть выше среднего среди «новых русских», я восторженно глазела по сторонам, рассматривая части интерьера и пытаясь что-то запомнить для применения в Москве. Времени у меня было предостаточно. Лана, привезя меня с вокзала, быстро организовала завтрак и умчалась по делам, предложив мне пока помыться с дороги и немного отдохнуть.

Привыкнув в Москве к обычным «советским» кранам, я со всего маху крутанула золоченые вензеля и, о, ужас! Вензель отломился, и из крана стала хлестать горячая вода! Секунду я стояла, как вкопанная. Потом, заорав обычное для всех времен и народов «мама!», я заметалась по дому в поисках рукоятки, перекрывающей подачу воды в дом.

В московских многоквартирных домах все очень просто: зашел в туалет, открыл дверцу на стене за унитазом и перекрыл вентиль. А в таком роскошном трехэтажном особняке я совершенно растерялась и металась по туалетам, натыкаясь лишь на стены, сплошь покрытые кафелем.

Горячая вода, давно уже наполнив, ванную, переливалась через борт и заливала пол. Баксик, решив, что осторожность прежде всего, немедленно выбежал из дома, залез на крышу своей будки и завыл. Ничего не соображая и тоже подвывая от ужаса, я понеслась вниз, в подвал, где стоял «Титан», огромный бак с водой. Подлетев к баку, я совсем приуныла. Вентилей тут было штук пятнадцать, не меньше. Побоявшись, что перекрою что-нибудь жизненно важное, или наоборот, открою какой-нибудь газ, я вылетела на улицу за помощью. Может, кто-нибудь из соседей сможет разрулить ситуацию.

Надо сказать, что я уже успела почти раздеться, чтобы принять ванну. На мне были только трусики да майка, еле закрывающая бедра. Волосы мои были всклокочены, взгляд безумен. Стоя на крыльце, я дико вращала головой в разные стороны в надежде увидеть кого-то из прохожих: авось, повезет, и помогут. Но, как назло, на улице не было ни единого человека.

Совсем уж было отчаявшись, я вдруг заметила, что слева, на соседской территории, в тени абрикосовых деревьев, на стуле сидит старый-престарый дедушка, укрытый, несмотря на жару, пледом.

- Сюда! Сюда! – отчаянно замахала я руками деду, - помогите! У меня краны сорвало! Вода дом заливает!

Дедушка моргнул пару раз, видно, очнувшись от забытья. Увидел меня и, поняв, что я не мираж, разумеется, испугался. Сейчас мне смешно вспоминать это, но тогда мне было совсем не до веселья.

- Да идите же вы сюда! – яростно махала я руками. – Вода! Вода!

Дед, ничего не понимая, приподнялся со стула. Вид безумной полуголой тетки, орущей что-то по-русски, видно, не вдохновлял его на подвиги. Поэтому он, по всей вероятности, решил даже прервать отдых в саду и уже засобирался домой, полагая, что русская просто пьяна, поэтому будет продолжать буянить и все равно не даст ему спокойно подремать в тенечке.

Увидев, что «последний из могикан» собирается покинуть меня в беде, я заорала так, что дед уронил плед. Поняв, что действительно случилось что-то экстраординарное, он выпучился на меня во все глаза.

Я, неистово жестикулируя, манила его пройти в дом, заламывала руки, кричала, что случилась «авария», словно дамочка из «Бриллиантовой руки», кричавшая «Цигель-цигель, ай, люлю». До сих пор уверена, что в тот день я выла и молила деда подойти ко мне не менее талантливо.

Наконец, старикан, вероятно, решив, что прожил достойную и длинную жизнь, решился на подвиг и засеменил мелкими шажками ко мне. Схватив добычу обеими руками, я поволокла деда в дом. Не знаю, какие чувства охватили при этом его, но мне уже было все равно. В моих руках слабо трепыхалась последняя надежда на спасение дома от наводнения.

Надо отдать старику должное. Едва войдя в дом и захлюпав тапочками по воде, он тотчас же перестал бояться меня и начал кое-что осознавать. Тем временем поток со второго этажа наполнял первый и мирно стекал в подвал, где уже было по колено воды.

Внезапно дед, словно гончая, сделал стойку. Кажется, он, наконец, понял, что мне от него было нужно. И, расправив плечи, сразу же стал шустрым, как юноша. Сиганув в подвал, он бешено заметался между кранами, потом крякнул и перекрыл один, другой… Шум воды наверху прекратился.

Пока мы с дедком шмыгали по полузатопленному дому, я все приговаривала: «Добже», «добже», хотя более бы уместными здесь были бы слова «просим»* или «дикую»**. Почему-то мне тогда казалось, что слово это означает «спасибо» на чешском. Провожая до двери героического деда, я все время пыталась благодарить его и повторяла, как заведенная: «добже». Наконец, дед, изумленно воззрился на меня, ухмыльнулся и тоже снисходительно произнес: «Добже».

Через несколько часов, когда я, откачав воду из подвала, уже сушила феном ковры и ковролин, Лана, смеясь, объясняла мне, что по-чешски «добже» переводится, как «хорошо». Скорее всего, соседский старикан подумал, что я обычная русская сумасшедшая, которая затопила дом и пребывает от этого в «полном мажоре», повторяя все время «хорошо, хорошо».

_________
*«Просим» - транскрипция чешского слова «пожалуйста».
** «Дикую» - транскрипция чешского слова «спасибо».

_________________________________


Глава 4. Тайна "Дома Турзищиных"

За завтраком мы с аппетитом поглощали чудесные «хоуски»* с сыром, ветчиной, маслом и джемом, запивая их ароматным кофе. Наевшись до отвала, мы еще некоторое время продолжали сидеть в удобных плетеных креслах на открытой веранде, вдыхая полной грудью свежий воздух и наслаждаясь тишиной.

Веранда эта была построена из больших прямоугольных камней сероватого оттенка. К четырем широким каменным столбам по углам были прикреплены круглые фонари, поэтому на веранде можно было наслаждаться красотами окресностей и вечером. Далеко впереди открывался чудесный вид на зеленый луг, спускающийся вниз к озеру. Соседские дома, покрытые красной черепицей, стояли немного поодаль, поэтому создавалось впечатление, что весь зеленый простор принадлежит Ланиному дому.

Бакс, получивший от меня самые вкусные кусочки, весело носился по шелковой траве вокруг веранды и временами издавал одобрительное «гав-гав».

Лениво потянувшись за сигаретой, Лана щелкнула золотой зажигалкой, с наслаждением затянулась и, выпуская дым, медленно произнесла:

- Ну, вот, девочки. Теперь вы немного пришли в себя после «рыхлика», и я смогу, наконец, объяснить, какого рода помощи ждет от вас Алка Турзищина.

То, что Лана рассказала, сперва показалось нам полным бредом или шуткой. Но постепенно, вникая в смысл ее плавного повествования, мы поняли, что, судя по всему, нас ожидает «славный отдых».

Алла Турзищина - невероятно богатая женщина. Так уж сложилось, что почти весь огромный капитал, который сколотил за несколько лет ее муж, Роман, по документам принадлежал ей. В Швейцарии был открыт дополнительный счет, и опять же на имя Аллы. И было сделано это не только из соображений безопасности.
_________
*«Хоуска» - транскрипция чешского слова «булочка».
__________________

Чехия – небольшая страна, которая по вполне понятным причинам не желает стать «второй Москвой», «кишмя кишащей» разноплеменными криминальными личностями. Более того, чехи не стремятся к обычному перенаселению за счет иностранцев; им и так хорошо. Поэтому даже временную чешскую визу получить крайне сложно (это, разумеется, не относится к обычным туристам). Помню, как сильно я была удивлена несколько лет назад, когда узнала, что в русской школе в Праге жена украинского посла числится простой уборщицей и получает всего триста долларов в месяц, зато ей постоянно продлевают «вид на жительство». К богатым русским чехи относятся с особым напряженным вниманием. И уж ни за что не позволят просто так скупать их недвижимость и тем более земли.

Поэтому Алкин муж, как настоящий крутой бизнесмен, придумал «хитрый ход»: развелся с ней, а потом нашел чеха-алкаша и выдал за него замуж Алку. И стала наша Турзищева называться «пани Маречкова». После этого мезальянса Алка и стала скупать земли и недвижимость, вкладывать деньги в предприятия и богатеть день ото дня. Вскоре она, кажется, тихо-мирно развелась со своим «паном Маречком», который, получив за невесту «калым» в несколько тысяч «зеленых» (по-чешским понятиям бешеные деньги), снова женился, бросил пить и даже стал строить дом.

Но не зря говорят, что «богатые тоже плачут». Помимо семейных разочарований (Роман, как и Ланин Артур, был тот еще «ходок»), Алка получила еще и сильнейший «бытовой» нервный срыв. Началось все с того, что Роману в счет оплаты какого-то большого долга досталась шикарная вилла под Прагой. Естественно, что переоформлена она была тут же на Алку, которая давно мечтала о чем-то подобном: тихом семейном отдыхе на природе в уютном местечке.

Но эта «дача», как ее упорно называла Алка, имела какую-то нехорошую историю, поэтому радость обладания прекрасным домом была несколько омрачена. К тому же, Алка, побывав на «даче» пару раз, была чем-то сильно напугана. И теперь нам с Маргошей отводилась роль «кошек», которых запускают в новый дом для «обживания» территории. Хитрая, но суеверная Алка готова была полностью оплатить наш приезд и страшно обрадовалась, что мы не отказали.

Правда, как я поняла из намеков Ланы, дело здесь было не только в суеверных предрассудках. Естественно, Лана еще пару месяцев назад растрепала всем своим знакомым о моем успешном детективном расследовании, которое я провела с Маргошей в прошлом ноябре. И Алка загорелась желанием: во что бы то ни стало привлечь меня к изучению странных событий, происходящих на новой «даче».

- А что за странные события происходят на даче? И от кого эта «дача» перешла к Алке? – решила я прервать болтовню Ланы.

- О, - живо откликнулась та. - Это очень интересная история. Есть у Артура один старинный приятель, Вовка Гольдберг. Когда-то во времена перестройки они вместе окучивали «экономическую разруху» бывшей страны Советов. Потом Гольдберг куда-то пропал. А совсем недавно объявился тут, в Праге. Артур познакомил его с Романом, и те затеяли какой-то совместный бизнес. Но что-то там не заладилось, и Вовка впал в жуткие долги, а «дачка» эта под Прагой была у него оказывается еще давным-давно, доставшись в виде свадебного подарка от тестя, отца первой жены Гольдберга. Сейчас-то он женат на Аленке, бывшей то ли путане, то ли «экскорт-даме», но, говорят, весьма умной и изворотливой особе. В общем, тайна, покрытая мраком: брак, так сказать, основанный на любви и дружбе.-Лана лениво потянулась. - А вот в первый раз Вовану повезло чрезвычайно экономически: женился он на не очень красивой и не очень молодой израильской вдовушке с двумя детьми-подростками от предыдущего брака. Надо отметить, что отсутствие красоты жены полностью возместил его новый тесть – богатейший еврей, который дал Вовке «на раскрутку» бизнеса не один миллиончик, а в качестве свадебного подарка молодым преподнес эту самую виллу под Прагой. Куда и отправились после загса молодожены с двумя детьми.

Вскоре выяснилось, что «молодая» - большая любительница выпить. Через годик-другой она начала пить «сильно и вдумчиво» – то ли от безделья, то ли от тоски по «родным пескам», то ли накатило все вместе. Но факт остается фактом. Роза просто спивалась на глазах у изумленного Вована. Правда, видел он ее редко – отрабатывал денежки тестя, прокручивая их в различных «сделках».

Мы с Маргошей слушали буквально затаив дыхание ошеломляющие подробности из жизни новых "чешских русских". Лана тем временем продолжала:

- На вилле постоянно жили только Роза и ее двое детей: дочь Лиора, пятнадцати лет от роду, да Даниель, своенравный мальчишка, которому только-только исполнилось четырнадцать. Что уж там у них произошло на этой «даче», никто толком так и не узнал. Ходили разные слухи: то ли дети оказались наркоманами, то ли был даже случай инцеста. Хорошо известно близким знакомым стало только одно: Розу и Лиору разъяренный Вовка вывез в Америку, предварительно разведясь и большую часть жениных средств, оставшихся от развода, вложив в принудительное лечение Розы от алкоголизма. А Даниель был оправлен в закрытый пансион для мальчиков в Швейцарию.

Вся «новорусская» диаспора в Праге знала эту печальную историю в основном со слов расстроенного Вовки, который года полтора-два не появлялся в «свете», «зализывая» душевные раны, нанесенные ему неверной супругой (некоторые сплетники шептали о шумных оргиях, устраиваемых Розой в отсутствие мужа).

Как бы то ни было, на злосчастной «даче», с которой у него были связаны воспоминания о супружеской измене, Гольдберг жить категорически отказывался. И, несмотря на довольно активное сопротивление новой жены Аленки, все-таки продал виллу Роману (хотя, как сообщила нам Лана, самих денег никто не видел, просто был совершен какой-то таинственный «бартер», и «дача» оказалась переписана на имя обезумевшей от радости Алки).

Но, судя по всему, радовалась Алка рано. В первый же приезд на «дачу» со всем своим семейством (у них с Романом две дочки: Оксана и Даша, двенадцати и пятнадцати лет) случилось странное событие. То ли дом с закрытыми ставнями долго не проветривался, то ли причиной всему была вегето-сосудистая дистония, которой Алка страдала с четырнадцати лет, но, факт остается фактом: не пройдя и десяти шагов по комнате, Турзищина грохнулась в обморок. Испуганные Роман и дочки перенесли ее на огромный диван, распахнули все окна и плеснули ей в лицо холодной воды. Придя в себя, Алка испуганно прошептала: «Я боюсь здесь жить. Поехали домой».

Правда, час спустя она уже расхаживала вместе с детьми и мужем по лужайкам рядом с домом и, казалось, наслаждалась красотой огромной территории, теперь принадлежащей ей. Но ночью она опять свалилась в обморок, когда пошла на кухню попить воды. Объяснить ничего толком она не могла, но видно было, что Алка чем-то очень сильно напугана: глаза ее лихорадочно блестели, руки тряслись, спать она не могла, а через полчаса стала плакать и умолять мужа отвезти ее домой. И Роман, плюнув на все, прямо ночью посадил сонных детей и дрожащую мелкой дрожью Алку в свой «Джип» и рванул обратно, в Прагу.

Отлежавшись в своей уютной пражской спальне пару дней, Алка приехала к Лане и стала нести какую-то ахинею о доме с привидениями. Несмотря на то, что Лана старалась перевести разговор в шутку, Турзищина упрямо твердила о том, что у дачи плохая карма, и сказала, что хочет попросить священника освятить дом. Прошло еще несколько дней. Дом освятили, но Алка по-прежнему наотрез оказывалась ехать туда. Из-за этого начались скандалы с Романом, который орал, что не намерен потакать глупым бабьим страхам.
В общем, «дачка» не хотела приживаться в огромном хозяйстве Турзищиных, и Алка уже было подумывала ее перепродать, как случайно услышала от Ланы, что я поймала убийцу в Москве и вообще получила лицензию на сыскное дело.

- Вот и пусть Яна срочно приедет и проведет частное расследование, - потребовала Алка.

- Какое еще расследование? – удивилась было Лана.

- Ну, не расследование, а пусть немного «обживет» дом, а потом и я подъеду. Если она скажет, что там все нормально, подарю ей кучу подарков и отправлю ее обратно в Москву, - пообещала Турзищина.

Видно, страхи ее были так велики, что ее даже не смутило, что я собираюсь взять с собой Маргошу.

- Супер! Пусть едет с подругой. Мне же проще – не надо развлекать ее. Пусть они вдвоем и поживут там немного. А мы с тобой будем их навещать. Вызывай их скорее, - потребовала Алка…Я все оплачу!

- Вот так вы и оказались в Праге, - закончила «доклад» Лана, - «пани Маречкова-Турзищина» хочет запустить вас, словно кошек, в новый дом. Ну а вы-то как, согласны?

- Да не вопрос, - со смехом ответила я. «Бывают же такие дуры, - подумала я про себя, - есть шикарная вилла, а она там жить боится! Ну, ничего, мы с Маргошей и не с такими трудностями справлялись».

Эх! Если бы я знала, что совсем скоро мне будет не до смеха, то, наверное, попросила бы Лану отвезти нас сразу после завтрака на вокзал и посадить в поезд, идущий в Москву. Но тогда и у меня, и у Маргоши в голове сидела только одна общая мысль: скорее ехать на виллу и хоть немного пожить «миллионершами».

Глава 5. Прогулка придает нам сил

После завтрака я решила показать Маргоше окрестности. И, поскольку отъезд на «дачу» решено было отложить до утра, мы пошли на «прохазку»*.

К поездке следовало подготовиться, как следует. Во-первых, закупить побольше продуктов. Этим с энтузиазмом и занялась Лана, не доверяя нам, россомахам. Оседлав «Volvo», она порысила по магазинам. А во-вторых, с утра должна была подъехать Алка, чтобы сопроводить нас на свою виллу, а также познакомить с семьей садовника, который ухаживает за домом и прилегающей к нему территорией.

Довольные тем, что нам предстоит пожить на роскошной вилле, мы с Маргошей, чтобы сразу не уснуть после завтрака, не спеша, двинулись по окрестностям.

Пройдя по асфальтовой неширокой дороге меж стоящих с обеих сторон особнячков с красной черепицей, мы вышли на широкий зеленый луг, с которого открывался чудесный вид: круглое озеро, расположенное в низинке, за ним пирамидальные тополя, небольшие рощицы, состоящие из каких-то высоких кустарников. Вдали виднелись холмы и горы, покрытые ковром из зелени.

