Чёрные земли продолжение

НОЧЬ С 15 НА 16 ИЮЛЯ, ТЭРЭНГ, ПОДЗЕМНЫЕ КНИГОХРАНИЛИЩА

Маленькую коморку едва освещал огарок восковой свечи, молодой послушник судорожно листал старую рукописи, поднимая вокруг себя тучи вековой пыли. В комнате пахло крысами и плесенью. Лохмотья, в которые давно превратилась одежда парня, отбрасывали чудовищные тени на обшарпанные стены, казалось невиданное чудовище глумится над своей поверженной жертвой. Наконец лицо его озарилось легким отблеском надежды, послушник схватил свечу и поднёс её ближе к старому пергаменту. Он попытался достать, что-то из-за пазухи, но руки от волнения не слушались его. Наконец, после долгих мучений с обрывками одежды, дорвав до конца свой старый камзол, он вытащил измятый листок с рисунком. Изображение в рукописи и на листке были идентичны, тот же щит, разделённый на две части, то же белое дерево и не менее белоснежный скакун с развивающейся гривой, несущий над зелёными холмами. А в небе над деревом и конём горело семь звёзд. Надпись под гербом гласила: «Символ сей принадлежит королям и великим правителям объединённого королевства Сибира и Нольбара». Схватив старую рукопись послушник опрометью выбежал из коморки и кинулся на верх.


ТО ЖЕ ВРЕМЯ, ЗАПАДНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ, ЮЖНЕЕ ВОЛЧЬЕЙ БУХТЫ

Штормовой ветер пригибал к земле низкорослые деревья, косой дождь хлестал дозорного по лицу и злые порывы то и дело пытались сдёрнуть с него старый потрепанный плащ, единственное, что защищало его от холода ночи. Стараясь укрыться от непогоды, человек забился в небольшую расщелину в прибрежных скалах. Отсюда открывался отличный вид на всю береговую полосу лиг на пять в обе стороны. Внезапно в провале пещеры возникла чёрная фигура, часовой вскинул лук, но тут же остановился.

— Строри, ты бы хоть свистнул, я бы тебя сейчас положил здесь — укоризненно прошептал часовой.

— Не бось, не положил бы — довольно ответил вошедший и постучал себя по стальной броне.

— Тише ты, не ори. Тут этих проклятых лучников тьма-тмущая, того и гляди попадёмся. Где же этого Сумуна носит. — дозорный с досадой стукнул о каменный выступ — Ведь третий день как должен был подойти.

— А может их накрыли? — слова Строри прозвучали в полной тишине.

— Типунь тебе на язык! Скажешь тоже…

— Да не приведи Морской отец. Ладно иди спи, я посмотрю.

— Смотри не усни — проворчал человек, выбираясь из узкой расщелины.

— Бигль, ты думаешь, что за нами ещё вернуться?

Бигль остановился у края расщелины, огляделся и, не поворачиваясь к собеседнику, ответил:

— Должны, они должны… — его фигура исчезла в темноте, и Строри остался на едине с холодным ветром и своими мыслями. До рассвета оставались считанные часы.

На западе заалел горизонт, солнце поднималось из-за высоких скал, и берег пока ещё оставался в их тени. За ночь шторм успокоился и чистое небо сулило жаркий июльский день. Строри сладко потянулся в своем убежище и потёр усталые глаза. Остаток ночи прошёл спокойно. Часовой предвкушая долгожданный отдых, сладко зевнул. Из зарослей раздался условный свист, больше походивший на крик чайки, и в расщелину пролез Ронин.

— Ну как ты тут? — заботливо осведомился капитан.

— Да ни чего, выше благородие, зябко только. А так ничего.

— Ты давай собирайся… Убери здесь всё, чтоб следов не было. Уходим мы… — командир
старался не смотреть в глаза Строри.

— Значит, они не пришли? — с этими словами в солдате погибла последняя надежда.

— Нет… Ладно давай скорее, надо уходить. С юга идёт большой отряд панцирников.

Строри не заставил себя долго ждать. Через минуту всё было убрано и, если не ползать по каменистым склонам и не приглядываться к каждой травинке, нельзя было понять, что здесь кто-то провёл ночь. Уходил отряд спешно, стараясь идти по камням и, по возможности оставлять как можно меньше следов. То, что панцирники идут по их душу, было и так понятно. Отряд Сумуна, который высадился севернее в не большой бухте, так и не пришёл. А с ним не пришло и письмо с указанием места эвакуации. Хотя его могли послать с другой группой, но Ронин ни чего об этом не знал. Вот уже месяц он скитался по Новым землям, скрываясь от вездесущих чёрных лучников. Он уже однажды столкнулся сними. Призраки – так назвали их его воины. Сколько не пытался он навязать им ближний бой, ни как это у него не получалось. Их стрелы разили без промаха, а те, что были посланы в ответ, пролетали мимо противников, даже не оцарапав их. Эти люди, а то, что это люди капитан не сомневался, ни когда не вступали в ближнюю схватку, у них были мечи, но они ни когда не пускали их в ход. Отряд Ронана потерял тогда добрую половину своих бойцов, из пятидесяти человек из засады вырвалось около тридцати. С тех пор на них началась настоящая погоня. Одному Манве известно какие силы помогали Ронину избегать всех ловушек и уходить от преследования местных жителей.

