Дом, в котором я живу, или хроника одного лета. Кипр

Внезапно меня поразила одна картина: я сижу на балконе шестого этажа и любуюсь закатом, розово-оранжевыми облачками, клубящимися над горизонтом; внизу плещется море, чудный пляж еще сохраняет тепло исчезнувшего вдали солнца, мимо меня с жалобным криком проносятся чайки и приземляются на волны.

Настанет ночь и звездное небо сольется с морской стихией и светящимися вдали кораблями, образуя свою воздушно-морскую Вселенную. Миллионы людей каждый год отправляются в путешествие, чтобы насладиться этой красотой, к которой я отношусь как к данности. «Как тебе повезло, — говорю я себе. — Ты вдыхаешь свежий воздух, все окна у тебя выходят на море, ты засыпаешь под шум волн!»
То лето было особенным — я научилась чувствовать и ценить каждое мгновение. И дом — мое временное пристанище, и его обитатели стали для меня неотъемлемой частью бытия. Часть — в слове счастье тоже есть этот корень.

ГОЛОЗАДЫЙ НЕПТУН

В доме 25 квартир, в каждой из них своя жизнь. На первом этаже снимает огромную квартиру богатый киприот с женой. У них в Лондоне есть 5-звездочный отель, так что думать о завтрашнем дне им не надо.
Все время они проводят на море, ловя крабов и поедая икру морских ежей, которых находят на волнорезах. Он ловит рыбу на гарпун и потом важно протягивает весь улов через балкон жене. Она принимает морские дары, хвалит его, как маленького ребенка, нашедшего цветное стеклышко, и тут же спешит бросить все это на сковородку. Свежее, только свежее.
Мужа зовут Крис, запомнить легко — как супермаркет. У него есть все снаряжение для охоты под водой, он основательно подготовился к жизни на Кипре.
Я мысленно прозвала его Нептуном, т.к. он запросто может провести в воде весь день. Часто он плавает без плавок, они болтаются у него вокруг шеи, когда он заныривает, сливаясь со стихией душой и телом. Мелькание его белых ягодиц порой шокирует окружающих, и они стараются отплыть от чудака подальше.
Такое поведение не понимают и другие соседи, у которых дочь-подросток боится выйти купаться, завидев Нептуна. Они грозят позвонить в полицию, но до этого пока дело не доходит. Я обещаю провести с Нептуном воспитательную работу.
Он очень свободолюбивый и любые замечания в свой адрес воспринимает довольно агрессивно, поэтому мне еще предстоит выработать тактику общения с ним на эту деликатную тему:
— Уважаемый, а не соизволите ли вы надевать плавки во время купания?
Нет, это как-то несерьезно, он не поймет. Может, так?
— Крис, у тебя прекрасные ягодицы, все жители дома их уже оценили! Ты не боишься, что они обгорят на солнце?
Хм, такой вариант тоже не подходит... Может, просто в лоб сказать ему, что это просто неэтично?

ВАМПИР-ТЕОРЕТИК

Самый вредный жилец нашего дома дед Альфред зовет Криса Маугли. Он так и здоровается с ним:
— Хай, Маугли!
— Я — Крис, а не Маугли! — отвечает тот.
— Нет, Маугли, Маугли! — хихикает Альфред.
Он вообще говорит всем одни гадости, ехидно щурясь и недобро улыбаясь. Но с ним интересно поболтать, он артистичен и непредсказуем. При встрече с Альфредом на нашем пляже и я получаю камешек в свой огород.
— Москва — очень грязный город. Все кидают окурки и очистки себе под ноги. Так делают только отсталые народы. Русские ведь грязнули, правда? Я был в Сочи — тоже грязь! Жуткий пляж, зарывают в песок всякую гадость. Остатки еды плещутся в море — какой же это курорт?! Фу! — дед плюет для убедительности и потом неподражаемо хихикает.Славный дедушка, вампир-теоретик. Его ехидная мордочка давно бы превратилась в расплющенный пирожок, попади он в патриотическую русскую компанию во время распития водки.
Альфред — поляк, живет в Дании, кроме меня ни с кем не общается, но информацией об обитателях дома владеет ценной. Он просит угадать, сколько ему лет. Вопрос, согласитесь, деликатный, ведь так и обидеть можно. Чем прочнее связан с детством, тем моложе, поэтому я откровенно вру, что выглядит он на 60. Не угадала. Дед игриво сообщает, что младшему сыну 24 года, а старшему 45, но о своем истинном возрасте умалчивает...