- Да уж, - затянула свою обычную песню Маргоша, - красотища какая, и почему мы живем не здесь, а в пыльной и душной Москве?

- И не говори, - подключилась я не совсем патриотично, - самое удивительное, что все это зеленое великолепие вместе с холмами, реками и горами – не далекая горная деревушка, а «Злата Прага», столица Чехии, официально признанный центр Европы. Ты, Маргош, наверняка не знаешь, что «золотой» (на самом деле медный) среднеевропейский меридиан на Староместской площади в Праге в средневековье использовался для измерения времени. Кстати сказать, существует поверье, что, встав на этот меридиан, человек может загадать желание, и оно обязательно исполнится…

- Тогда почему мы гуляем десь, а не по этому самому меридиану? - досадливо проворчала Маргоша.

Идя по узкой «проселочной» дорожке, покрытой песком и галькой, скоро мы оказались

 -----------
* «Прохазка» - транскрипция чешского слова «прогулка».
________________________________

в небольшой деревеньке, дома которой разительно отличались от богатых особняков, мимо которых мы только что проходили.

- Наверное, это летние дачи, - предположила Марго.

- Скорее всего, здесь просто живут бедные чехи, которые скоро переселятся в новостройки. Гляди, какие многоэтажки вон там, - я обратила внимание подруги на огромные четырнадцатиэтажные здания, стоящие полукольцом метрах в двухстах от нас.

- Во как! Прямо, как на окраине Москвы, - подивилась Маргоша, - помнишь, при выезде на «Минку» из Москвы точно так же вперемешку с высотками стоят маленькие унылые деревянные домишки, которые преимущественно сдают внаем «лицам кавказской национальности»?

Тем временем дорожка круто сбегала вниз, и мы с трудом удерживались, чтобы не упасть. Когда же мы наконец спустились в лощину, я показала Маргоше рукой вправо и сказала:

- Надеюсь, что смогу тебя скоро удивить.

Через шагов двадцать мы вышли на шикарно заасфальтированную узкую дорожку, на которой временами попадались «лежащие полицейские», специальные надолбы, заставляющие водителей притормаживать, чтобы не испугать или, не дай бог, задавить гуляющего пешехода.

Здесь я должна обязательно отметить, что в Чехии пешеход вообще – главное лицо автодорог. С ним по вредности и по значимости может сравниться лишь велосипедист. Велосипедное движение в этой стране, едва ли равной по площади Москве и области, развито, с моей точки зрения, сверх меры. Крутят педали буквально все, кому не лень – от семи до девяносто семи лет. Причем велосипедисты предпочитают ездить либо в крайнем левом ряду, либо болтаться между машинами. Если бы в Москве кто-то из чешских велосипедистов и отважился ехать по автодороге, то, думаю, он проехал бы всего несколько метров, а дальше…

А на чешских автобанах, особенно на узких горных дорожках можно часто видеть, как одинокий престарелый велосипедист в бейсболке с превеликим трудом накручивает педали в горку, а за ним, словно в мультфильме, трясутся от нетерпения несколько гоночных шикарных автомобилей. Видимо, проклиная этого злосчастного старикана на самом деле, они боятся испугать его, чтобы он не свалился им под колеса. Но уж когда дедушка влезает в горку, собрав за собой не один десяток машин, то на прямой дороге они тут же с визгом обходят его на предельной скорости.

В Чехии закон разрешает пешеходу жаловаться в полицию на водителя, который напугал его, скажем, «подрезал» на переходе. И водителю придется объясняться в полиции и выплачивать штраф, а иногда и компенсацию за моральный ущерб зловредному пешеходу. А уж если водитель – иностранец (особенно русский!), то его могут выслать по жалобе какого-нибудь подвыпившего чеха-пешехода из страны в течение двадцати четырех часов, причем, без права вернуться в страну: заносят данные в компьютер – и все, "пип.ру"!

Поэтому никогда ни один водитель в Праге не рискнет ехать прямо, увидев невдалеке пешехода, который собирается перейти улицу. Дураков нет! Сначала пусть прошкандыбает пешеход.

И горизонтальные асфальтовые столбики с желтыми полосками прилеплены на дорогах совсем не для того, чтобы водитель мог, разогнавшись, как следует, подпрыгнуть вместе с машиной и поймать кайф. Нет, такое возможно разве лишь в Москве. А в Чехии – цивилизация. Все соблюдают и чтут законы.

Мы с Маргошей степенно шли по асфальтовой дорожке, которая все время петляла из стороны в сторону. Сверху нависали скалы, кое-где заросшие кустарником и травой. Вдоль дороги журчал прозрачный горный ручеек с каменистым дном. На протяжении всего пути нам попалась лишь влюбленная парочка, что придавало нашему путешествию некое сказочное очарование. Маргоша шла, задрав голову и приоткрыв рот от восхищения.

- Маргош, - решила я вернуть подругу в реальность, - как ты считаешь, Алкины обмороки и страхи – это случайность или ее действительно кто-то сильно напугал на «даче»?

- Да кто его знает, - задумчиво пробормотала Марго, - все может быть. Вот поедем завтра и все сами увидим.

- Как-то странно все-таки, что взрослая тетка, мать двоих детей и вдруг боится оставаться на собственной шикарной вилле, - не унималась я.

- Ну, положим, не совсем собственной, - парировала Марго, - она ей только недавно досталась, ведь домом раньше владел старый еврей, а потом его зятек, Вован Гольдберг, похоже, тот еще типчик. Услал куда-то к черту на рога жену и двоих детей, потом развелся и женился на молоденькой профурсе.

- А ты, конечно, считаешь, что он должен был обручиться с пенсионеркой? – засмеялась я. – Ой, наконец-то дошли, - смотри, дорогая, ты входишь в сказку.

Сказав это, я взяла Маргошу под руку и повела сквозь кусты влево. Теперь мы шагали по совсем узенькой тропочке меж скал, на которых отсутствовала какая-либо растительность. Внезапно тропочка сделала крутой поворот вправо, и глазам нашим предстало настоящее чудо. В окружении высоченных голых скал сияло изумрудной чистотой настоящее горное озеро. Картина была столь прекрасна и неожиданна, что Маргоша, осев на огромный валун, взвыла:

- Ох-хо! Ну ничего себе! Вот это да!

- Между прочим, это настоящее озеро ледникового периода, - поспешила я заметить. - Сохранилось с тех самых пор. И рыба в нем есть.

- Хочу замуж за чеха. Срочно! - заголосила Маргоша и топнула ножкой, - мне абсолютно все равно, пусть будет алкаш, идиот, лишь бы жить в Праге и наслаждаться такой красотой.

 - Все в твоих руках, дорогая, - засмеялась я, - только не думай, что будешь целыми днями любоваться красотами природы. Тебе придется работать с пяти утра, а потом прибегать домой в два и весь оставшийся вечер вертеться у домашнего очага и ублажать мужа, который будет наливаться с друзьями пивом и приползать домой на брюхе. А в девять-десять добропорядочные чехи уже спят в своих кроватках.

- Тогда хочу за миллионера! – не унималась подруга.

- Тут, милая моя, тоже небольшая проблемочка: все «миллионэры» давно расхватаны длинноногими гарпиями или богатыми наследницами.

- Ужасная несправедливость.

- Да уж... Но это с какой стороны посмотреть… Мне вот, например, ни за какие коврижки «новый русский» не нужен. Где богатство, там и слезы… Ты что же, считаешь, что их жены счастливы? Да ничего подобного. Только делают вид. Вон, посмотри на Лану или Алку.

- А что, по-моему, здорово живут.

- Это только на первый взгляд. А если присмотреться, то мужья-то погуливают, а женам  грязные рубашки в лицо кидают. А некоторые скупердяи даже за мороженое чеки требуют. Да вон и Алку даже вилла не радует, - вновь переключилась я на интересующую меня тему.

- А может быть, она действительно что-то увидела там страшное…

- Или кого-то. Ладно, разберемся, а пока пошли-ка обратно, а то Лана, наверное, уже вернулась из магазинов и волнуется, недоумевая, куда мы пропали.

Возвращались домой мы другой дорогой. Я, хорошо зная эти места, решила «добить» Маргошу уже окончательно. Едва мы выбрались из небольшой сосновой поросли, растущей по склону горы, как перед нами раскинулось огромное маковое поле. Лениво покачивая головками от легкого ветерка, тысячи красных цветов словно шептали нам: «Оставайтесь с нами, ну куда вы идете? Отдохните. Поспите». Глаза начали сами собой закрываться. Внезапно я вспомнила, как в детстве читала «Волшебник изумрудного города» и очень переживала, когда сказочные путешественники заснули именно на маковом поле, и если бы их не вытащили оттуда Страшила и Железный дровосек, то они наверняка бы погибли от дурмана.

Увидев, что Маргоша, позевывая, снимает свою летнюю курточку и собирается расположиться на отдых прямо посреди поля, я возмутилась:

- Ты что, с ума сошла?! Это же маковое поле! В некотором роде наркотик. Немедленно пошли домой.

- Ну, вот так всегда, - разочарованно закряхтела Маргоша, - ни тебе миллионеров, ни тебе прилечь отдохнуть. Все время только «пошли», «давай», «поехали»…

- Разрешаю тебе нарвать небольшой букет, хотя это и запрещено здесь. Да и маки сразу завянут.

- Во как! А почему рвать цветы тут запрещено? – удивилась подруга.

- Здесь заповедная зона, и люди приходят сюда любоваться природой, а не истреблять ее.

- С ума сойти!

- Да, это тебе не загазованная Москва, где уже даже вороны стали редкостью. Чехи бдительно охраняют свою родину. Но все же ты должна почувствовать, что не все прекрасное отдано другим. Поэтому сорви несколько маков и утешься. А Лана, наверное, расстаралась и накупила кучу разной вкуснятины. Сейчас придем домой и устроим пир на весь мир. Пошли, Маргоша, и не забывай, что с завтрашнего утра ты снова «сержант Пучкова»*. От нас ждут здесь помощи, а не детских визгов на лужайке.

Глава 6. Сборы на дачу

Я не ошиблась: действительно по приходу домой нас ожидал шикарный стол. Лана расстаралась на славу. Были здесь и различные мясные и рыбные
____________
*«сержант Пучкова» - так в повести «Долг шантажом красен» Яна Быстрова стала называть Маргошу после того, как они тайно купили милицейскую форму и, переодевшись в нее, допрашивали таксиста, «первого свидетеля».
________________________

деликатесы, и салаты, и рыба в кляре, и жюльены, и прекрасные свежие овощи и фрукты, и десерт, состоящий из многочисленных пирожных и сладостей. Но наиболее сильное впечатление на Маргошу произвел все-таки «сырный стол». На огромном вращающемся мраморном блюде в листьях сиреневого чешского салата было разложено более десяти сортов дорогущего экзотического сыра, и каждая из нас специальным сырным ножом отрезала понравившийся кусочек и смаковала его по всем правилам. Правда, вина мы не употребляли, поэтому благополучно вместо него потягивали натуральные соки из хрустальных бокалов.

В разгар импровизированного пира приглушенно заиграл вальс Штрауса. Мой мобильник, который я забыла в сумке, разрывался, подавая своей бестолковой хозяйке сигналы.

Я схватила трубку, тяжело дыша.

-Алло!

- Яна Владимировна?

- Да, это я.

- Дмитрий Владимирович Быстров – ваш супруг? - железный мужской бас сурово спрашивал меня.

- Да, - замирая от ужаса, ответила я. Боже. Что-то случилось с Димкой?!

В трубке что-то резко зашуршало и раздался знакомый злой голос:

- А тогда какого черта ты не сообщаешь ему, что доехала до Праги?

- Димочка! Извини! Мы так устали. Я совершенно потеряла голову и счет реального времени, - начала неловко оправдываться я.

- Я звоню тебе все утро, а ты не берешь трубку, я уже хотел подключать Олега Соловьева, - раздраженно выговаривал мне муж.

- Димочка, миленький, ну, прости, пожалуйста. Я теперь буду регулярно звонить тебе каждый вечер после одиннадцати, договорились?

- Ладно, смотри у меня, - пригрозил Димка. – Не будешь звонить, сам приеду.

- Давай, давай. Нам чем больше народу, тем лучше, - радостно затараторила я. – Мы завтра уезжаем на новую Алкину дачу под Прагой. Шикарная вилла, говорят. Надо обжить дом, а то она суеверная.

Тут я краем глаза увидела, что Лана и Маргоша показывают мне пальцем у виска и закатывают глаза.

- Что значит «обжить»? – насторожился тут же Димка.

- Ну, понимаешь, - лихорадочно начала врать я, - Алка – дама суеверная, дачу она купила у других людей, а я и Маргоша по гороскопу кошки, вот она и решила пригласить нас пожить на ее даче, а они с Ланой будут к нам частенько приезжать. Ну, мы как бы «обживем» для нее фазенду.

- Надеюсь, что это не опасно? Где находится дача? – зудел встревоженно Димка.

- Да километрах в восьмидесяти от Праги, там, говорят, очень красиво. Дача, между прочим, снабжена охранной сигнализацией и подключена к пульту в полиции. Так что не волнуйся, дорогой. Все будет нормально. Мы позвоним, как приедем и разберем вещи.
Успокоив кое-как супруга, я пообещала ему звонить регулярно и нажала на рычаг «отбой».
Подруги уставились на меня с нескрываемой издевкой:

- Ну, ты и дубина, дорогая, - начала Лана, - зачем ты мужа испугала до полусмерти? Что еще за «обживание» чужой дачи? Ты с ума сошла?

- Но ведь это правда, - стала робко оправдываться я.

- С ума с ней сойти можно! Ну, зачем же мужу правду говорить? – вполне искренне удивлялась жена «нового русского». Так можно невесть до чего договориться.

- У меня от Димки секретов нет, - обиделась я. – Между прочим, в прошлую детективную историю именно муж спас меня, поднял на ноги всю милицию. А я от него, дура последняя, скрывать все пыталась…

- Ну, ладно, дорогуша, - смилостивилась Лана, - давайте потихоньку собираться на боковую. – Я вам тут прикупила кое-какие вещи для дачи, пойдите на второй этаж в Мишанькину комнату и разберите. Продукты я уложу сама. Надо пораньше лечь спать. Завтра Алка приедет в семь утра.

- Почему так рано? – удивилась я.

- Она Ромке скажет, что ей ко врачу, анализы сдавать.

- Она что, не хочет, чтобы Роман знал, что мы туда едем?

- Ну, как тебе сказать, - протянула Лана, - не то, чтобы не хочет, но пока она считает нужным держать все в секрете. То есть, чтобы об этом знали только мы вчетвером. Она сама вам все объяснит на месте. Все. Идите, отдыхайте.

Мы с Маргошей послушно поплелись на второй этаж. Там мы обнаружили несколько объемистых пакетов с массой самых разнообразных вещей: несколько коробок со свечами, разноцветными и маленькими, «долгоиграющими», в металлических плошечках, пару фонариков на батарейках, огромную банку с цветными спичками, компас, два перцовых баллончика (бестолковое и иногда «бумеранговое» оружие против грабителей: можно запросто прыснуть в лицо врагу, а из-за ветра получить весь перец себе же в глаза; некоторые сразу прыскают прямо себе в лицо, ничего не соображая от страха). На дне одного из пакетов я увидела знакомую коробку с электрошокером. Свой я не повезла через три границы, побоялась, что отнимут. Но Лана-то какова! Нас что, действительно отправляют на «разведку боем»?

Маргоша тем временем, роясь в другом пакете, выудила наружу две пары прекрасных белоснежных кроссовок и восхитилась:

- Смотри, Янка, какие классные кроссовочки! Нам с тобой никогда такие не купить! Наверное, жутко дорогие!

- Интересно, а альпенштока там нет? – съязвила я, - или бензопилы?..Согласись, довольно странный набор для «дачниц»: баллоны с перцем, электрошокер, компас, кроссовки… Интересно, что мы еще тут найдем?

Но остальное содержимое сумок успокоило нас. В пакетах лежало еще только два дождевика-ветровки, пара огромных шорт цвета хаки с резинкой на поясе, парочка бейсболок такого же оттенка, несколько пар носков и пара футболок «Adidas». В отдельно стоящем маленьком салатовом пакетике с крестом посередине было полно медикаментов, начиная с розового спрея, заменяющего чехам йод (кстати, абсолютно безвредный антисептик: его любят дети, потому как он «не жжется», а также отлично заживляет ранки и порезы) и заканчивая  гигиеническими прокладками.

«Такое впечатление, что веселое путешествие может обернуться в серьезное задание», - подумала я и с тревогой посмотрела на Маргошу.

Но счастливая подруга уже нацепила бейсболку, майку, шорты и кроссовки и, старательно втягивая живот, красовалась перед большим овальным зеркалом, встроенным прямо в стену.

- По-моему, нам следует не только «обжить» дачку, но и позаботиться о моем личном счастье, - проворковала она, - ты-то замужем, а у меня, можно сказать, такой шанс только намечается. Молодец, Лана! В этом я смотрюсь просто обворожительно!

С моей точки зрения, Маргоша в данном «прикиде» напоминала пожилую американку, которая к выходу на пенсию немного накопила деньжат и решила посетить косметолога для омоложения, а заодно и Чехию для получения положительных эмоций. Но вслух я произнесла лишь:

- Маргарита! Будь немного серьезнее. Ведь не зря же нам дали элекрошокер. Надо меньше внимания уделять шмоткам и побольше нашему спецзаданию. Извини, но ни одна «миллионерша» ничего даром делать не будет. Уж я-то их хорошо знаю. Здесь дело, видно, не чисто. Что-то от нас хотят, какой-то помощи, а вот какой?