Ночь застала людей в добрых десяти лигах от побережья. Уходить в глубь материка было опасно, но и оставаться на побережье тоже было невозможно. На открытом берегу отряд был отличной целью, а гранитные скалы врятли могли послужить хорошим убежищем. Костры не разжигали, спать легли на голодный желудок. Мешки с провизией давно опустели, и дневной рацион воинов сократился до завтрака одним сухарём, запитого водой. Благо ключи в этих местах били в изобилии.

— Когда же это кончится! — Бигль упал на сырую землю, в животе ощутимо сосало. Он уже стал привыкать к чувству постоянного голода. — Второй месяц по скалам лазим. Давно бы уже какую деревню взяли, хоть бы еды набрали…

— Ага, и в той же деревне нас и того — Строри выразительно провёл большим пальцем по горлу.

— Вот именно. — проговорил Сана — Ты бы, Бигль, успокоил свою утробу да спать ложился, а не жаловался. И без тебя тошно.

— Да я бы успокоил — захныкал Бигль — только она кусок мяса хочет.

— Ну вот ты сходи к тем латникам, что за нами идут, и у них и попроси.

Кто-то злобно хихикнул в темноте, и на лагерь опустилась ночная тишина. Часовые разошлись по постам, обречённые дожидаться смены и всматриваться в непроглядную тьму.

18 ИЮЛЯ 3 ПО ПОЛУНОЧИ ТО ЖЕ МЕСТО

Чёрный как смоль конь мчал принца к его отряду. Наконец-то месяц погони закончился – пришельцев выследили и окружили. Сегодня, сейчас всё решится. Дорогу преградил человек с арболетом в руках, одетый в чёрную форму лучников замка Иль. Фолно осадил жеребца.

— Таиль. — назвал он пароль. Стражник только кивнул и уступил дорогу. Через несколько шагов принца встретил один из его капитанов и несколько солдат-панцирников.

— Они встали лагерем несколькими лигами севернее — докладывал капитан лучников, — видимо решили, что оторвались от погони.

— Сколько их? — Фолно поправлял ремни лёгких доспехов, он сам собирался идти в бой, как, в прочем, и всегда.

— Человек тридцать, не больше.

— Отлично. Со мной пойдут лучники. Тамин и его люди пусть выступают следом и разворачивают второе кольцо, пусть ловят тех кто прорвётся. Убивать только в самом крайнем случае, нам нужны пленники. И чем больше их будет, тем лучше. Всё пошли…


1 АВГУСТА ЗАМОК ИЛЬ

Тяжёлая дверь распахнулась и в комнату ввели пленного. Он едва заметно улыбнулся когда увидел принца. Фолно сидел за широким дубовым столом, перебирал какие-то бумаги. Он молча ткнул на, стоящий у стены, стул, и стражник силой усадил на него пленника. Они были знакомы, знакомы уже давно, месяц назад именно этот человек вынудил сдаться его, великого воина Сибира и Нольбара. Полководец на которого сам император возложил столько надежд попался в плен как… Нет Ронин ни когда не забудет этой обиды, он ещё найдёт способ выбраться от суда и встретит этого самодовольного типа на поле боя.

Нет ни кто не представлял их лично, но Ронин неоднократно видел его среди тех людей, что охраняли их по пути в замок. Чёрные лучники, а в подкреплении у них гоблины со странными гербами на тяжёлых щитах: белая рука на красном поле. Однажды ему удалось подслушать разговор двух часовых, от них он узнал, что этот человек есть ни кто иной, как сын местного правителя, что он давно в немилости у своего отца, что у него в подчинении добрая тысяча лучников и замок на севере. Да неплохо для опального принца. Помнится когда падший Вальмер попал в немилость императора его колесовали, а тут смотрите ка, какая честь. И армию тебе, и замок. Да, неплохо было бы склонить его на нашу сторону, когда сюда вторгнуться рати Сибира и Нольбара. Эти чёрные лучники были бы хорошим подкреплением к нашей армии. Обдумывая всё это, Ронин старался разглядеть глаза принца, однако тот ни разу не взглянул на пленника и упорно продолжал перебирать какие-то бумаги на столе.

— Как вас зовут? — неожиданно спросил он даже не взглянув на Ронина.

Капитан решил упорно молчать, раз уж этот принц проявляет такую небрежность ко мне, то и я буду плевать на него.

— Как вас зовут? — с тем же спокойствием спросил принц. Ответом была тишина. Она наполнила комнату и отдалась звоном в ушах. Именно такую тишину не любил Фолно, давящая, напряжённая, готовая разразиться сокрушительной бурей. Её надо было нарушить и он решил идти в абанк. — вас наверно сильно ударили по голове, когда брали в плен и вы могли забыть некоторые детали свое жизни. Что ж тогда я вам их напомню.