ЖИЗНЬ, НЕ ЗНАЮЩАЯ НИЩЕТЫ

Утром на газончике у моря стоят шезлонги и столики. Кроткие и улыбчивые филиппинки торжественно выносят для своих хозяев корзины с завтраками. Утреннее солнце, жильцы неспешно попивают чай, пролистывая свежие газеты. На столе молочники и термосы с чаем. Редко сухое печенье.
Энергия незнакомой жизни, не знающей нищеты, суеты и усталости, достигает моего балкона. Я радуюсь за них, что им не пришлось ездить в душном метро в спрессованном состоянии, сидеть по несколько часов в пробках, работать от звонка до звонка...
Дом, где я снимаю квартиру, интернациональный: киприоты, ливанцы, японка, ирландцы, сирийцы, израильтяне. Но стиль жизни — как у англичан. Почти все учились в Англии.

ОСЛЕПИТЕЛЬНАЯ БЕЛИЗНА

Вот филиппинка выносит столик и шезлонг для японки — высокой и худой как модель (для японцев это, наверное, редкость). Я любуюсь ее грацией подростка, хотя ей за 40. Про себя я зову ее Йоко Оно.
Создается впечатление, что она питается тремя зернышками риса, но на самом деле Йоко любит полакомиться пирожными. По вечерам у нее собираются интересные люди. Иногда она приглашает меня на чай со свежеиспеченным лимонным кексом, и мы болтаем о жизни как подружки.
Йоко училась в Лондоне на дизайнера, потом на психолога. Она и сейчас продолжает учиться на кого-то, рисуя для души эзотерические картины. Одна из них украшает мою гостиную: буддийские монахи идут в горы. Восход солнца. Оранжевые одежды светятся в солнечных лучах. Лиц не видно. Но их выражение ощущается даже сквозь затылки. Японка подарила мне эту картину, заметив мое неподдельное восхищение.
Она звонко смеется, когда я рассказываю, какие роллы и суши ела в местных ресторанах.
— Суси? — автоматически поправляет она меня. — Вместо настоящего краба — крабовая палочка? — она опять смеется.
Я вспоминаю, что принесла Йоко пакет с гречкой, о существовании которой она узнала от меня недавно и которую очень захотела попробовать. Она бережно пересыпает крупу в стеклянную банку, удивляясь, как русские едят эти зернышки. Она обещает угостить друзей.
Йоко принадлежит пентхаус. Мебель, стены и ковры — все белое. Ее многочисленные гости одевают солнечные очки при входе в квартиру — так ослепительна бывает белизна, особенно при солнечном свете. Я приглашена на чай, ошеломленно улыбаюсь, видя ее гостей в темных очках.
— Это общество слепых? — шучу я, внезапно понимая всю бездарность своей шутки.
Но все доброжелательно улыбаются, Йоко протягивает мне темные очки:
— Ты тоже принята в наш союз.

КОТ-ЯБЕДА

Йоко живет по своим правилам и законам, что не нравится многим жильцам дома. Моим соседям, например. Их раздражает, что она подкармливает бездомную старую кошечку, которая зарекомендовала себя как воспитанное и ласковое существо. Йоко назвала ее Комплименто.
У соседей есть кот Феликс, обыкновенный барсиковый полосатый кот. Мы с ним играем в переглядки: кот смотрит на меня крыжовенными глазами, застыв на месте. Кто кого переглядит. Оказалось, что он не только трус, но и стукач. Не выдержав моего взгляда, он мяучит и мчится в комнату в поисках защиты у хозяев.
Встревоженные его воплями хозяева бросаются на балкон и видят обидчика. Укоризненный взгляд. Связалась с котом-доносчиком! У Феликса на шее колокольчик, он откормлен, а вот старую кошечку Комплименто, которая изредка наведывается за едой к Йоко, они хотят убрать с территории и этот вопрос даже поднимают на собрании жильцов. Но Йоко упорно продолжает кормить свою любимицу. Вскоре в почтовом ящике у каждого появляется оповещение о запрете на кормление бездомных кошек.

КРЫСА-АЛЬПИНИСТКА

С нами соседи — богатые киприоты — очень любезны. Но происходит нечто, что вносит холодок в наше общение...
Я смотрю кино в гостиной и понимаю, что не одна. Два блестящих глазка с любопытством смотрят на меня через балконную дверь. У меня незваный гость — на 6-й этаж по шершавым стенам взобралась крыса-альпинистка! Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Я вспоминаю, что в таких случаях обычно громко кричат, и крыса тотчас юрко исчезает во мраке.
На следующий день делюсь происшедшим со своими соседями. Вместо сочувствия — внезапное отчуждение. Они вызывают санитарную службу, опрыскивающую нам балкон крысиным ядом. У них опрыскивать нельзя — там Феликс.
— Как это могло случиться, что к вам заглянула крыса?
— Мы не оставляем еду на балконе, — оправдываюсь я.
— В любом случае нам-то боятся нечего, — надменно бросают соседи. — Наш кот ее съест с потрохами, стоит ей к нам зайти.
На следующий день крыса решает навестить и киприотов. Крик стоит страшный, кот бросается под диван, где делает большую лужу от страха, едва заметив шуршащую под холодильником острую мордочку с блестящими глазками.
Жена прячется в ванной, судорожно глотая успокоительные таблетки. Муж, вооружившись шваброй и полотенцем, бегает за маленьким существом. После этого происшествия киприоты едва здороваются с нами, остается только справиться у них:
— Ясас, соседи! Крыса вас больше не навещала? Вы, видно, ели на завтрак вкусные круассаны, а крыса пришла полакомиться крошками, а заодно навестить и вас. Кстати, не у вас ее малыши?
С этого момента хозяева Феликса неприязнь от крысиного визита переносят и на наши отношения.