- Это нам предстоит узнать завтра, - подытожила Маргоша, снимая обновки. – А сейчас мы будем баиньки. Ладно, пойду почитаю немного перед сном. Спокойной ночи.

И она гордо удалилась, предоставив мне запихивать обратно в пакеты все вещи.
Как ни странно, но я заснула сразу, едва лишь голова прикоснулась к подушке. Видимо, сказался железнодорожный «перегон», длившийся почти двое суток. Свежий воздух Чехии успокоил нервы, и мой измученный международным переездом организм вырубился до утра.

Глава 7. Мы едем, едем, едем...

Рано утром, когда солнце еще только-только начало выглядывать из-за верхушек высоченных столетних елей на вершине горы, расположенной невдалеке от поселка, мы были разбужены яростными автомобильными сигналами. Пани Турзищина немилосердно жала на клаксон своего изумрудного «BMW» и требовала всеобщей побудки. Гнева возмущенных чехов она нисколечко не боялась – большинство из них давно уже было на работе аж с пяти утра. А наш гнев праведный предполагала заглушить подарками.

И действительно, сувениры были потрясающие. Маргоше досталась огромная, практически безразмерная, ночная рубашка из тончайшего хлопка с ручной вышивкой. Мне же, как уже давней знакомой, Алка вручила невероятно красивое нижнее белье из черного шелка, расшитое кружевами, а также очень дорогие, коллекционные, духи.

Увидев, как Маргоша засопела, пытаясь справиться со здоровой завистью, я подмигнула ей:

- В следующий приезд сюда получишь тоже что-то очень экстравагантное и дорогое. Главное, тебя уже авансировали ночнушкой(кстати, уверена, что коллекционной!), теперь старайся. Алка любит одаривать своих помощников. Но и спрос у нее – ого-го какой! Так что не расслабляйся. Хотя вся тяжесть выполнения задачи ляжет на меня.

Пока мы с Маргошей суетливо паковали вещи, Алка и Лана пили кофе и курили на веранде. После легкого завтрака мы все стали садиться по машинам.

Решено было, что я и Баксик поедем с Ланой на ее «Мазде», а Алка повезет Маргошу на «Бимере», так сказать, для более близкого знакомства и раздачи ценных указаний.
 
Увидев, что Лана тащит огромный мешок с «Royal Konin» и запихивает его в багажник, я удивилась:

- И что, Баксяра все это съест?!

- Надеюсь, что свежий лесной воздух вызовет у него здоровый собачий аппетит. И если ты не будешь ему все время подсовывать лакомства, то он и «конину» одолеет.

- Здорово все-таки, что ты решила нам отдать Бакса, - обрадовалась я.

- Конечно, нужно, чтобы кто-то создавал там видимость охраны, - ответила подруга, - а Бакс очень звонко лает, тем более, что он там уже был и прекрасно знает, что нужно охранять территорию. Только умоляю тебя, не перекармливай его, а то лишитесь охранника, поскольку Бакс все время будет дрыхнуть на диване.

Баксик тем временем, опасаясь, что его случайно забудут дома, все время, пока мы таскали в машины вещи, беспрестанно сновал туда-сюда и отчаянно мешался у нас под ногами, пока, наконец, Лана не упала, споткнувшись об него. Тогда она, крепко выругавшись, закинула спаниеля в машину. Тот, не обращая никакого внимания на гневные попреки хозяйки, радостно виляя хвостом, угнездился на заднем сидении «Мазды», довольно зевнул и свернулся клубочком, как бы показывая всем своим видом: «Так-то! Могли бы и раньше догадаться, глупые гусыни».

Наконец мы расселись по машинам и тронулись в путь…

Если сначала я еще довольно сносно ориентировалась на местности и понимала, куда мы едем, а именно, что выехали мы из Праги и движемся по шикарному автобану в сторону достославного города Брно, то после того, как Лана несколько раз свернула направо, потом примерно столько же налево, голова у меня закружилась, и я перестала следить за дорожными указателями. Правда, один раз, кажется, мелькнула табличка, на которой было написано, сколько километров до «Ческе-Будеевице», но, может быть, мне это просто показалось, так как ехали мы довольно-таки быстро, и я в конце концов решила расслабиться и просто любоваться красивым видом из окна. Иногда на прямых участках автобана Лана, вцепившись в руль, хвастливо шептала мне:

- Нет, ты только посмотри на спидометр!

И я, увидев на приборе стрелку, дрожащую у цифры 250, никак не могла взять в толк, что мы просто летим, а не едем. Для верности, посмотрев в окно, я увидела, что вокруг нас с обеих сторон простираются зелено-изумрудные поля. Но, поскольку никаких деревьев в полях не было,то и понять, что скорость действительно очень высока, я так и не смогла.

Надо сказать, что в Чехии очень вежливые водители. На всех дорогах они всегда пропускают более «навороченные» марки автомобилей, чтобы не прерывать скорости последних и не обламывать «шумахерский» кайф. И делают они это заранее.

Увы, представить, что наш российский мужик в кепке на старых раздолбанных «Жигулях» посмотрит в зеркало заднего обзора и уступит иномарке, у меня не хватило воображения. Скорее всего, если россиянин и сделает это, то только лишь потому, что сзади на его багажник будет «наседать», постоянно сигналя, какой-нибудь «Лендровер», «Лендкрузер», «Лексус» или черный «Мерседес-бенц» с галогеновыми выпученными фарами. Вот тогда, пожалуй, водитель еще уступит дорогу, опасаясь, что в его затылок могут пустить пулю разозленные «братаны». Но чтобы достигнуть европейской культуры вождения, увы, должен смениться не один десяток поколений российских автолюбителей. Потому что слишком немногие наши туристы водят автомобили за рубежом и учатся на практике правилам вежливого вождения.

Скоро Лана смилостивилась и стала ехать с «нормальной» скоростью – примерно сто пятьдесят километров в час. Минут через пятнадцать нас догнала раскрасневшаяся Алка, которая являла собой пример водителя-новичка, поэтому не могла даже и подумать о развитии скорости, подобной нашей. Мы покатили "паровозиком".

Примерно через час после выезда из Праги мы проехали указатель со смешным названием «Початки». Я решила проверить по атласу и еще больше развеселилась, прочитав некоорые названия селений. Особенно меня озадачило слово «Прахатице». Мой папа бы, чтобы запомнить навсегда, переименовал бы его в «Перхотицу» или «Плехотицу».

Но Лана пристыдила меня, объяснив, что «Прахатице» очень красивый город, да к тому же родина великого Зигмунда Фрейда.

- Кстати о Фрейде, - сказала я, - что-то ты там рассказывала о случае, кажется, инцеста в семье Гольдбергов.

- Ну, точно я ничего не могу тебе сказать, - ответила подруга, - просто Алке Роман намекнул, что у Вована в прошлой семье были какие-то неурядицы из-за совместного проживания на даче.

- А что именно он сказал?

- Ну, я не присутствовала при их разговоре. Алка говорит, что вроде бы Вовка случайно вернулся поздно ночью из Праги и застал на даче бордель. Видимо, Роман знает гораздо больше Алки, но существует так называемая «мужская солидарность», поэтому муж и рассказал ей только часть той истории.

Машины наши вновь стали крутиться по узким дорогам то влево, то вправо, и Лана, чтобы не перепутать повороты, замолчала. Минут через десять мы въехали в маленький изящный городок, состоящий в основном из белых домиков с красными крышами. Как оказалось потом, это была всего лишь деревушка, даже не указанная на карте, хотя у меня создалось впечатление, что это все-таки город, правда, небольшой. Проехав метров сто, мы остановились у единственного магазинчика, в котором закупили несколько огромных бутылей с пепси-колой и минералкой. Взяли также свежей выпечки: круасанов и штруделей с яблоками. От запахов ванили и сахарной пудры у меня сразу же потекли слюнки, а желудок противно заурчал.

- Ну, когда мы уже приедем? – недовольным тоном осведомилась я, сама себе напомнив Маргошу.

- Да почти что уже приехали, - ответила Лана, - готовь, подруга, нервную систему к большому испытанию.

Я усмехнулась. «Подумаешь, чего я такого не видела, - решила я, но, как показали дальнейшие события, в чем-то Лана оказалась права».

Наши обе машины бесшумно заскользили по неширокой асфальтированной дорожке посреди полей, ограниченных лишь хвойными лесами да небольшими рощицами. Никаких строений не было видно, только деревья, лужайки…

Внезапно дорога резко свернула вправо, и мы увидели большой необычайно красивый и большой белый дом с красной черепицей.

- Ну, вот, мы и приехали, сообщила Лана, подруливая к металлическим воротам шоколадного цвета. Остановив машину, она вынула пульт из «бардачка». Нажала какую-то кнопочку на пульте, и ворота автоматически открылись внутрь двора. Мы въехали по выложенной крупной плиткой дорожке на территорию виллы и медленно подкатили к дому на специальную площадку для машин, вымощенную цветным булыжником. Следом за нами аккуратно припарковалась Алка.

Глава 8. Мы получаем инструкции

- Ну, чего прилипла к сиденью? – засмеялась Лана, выходя из машины, - вылезай.

Кое-как справившись с первым шоком от увиденного "миллионерского рая", я, открыв дверцу, ватными ногами ступила на цветной булыжник. Сзади тут же раздался яростный, захлебывающийся лай нашего спаниеля. Оказывается, Бакса забыли выпустить из машины, и он требовал немедленного освобождения. Не дожидаясь нашей реакции, умный песик, вспользвался открытым окном водителя и, словно пуля из ружья, вылетел из "Мазды", "на скору ногу" отметился у первого же дерева и понесся с радостным лаем по участку.

Из «BMW» тем временем степенно вылезли Алла и Маргоша. Обе улыбались. Наверное, всю дорогу они шутили, во всяком случае, вид у них был чрезвычайно довольный.

- Как впечатление, девочки? – спросила Алка с видом царицы, наблюдая, как мы с Маргошей стоим, разинув рты.

- Во как… Да уж, - произнесла Марго любимые дежурные фразы, - я такое только в кино видала, да и то в американском.

- Ну, ладно, ладно, проходите, гости дорогие, - жеманно засуетилась Алка, - берите свои сумки, а я пойду дверь открывать. Да, - приостановилась она и пригрозила нам наманекюренным пальчиком, - учтите, дом подключен к полицейскому пульту. Если забудете, войдя в него, снять с охраны, набрав специальный код, то мигом примчится рой полицейских, и вам придется туго. Чешского вы не знаете, а мы в любом случае приедем только через пару часов после вашего звонка. Чехи очень дотошные, так что небо с овчинку вам покажется. Я вам потом обязательно все объясню, какие кнопки нажимать и что говорить, а вы все аккуратно запишите и выучите наизусть.

И они с Ланой пошли к центральному входу.

- Ну, чего молчишь, словно в рот воды набрала? – спросила я Маргошу.

- Да жуть какая, надо же, я, конечно, предполагала, что домик у них не слабый, но чтобы вот такое…

- Ладно, давай пока вещи затащим в дом, Алка нас проинструктирует, и они с Ланой уедут. А мы разберем свои пакеты, покушаем и устроим экскурсию по полной программе.

Минут через десять мы с Маргошей перетаскали все сумки в дом, сложив их пока в кучу на полу в холле.

Лана и Алла уже сидели в гостиной на огромном полукруглом кожаном диване и пили кофе.

- Яна, у тебя водительские права с собой? – поинтересовалась Алла.

- Да, я на всякий случай их всегда с собой таскаю.

- Замечательно. Так вот. Тот самый случай настал. Я оставляю вам свою машину, а мы с Ланой уедем в Прагу на ее «Мазде». Мало ли что, а все-таки вы с собакой и с машиной.

- Да что ты, Алл, зачем нам машина? – удивилась я, - конечно, спасибо огромное, но мы лучше пешочком.

- А за хлебом тоже пешочком? Тут не менее трех километров будет. Пусть останется здесь, кушать она не просит. Вот на нее документы и ключи. Держи, - и она протянула мне небольшое портмоне из белой кожи. – Мне так спокойнее будет, - загадочно произнесла Турзищина.

- Да что тут может такого случиться? – все еще недоумевала я по поводу аттракциона неслыханной щедрости пани Турзищиной.

- Да разное бывает. Садись, - и она жестом показала мне на место рядом с собой.

Маргоша налила себе в стакан пепси-колы, бросила туда несколько кубиков льда из холодильника и уселась рядом с нами.

Поджав губы, Алла тихим голосом поведала нам о том, как, приехав в прошлый и единственный до этого дня раз на свою новую «фазенду», два раза упала в обморок.
 
- Точно я не могу сейчас вспомнить, но мне тогда показалась, что на меня кто-то смотрит. Кто-то злой. Хотя дом был закрыт и с охраны не снимался. А второй раз я испугалась ночью. Пошла попить на кухню и увидела, что по двору кто-то идет.

- Кто?! – хором спросили мы.

- От страха я тогда не смогла ничего запомнить. Только какое-то белое пятно промелькнуло перед глазами и все, я свалилась. Хотя и Роман и девочки были со мной в доме. Да и пульт полиции, можно сказать, под рукой. Кстати о полиции... пойдемте, я вам все покажу-расскажу.

И она повела нас к какой-то маленькой деревянной кабинке, стоящей недалеко от входа. Скорее всего, это была кладовка, так как здесь было много ненужного домашнего скарба, но главное - в этой маленькой конурке на стене висела большая телефонная трубка.

- Вот список телефонов: полиция, мой домашний и мобильный телефоны, а также телефоны семьи садовника, - монотонно бубнила Турзищина. - Советую на всякий случай переписать их куда-нибудь себе. Да, не забудьте добавить Ланины телефоны.

Минут двадцать мы бились с Маргошей над запоминанием кодов и осваивали правила пользования пультом и телефоном.

- А в Москву можно по нему звонить? – решила я обнахалиться, - ну, в самом экстренном случае?

- Конечно можно, только нужно набрать вот такой код, - и Алла продиктовала нам новый набор цифр.

По настоянию бдительной Турзищиной мы несколько раз ставили и снимали с охраны дом. Страшно измучившись и пропотев, мы, наконец, удостоились ее похвалы.

- Ну, вот, а теперь я вас познакомлю с садовником, паном Седлаком, - сказала Алка. – Вон он как раз подъехал.

И действительно, у ворот остановилась темно-серая иномарка.

- Живет пан Седлак в той самой деревеньке, где мы останавливались, - продолжала Турзищина, - чтобы купить колу и выпечку. Вы всегда можете ему позвонить, по крайней мере, он – самая ближайшая для вас защита и поддержка. У него есть взрослые сын и дочь, Томас и Адела, а также жена, но она сюда не приезжает, дел у нее и дома хватает. А вот дети часто помогают Седлаку. Сами видите, здесь и косить нужно, и за домом следить... Он будет раз в два дня приезжать и работать на участке. Вон в том домике у него сложен инвентарь, - и она указала на миленькое строение из белого камня, которое я, честно сказать, сперва приняла за соседскую дачу.

Пока она говорила, я успела разглядеть подъехавшую к воротам чудесную сверкающую «Хонду». Такие у нас в Москве покупают в рассрочку до пяти лет. Я присвистнула.

- Ничего себе, это его машина?! Сколько же он получает у тебя?

- Дорогая, уверяю тебя, что за такие деньги он готов не только расчищать участок ежедневно, но и съесть его по кусочку, - тихо засмеялась Алка. Тут же она повернулась с дежурной улыбкой к идущему к нам пожилому, но еще очень крепкому мужчине и кокетливо закудахтала:

- Добре рано*, пан Седлак.

Я улыбнулась. От Ланы я неоднократно слышала, что дальше приветствия на чешском ленивая Турзищина за десять лет пребывания в Чехии так и не продвинулась. Но ее чековая книжка всегда исправно служила «переводчиком» и для прислуги, и в магазинах, поэтому беспокоиться ей было нечего.

Многие чехи, особенно те, кому за пятьдесят, делают вид, что не "разумеют" по-русски. На самом деле, они его изучали в школе, еще до 1968 года. Поэтому все зависит только от расположения к вам. А с младшим поколением всегда можно договориться на смеси английского и немецкого языков. Или поступать, как Алка, размахивая перед носом разноцветными американскими или чешскими банкнотами.

В дальнейшие переговоры с садовником вступила Лана, которая, сидя несколько лет «у домашнего очага», в отличие от ленивой Турзищиной, прекрасно выучила чешский и говорила почти без акцента, за что снискала восхищение многих жителей Праги. Она кратко объяснила пану Седлаку, кто мы такие и зачем приехали. То есть она сказала ему, что мы московские гости «пани Турзищиной» и приехали сюда отдохнуть пару неделек. Поэтому нам нужен полный покой и комфорт, который, она надеется, пан Седлак сможет нам обеспечить.

Пан Седлак с большим достоинством отвесил каждой из нас поклоны, правда, перед пани Турзищиной он склонился ниже всех, но осуждать его за это я, право, не возьмусь.

На вид садовнику можно было дать не более пятидесяти, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что ему давно перевалило за шестьдесят. Подтянутая фигура чеха ярко контрастировала с лицом, изборожденным мелкими морщинами. И, кроме того, чувствовалась некоторая возрастная усталость в глазах, которую не сможет убрать ни один косметолог мира.