Принц в упор взглянул на пленника, лицо его украшала самодовольная улыбка.

— Ронин, сын Болмера, первый тысячник Нольбара, непревзойдённый мечник и стрелок из лука. Прошёл десятки битв, верный слуга императора… — Далее следовали многочисленные титулы, которыми капитана наделили за бесчисленные заслуги. Он попытался скрыть своё удивление осведомлённсти врагов, но скрывать чувства сын Больмера ни когда не умел. Фолно ясно увидел на лице пленника удивление. Да откуда это они знают всё это? Да принц знал много, только вот главного он не сказал. Ронин давно уже не был простым капитаном, император назначил его своим личным янычаром, а это звание было по выше всяких генералов и маршалов. Этот факт успокоил его. Но откуда?..

— Да… теперь я кажется начинаю припоминать, что-то — с иронией ответил Ронин. Глаза его блестели гневом, он хотел вскочить и вцепиться в горло этому выскочке и выпытать от куда он знает всё это, кто предал его, а потом убить эту жалкую крысу.

— Что ж отлично, тогда может вы вспомните зачем вы пришли в мою страну, в таки путешествия не отправляются просто так.

— Вы знаете, вот как раз эту часть своей жизни я и совсем забыл. — Ронин мило, на сколько это было возможно, улыбнулся.

— Что ж, тогда отдыхайте. — принц позвонил в серебряный колокольчик, и в комнату вошёл стражник. — Увидите его.

На удивление Ронина, его не повели в пыточную камеру, а отвели в его старый каземат. Нельзя сказать чтобы всё здесь было плохо. Сухая камера, крепкий стол, соломенный тюфяк на широких нарах. Три раза в день открывалось небольшое окошко в двери и туда просовывалась миска с похлёбкой и несколько кусков белого хлеба (да кормили здесь явно лучше чем в регулярной армии империи). В общем жить можно было. Не смотря на все удобства Ронин не собирался здесь задерживаться на долго.

Вот уже два дня как его здесь держат. Как их умудрились тогда взять, как каких-то разбойников из крестьян. Холод метала возле горла и твёрдая хватка, а потом сильный удар по голове… Очнулся он уже в тёмной повозке, рядом в по валку лежали его солдаты, так же связанные. Оперевшись на стену сидел Бигль, он единственный был здесь в сознании, остальные лежали безжизненными мешкаи. Был полдень, Ронин определил это по слнцу которое пробивалось сквозь дыры в пологе. Он попытался спросить, что-то у своего старого воина, но язык стал ватным и почти не слушался хозяина. Бигль будто прочитал его мысли и ответил на ещё не заданный вопрос:

— В плену, ваше благородие.

— У кого? — слова отдавались громким эхом в голове.

—У призраков…

Дальше Ронин спрашивать уже не стал, было и так всё понятно без слов. Потянулись долгие дни пути, останавливались только глубокой ночью, из повозки выпускали толь с повязкой на глазах и тоже только ночью. Обоз состоял из нескольких возов, во всех везли пленных. Они шли старыми заброшенными дорогами, казалась от них, что-то прятали. Или их самих прятали от кого-то?

Всё время Ронин искал пути к спасению, он пытался сосчитать количество охранников, но те постоянно менялись и сделать это не удавалось. К тому же в один день, среди людей появились орки. Их многочисленный отряд пришёл с севера. Часть отправилась дальше на юг, а остальные присоединились к обозу. Часовые были возле повозок постоянно. Они днём и ночью окружали их плотным кольцом, так, что прорваться через их ряды без хорошей брони и добрых мечей было не возможно. К сожалению ни чего этого у пленников не было. Всю дорогу пленники тихо переговаривались, обсуждая намерения их пленителей. Наконец пришли к выводу, что, скорее всего, убивать их не будут. Не смотря на своё положение, ни кто из них не отчаивался, они прокручивали самые разные планы побега, но каждый раз обстоятельства менялись, и всё шло прахом.

Однажды они всё же попытались сбежать, но не удачно. Когда обоз в очередной раз остановился на ночовку, и пленных стали по одному выводить по нужде, один ихз пленников, что покрепче вырвался от охранников и бросился в лес. Однако его быстро донали невесть откуда взявшиеся собаки. После этого всех без исключения заковали в короткие кандалы, так, что передвигаться можно было только мелкими шажками. Цепи сняли уже только в камере. На руках до сих пор остались следы от тугих наручников. Красные полосы чётким следом лежали на запястьях. Ронин потёр руки, которые ещё хранили воспоминания о холодном металле. Да, воспоминания последних дней были не самыми приятными. Но теперь они стояли на месте и похоже на долг и можно было спокойно подумать над тем как выбраться отсюда. Только один вопрос занимал мысли капитана: откуда они так много знают о нём, кто предал его и не рассказал ли он им ещё чего лишнего? Собственно жизнь самого Ронина мало стоила по сравнению с целью их экспедиции и допустить, что бы враги узнали о ней, ни как нельзя было.