МЫЛЬНЫЕ ПУЗЫРИ ДЛЯ НЕФТЯНОГО МАГНАТА

Я вспоминаю детство и пускаю мыльные пузыри с балкона. Любуюсь, как огромные цветные шары несутся, переливаясь, над морем.

Дует ветер, и каскад мыльных пузырей атакует балкон нефтяного магната из Ливана.
Он уже на пенсии, поэтому единственное его занятие — сидеть на балконе и смотреть, чтобы никто не проник на частную территорию дома с пляжа. А то в случае чего звонок в полицию. Представляю лица полицейских, когда он звонит им с кляузой в очередной раз.
Его окружают мои роскошные зелено-сиреневые пузыри. Вы бы что сделали? Полюбовались бы ими, наверное, да помахали мне рукой. Но тут совершенно другая реакция! Ливанец гневно вскакивает, определяет источник нарушения спокойствия — злой взгляд на мой балкон — и покидает свое гнездо, не удостоив внимания чудесные разноцветные шары, растворяющиеся на фоне синего моря.
— Сорри, мистер Омар, это ветер виноват!
Я выдуваю еще порцию пузырей, и они, гонимые ветром, опять летят на балкон к Омару. Я замираю от ужаса. Вместо Омара вылетает стрелой его жена. Нарушение частной жизни, нападение на частную территорию! Лицо недовольное. Я исчезаю с балкона, вдруг еще скажут, что от пузырей погибли их цветы.

АМЕРИКАНСКИЙ АВИАНОСЕЦ

Через час я слышу, как с балкона Омара доносится крик:
— Я сейчас вызову полицию!
Трусливо выглядываю на балкон. Картина следующая: два американских солдата, пьяные и голые, купаются перед носом ливанца, периодически вылезая из воды, наступая на плитки той самой частной территории, которую так бдительно охранял Омар. Они падают, хохочут, не могут натянуть на мокрое тело штаны.
— Полиция! — орет Омар.
— Die! (Умри!) — кричат ему солдаты.
Они не могут перелезть высокий забор, и вот уже весь дом наблюдает за их неуклюжими попытками. Наконец, пьяные тела перекидываются через ограду и шмякаются, как перезрелые плоды, на асфальт.
В это лето Кипр наводнен солдатами-миротворцами в связи с осложнением в отношениях Ливана и Израиля. Кафе и бары переполнены американцами, среди них много выходцев из Мексики и чернокожих — все они держатся обособленно. У въезда в эвкалиптовую аллею стоят автобусы, которые курсируют от порта до центра города, доставляя в бары и клубы солдат с огромного авианосца.
Поневоле я вспоминаю «Прощай, оружие!» Хемингуэя — солдаты вносят оживление в размеренную жизнь на острове. Раскачиваясь, они поют песни в ресторанчиках, выбирают сувениры и раскатисто хохочут в маленьких магазинчиках с побрякушками, гуляют по городу, рассматривая каждого проходящего мимо с удивлением и любопытством. Через несколько дней они все исчезают так же внезапно, как и появились...

ШВЕДСКАЯ ВОДКА

Но жизнь в нашем доме снова начинается, стоило только там появиться новым возмутителям спокойствия: группка шведов, получив ключи от роскошной квартиры у одного из родственников, весело въезжает туда с музыкой, пьяными криками, коробками с чипсами и большими сумками.
На утро с балкона прямо в отдыхающих на пляже соседей летят пережаренные тосты, льется жидкость непонятного происхождения, недоеденный «Биг-Мак» падает на балкон к Альфреду. У него в это время гостит младший сын. Он брезгливо собирает попавший к нему мусор и объедки.
В то время как группка шведов плавает с гоготом на надувных матрасах, сын поляка лежит особняком с книжкой. Я пытаюсь рассмотреть название. Автор — Ницше. Так держать, Альфред и сын Альфреда!
Омар сидит на балконе с биноклем, он хочет ближе посмотреть на шведов, на сына Альфреда. К купающейся шумной тусовке присоединяется болтливый Крис-Нептун-Маугли. Ребята протягивают ему бутылку шведской водки, и он делает большой глоток в честь завязавшегося знакомства.
Увидев это, жена Криса выносит к берегу закуску — она боится за здоровье мужа. Завидев меня, вся компания радостно предлагает присоединиться к распитию спиртного. Я отрицательно машу головой, и вскоре обо мне забывают.