Лана перевела нам «рапорт» пана Седлака: дом давно готов к прибытию гостей,
______
* «Добре рано» - транскрипция чешского «Доброе утро».
______________

пан Седлак был заранее оповещен о нашем приезде, поэтому "все проверено, комнаты и санузлы вычищены, газоны подстрижены, а в камине даже сложены дрова, надо только поднести спичку – и вечером будет тепло и уютно".

Еще раз церемонно раскланявшись с нами, пан Седлак быстро пошел к своему домику с инвентарем. Через какое-то время он вышел оттуда уже в спецодежде – нежно-голубом комбинезоне и такого же цвета бейсболке. В руках у него были грабли. Мы на секунду отвлеклись, потому что Алка вновь стала спрашивать нас, не забыли ли мы, как пользоваться пультом охраны.

Услышав мерное тарахтение, мы синхронно повернули головы и увидели, как пан Седлак едет на мини-тракторе вдоль забора.

- Поехал сено собирать, - деловито объяснила нам Алка. – Я же ему не сказала, что сама приеду, вот он и расслабился, хитрюга, а теперь наверстывает упущенное.

Поняв, что еще немного и  мы обе с Маргошей начнем проситься к Алке в «садовники», я решила разорвать тягучую пелену зависти к пану Седлаку и спросила подруг:

- Значит, вы сейчас уезжаете, и мы остаемся одни?

- Да ты никак боишься? Я тебя не узнаю, подруга, - удивленно произнесла Лана, молча наблюдавшая до этого, как Бакс несется наперерез пану Седлаку и истошно лает, пытаясь цапнуть того за штанину. – Вы только представьте, какая чудесная возможность появилась у вас обеих: отдых в загородной вилле со всеми удобствами. На халяву, - добавила она шепотом, наклонившись ко мне.

Я уже было хотела шепнуть ей в ответ историю о бесплатном сыре в мышеловке, но отчего-то застыдилась и промолчала. А ведь она права, ну когда мы с Маргошей могли бы так запросто отдохнуть на заграничной вилле? Да еще с «Бимером» впридачу! И при этом ни от кого не зависеть?

Я бросилась благодарно обнимать подруг. Когда я приблизилась к Турзищиной, чтобы чмокнуть ее в щеку, она вдруг приблизила свои губы к моему уху и прошептала:

- Будьте предельно осторожны. Я очень надеюсь, что вы будете молодчинами.

А вслух погрозила мне пальцем и шутливо произнесла:

- Не водить кавалеров после десяти вечера! Не напиваться до безумия, не курить в постели.

Прекрасно зная, что мы с Маргошей не обладаем общепринятыми вредными привычками, а также, что я замужем, а Маргоша не слишком лакомый кусочек для женихов, Алка, видимо, решила разбавить веселой шуткой свое предупреждение, которое она почему-то не рискнула произнести громко вслух.

Наконец, обе блюстительницы нравов погрузились в «Мазду» и мгновенно скрылись за поворотом. Мы, проводив их до ворот, щелкнули пультом и пошли в дом разбирать вещи и завтракать нежнейшими круасанами.

Глава 9. Мы осматриваем окрестности

- Не нравится мне все это, - произнесла голосом, сдавленным штруделем, Маргоша.

Уютно устроившись на открытой веранде, мы пили чай и любовались лучами ласкового солнышка, играющего на верхушках могучих елей, которые окружали с трех сторон, подобно мрачным воинам, территорию виллы.

- Что не нравится? – поинтересовалась я.

- Да все как-то странно получилось. Нас срочно вызвали из Москвы. Потом почти сразу же привезли сюда и бросили. Да еще какие-то тайные намеки.

- Да не накручивай ты себя раньше времени, - предостерегла я подругу.

- Я не накручиваю, а пытаюсь разобраться, зачем мы так срочно понадобились с тобой здесь.

- Давай, лучше пойдем погуляем по окрестностям. А то мы, как истинные русские, сначала накинулись на еду, а о красоте позабыли, - сказала я, вставая из-за стола и сгребая на поднос грязную посуду.

День обещал быть жарким. Поэтому мы переоделись в купленные нам заботливой Ланой майки и шорты, нацепили кроссовки, на голову натянули бейсболки. При этом, как это ни странно, мы не забыли поставить на охрану дом.

Увидев, что мы решили прогуляться по участку, Баксик перестал ругаться на пана Седлака и тотчас же присоединился к нам.

Если дом показался нам огромным, то размеры участка, на котором он был построен, привел нас просто в шок. Никак не менее гектара, а то и больше. Вся территория была обнесена довольно высоким железным забором с колючей проволокой поверху. Скорее всего, раньше на этом месте был самый настоящий лес, потом его частично вырубили и возвели этот белый дворец. Мою догадку подтверждало большое количество разномастных деревьев, среди которых особо выделялись столетние дубы, ели и сосны.

То здесь, то там группками топорщился молодняк: елочки, лиственницы и какие-то неведомые нам кустарники. Изредка встречались довольно высокие и стройные деревья, похожие на наши иву, тополь и ольху. Местность была неровная, и небольшие холмы придавали ей оттенок таинственности. Вся трава на территории была тщательно выстрижена радивым садовником, поэтому идти было легко. По периметру участка протекал изящный неглубокий ручей с уложенными мелкими камушками краями. Журчание воды погрузило нас в пелену спокойствия и умиротворенности.

Рядом с домом под красивым навесом, стилизованным под темное дерево, нахдился артезианский колодец, вода из которого автоматически поступала в три дома, расположенных на участке. Именно три дома, я не ошиблась! Первый, самый главный, так сказать, хозяйский дом, в котором и были размещены на «постой» мы с Маргошей, был двухэтажный, с огромными, от потолка до пола окнами даже на первом этаже. Естественно, что они были снабжены выдвигающимися решетками, которые напоминали узорный орнамент и совсем не портили шикарного вида.

В этом доме было шесть комнат, а также гостиная размером примерно пятьдесят квадратных метров, две ванные комнаты – на первом и втором этажах, а также душ и просторная кухня на первом этаже. На втором этаже располагалось несколько уютных спален. К каждой спальне прилегало по балкону с нависающей над ними крышей дома, и можно было не опасаться промокнуть, отдыхая на них в дождливую погоду. Балконы были добротные, широкие, не менее двух метровв ширину и вытянутые во всю длину стены дома. На них можно было бы с удобством обедать, читать, отдыхать и даже заниматься на тренажерах, которые мы, кстати сказать, почти сразу же обнаружили в одной из комнат на первом этаже.

Второй дом, немного меньше первого, располагался шагах в тридцати от колодца. В него можно было войти, поднявшись по крутой каменной лестнице с узорными железными перилами. Окна первого этажа украшали розовые и красные цикламены, а также герань в специальных поддонах. Предназначалось это помещение для тех гостей, которым не хватило места в главном доме. А на втором этаже находились сауна, душ, туалет и небольшая гостиная с деревянным столом и лавками, отделанными под старину.

Лестница, поднимаясь прямо ко входу во второй дом, потом сворачивала влево и переходила в красивую смотровую площадку, предусмотрительно окруженную заборчиком, чтобы избежать падения с трехметровой стены, образованной крутым подъемом и укрепленной несколькими рядами больших серо-черных камней.

Внизу под каменной стеной шелестел красивый фонтанчик с ключевой водой, которая ниспадала в небольшой каменный резервуар. В паре метров от фонтанчика паном Седлаком был разбит цветник. Гладиолусы различных цветов и оттенков соперничали в изяществе с темно-бардовыми и чайными розами. Особнячком росло два больших куста ярко-желтого лилейника, окруженных круглыми камнями. Узенькие тропинки между цветами были заботливо выложены небольшими цветными кафелинками.

Каменная стена, располагающаяся прямо напротив гостиной в большом доме, закрывала собой вид оттуда на большую половину участка, но впечатления этим не портила. Напротив. Поднявшись по лестнице, можно было впасть в эйфорию от удивительных красот, внезапно открывавшихся взору. Прямо за каменной стеной простиралось большое озеро «для плавания». Правда, как объяснил нам пан Седлак, половину жестами, половину на чешско-русском, его нужно чистить, но что-то там сломалось в очистительных механизмах, и он вызвал механика, который должен на днях приехать и все починить.

Третий домик, как я уже упоминала, был намного меньше первых двух и походил на обычную дачу в подмосковном поселке, разделенном на участки по шесть соток. Там пан Седлак держал инвентарь и кое-какую технику. Конечно, домик проигрывал в объеме и дизайне двум другим строениям, но я была бы страшно рада, если бы у меня на даче возник бы такой дом для меня самой.

За довольно высоким холмом расположилось еще одно озеро, правда, намного меньше первого. В нем, по словам садовника, раньше разводили карпов, а теперь его также нужно было прочищать.

Мы шагали и шагали с Маргошей по владению Турзищиной, а оно все никак не кончалось.

Наконец, вдали показался знакомый забор, в котором проглядывалась небольшая калитка.

- Эта калитка, наверное, сделана для того, чтобы «миллионэры» могли пойти в лес за грибами, - предположила Маргоша, - не бежать же им к главным воротам, а потом огибать весь гектар, чтобы попасть на лесную дорогу.

Почувствовав, что подругой снова завладела белая зависть, я решила отвлечь ее от грустных мыслей:

- Пойдем, рыба моя, обнимем наши русские березки. Пусть они снимут с нас всю тяжесть и все печали.

Мы повернули назад, так и не дойдя до конца участка, подошли к «хозяйскому» дому и свернули немного правее. Там, где особенно красиво и громко журчал ручей, падая с небольшой горки, стояло несколько высоких, стройных красавиц-березок. Мы, словно по команде, подошли к двум из них и обняли березы за стволы. По телу тут же разлилось приятное тепло, в кронах деревьев высвистывали какую-то замысловатую мелодию чешские пташки, и скоро мы обе пришли в благодушное настроение.

- Предлагаю теперь тщательно осмотреть дом, - сказала я, отлепляясь от березы.

- Тогда уж и пообедаем заодно, - ответила Маргоша. Сие замечание подруги означало, что она вновь довольна жизнью.

Баксик вполне согласился с нами и деловито потрусил в дом первым.

Глава 10. Фотография Розы

Мы открыли дом и чуть было не испортили опять себе настроение, поскольку для того, чтобы на полицейский пост поступил сигнал о том, что дом с охраны снял хозяин, нужно было за пятнадцать секунд набрать четыре цифры на беленькой коробочке, прилепленной к стене. Но отсчет начинался прямо с момента открытия двери, поэтому мы, разумеется, замешкавшись на входе, бестолково заметались перед пультом.

- Не успеем, черт! – завопила я, отталкивая Маргошу, застрявшую в проеме двери и мешавшую мне пройти к пульту.

- Нажимай скорее! – вопила подруга, не отступая ни на шаг, - Один, два…

Каким-то чудом я все-таки успела нажать нужную комбинацию цифр и, наверное, сделала это в самый последний момент, потому что через буквально минуту на мой мобильный позвонила Алка и тревожно спросила:

- У вас там все нормально?

- Да, а что случилось? – запыхавшись от волнения, сказала я.

- Мне позвонили только что с охранного пункта, сказали, что дом снят с охраны, но код внесен с опозданием на две секунды.

- Ну, они бюрократы там какие! – разозлилась я, - мы просто не думали, что полицейские сидят у пульта с секундомером.

- Ладно, - расслабилась Алка, - раз все хорошо, то я им дам «отбой». Я, правда, попыталась им объяснить, что поместила на даче двух своих родственниц из Москвы, но они сказали, что им все равно, кто у меня живет, главное, чтобы успевали снять с охраны за пятнадцать секунд. Вы там потренируйтесь еще, чтобы нервы всем потом не мотать. А то ведь приедут полицейские, с ума сведут. Они такие дотошные, - «порадовала» нас Алка и тут же отсоединилась.

Плюясь огнем, мы с Маргошей прошли в дом, закрыв дверь на задвижку, остудили нервы пепси-колой со льдом и стали осматривать комнаты.

На первом этаже их было четыре, включая огромную гостиную с камином. В первой комнате были свалены в кучу разномастные одежда и обувь, в основном спортивные, на полу вперемешку с мячиками и воланами лежали ракетки для бадминтона и пинг-понга, а у окна стояло несколько стульев, покрытых толстым слоем пыли, и парочка тренажеров («беговая дорожка» и «велосипед»).

Другая комната зияла пустотой. В ней вообще не было ничего, кроме стен и пола. Даже занавесок в ней не было. Удивленно хмыкнув, мы вышли оттуда и открыли дверь в третью комнату. Огромное количество пыльных детских игрушек, валявшихся на полу, диване и даже на подоконнике, поразило нас. Словно мы попали в давно позаброшенный магазин игрушек. В основном игрушки были плюшевые и самых смелых цветов: зеленые и розовые медведи, желтые слоны и красные зайцы.

В углу на уютном детском диванчике лежал огромный полосатый тигр почти в натуральную величину. Рядом с ним сидела белая макака с невероятно длинным хвостом и очень похожая на настоящую. Своими глазами-пуговицами она, казалось, хотела просверлить в нас дырку. Я невольно вздрогнула. Не хватало еще тихой, заунывной музычки, какая обычно играет в ужастиках, чтобы накалить атмосферу до мистического триллера. В самом деле, как ни  парадоксально, но сегодня игрушки произвели на нас довольно-таки гнетущее впечатление.

Я бывала в пражском доме Турзищиных и видела игровые комнаты Алкиных дочек, но ничего подобного я там не заметила. У старшей, Даши, вся комната заставлена музыкальными инструментами: гитары всех видов и мастей в чехлах. Стоимость некоторых из них исчисляется десятками тысяч долларов (объясняется просто: они коллекционные). Электроклавесин, пианино и караоке занимают почти все остальное пространство. Повсюду - на подоконниках, музыкальных инструментах и даже на полу - разложены микрофоны, диски, кассеты. Одна стенка состоит только из звукозаписывающей аппаратуры, музыкальных компьютеров и т.п. Дашка уже давно серьезно занимается музыкой и хочет стать рок-певицей (уверена, при папашиных деньжищах у нее все получится). Куклы перестали ее волновать с семилетнего возраста. Только музыка, микрофоны, фонограммы, рок-концерты, рок-оперы. Она даже говорить, как следует, разучилась, иногда отвечает на вопрос какой-нибудь музыкальной строчкой.

Что же касается младшенькой Турзищиной, то Оксана решила посвятить себя карьере фотомодели. Стены ее «детской» вот уже несколько лет обклеены плакатами разных «мисс мира» и прочих модельных див. Ксюта даже пытается в свои двенадцать лет сидеть на диете, чем страшно злит Алку, которая справедливо считает, что дочь только испортит желудок своим глупым голоданием, наживет гастрит или язву и тогда уж точно не станет манекенщицей.

Конечно, я видела несколько плюшевых зверюшек дома у Алки, но они, видимо, подаренные  на дни рождения дочек, стояли или сидели особнячком, в гостиной, рядом с телевизором, прямо на полу.

Представить, что дочки Аллы методично собирали много-много лет мягкие игрушки, а потом разом отвезли их на эту дачу в первый же приезд, было проблематично. К тому же девочки были здесь всего один раз, как, впрочем, и сами Турзищины.

- Ни за что не поверю, что эти игрушки принадлежат Алкиным дочерям, - произнесла я вслух.

Маргоша с задумчивым видом разглядывала оранжевого зайца необыкновенной длины. Как известно, плюшевые зайчики бывают небольших размеров, с толстой попкой и длинными ушами. А это "чудо природы" больше походило на рыжую глисту, правда, без скафандра.

- Странный заяц какой-то, - тихо произнесла Маргоша, кладя его на диван.

- А ты уверена, что это вообще заяц? – спросила я с сомнением.

- Да заяц это, заяц, вот почему он такой худой и оранжевый? - вдохнула Марго.

- Может быть, он перенес на себе действие тайских таблеток для похудения и «похудел навсегда»? – глупо пошутила я, вспомнив известный рекламный слоган.

- А почему он рыжий? – не унималась Марго.

- Ну, ты, милая моя, даешь! Если бывают розовые слоны, то почему ты устраиваешь геноцид рыжим зайцам? Помнишь песенку нашего детства про «Оранжевое небо, ... оранжевый верблюд»! Может, и заяц этот тоже из той песни, просто о нем забыли, когда сочиняли.

- Интересно, чьи же это все-таки игрушки, - не унималась подруга. – Насколько я поняла, дети у Гольдбергов были сравнительно взрослые, кажется лет пятнадцати-шестнадцати.

- Это, кстати сказать, дети не самого Гольдберга, а его злосчастной жены, алкоголички Розы.

- И чего пить в таком доме, при таком-то богатстве, - возмутилась Маргоша.
 
– Эх, мне бы достался такой домик, да я бы только и делала, что писала бы детективы и романы, а, может, даже стихи, философские, - подхватила я.

- Ну, кто знает, может быть, ее этот Гольдберг разлюбил, вот она и стала топить горе в вине.

- А, может быть, и не любил с самого начала, а только прикидывался. Помнишь, как Лана рассказывала нам, что Вовка Гольдберг очень удачно женился в первый раз, на израильской богатой вдовушке. Может, он ее нарочно охмурил, чтобы приданое сцапать.

- Интересно, может быть, тут какие-нибудь фотографии сохранились, хоть увидеть, какие они были, первые хозяева этого дома, - задумчиво произнесла Маргоша и вдруг, ойкнув, стала на колени, наклонилась и зачем-то полезла под диванчик.

Решив, что подруге просто стало плохо, все-таки она довольно тучная особа, а ей пришлось так понервничать из-за зрелища чужого немеренного богатства, я подскочила к ней и попыталась приподнять за локти.

- Да отвяжись ты, - злобно рявкнула Маргоша, с силой вырвав из моих рук свою пухлую лапку, потом легла на пол и, страшно сопя, засунула ее под диван. Я, обидевшись, стояла рядом, скрестив на груди руки и наблюдая за странными действиями, похоже, окончательно спятившей Маргоши. Некоторое время она с закрытыми глазами сопела, потом вдруг выдернула руку из-под дивана и, с трудом вскочив на ноги, тут же шмякнулась на диван. В руках у нее был какой-то серо-черный кусочек бумаги или картона.

- Что это? – с недоумением я уставилась на Марго.

- Не что это, а кто это, - поправила меня подруга, - иди сюда, давай-ка посмотрим вместе, кто бы это мог быть.

Мы уселись на диван и стали разглядывать Маргошину находку. С черно-белой фотографии на нас смотрело грустное лицо довольно молодой женщины с густыми черными бровями и тонкими капризными губами. Огромные миндалевидные глаза очень украшали ее лицо. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не нос, несуразно большой, с горбинкой, он, как переросший огурец в парнике, был ненужной деталью на лице несчастной женщины.

- Да уж, съязвила Маргоша, - не нос, а драконий клюв какой-то.

- Кто бы это мог быть?

Маргоша перевернула фотографию и на ее обороте мы увидели мелкие иероглифы, кажется, на арабском, слово на латинском «ROZA» и дату: 1995.

- Слушай, а вдруг это и есть Роза Гольдберг? – осенило меня.

- Такая страшная?

- Зато богатая, - одернула я подругу и ухмыльнулась. «Можно подумать, что Маргоша – мисс Вселенная, - подумала я про себя, - а туда же, прямо член жюри международного конкурса».

- Интересно, что там написано, - задумчиво сказала я, разглядывая палочки, крючочки и точечки.

- Ну, вот это слово, радом с годом, по-моему, точно Роза.

- Да уж, тут не нужно быть крутым лингвистом, это и ежу понятно, ведь слово-то написано по-латыни: «Rosa».

- Кстати сказать, ты знаешь, что по-еврейски «роза» означает «тайна»?

Честно признаться, мне было обидно, ведь я и сама уже давно обратила внимание на это единственное, понятное мне слово, но не сделала таких смелых выводов, как Маргоша. Я пробурчала:

- Интересно, откуда у тебя такие знания... Ладно, пошли скорее во двор, там, наверное, еще работает этот садовник, как его, пан Седлак. Вот и покажем ему фотку. Вдруг он узнает кого? И поможет нам расшифровать эту самую «тайну»?

Мы вскочили с дивана и выбежали на улицу, надеясь увидеть пана Седлака, восседающего на мини-тракторе. Но на лужайках его нигде не было видно. Хотя он наверняка был где-то рядом, поскольку его иномарка по-прежнему стояла у ворот. Поглядев по сторонам еще раз, мы решили, что он, возможно, зачем-то зашел в свой «инвентарный домик», и направились туда.

Оказалось, садовник уже справился со всеми хозяйственными хлопотами и даже успел переодеться, потому что мы застали его уже выходящим оттуда при полном параде: на нем снова красовался делающий его необыкновенно стройным костюм-двойка.

- Пан Седлак! Пан Седлак! – заорали мы, что есть мочи.

Садовник слегка осел от неожиданности, потом, наверное, застеснявшись своего страха, приветливо помахал нам рукой, выпрямился и пошел нам навстречу.

- Пан Седлак», - начала я, не такая ленивая, как Алка, и успевшая выучить пару фраз на чешском, - «Jak se mate?*»

- Dekuji, mam se do`b`re**, - заулыбался довольный чех. Он пригладил ладонью седоватые волосы, который упрямый летний ветерок пытался взъерошить.

Я тут же атаковала его:

- Pan Sedlak! Prosim. Ja bych chcela vedet, kdo to je?***

И я ткнула изумленному Седлаку прямо в лицо фотку.

Реакция садовника превзошла все мои ожидания. Он поперхнулся, потом сильно закашлялся, весь побагровел и выпучил глаза.

Боясь, что с ним может приключиться удар, я робко спросила:

- Co se stalo?****

Чувствуя, что на садовника напал столбняк, я тронула его за рукав и продолжила допрос:

_______________________________________________
* «Как дела?» (чеш.яз.)
** «Спасибо, хорошо» (чеш.яз.)
*** «Пан Седлак. Пожалуйста. Я бы хотела знать, кто это?» (чеш.яз.)
**** «Что случилось?» (чеш.яз.)
______________________________________________

- To jе Roza? Podivej se! Anо? Prosime, pan Sedlak!*

- Ano**, - наконец выдавил из себя красный, как вареный рак, садовник, - to je Roza. И он быстро-быстро пошел к своей машине, не оборачиваясь, забыв попрощаться с нами.

- Dekuji vam grozne moc!*** – гаркнула я ему вслед.

- «Грозне моц»? – передразнила меня Маргоша. – Ты зачем отругала бедного Седлака? Видишь, как улепетывает. Через пару секунд, взвизгнув тормозами, машина садовника быстро унеслась прочь.

- Да что б ты понимала, наивная чукотская девушка. Это я попыталась вспомнить навыки чешского разговорного, который несколько лет назад начала изучать, когда жила здесь, а потом забросила, вернувшись в Москву. Главное то, что на фотографии действительно Роза. И насмерть перепуганный неизвестно чем Седлак подтвердил это только что.

- Интересно, что могло так напугать его? – задумчиво произнесла Маргоша.

- Вот и я бы хотела это знать. Ладно, пошли в дом. Видишь, Баксик «орлом» сидит на крыльце, значит, всем своим видом показывает, что охраняет, но, видимо, проголодался, и мы должны сейчас прервать наше расследование и «расплатиться» с «секьюрити», да и самим надо основательно подкрепиться. А после обеда пойдем погуляем и подумаем над всем этим.
Мы побрели к дому. Довольный спаниель вскочил и принялся пританцовывать перед нами, так сильно помахивая своим купированным хвостиком-кочерыжкой, что порой его заносило в сторону, и он припадал к земле – попа-то у Бакса была откормленная, а потому тяжелая.

________
* «Это Роза? Посмотрите! Да? Пожалуйста, пан Седлак!» (чеш.яз.)
** «Да, так, это Роза» (чеш.яз.)
***«Большое Вам спасибо!» (чеш.яз.)
_________________

Глава 11. Мы все еще наслаждаемся жизнью

Через гостиную мы прошли в довольно просторную и светлую кухню со встроенной бытовой техникой. Здесь была даже посудомоечная машина, правда, запах из нее шел довольно затхлый, и я решила не рисковать и помыла посуду после завтрака привычным способом. Пока Маргоша с завидным энтузиазмом пыталась заставить Бакса отведать продукцию «Royal Konin», я приготовила на электроплите чудесный обед и, покормив загрустившего было Баксика курицей с картошкой, сказала удивленной до крайности подруге:

- Ты что же это, дорогая, и впрямь веришь телевизионной рекламе? Спустись на землю, Марго. Баксик вовсе не дурак. Когда его несколько раз сажали перед огромным телевизором во время рекламы сухого корма для собак, он все время отворачивал морду. Спаниель принципиален: раз миллионеры, так и кормите меня не сухими «какашками», а настоящим мясом, желательно, дичью, ведь я – охотничий пес.

Маргоша молча поглощала обед, видимо, обидевшись то ли на меня, то ли на Бакса, который умильно восседал у наших ног и как бы говорил взглядом: «Только не забудьте косточки куриные отдать мне». После жульенов подруга, вновь обретя хорошее расположение духа, даже угостила спаниеля куриной ножкой, предварительно вынув из нее самую острую, как иголка, косточку. Наш охранник, довольный жизнью и нами, умчался с косточкой на второй этаж, отбивая чечетку лапками по деревянной лестнице.

- Слушай, а на втором этаже-то мы еще ничего не исследовали, - задумчиво пробурчала Марго, сладко позевывая.

- Вот и давай сразу же займемся этим, - сказала я, вставая из-за стола, - а то жюльены могут предательски подкосить наши силы, и мы, уснув прямо тут, упустим уйму времени. Кстати сказать, нужно выбрать комнаты, где мы будем спать. Это тоже важно.

Маргоша, зевнув еще шире, поплелась за мной на второй этаж. Здесь было несколько комнат, две из которых были отделаны под шикарные спальни. В огромные деревянные кровати были вмонтированы зеркала, будильники и даже музыкальные центры. Так что лежащий на любой из кроватей человек, мог преспокойно слушать самую разнообразную музыку, даже не поднимая головы с подушки.

Немного подумав, я выбрала себе спальню поменьше, но зато прямо из нее был вход в душевую кабинку. Маргоша же решила осваивать большую, видимо, принадлежащую ранее супругам Гольдбергам, спальню. В ней, как и во всем доме, стены были аккуратно выкрашены специальной «обойной» белой краской, а пол покрыт изумительно ровным светло-бежевым ламинатом. Окна Маргошиной спальни доходили до пола и не только открывались во всевозможные стороны, но и даже отодвигались вправо-влево, подобно окнам в гостиной на первом этаже.

- Может, все-таки вздремнем часик? – спросила Маргоша таким жалостливым тоном, что я сдалась и объявила «тихий час». Но сначала я, повинуясь никогда не подводившей меня интуиции, схожей с инстинктом животного, быстро сбежала вниз и крепко закрыла входную дверь, а также захлопнула на замки все огромные окна на первом этаже. «Береженого Бог бережет», - пробормотала я и, приняв душ, тоже улеглась на прохладные шелковые простыни, которыми хозяйственная Лана снабдила нас в дорогу.

Сон моментально сморил меня, может быть, именно потому, что спать мне не хотелось. По закону вредности, или подлости, или, как его еще в народе называют, «закону бутерброда» с нами всегда происходит совсем не то, что мы планируем…

Проснулась я оттого, что Бакс, видимо, желающий «сдать продукцию», переработанную за сытным обедом, истомился в ожидании, когда мы с Маргошей очнемся от тяжелого сна обжор, и решил взять дело в свои руки, то есть лапы. Он привстал на задние лапки, а передними начал выбивать по моей кровати что-то вроде барабанного марша гномов. При этом он изредка поскуливал, правда, опасаясь моего гнева. Наконец, веки мои разлепились, Баксик радостно облизал мне лицо, отошел на безопасное расстояние и сел. Я тоже села на кровати. Голова была тяжелая.

- Ну, пойдем, пойдем, - сказала я подпрыгивающему от нетерпения псу и, шатаясь то ли от недосыпа, то ли от пересыпа, побрела вниз и выпустила Бакса во двор. Ликующий спаниель понесся с лаем куда-то к озеру. Вскоре он исчез из поля зрения и затих. Видимо, занялся "делом", - решила я и закрыла дверь на засов. Неизвестно, сколько мы проспали с Маргаритой, но солнце уже зашло, и небо, меняя краски, начинало понемногу темнеть.

Крикнув подруге, что пора вставать, я пошла на кухню и сварила себе кофе. Вернее, сварила его кофеварка, я лишь засыпала туда молотый кофе и налила воды.

Вскоре ко мне спустилась опухшая ото сна Маргоша. Недовольно хмуря бровки, она сразу же занудила:

- Почему ты не поставила будильник? Мы проспали черт знает, сколько времени. Теперь уже, конечно, гулять, не пойдем по округе. Поздно.

- Да не расстраивайся, завтра погуляем, - успокоила я ее, - давай лучше, садись пить кофе.

Совсем скоро наступили сумерки и я, впуская домой отчаянно лаявшего Бакса, догадалась нажать на выключатель рядом со входной дверью. Мгновенно весь огромный участок осветило десятка два трехметровых фонарей на длинных металлических темных ногах. Фонари были расставлены по всей территории с умом: практически ни один кусочек огромного владения «пани Турзищиной» не оказался затемнен. Правда, я не знала, хорошо ли так «сверкать» посреди пустынных полей и лесов. Это, хоть и не криминогенная Россия, где любой бомж может нагнать страху на одинокого жителя пригорода, но все же... Здесь мы совсем чужие, чешского языка не знаем.

- Как ты считаешь, - спросила я Маргошу, - может, лучше выключить фонари?

- Ни за что! – отрезала подруга. – Еще чего, не хочу в темноте сидеть. Пусть кругом будет светло, мало ли что.

Это «мало ли что», сопровождающее нас с момента приезда в Прагу, уже порядком начинало меня раздражать.
 
- Давай уже определимся. Кого мы боимся? – спросила я Марго.

- Пока не знаю, угрожает ли опасность нам с тобой, - важно ответила подруга, - но мы здесь только один день, поэтому рано еще делать выводы. Поживем, поизучаем обстановку, а там видно будет…

На улице уже совсем стемнело, мы задвинули решетки на окнах, опустили тяжелые бархатные портьеры, чтобы в свете люстр не быть выставленными на всеобщее обозрение, и решили провести вечер, как настоящие отдыхающие. Не спеша, разожгли камин. Собственно говоря, от нас требовалось лишь поднести спичку и открыть специальную заслонку, потому что заботливый пан Седлак заблаговременно сложил дрова в камин и даже положил на пол еще несколько полешек.

Камин был очень большой и красивый. Внизу, к его правой стороне была аккуратно пристроена мраморная невысокая столешница, больше похожая на скамью, на которую можно было присесть и отдохнуть. Верхняя часть камина была выкрашена белой краской и плавно переходила в стену, на которой висела картина с какой-то модернистской мазней. Хотя, если здесь жили богачи, то, может быть, я ошибалась, и это было какое-нибудь раннее творение Писсаро* или, наоборот, позднего Сислея**.

Сухое дерево бысро вспыхнуло, и яркое пламя заплясало в каменном своде. Выключив электрическое освещение, я зажгла свечи в красивых дорогих подсвечниках и расставила их повсюду: на каминную полку, на журнальный столик, просто на пол. Сказочная красота разлилась по гостиной. Мы откровенно балдели от красоты, ощущения свободы и радости бытия...

Разглядывая картину, на которой были изображены какие-то перекошенные бело-голубые каменные домики, я вдруг впервые заметила, что в правом верхнем углу,
 __________
*Писсарро Камиль (Pissarro, Camille) (1830-1903 гг.), французский живописец и график, известный представитель импрессионизма.
** Сислей Альфред (Sisley, Alfred) (1839-1899гг.), французский живописец, позднее творчество которого проходило под влиянием великого импрессиониста К. Моне (1840-1926гг.).
_____________________

под потолком мигает красная лампочка сигнализации.

- Странно, - прервала я дрему Маргоши, - смотри-ка, ведь мы сигнализацию отключили, с пульта-то дом снят, а лампочка все равно периодически помигивает. А вдруг это видеокамера и сейчас за нами наблюдают чешские полицейские с кружками пива?

- Прямо! – возразила Марго, всегда более рациональная, чем я, - это просто обычные лампочки сигнализации, работают в режиме ожидания, как выключенный телевизор, помнишь, у него тоже есть красная лампочка?

Я прошла по всему дому и увидела в каждой комнате по такой же лампочке. «Надо же! – подумала я, - как все продумано до мелочей. И сигнализация у них тут подключена, и садовник дрова в камин самолично складывает. Вот, что означает богатство – прежде всего продуманность действий».

Проходя мимо одной из комнат, я снова увидела через полуоткрытую дверь оранжевого зайца. «Какой, однако, неформальный уродец, - мелькнуло у меня в голове».

Сколько мы не обсуждали за вечер странную реакцию пана Седлака на фотокарточку Розы, ничего, что могло бы объяснить нам странное поведение садовника, в наши головы так и не пришло.

Мы просидели у камина допоздна, попивая колу со льдом, играя в кости и любуясь на уютно мерцающие угольки. Баксик видел, наверное, десятый сон, когда Маргоша, в который раз проиграв мне, наконец, разозлилась и сказала, что уже поздно и пора спать.

- Надо выспаться, потому что рано утром мы пойдем гулять по окрестностям, нужно определиться, какие населенные пункты расположены рядом, и вообще, нам нужно больше гулять, мы слишком много едим сладкого и мучного.

Я послушно загасила свечи и, позвонив Димке и, разумеется, разбудив его (поскольку в Москве было на два часа позже), ничуть не смутившись, пожелала ему спокойной ночи. Потом помыла посуду и поплелась на второй этаж.

Маргоша уже, видимо, улеглась на свою огромную кровать и гнездилась, потому как та жалобно заскрипела под ее телесами.

Мне же отчего-то расхотелось спать. Наверное, сказывалась дневная «дрема». Сначала я почитала взятый с собой детектив Марининой, потом погасила свет и стала ворочаться с бока на бок. Сон явно не хотел меня посещать, под одеялом было жарко и неуютно, а, скинув его, я сразу же начинала мерзнуть. Пуховая подушка, несмотря на то, что я ее взбивала каждые десять минут, тут же превращалась в твердый плоский камень, от которого начинали болеть уши.

Наконец, совершенно извертевшись и устав, я нашла положение, при котором одеяло не раздражало меня, а подушка перестала быть кирпично-тяжелой. Сон потихоньку начал забирать меня. И вдруг передо мной проплыло как бы видение: испуганное лицо пана Седлака… Сон, как рукой, смахнуло.

Что же могло так испугать садовника? Можно подумать, я показала ему фотографию графа Дракулы с автографом «на долгую память». Что-то он знает такое об этой Розе, о чем не ведают другие. Иначе почему он так весь затрясся, когда я показала ему ее фотографию? Может быть, бывшая хозяйка действительно много пила и часто обижала Седлака, может быть, даже колотила палкой? Что за чушь мне лезет в голову? Чехия – свободная страна.