А У ТЕБЯ ЕСТЬ ДАЧА?

Вечером Крис-Маугли любопытствует, есть ли у меня дача. Я, не задумываясь, отвечаю, что есть. Я же не говорю, какая. Я просто подтверждаю факт, что дача имеется, отгоняя мысль о шести сотках и вечно зудящих ультразвуком комарах. Ему хочется узнать мой социальный статус, поэтому все его вопросы носят материальный характер.
Крис спрашивает, успела ли я съездить до военных действий в Ливан. Успела. How much? Называю сумму. Он цокает языком. Альфред, незаметно подкравшийся к нам, тоже спрашивает про Ливан: не видела ли я Баальбек? Нас туда не возили.
— Тогда ты не видела Ливан! — заключает Альфред, ехидно посмеиваясь. — Надо же — не побывать в Баальбеке! Выброшенные деньги!
Он даже пытается рассказать мне об этом городе, построенном якобы инопланетянами, но потом безнадежно машет рукой — что говорить, раз не видела. Он расстроен, но пытается скрыть свое разочарование.

ЖИЗНЬ ПО ЧУЖИМ ПРАВИЛАМ

На следующее утро я становлюсь свидетельницей разговора своих соседей, тех самых, которые зорко следят, чтобы питомица Йоко Комплименто не посещала нашу территорию. Они жалуются жене ливанца, что консьерж тратит слишком много воды на полив цветов. Этот вопрос необходимо поставить на очередном собрании жильцов.
Невольно сравниваю эти проблемы с московскими. Вон сколько всего насобиралось: бездомная кошечка, американские солдаты, проникшие на наш пляж, консьерж, неэкономно расходующий воду, Крис, плавающий без плавок... И чуть что — сразу полиция! В России такое могло бы быть?
И я начинаю жить по их правилам, говорить о распродажах, о погоде, о том, сколько раз в неделю ко мне приходит домработница — соседи за этим следят и мысленно отмечают: к ней приходят убираться...

КЕЛЬТСКАЯ МУЗЫКА

Самые доброжелательные и приятные в нашем доме — это пожилая пара из Ирландии. На пляже мы болтаем с ними обо всем — о политике, об обстановке в Великобритании, о книгах. Сразу же поступает приглашение на чай, от которого я не могу отказаться.
Солоноватые песочные печенья в железной банке, ароматный чай с молоком и демонстрация национальных танцев под кельтскую музыку — что может быть лучше в жаркий полдень?
На прощание ирландцы дают мне кучу книг. Одна из них — автобиография Бориса Беккера. Для ирландки, бывшей профессиональной теннисистки, он кумир. Даже в своем преклонном возрасте она до сих пор не пропускает ни одного матча Уимблдона. А с его участием была на всех.
Я жалею, что мои новые знакомые на Кипре в своей роскошной квартире гостят пару недель. С кем еще я буду обмениваться новостями, книгами, пить чай и говорить по-английски, стараясь не забывать о произношении?
Это с киприотами расслабляешься при беседе, частенько переходя на жесты, если они чего-то не понимают. А тут совсем другое дело — хочется говорить правильно, ни на минуту не забывая об артикуляции и аспирации...

КОГДА-НИБУДЬ МНЕ БУДЕТ ИХ НЕ ХВАТАТЬ

Лето заканчивается. Маугли уезжает с женой в Лондон. И теперь его голый зад, похожий на недозрелый персик, уже не будет отражаться в воде. Шумная компания шведов тоже готовится к отъезду.
У Альфреда истекает срок действия контракта — он, оказывается, консультант в крупной фирме — дед возвращается в Данию навсегда. Меня он выбирает своей наследницей, деликатно оставив под дверью несколько пакетов с хозяйственной утварью: стиральный порошок, щетки, средства для мытья посуды и пола, салфетки, скатерти...
Ливанец как всегда дежурит на балконе с биноклем. При виде проплывающих мимо авианосцев он начинает заметно нервничать — вдруг очередные незваные пьяные гости нарушат его покой?
Старая Комплименто с деликатной настойчивостью посещает наш пляж один раз в день. Боясь скандала, жильцы не решаются ее подкармливать. Однако Йоко продолжает жить по своим законам, устраивая вечеринки при свечах на пляже.
Когда-нибудь мне точно всех их будет не хватать. Они стали частью моей жизни, прочно закрепившись в отрезке времени, связанном с Кипром. Быть может, когда-то, в заснеженной Москве я наберу номер Йоко, спрошу про Комплименто и жильцов нашего дома… И услышу ее заливистый смех…



(Добавить коммен