Попробовала бы гражданка Израиля поколотить чеха палкой, думаю, в лучшем случае, он и дня бы не остался в услужении у нее. Почему же тогда он так шарахнулся от безобидной фотокарточки? В этом мне нужно обязательно разобраться, завтра я снова пристану к нему с расспросами, а сегодня нужно постараться уснуть побыстрее. Завтра много дел… Сон пришел так внезапно, что я и не заметила, как погрузилась в него…

Глава 12. Белый призрак

Среди ночи я подскочила на кровати, разбуженная какими-то странными звуками, похожими на вой. В комнате было так темно, а мой прерванный сон таким крепким, что я не сразу поняла, что нахожусь не дома, в Москве, а в Чехии, да к тому же на даче Турзищиных. «Наверное, мне приснился какой-нибудь гадкий сон, вот я и проснулась», - подумалось мне. Такое часто бывает. Не включая свет, я зевнула и уже решила было снова уснуть, уютно свернувшись калачиком, как странный, леденящий душу вой, повторился вновь.

Нет, это не сон. Откуда-то снизу раздавались протяжные завывания. Мурашки побежали у меня по спине и рукам, во рту пересохло, а желудок противно сжался.

- Ау-у-у-у, ва-у-у-у-у, - покатились по дому снова какие-то инфернальные* звуки.
Тихонько встав с кровати, я пошарила под матрасом и взяла в одну руку фонарик, а в другую баллончик с перцем, которые предусмотрительно засунула туда с вечера. Надев тапочки и включив фонарик, я осторожно, стараясь не скрипнуть дверью, вышла в коридор и пошла по направлению к лестнице. Внезапно протяжный вой повторился. От страха я чуть не выпустила фонарик из рук, но «сгруппировалась» и продолжала идти на звук. Уже почти спустившись на первый этаж, я увидела у входной силуэт сидящей собачки. С облегчением вздохнув и посветив фонариком прямо в морду Бакса (а это был он), наконец-то поняла, откуда шел этот неприятный звук. Наш спаниель сидел и периодически подвывал. Правда, увидев меня, он завилял хвостиком и, уставившись на дверь, зарычал.

- Баксик, Баксик, ты что, с ума сошел? – прошептала я, а у самой душа ушла в пятки. – Перестань сейчас же!

Неужели пес почуял, что кто-то чужой забрался на нашу территорию?! Вот оно - начинается!!!

На всякий случай выключив фонарик и погладив дрожащей рукой тихо подрыкивающего Бакса, я тихонько приоткрыла белую шторку, закрывающую окошко рядом со входной дверью.

Сначала я по обыкновению поглядела вверх. Над домом простиралось ультрамариновое небо, усыпанное мириадами звезд. Прямо на меня глядела огромная луна, холодный свет которой, сливаясь с электрическим освещением уличных фонарей, превращался в некое иррациональное серебристое свечение. И вся пустынная лужайка перед домом была залита этим неестественным, двойным светом.

Мне стало немного жутко, и я задвинула шторку. Еще раз погладив Бакса, я шепнула ему: «Пойдем, мой сладкий, спать. Никого тут нет, пошли, пошли». Видя, что спаниель упорно продолжает сидеть у входной двери и уже намеревается снова то ли завыть, то ли зарычать, я сбегала на кухню и взяла парочку пряников.

 ___________________
* инфернальный – потусторонний, адский, загробный, роковой.
____________________

Заманив Бакса сладким угощением на второй этаж, я приказала ему лечь на коврик перед моей дверью и строго шепнув ему: «Охраняй!», закрыла дверь и легла, стуча зубами то ли от холода, то ли от страха, под одеяло.

Несколько мгновений я, пытаясь согреться, лежала с открытыми глазами. Внезапно, сама не осознавая, что делаю, я вновь соскочила с кровати и прильнула к окну. То, что я увидела, показалось мне сначала обманом зрения, сбоем нервной системы от внезапного ночного пробуждения. Но, сопоставив видение с воем и ворчанием Баксика, я поняла, что глаза мои не ошибались. Я увидела привидение, призрак! Вернее, не сам призрак, а только его часть.
 
На лестнице рядом с «домиком для гостей» мелькнула странная воздушная фигура в чем-то белом. Описать точно фигуру я не смогла бы, видение слишком быстро исчезло на моих изумленных глазах. Словно растворилось в лунном свете, точнее растворилась. Поскольку в том, что это был «женский призрак», а не мужской, я, пожалуй, смогла бы поручиться. И что меня больше всего поразило, так это то, что ноги у призрака были голые! Они были стройны и изящны. То есть я увидела кого-то в большой белой рубашке или просторном платье чуть ниже колен!

Тяжело дыша, будто пробежала пару километров, я стояла, словно прилипнув к подоконнику, и никак не могла заставить себя отойти от окна. Наконец, сделав глубокий вдох-выдох, я с трудом восстановила дыхание и присела на кровать. В голове лихорадочно цеплялись одна за другую мысли. Что это было? Привидение или настоящий человек?! Что мне делать? Звонить Лане с Алкой? Вызвать полицию? Будить Маргошу? Побежать вместе с ней и Баксом на жуткую лестницу? А вдруг там и правда бродит призрак?!

Да ерунда, конечно, ночной глюк… Все это мне привиделось. Но ведь Бакс не просто так завывал и рычал! Животные, особенно собаки и лошади, прекрасно чувствуют все инфернальное. Там кто-то (или что-то) определенно был! Ладно, не буду тормошить ни в чем не повинную Маргошу. Она устала за день и спит, как убитая. Тем более, что никого уже на лужайке и нет. Завтра постараюсь ей все объяснить, и мы вместе сходим и посмотрим, не оставило ли каких-нибудь следов ночное привидение.

Одно удручало: заснуть в таком состоянии я больше не могла. Включать свет тоже не хотелось. Лежала в полной темноте и пыталась совместить «быль с небылью». На ум вдруг стали приходить старинные чешские легенды и предания. Может быть, я увидела призрак Либуше*, которая любила гулять в белом одеянии по дорожкам своего сада при свете луны и звезд? Правда, белоснежной повязки на челе призрака я не заметила, точнее, не успела, привидение мелькнуло столь быстро, что я смогла увидеть только его часть…

Внезапно я вздрогнула. А вдруг это был призрак «Белой дамы»?! О которой в Чехии собрано столько легенд. Старые чехи любят рассказывать о том, что являющийся после полуночи призрак Белой дамы предрекает какое-то крупное событие в семье: обычно радостное, но если на Даме черные перчатки, то – тех, кому она явилась, ждет событие печальное. Ночью всегда мысли протекают в каком-то другом измерении, поэтому, кто знает, может, я и увидела часть высокого силуэта великой вдовы**. Но, к сожалению, я подошла к окну слишком поздно и совсем не в том состоянии, чтобы разглядеть, есть ли на привидении черные перчатки.

Боже! Что за чушь мне лезет в голову! Всему виной ночная тишина и безлюдность этих мест. Нет, завтра обязательно пойдем с Маргошей гулять по окрестным лугам и дорогам. Порасспрашиваем народ, может, у них тут и впрямь иногда бродят привидения?
* Либуше (чешск. Libu;e, нем. Libussa or Libuscha) - в чешских легендах генеалогическая героиня (предположительно 8 в.), одна из трёх дочерей чешского князя Крока. Ее сестра Кази почиталась как искусная прорицательница и врачевательница. Другая сестра, Тэтка - как учредительница культа духов ("горных, лесных и водяных нимф"). Младшая Либуше - мудрейшая из трёх сестёр – была избрана вождём («судьёй») племени после смерти отца. Предрекла основание Праги и положила начало природных королей Чехии.
** Легенда о Белой Даме (Перута, Парихта, Перхту) – одна из самых известных в Чехии. Иногда этот призрак являлся в виде графини, а иногда и как существо, живущее у воды. Согласно легенде, пани Перхту была вдовой, сначала уйдя от жестокого мужа, а потом пережив его на три года.

А если это был вообще не призрак, а самый, что ни на есть реальный человек?!
Но тогда это еще страшнее. Кто это ходит в белой одежде, босой, по чужой территории? С какой целью? Сумасшедший? А если грабитель, то почему в белом?
 
Внезапно меня, наверное, на нервной почве, стал распирать смех. Может, здесь, без нашего ведома, проходят ночные съемки рекламы стирального порошка «Тайд»? Что-то вроде того: «Вы еще не в белом? Тогда мы идем к вам!».

Надо будет завтра обязательно поймать этого пугливого садовника и постараться объясниться с ним, как следует. Все-таки странно, что безобидная черно-белая фотография бывшей владелицы поместья произвела такой неожиданный эффект. Ведь Седлак испугался, и даже очень. Еле смог сдержаться, чтобы не закричать от ужаса. Спрашивается, почему? Завтра же надавим на него, как следует. И пускай выкладывает все, что знает о Розе, бывшей хозяйке дачи, а также вообще о том, что ему известно о ссоре супругов Гольдбергов. В крайнем случае, посулю ему большие деньги, пусть Алка потом раскошеливается, ведь именно для нее мы и пытаемся разобраться в данной ситуации. Помнится, что Алка тоже кого-то увидела ночью, потому и свалилась в обморок. Интересно, что она видела на самом деле? Завтра и ей позвоню.

Проворочавшись еще около часа, я вновь подошла к окну. Луна уже исчезла, скрылась за облаками, но фонари по-прежнему хорошо освещали территорию дачи. Может, и вправду показалось? – подумалось мне.

Пока я стояла у окна и пыталась понять, что это было - ночная галлюцинация или настоящий призрак - понемногу начало рассветать, деревья уже не казались такими черными и страшными, стало видно, как зеленая трава кое-где поблескивает от росы; проснувшиеся птицы начали утреннюю перекличку.

 «Нет, наверное, все-таки это был призрак Либуше, которая, если верить легендам, так любила гулять по утренней росе», - успокоила я себя. Вздохнув, я вернулась в кровать. «Завтра все обязательно нужно проверить», - было моей последней мыслью, которую я смогла контролировать перед тем, как провалилась в глубокий сон.


Глава 13. Знакомство на кладбище

Проснулась я уже далеко за полдень. Голова гудела, спину ломило от долгого лежания на спине. Покряхтывая, я осторожно села на кровати, нащупала ногами тапочки и, накинув халат, потащилась умываться.

Дверь в Маргошину спальню была приоткрыта, но ее самой там не было. Кровать была аккуратно застелена, а балконная дверь открыта настежь.

Снизу, из кухни, доносился изумительный запах жареной картошки. Желудок взмолился, грозя обострением гастрита, и я, плюнув на умывание, спустилась на первый этаж.

Картина, которую я застала, умилила меня. За круглым столом в гостиной восседала Маргоша, перед ней на огромном блюде дымилась жареная картошка. На тонких фарфоровых тарелочках лежали разнообразные мясные и рыбные нарезки, в салатнице пестрели огурцы, помидоры, болгарские перцы и зелень. Баксик сидел на соседнем стуле и, не мигая, гипнотизировал Марго. Его взгляд был немного печален, а немного выпуклые карие глаза, казалось, прожигали на ветчине дырки. Меня поразил огромный букет гладиолусов, роз и лилий, который стоял в большой пузатой фарфоровой вазе в центре стола.

- Откуда у нас цветы? Неужели ты нарвала? – порядком удивилась я.

- Это пан Седлак нас решил порадовать, - ответила Маргоша, протягивая истомившемуся Баксу кусочек ветчины, тут же исчезнувшему в пасти спаниеля, словно муха во рту  лягушки: короткий всхлип и тишина.

- Пан Седлак уже здесь? – обрадовалась я, - мне нужно срочно с ним переговорить. Где он?

- А он уже уехал, - разочаровала меня подруга, отхлебывая маленькими глоточками горячий чай с лимоном. – Он тут все утро, пока ты спала, суетился: вытирал пыль, носился с пылесосом – неужели не слышала? И вот даже цветочки для нас срезал. А зачем он тебе, собственно говоря, понадобился?

- Да понимаешь, я так крепко спала утром, потому что ночь провела почти без сна.
И я рассказала, как могла подробно, Маргоше историю о «белом привидении».

- Ишь ты... Значит, Алка действительно кого-то видела, - произнесла подруга, вставая из-за стола и неся пустую тарелку в мойку. – Давай, завтракай быстрее, пойдем погуляем по окрестностям, может, привидение что-то обронило на бегу…

- Но ты же говоришь, что садовник тут шерстил с самого утра, так какие могут быть улики? Он наверняка все уже  затоптал, а, может, и подчистил.

- Ты что, считаешь его причастным к прогулкам призрака? – удивилась Маргарита, - по-моему, он самое безобидное существо на свете!

- А почему же он так испугался, когда мы показали фотографию его бывшей хозяйки, Розы?

- Ну, на это могут быть разные причины, - начала философствовать Марго, - во-первых, он что-то знает о семейной ссоре Гольдбергов, и поэтому испугался, увидев в наших руках фотографию Розы. Вдруг мы из полиции, а Турзищина ему наврала про нас? Может ведь быть такое?

- Нет, не может, - возразила я, накладывая себе на тарелку ароматную картошечку. - Причем здесь полиция? Но фотография все же нагнала на чеха страху.  И мы должны понять, почему именно...

- А, может быть, он ее просто не любил, и воспоминание о ней причинило ему душевную боль. Может, Роза издевалась над ним?

- Вот и эта версия у тебя слабовата, - констатировала я, наслаждаясь горячим завтраком. – Потому что лично мне представить такое трудно - все-таки пан Седлак - почти атлет, крепкий, как дуб. А Роза всего лишь женщина...  Ладно... Мы все равно докопаемся до истины. Самое главное, это не растерять мозги в погоне за призраком. Ишь, как здорово у меня получилось, - удивилась я, - «в погоне за призраком». Где-то я это уже слышала: то ли в кино, то ли читала что-то подобное…

Наконец, покончив с завтраком, мы вышли во двор. Точнее, вывалились, потому, как проявили обычную неумеренность в еде. Тяжело дыша от обжорства, я закрыла дверь просто на ключ, решив не портить нервы сигнализацией.

- Пойдем сходим вон туда – я показала рукой на лестницу около «домика для гостей» - именно там я ночью видела «кусок» белого привидения.

Мы направились к лестнице. Бакс потрусил рядом с нами. Осторожно ступая по ступеням, я, честно говоря, надеялась, что случайно отыщу какую-нибудь примету, указывающую на ночное присутствие незнакомки в белом. Но, увы, везде была просто хирургическая чистота. Даже если что-то и было обронено ночью, то пан Седлак все уже убрал.

Ну что я прицепилась к несчастному садовнику? Подозреваю его черти в чем! И какая связь между ним и ночным привидением? Это просто чушь и все! Абсолютно безосновательно так думать! Я разозлилась сама на себя.

С другой стороны, в привидения я не верю. Дневное солнышко развеяло мои последние сомнения по этому поводу.

Оставалась одно версия - за домом кто-то следит, причем абсолютно живой, а следовательно, этот кто-то может быть опасен для нас. Но с какой целью он проник на чужую территорию? Вот в этом-то нам с Маргошей и следует разобраться. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Потому как неизвестность – самое худшее, что сопровождает двух одиноких иностранок, живущих в большом поместье, удаленном от людей на километры.

- Ладно, - вздохнула я, - давай-ка мы лучше экипируемся для дальней прогулки. Хочется посмотреть, на сколько далеко расположены здесь дома других людей. Предлагаю пойти не в ту сторону, откуда мы приехали, а проследовать по дороге вперед, вон на ту гору, - я показала пальцем на высокий холм, покрытый мелким ельничком, вокруг которого петляла асфальтовая узкая дорожка.

- Только давай и Бакса возьмем с собой, - попросила Маргоша.

- Не вопрос, - успокоила я ее. – Причем, не только Бакса, но и поводок для него. Поскольку по этой дороге могут ехать машины, а я не хотела бы, чтобы эта бестолковая собачка попала под колеса одной из них.

Мы снова вернулись в дом, переоделись в кроссовки и нацепили бейсболки. На всякий случай я взяла с собой маленький дамский рюкзачок, положив в него документы, электрошокер и бутылочку с минеральной водой.

Поставив на сигнализацию дом, мы вышли за ворота и, пристегнув к ошейнику помрачневшего  Бакса поводок, дружно зашагали по ровной асфальтовой дорожке. Скоро мы поняли, что вести Бакса на поводке – занятие не для слабонервных, поскольку пес все время бегал в разных направлениях одновременно, завязывая на мелкие узелки поводок и вдобавок запутав его между нашими ногами. Чуть не шлепнувшись пару раз, мы решили, что легче поймать спаниеля, завидев издали машину, чем так мучаться, и спустили Бакса с поводка. Как ракета, обрадованный пес понесся вперед, прижав свои огромные уши и развивая поистине космическую скорость. Правда, он оставался в поле нашего зрения, потому как с обеих сторон дороги деревьев не было вовсе - лишь зеленели поля и луга, обзор был прекрасный, и мы перестали волноваться.

Абсолютно счастливый Баксик, нанизав на уши все репьи округи, радостно носился между кустиков клевера, аккуратными рядами высаженного повсюду, куда хватало глаз. Вот удивительно: в России клевер сеют абы как, сплошным ковром, а чехи посадили его так, что ни одной травинки комбайн при косьбе не раздавит. Зато какие пышные и высокие кусты клевера здесь кудрявились! Еще мы заметили, что поля и луга здесь выкашивают частями, наверное, стараясь подкармливать скот свежей травой, а не тем спрессованным гнильем, которого удостаиваются наши несчастные российские коровы. А, кроме того, чехи успевают за сезон снять не один урожай, все время подсеивая новые культуры.

Взойдя на вершину холма, мы оглядели окрестности. Кругом только леса, поля, луга и снова леса, поля… Никаких строений. Почти расстроившись, я вдруг увидела примерно в полутора километрах белую точку. Интересно, что это такое?

Решив обязательно исследовать этот объект, мы бодро двинулись вперед, тем более, что идти теперь было легко: дорога спускалась под горку. Довольно скоро белая точка стала увеличиваться, и мы уже могли различить невысокие белые домики, соединенные между собой серой металлической крышей. Маленькие окошечки домиков были похожи на форточки. А на крыше красовался небольшой аккуратный шпиль, заканчивающийся крестом.

Наконец мы догадались, что это костел (чехи делают ударение на первом слоге). Он находился в центре небольшого католического кладбища. Подойдя ближе, мы решили пройти между двумя высоченными пирамидальными тополями, кроны которых сомкнулись, образуя живую арку, и оказались на кладбище. С каждой минутой удивление наше росло. Везде – идеальная чистота, много красивых надгробий и памятников. Но главное, что поразило нас, так это зажженные свечи в специальных стеклянных лампадках оранжевого, розового и красного цветов. Чувствовалось, что за каждой могилкой здесь тщательно ухаживают. Наверное, эту скорбную вахту несли жители близлежащей деревеньки, которая оказалась теперь совсем не далеко – нужно было только перейти через речушку по деревянному мосту.

- Да уж, какая чистота, не сравнить с нашими кладбищами, - пробормотала Маргоша.

- Просто чехи уважают мертвых, а значит, уважают и живых, - философски заметила я.

Уже решив направиться в деревню, мы вдруг заметили, что у одного из памятников сидит пожилая женщина, чисто и опрятно одетая. Женщина печально смотрела на фотографию, вделанную в памятник, и изредка поднимала к глазам платочек. Мы тихонько подошли к ней поближе и постарались рассмотреть фотографию. На ней была изображена довольно молодая темноволосая женщина, черты которой показались мне знакомыми. «Роза! – внезапно мелькнуло в моей голове. – Боже, как же она похожа на Розу!»

Тем временем женщина, видимо, закончив молиться, встала и внезапно пошатнулась. Мы подскочили к ней, взяли ее под руки и осторожно помогли ей выйти с кладбища.

На смеси чешского с русским я попыталась дать ей понять, что мы проводим ее до дома, чтобы с ней ничего не случилось. Женщина слабо возражала, хотя чувствовалось, что ей не совсем удобно пользоваться нашей добротой, как она выразилась. Но мы были упорны и поэтому довели ее до самой калитки. Она, оказывается, жила в самом первом домике, аккуратном, маленьком, беленьком, на подоконниках которого пылали цикламены вперемежку с желтыми бархотками и анютиными глазками.

Женщина пригласила нас в дом, налила нам настоящего коровьего молока. Звали ее пани Маркета Гжаткова. Маркета овдовела еще лет пятнадцать назад, а три года назад потеряла и дочь, совсем еще молодую, которой не исполнилось и тридцати пяти. Каролина попала в аварию, не доехав до дома буквально несколько километров, и практически заживо сгорела в машине. Хоронили ее в закрытом гробу. И теперь пани Маркета часто ходит на кладбище, «поговорить» с дочкой.

Мы посочувствовали несчастной женщине, потерявшей всех, кого она любила. Рассказали, что мы москвички и по приглашению своей знакомой, пани Турзищиной, приехали погостить в большой особняк, расположенный километрах в трех отсюда.

Маркета вскинула черные брови и удивленно спросила:

- Это тот большой дом с красной крышей, что стоит прямо у дороги?

- Да, - ответили мы дружно.

Неожиданно пани Гжаткова поджала губы и замолчала. Образовалась какая-то нехорошая пауза. Мы занервничали. Я решила успокоить Маркету и рассказала ей, что сейчас там уже другие хозяева, а нас попросили там, что называется, «обжить» дом, потому что новая хозяйка очень суеверна.

Пани Маркета бросила на меня осторожный взгляд и вдруг произнесла:

- Это плохой дом, там никогда счастья не будет никому.
 
- Почему? – тут же всполошились мы с Маргошей.

- Так у нас в деревне говорят, - продолжила Маркета, - да и вы лучше уезжайте побыстрее оттуда, не дай бог, что еще случится.

Но нас с Маргошей так просто не запугать. В этом пани Гжаткова просчиталась. Поняв, что ей что-то известно, мы уселись поплотнее и приступили к «допросу с пристрастием». Я даже показала ей свое удостоверение частного детектива, которое несведующий человек запросто мог спутать с милицейским. И пани Маркета дрогнула. Правда, мы не все слова понимали из ее сбивчивой речи, но я, не стесняясь, тут же переспрашивала, и, наконец, после целого часа сложнейшего труда переводчиков поневоле, мы выяснили следующие подробности.

Оказывается, деревенские жители давно с настороженностью относятся к усадьбе. Не все там чисто, как выразилась пани Гжаткова. Многие даже боятся в вечернее время проходить или проезжать мимо этого дома. Раньше, при прежних хозяевах, ходили даже слухи, что хозяйка, Роза, занимается черной магией, и к ней довольно часто съезжались из Праги и других городов какие-то странные личности.

- А с чего вы взяли, что они занимались именно черной магией? – спросила я.

- Да парни наши и девушки все интересовались, что за богачи такие поселились в доме, поэтому иногда по вечерам ходили гулять по направлению к усадьбе. И не раз видели, что ближе к ночи там устраиваются какие-то ритуалы, все одеты как на маскарад, ходят вокруг костра, что-то мычат и вскрикивают. А однажды один парень осмелел и поздно ночью пробрался совсем близко к дому. Так он так напугался, что прибежал домой сам не свой и только к вечеру следующего дня смог вразумительно объяснить, что он там увидел и услышал.

- И что же он там увидел?

- Какой-то страшный ритуал. Сначала отрубили голову петуху, потом стали раздеваться догола, мазаться его кровью и что-то кричать. Патрик, это тот парень, который «партизанил» у дома Гольдбергов в ту ночь, самих слов не разобрал, запомнил только обрывки фраз, но ему и этого вполне хватило, чтобы припустить домой. Кажется, там что-то кричали об ангеле тьмы, о каком-то змее, призывали гореть огонь, а воду возвращаться к воде… И при этом так страшно скакали и прыгали, что у Патрика волосы дыбом на голове встали.

- А там вроде бы еще и дети жили, Даниель и Лиора, им тогда лет по пятнадцать было. Они что, тоже участвовали в оргиях?

- Вот это я вам не скажу, слышала только, что однажды приехал их отец, поздно вечером, и застал всю гоп-компанию за пляской. Тот еще был скандал. Все шаманы быстренько по машинам и дали деру. А хозяин так орал на свою жену Розу, что слышно было на всю округу. И, наверное, даже бил ее, потому что она так кричала и плакала, что сердце разрывалось от ее воплей. Потом, ближе к утру все стихло. А на следующий день он вывез всю семью отсюда. И уж больше мы их не видели никого. Говорят, что сам хозяин, правда, скоро вернулся. Пан Седлак, их садовник, рассказывал как-то, что вроде бы детей Гольдберг отправил в разные страны на учебу, а жену, кажется, аж в Америку забросил, вроде бы она пила сильно, вот он и нанял ей там лучших докторов, которые от алкоголя отучают.

- И долго он тут жил после скандала?

- Да нет, несколько дней, кажется. Точно не знаю. У меня как раз тогда Каролина погибла. Мне не было дела до других... Женщина вновь заплакала.

- Пани Маркета, - спросила я, чтобы отвлечь ее от слез, - скажите, в каком примерно месте произошла авария, в которой погибла ваша дочь?

- Да в нескольких метрах от дома этого самого Гольдберга. Он и потушил пожар, вызвал полицию, да ничего уж сделать было нельзя. Сгорела моя девочка…

- А известно, отчего произошла авария? Вроде бы машин тут почти и нет.

- Да что-то с тормозами произошло. Не справилась дочка с управлением, вот машину-то и занесло в овраг, там есть такой, как раз на спуске. Упала машина как-то очень неудачно, вылился бензин, ну и… - Пани Гжаткова снова всхлипнула. – Правда, доктор сказал, что Каролиночка не мучилась, умерла сразу, поэтому не почувствовала, что машина загорелась.

- А в каком примерно месяце произошла авария?

- Двадцатого августа ровно три года тому назад. Что я не помню дня гибели моей дочери, что ли? – обиделась пани Гжаткова. - Кстати говоря, этот Гольдберг дал мне очень много денег на достойные похороны и поминки, я даже смогла красивый памятник поставить. Да как-то пару раз на мое имя на почту приходили денежные переводы. Наверное, этот Гольдберг считал себя виновным, что не успел Каролиночку из машины вытащить… А то ведь денег у меня особых не было и нет. Только и жили, что на Каролинину зарплату. Она у меня умница была, работала в кафе, иногда вкусную еду домой приносила…

- Скажите, а где находится кафе, в котором работала ваша дочь? – спросила я.

- Да километрах в двадцати отсюда есть городок Ржичавецы. Там при гостинице есть кафе, называется «У Марека». Вот там она и работала. А возвращалась домой всегда на машине, иногда очень поздно. Вот и в тот вечер, когда несчастье произошло…

Женщина вновь заплакала.

Вынув из кармана фоографию Розы, которую я предусмотрительно захватила с собой, чтобы показать кому-нибудь из жителей близлежащих селений (а вдруг кто-то что-то вспомнит...), я протянула ее пани Маркете. Сначала она вздрогнула почти так же, как и пан Седлак, но потом стала внимательно рассматривать.

- Кто эта женщина? – наконец оторвав глаза от фотографии, с удивлением спросила пани Гжаткова.

- Это Роза, бывшая владелица особняка, где мы сейчас живем, - ответила я, внимательно наблюдая за реакцией женщины.

- Странно, - с удивлением произнесла пани Гжаткова, как она похожа на мою Каролину, вот только та будет немного постарше и нос у нее побольше.

Мы переглянулись с Маргошей, но промолчали, решив обсудить пока еще неясные подозрения по возвращении в дом.

Распрощавшись с пани Гжатковой и попросив ее как-нибудь зайти к нам в гости, на чай, мы пошли обратно. Путь домой показался нам намного длиннее. Баксик, уже малость подуставший, степенно маршировал метрах в двух от нас и уже не скакал из стороны в сторону.

Примерно через час, на гудящих от непривычно долгой прогулки ногах, мы ввалились в дом, быстренько набрали для полиции код сигнализации и, наскоро пообедали. Посидев еще минут пятнадцать после обеда на диване, мы не смогли справиться с действием свежего воздуха и обилия информации и решили прилечь ненадолго.

Проспали мы, к сожалению, до вечера. И если бы не Бакс, подвывавший от нетерпения напрудить поскорее у первого же деревца, то мы, наверное, могли бы продрыхнуть аж до утра, что никак не входило в наши планы. Поразительно, как чистый воздух и прогулки по полям расправились с московской бессонницей!

Абсолютно разбитые и злые сами на себя из-за неурочного сна, мы выползли из-под одеял и, выпустив Бакса на улицу, заранее зажгли фонари на территории усадьбы и молча сели пить кофе.

Глава 14. Мы выдвигаем первые версии

- Ну и что ты думаешь о рассказе пани Маркеты? – задумчиво произнесла Маргоша, размешивая серебряной ложечкой сахар в свежесваренном кофе.

 В моей голове роилось множество версий, вплоть до самой абсурдной, с которой я и решила начать.

- Ты тоже заметила странное сходство фотографий Розы и Каролины? – спросила я, методично вычесывая репьи из ушей Бакса.

- Ну, они, конечно, не сестры-близняшки, но что-то общее в их облике есть.

- Не кажется ли тебе тогда немного странной автомобильная авария, приключившаяся с Каролиной перед самым домом Гольдбергов?

- Ты права, все это действительно очень странно, особенно, если учесть, что авария произошла вскоре после того, как Гольдберг «подавил» шабаш.

- Главное, что машин тут я почти не видела. Так, проезжает одна, две в день.

- Меня больше насторожило то, что Гольдберг дал много денег матери Каролины.

- Намекаешь на то, что Каролина что-то увидела и Гольдберг подстроил аварию, поэтому и выплачивал ее матери определенные суммы? - Внезапно я аж подпрыгнула. - Марго! А вдруг вместо Каролины похоронили Розу?! - от невероятности этой версии у меня даже волосы на голове шевельнулись.

- Ага, - кивнула Маргоша, - а теперь ее призрак ищет справедливости, расхаживая по усадьбе! Ты в своем уме, подруга? Хотя... Да что толку в наших любых предположениях... Мы же не полиция, чтобы проводить расследование на таком уровне. Здесь нужно, во-первых, провести эксгумацию тела Каролины.

- Да тело же сгорело, ты не забыла?

- Для настоящего эксперта, по-моему, нет ничего недоступного. Зубы-то могли остаться. Подключили бы дантистов.

- Ну, хорошо, у Алки есть в полиции свои люди. Но основание-то для эксгумации должно быть. Это же серьезное дело. А основания для него у нас как раз и нет. Так, одни подозрения…

- Надо хотя бы проверить, может быть, Роза все-таки улетела еще три года назад вместе в супругом и дочкой в Америку. В аэропорту должны остаться сведения. И преспокойненько сейчас лечится от алкоголизма. Или уже вылечилась.

- Или уже окончательно спилась. Ладно, мне все равно нужно посоветоваться кое о чем с Алкой, - сказала я и пошла набирать номер Турзищиной.

Трубку долго не брали. Наконец, когда я уже хотела было отсоединиться, сонный Алкин голос пробурчал:

- Алло, говорите…

- Алла! Добрый вечер, это Яна Быстрова.

- Что-нибудь случилось? – тут же проснулась Алка.

- Извини, что разбудила, - начала было я оправдываться, но Алка меня тут же перебила:

- Ерунда, у меня голова болела, вот напилась таблеток и прилегла. Сама не заметила, как задремала. Что там у вас стряслось?

- Да, к счастью, пока еще ничего, но все может быть.

- Яна! Ты пугаешь меня! Говори сейчас же!

- Алл, мне нужна твоя помощь, пока в устном виде.

- Слушаю тебя.

- Во-первых, постарайся узнать через своих, сама знаешь, каких, знакомых, был ли зарегистрирован вылет Розы Гольдберг из Праги в Америку в конце августа три года назад.

- А зачем тебе это? – удивилась Алка.

- Не спрашивай, пока ничего не могу объяснить. Во-вторых, ты можешь откровенно мне сказать, что ты видела, когда упала в обморок ночью на даче?

- Да не помню я, - я почувствовала, как голос Алки дрогнул.

- Случайно не женщину в белом?

- Откуда ты… Ты тоже видела?! – закричала в трубку Турзищина.

- Да, успокойся, я тоже видела, правда, только кусочек чего-то белого, но в обморок, слава богу, не упала. Ладно, Алл, как только узнаешь про регистрацию билета Розы, то сразу же мне перезвони, хоть ночью. Это очень важно.

- Девчонки, вы там не очень-то в пекло бросайтесь, берегите себя, - пробормотала ошарашенная Алка.

- Да не бойся, мы тут пока еще ничего и не нашли, - успокоила я ее.

- А что вы ищете?

- Да, кое-что, но пока сами не знаем, что именно. Алл, ты, кстати, постарайся также выяснить, чьи это плюшевые игрушки, забившие целую комнату.

Алка пообещала мне все выяснить как можно скорее, и мы распрощались.

Вернувшись к Маргоше в гостиную, я передала ей вкратце наш разговор с Турзищиной, и мы приняли твердое решение нести ночную вахту сегодня, дабы иметь возможность еще раз увидеть таинственное привидение. Вдруг все же появится…

- К тому же мы неплохо выспались днем, - констатировала Маргоша, - я вот, например, даже не могу подумать о том, чтобы пойти спать, а уже скоро опять начнет темнеть.

Я впустила скучавшего на крыльце Баксика и забаррикадировала входную дверь.

Чтобы скоротать время, мы просмотрели какой-то скучнющий фильм по телеку, явно претендующий называться детективом: актеры кричали, прыгали и стреляли, а иногда даже дрались и пили пиво. Чехи совсем не умеют делать фильмы. То ли дело наши «Каменская», «Тайны следствия», «Вызов» или даже «Даша Васильева. Любительница частного сыска».

Осоловев от «пржи» и «ржи», я выключила телевизор и предложила Маргоше сыграть партию в кости. Но она, помня свое вчерашнее поражение, отказалась и пошла бродить по комнатам.

Оставшись в одиночестве, я приготовила скромный ужин и бутерброды для ночного дежурства, а также покормила Бакса, который, в ожидании «чуда», запрыгнул на диван и буравил меня голодным взглядом.

На ужин Маргоша пришла не одна, а с рыжим плюшевым длинным зайцем, держа его под мышкой.

- Боже, зачем ты прихватила этого неформала? – изумилась я.

- А мне он понравился, - ответила подруга, - он такой же несчастный, как и я. Пусть это будет мой чешский жених.

«Совсем выжила из ума, бедняжка», - решила я, а вслух произнесла:

- Давайте поужинаем и пойдем заступать на ночную вахту.

Так мы и сделали.

Пока еще было не очень темно, мы расположились в шезлонгах на огромном балконе, прилегающем к Маргошиной спальне. Баксик, правда, решил улечься прямо на пол, и отказался лезть в шезлонг. Наверное, боялся заснуть и свалиться. Маргарита не поленилась сходить к себе в спальню и заботливо уложила рыжего плюшевого зайца к себе на кровать, под подушку и даже накрыла его одеялом. Я хмыкнула, но ничего не сказала. Лучше никого не осуждать за маленькие слабости - сам можешь оказаться в подобной ситуации.

Сидеть на балконе оказалось очень приятно. Нам открывался вид на два озера и дальний лес. Легкий вечерний ветерок ласково обдувал наши разгоряченные вкусной едой лица. Мы накрылись пледами и наслаждались тишиной и красотой заката. Пестрота и затейливость солнечной палитры вызвала бы зависть у любого художника. На постоянно меняющем цвета небесном фоне плыли облачка в виде замысловатых сказочных фигур - крокодилов, рыб, птиц, драконов, собак, людей…

Наконец багровое солнце уползло за верхушки огромных елей. Птицы смолкли, и скоро со стороны леса, словно выползая из-под корней деревьев, по земле стал стелиться туман. Он поднимался все выше и выше, густыми клубами расстилаясь над озерами, постепенно приближаясь к нашему дому.

- Грибы, наверное, растут, - мечтательно произнесла я. – Интересно, а здесь такие же грибы, как и у нас, в России?

- Пойдем-ка лучше в дом, - не ответила на мой вопрос Маргоша. – Скоро уже будет совсем сыро, а главное, ничего не видно. Только сидим тут, как две глупые вороны на ветке. Сами ничего не видим, а вот нас могут заметить.

Словно бы в подтверждение ее слов откуда-то сверху раздалось противное карканье. А где-то далеко в лесу закричала сова. Я поежилась. Да, действительно, на балконе становилось неуютно.

Ретировавшись в дом, мы тщательно закрыли все окна на этажах и погасили свет. Территория усадьбы освещалась электрическими фонарями, расставлеными в нескольких метрах друг от друга. Мы видели все. А нас никто.

- Давай сделаем так, - сказала я, когда глаза немного привыкли к темноте, - ты будешь наблюдать из окна своей комнаты, а я из своей. Если кто-то что-либо заметит, нужно тихонько позвать другого по имени, только, чур, не орать. Обстановка и так нервная.

- Если я увижу привидение, то вряд ли смогу заорать. Скорее всего, раздастся стук падающего тела, то есть моего, - пошутила Маргоша, - как услышишь, прибегай.

Мы разделили «стратегический запас» поровну: фонарики, свечи, газовые баллончики, и разбрелись по комнатам. Бакс, повинуясь моему приказу, со вздохом ушел на первый этаж охранять входную дверь. Правда, пришлось сдобрить приказ куриными косточками, оставшимися с обеда. Но что поделаешь, Бакс - талантливый взяточник. Это в наше время весьма распространенный порок. И нельзя ругать бедного песика, который часто сидит у телеэкрана... В Чехии при помощи спутниковых антенн запросто можно «поймать» несколько наших российских каналов, вот Бакс, наверное, и насмотрелся московский «Новостей» и «Вестей». А псы такие впечатлительные натуры! И совсем даже не глупые. Ведь не поддался же Бакс искушению попробовать так часто рекламируемый сухой собачий корм.


Глава 15. Второе пришествие белого призрака

Первый час лично я ничего не увидела. Напрасно таращила глаза на лужайку перед домиком садовника и на лестницу, ведущую к «дому для гостей». Ничего и никого. Я продолжала упорно пялиться в окно, надеясь, что Маргоша не подвела и не спит сейчас в обнимку со своим рыжим уродцем у себя в спальне.

Решив размять косточки, я тихонько вышла из комнаты и зашла в маленькую пустую спальню, расположенную рядом с моей. Дело в том, что ее окна выходили на другую сторону дома, и из них днем отлично видна была дорога, проходящая метрах в двухстах от дома.

Облокотившись на подоконник, я уже разочарованно зевнула и собралась было вернуться на свой пост, как вдали мелькнул яркий свет автомобильных фар. Внезапно свет погас. Я замерла. Странно. Машина остановилась, по меньшей мере, в полукилометре от нас. Кто бы это мог быть? Может, влюбленные приехали целоваться в глухое место? А вдруг это грабители? Но дом стоит на сигнализации. Бояться в принципе нечего. У нас есть телефон, электрошокер и даже собака, правда, не боевая, но отпугнуть заливистым лаем она кого угодно сможет.

Как бы услышав мои мысли, Баксик завозился внизу, глухо заворчал, а потом вдруг завыл. Я мигом очутилась в спальне Маргоши. Как ни странно, но подруга, навалившись на подоконник животом, исправно несла вахту.

- Маргоша, - зашипела я, - с той стороны подъехала какая-то машина, правда, остановилась очень далеко от дома, но все же надо быть начеку. Пошли лучше в мою спальню, оттуда виден двор и лужайка перед домом. Одна я боюсь.

- Может, вылезем на балкон, чтобы лучше все увидеть? – предложила Марго.

- Совсем с ума сошла, - возмутилась я, - во-первых, уже поздно, скрип открывающейся двери обязательно будет слышен на всю округу, а во-вторых, я просто боюсь. Дома оно как-то спокойнее.

- Ну, ладно, - на удивление быстро согласилась со мной Марго.

Мы дружно «повисли» на моем подоконнике. Но ничего не было видно или слышно. Внезапно снизу снова раздалось глухое ворчание Бакса.

- Так, - прошептала я, - значит, тот, кто приехал на машине, пробирается к дому.

- Мама, - довольно громко произнесла Маргоша басом.

- Молчи, чудовище! – свистящим шепотом осадила я подругу. – Нам бояться нечего. Дом на охране. Мы вооружены. Давай лучше смотри в оба. Вдруг что-то заметим.

Мы стали всматриваться в плохо освещенные из-за тумана лужайки и газоны. Чтобы приободрить себя, я стала тихонько бормотать:

- Та-ак. Перед домиком садовника ничего. На лестнице – тоже ниче...

- Смотри! – аж захлебнулась я и ухватилась за Маргошу. – На лестницу смотри!

Пучкова послушно повернула голову, но ничего не ответила. Наверное, это и был тот пароксизм страха, о котором так много рассуждают различные психологи. Марго угрюмо молчала, но потому, как мелко дрожала ее рука, вцепившаяся в подоконник, я поняла, что она тоже увидела белый призрак.

Он возник как-то внезапно на вершине лестницы у «домика для гостей». Клубящийся вокруг него туман придавал привидению совершенно жуткий вид. Фигура была вся в белом, даже на голове было белое покрывало, которое неслышно колыхалось от легкого ветерка.

В этот раз «женщина в белом», а это была именно женщина, никуда не спешила. Она просто стояла на лестнице и, казалось, вглядывалась куда-то, кажется, в нашем направлении.

- Что делать-то будем, - просипела вдруг Маргоша.

- Смотреть, - ответила я заплетающимся от ужаса языком.

Внезапно снизу раздался вой нашего спаниеля. Да какой! За такие рулады, ей-богу, Спилберг или Дэвид Линч, подарили бы не один центнер копченых кур нашему Баксу. Мы стояли с Маргошей, вцепившись друг в друга, боясь даже пошевелиться. И тут вдруг с улицы, откуда-то справа от дома, раздался такой дикий вопль, что мы обе затряслись от ужаса.

- А-а-а-а-а-а-! – раздалось почти прямо под нами.

Но кричало не привидение. Голос явно принадлежал мужчине, которого испугал либо вой Бакса, либо вид белого призрака.

Мы не успели сообразить, откуда на территории появился мужчина, как фигура в белом вдруг подняла руку и, указующим жестом вытянула ее в направлении нашего дома. От привидения исходила немая угроза, но такой страшной силы, что нам стало не по себе. Снизу опять раздался дикий крик, смешавшийся с бешеным лаем нашего спаниеля. Через секунду мы услышали удаляющийся топот чьих-то ног. Если и был какой-то злоумышленник, то наше бравое привидение спугнуло его и нарушило дерзкие планы.

Я снова посмотрела на лестницу. Привидения уже там не было. Только сильный туман, идущий с озера, заволакивал все вокруг.

- Ты видела, - дрожащим голосом спросила я Маргошу, - как оно кому-то рукой погрозило?
Подруга ничего не ответила. Чувствовалось, что столь необычное зрелище сильно повлияло на нее.

- Пошли что ли кофе выпьем, - вдруг сказала я. – Уверена, что приключений сегодня больше не будет. Либо призрак испугал вора, либо они испугались друг друга. Но, похоже, что территория временно освобождена от чужаков.

Я легонько стукнула Маргошу по плечу, чтобы придать ей немного ускорения. Это средство помогло, и подруга очнулась от «полукаматоза».

- Я бы вообще чего-то съела, - жалобно попросила она.

- Так я же приготовила дежурные бутерброды, - решила приободрить ее я. – Пошли трапезничать, сержант Пучкова.

Зажигать в доме свет мы не решились и шли, осторожно ступая и подсвечивая себе под ноги фонариками. В гостиной мы зажгли пару свечек и включили чайник.

Через полчаса горячий вкусный чай, которым мы запивали бутерброды, сыграл свою роль. Мы перестали дрожать и попытались трезво оценить обстановку.

- Ну, что скажешь? - я многозначительно взглянула на Марго.

- Да уж, - вздохнула она. – Похоже, что скучать здесь нам не придется.

- Я же тебе говорила, что Алка не любит ничего дарить просто так. Она потом требует взамен абсолютной преданности и послушания, как у собачек.

- Может, ну его, вернемся в Москву? – спросила Маргоша.

- Стыдись, сержант Пучкова, - одернула я ее. – Ты же теперь частный сыщик, а сыщик не должен бояться никого, по крайней мере, белых призраков, это уж точно.

- Я теперь заснуть не смогу, - расстроилась Маргоша, - мне везде будет мерещиться эта жуткая белая фигура.

- А я бы на твоем месте озадачилась тем, что за мужик орал под нашими окнами, - резонно заявила я.

- Все-таки женщина-призрак пострашнее любого мужика, - не желала соглашаться со мной Марго.

- Ерунда! Она в дом не пойдет, она, видимо, охраняет территорию от непрошенных гостей. Слыхала, как мужик испугался и улепетывал?

- Да уж, ну и дела тут в Чехии творятся.

- Так ты же хотела замуж за чеха, вот и привыкай помаленьку, - пошутила я.

- Злые вы тут все, - обиделась Маргоша, - уеду я от вас.

- А я тебя не отпущу. Ну, сама посуди, кому мы тут нужны, кроме Алки? Нас здесь никто, кроме пани Маркеты и Седлака не знает. Так чего бояться? Убивают, знаешь ли, всегда за что-то эдакое. Или тех, кто ухитряется очутиться в ненужном месте в ненужный час. А мы с тобой сидим смирненько дома и никому не мешаем. Так что не дрейфь, - успокаивала я подругу. - А поедем мы домой только вместе, когда расследуем это интересное и весьма запутанное дельце, дорогой Ватсон, ха-ха-ха, - закончила я, подражая тону актера Ливанова.

Видно, моя шутка, а также смелые заявления произвели должное впечатление на Маргошу, потому как она вроде бы успокоилась и даже налила себе еще чаю.

И тут вдруг наш «секьюрити» снова завыл. Я метнулась на второй этаж, подскочила к окну, но ничего не увидела. Баксик продолжал жалобно выть и даже пытался поскрести лапками по двери. Чтобы нам не влетело от Алки за испорченную когтями Бакса дверь, пришлось срочно сделать пару бутербродов и для спаниеля.

Пока мы суетились и кормили раздухарившегося Баксяру, которой норовил, съев очередной бутерброд, упрямо отправиться снова подвывать у двери, уже начало понемногу светать.

Туман постепенно таял и отползал в сторону «гнилых болот» (как мысленно я успела окрестить два заросших тиной озера), стали вновь хорошо видны зеленые лужайки. Запели первые птицы. Страх уходил вместе с ночью. Мы приободрились и, устало позевывая, вразвалочку направились к нашим спальням. Положив на всякий случай под подушку баллончик с перцем, я рухнула в кровать и моментально уснула.

Глава 16. Мы обнаруживаем труп

Проснулась я от заливистого лая нашего неугомонного охранника. Ругаясь, как сапожник, я понеслась прямо в пижаме вниз, распахнула дверь и выпустила Бакса, не забыв отвесить ему на прощание дружеский пинок под толстый зад. Но пес, не замечая моего праведного гнева, рванул, забыв про «дежурное» деревце, по направлению к «гнилым болотам». Взлетев на лестницу, он понесся куда-то вдаль, не останавливаясь. Скоро снова раздался его заливистый нервный лай.

Недоумевая, что такого могло случиться с собакой, я пошла будить Маргошу. Подруга на удивление быстро проснулась, оделась и, спрятав рыжего зайца под подушку, спустилась со мной на первый этаж.

Баксик продолжал откуда-то издалека истошно лаять. Немного погодя, мы решили все-таки проверить, что так его возмутило. Нацепив кроссовки, потому что роса еще поблескивала кое-где на траве, мы, на всякий случай прихватив с собой электрошокер и газовые баллончики, зашагали в ту сторону, откуда, буквально захлебываясь лаем, звал нас спаниель.

Мы прошли мимо сонного, мутного озера «для плавания», которое до сих пор стояло, не очищенное. Видно, пану Седлаку пока не удалось заманить сюда мастера по очистке бассейнов. Бакса пока видно не было, но лай его отчетливо слышился где-то впереди, за молодой порослью елочек. Мы пошли дальше.

Скоро лай раздавался где-то уже совсем рядом, за кустами. Теперь мы ступали осторожнее. Иногда приходилось руками раздвигать еще мокрые от росы ветки кустов и небольших елочек. Наконец, за большим кустом жасмина мы увидели нашу ненормальную собаку. Бакс сидел и громко самозабвенно лаял, прикрыв в экстазе глаза.

Я окликнула его. Пес встрепенулся, на секунду замолчав, а потом вдруг вновь громко залаял и стал с рычанием бросаться куда-то под елку, стоящую недалеко от куста жасмина.
Мы подошли ближе. Внезапно я почувствовала, как от ужаса ноги мои ослабели, а земля стала стремительно приближаться. Я упала на колени, хватая ртом воздух. Из-под елки блестели черные мужские ботинки, надетые… на чьи-то ноги.

- Мама! – заорала довольно громко Маргоша почему-то басом, тоже увидев ботинки.

- Что это?! – сипло зашептала я, показывая рукой на страшную находку.

Баксик, поняв, что две клуши наконец-то его поняли, замахал хвостиком и, усевшись рядом со мною, довольно злобно зарычал на ботинки.

- Ты думаешь, что это ноги живого человека или.., - Марго не успела закончить фразу, как я вскочила на ноги и вцепилась в нее.


ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! ПРОДОЛЖЕНИЕ ДЕТЕКТИВА ВЫ МОЖЕТЕ УВИДЕТЬ НА http://www.strelbooks.com/


Рецензии
Татьяна!
Я с огромным удовольствием прочитала уже второй Ваш детектив:)Даже и не знаю, который из них мне понравился больше. На очереди "Обманутый Джокер:)
Спасибо! Вы замечательно пишете!
С уважением,

Жолтая Кошка   25.05.2008 16:47     Заявить о нарушении
Спасибо большое, Маргарита, за высокую оценку моего скромного труда. Сейчас тружусь над 9-м детективом - самым, с моей точки зрения, зрелым, ярким и интересным... Но приходится буквально пинками гнать себя к компьютеру... Очень разленилась в последнее время... Хочется Вас спросить, как независимого эксперта: Вам не кажутся лишними Яна и Маргоша? Может быть, мне писать просто детективные романы - не делая особого акцента на следствие, а наоборот, раскручивая больше характеры героев и жизненные ситуации, приведшие к преступлениям?
Заранее благодарна за ответ,
С теплом.

Татьяна Булллла   25.05.2008 17:03   Заявить о нарушении
Мне и в голову не приходило считать этих дам лишними! Они же, по сути, главные героини! И описание ситуаций, в которые они попадают, мне нравятся. Вот сегодня я вместе с ними побывала в Чехии, кусочек про пешеходов даже скопировала и отправила по аське приятелю, ему тоже понравилось. Вам замечательно удаются разные характеры и поведение людей в разных обстоятельствах, а это делает произведения ещё интереснее:) Жаль только, что я не могу всё это распечатать и читать, валяясь на диване:(
С теплом,

Жолтая Кошка   25.05.2008 18:21   Заявить о нарушении
Вы напрасно переживаете, в Ваших детективах всё в меру. Но если Вам хочется посмаковать само преступление и события, приведшие к нему, попробуйте. Я думаю, что и это будет очень интересно.

Жолтая Кошка   25.05.2008 18:25   Заявить о нарушении
Спасибо, Маргарита! Ваш вчерашний отзыв придал мне, так сказать, творческих сил, и я стала бороздить третью часть 9-го детектива... Надеюсь, скоро - примерно через пару-тройку недель разместить его в инете - думаю, это будет лучшее, что у меня сложилось за все это время...
С благодарностью,

Татьяна Булллла   26.05.2008 12:45   Заявить о нарушении
Спасибо, Маргарита! Ваш вчерашний отзыв придал мне, так сказать, творческого адора! Начала бороздить третью часть 9-го детектива - надеюсь, что он будет размещен через пару-тройку недель в инете - и все благодаря Вам! Это, с моей точки зрения, лучшее, что у меня было за все мое творчество!
С благодарностью,

Татьяна Булллла   26.05.2008 12:47   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.