Христиерн второй, король датский

ПРЕДИСЛОВИЕ
_______________
 Уважаемый читатель!
 Чтобы не вводить Вас в заблуждение скажу, что «ХРИСТИЕРН II КОРОЛЬ ДАТСКИЙ» - это не что иное, как пьеса «Моя голубка», только в ином формате. Одним людям нравится читать пьесы, другим рассказы, третьим повести и романы. Мне же хочется поведать эту, почти правдивую историю для тех, кто не готов читать пьесу, но с удовольствием прочтёт исторический роман в доступной форме.
Я публикую только I главу, которая называется «Слепой зрячий». Будет ли опубликовано продолжение, зависит только от Вас, дорогой читатель, от Ваших отзывов и пожеланий.
С уважением, автор.


 Вечер опустился на город, в котором восемь из десяти человек были норвежцами, остальные же - датчанами, и не было между ними ни равенства, ни понимания, ибо одни правили, а другие подчинялись.
(Автор)


***

Глава I. Слепой зрячий


 Улицы Бергена ни чем особым не отличались от тех, которые находились в любом европейском городе первой половины XVI века, и всё же странник, чудом очутившись здесь, понимал, что это что-то иное, не похожее на весь остальной мир, даже более процветающий и могущественный.

 На одной из таких улочек и расположилась маленькая таверна некой Сигебритты, обычной шинкарки, которых в любом городе сотни. О ней, скорее всего, никто бы и не вспомнил, если бы не одно обстоятельство. У её таверны частенько собирались молодые парни и девушки, чтобы послушать очередного рассказчика, рассказчицу или чего доброго предсказателя, который веселил народ, угадывая по зёрнышку или соломинке, будет на неделе дождь или нет. Все понимали, что выйдет по-иному, но никто не огорчался, ибо не было ничего в том, что человек бесплатно лгал, развлекая тем самым других.

 Вот и сегодня, лишь только взошла луна, у двери в таверну собрались охотники до гремучих сплетен и нехитрых рассказов. Через пару дней всё услышанное здесь перемешивались и превращались в одно целое, которое потом называли весьма знакомым нам словом «правда». Все, кто побывал у таверны амстердамки, гордились, что были первыми и, пожалуй, единственными свидетелями увиденного, услышанного или лично пережитого. Одеты они были в простые, грубо сотканные одежды, лица их выражали печаль, недоумение, смиренность, радость, веселье, страх, безудержную смелость, страсть и покорность. Одним словом все они были разные и в то же время такие похожие друг на друга, словно родились в один день или ночь, под одной звездой и у одной матери.

 Именно сегодня Сигебритта обещала привести к ним провидца, о котором они не раз слышали и желали бы видеть, но некое чувство страха овладевало ими. Многие горожане его побаивались, а иные и вовсе сторонились, не желая стать свидетелем того, о чём простому смертному и знать не положено.

 Был он от рождения слеп, но предвещал всегда точно и безжалостно, оттого и прослыл в народе слепым зрячим, приносящим одни неприятности и разочарования.

 Молодые люди говорили в полголоса, но вечер был настолько тих, что их слова отражались в окнах ближайших домов, вызывая у их владельцев неподдельный интерес:

- Пришли последние времена!
- Близится кончина мира, и недалёк день Страшного суда!
- Слова Евангелия сбываются во отчую: царство восстаёт на царство, язык на язык, силы небесные колеблются!
- Сказывают, будто и Антихрист уже народился!
- Шестнадцатый век станет последним для детей Ноевых!
- Сигебритта! Сигебритта! Она ведёт к нам прорицателя!
- Да уверуем незрячему, видящему от Бога!

 Последние слова скорее были сказаны для личного успокоения, чем для собравшихся друзей. Сигебритта шла молча, собираясь с мыслями, обдумывая свою короткую речь. Она держала под локоть худощавого старика, седовласого и не по годам стройного.

- Расступитесь! Дайте пройти! Вот он, - в голосе шинкарки чувствовалось волнение, - его зовут Стенон.

Юноши и девушки мгновенно отпрянули назад. В воздухе повисла незримая тишина.

- Тролле! – голос из толпы окликнул юношу, который словно окаменел - Поберегись!

 Тролле отличался от всех и силой и умом. К нему относились не так, как к другим. С ним часто советовались и редко спорили. В одно мгновение в глазах Тролле словно промелькнула искорка от только что погасшей молнии. Он вдруг словно пес, сорвавшийся с цепи, бросился вперёд, и почти пролаял:

- Лживые пророки нам не нужны! Дания гибнет во всевозможных пороках и утопает в крови. Первосвященник и тот клятвопреступник, и кровосмеситель. - Капелька пота предательски прокатилась по виску юноши, но темная улица умело скрыла его страх - Он ничего нового нам не скажет, пусть идёт прочь!

 Его слова тут же подхватил Эрик Валькендорп, которому также не по душе была встреча с загадочным провидцем.

- Сигебритта, город итак полон слухов. К чему плодить новые?

 Однако любопытство других, склонило чашу весов не в сторону Тролле. Со всех сторон послышались голоса:

 - Пусть говорит, Сигебритта, не слушай их!
- Верно! Пусть говорит! А те, кому это не нравится, пусть сами идут прочь.
- Говори, Стенон, говори!

Тролле окинул всех тяжёлым взглядом. В его глазах застыло призрение.

- Идём, Эрик! Нам здесь делать нечего.

 Тем временем Сигебритта и Стенон оказались в самом центре толпы. Шинкарка лишь развела руками в знак удивления. Юноши направились в сторону, откуда только что пришли провидец и амстердамка. Голос Стенона, спокойный, но твёрдый, словно прокатившись вниз по улице, вернулся и остановил уходящих юношей.

- Тролле. Густав Тролле и Эрик Валькендорп.

- Что? Откуда ты знаешь... – в глазах Валькендорпа появилось неподдельное удивление.

- Антихрист народился. Но дни его сочтены. Он умрёт во второй половине августа тысячу пятьсот третьего года от яда, приготовленного им же для трёх кардиналов. Его имя Александр Борджия.

 Слова Стенона не на шутку напугали Валькендорпа. Он почувствовал, как из-под ног медленно уходит земля, и лишь твёрдое плечо друга не позволило ему упасть навзничь. Тролле же по-прежнему был твёрд, но уже не настолько, чтобы полностью контролировать свои чувства. В его голосе появилась неуверенность:

- Да ты не только слеп, но и глуп, старик, если произносишь такие речи - и у стен есть уши. Тот, кого ты назвал Антихристом, восседает на папском троне. Покайся, пока тебя не отлучили от церкви и не сожгли на костре!

Старик был спокоен.

- Мне нечего бояться, Тролле. Я умру, но не сегодня. А вот Борджия уже стучится во врата Ада. Уже в следующем году католический мир будет присягать новому Папе.

 Валькендорп почувствовал, что настроение Тролле изменилось. Нужно было что-то делать, что-то менять. Он шагнул в сторону, но ноги предательски не слушались. Теперь он понимал, что всё, что происходит, творится не во сне, а наяву. Боже, как это неприятно!

- Не знаю, как ты, Густав, но я не намерен общаться с этим еретиком. Я ухожу.

Слова старика догнали его тотчас.

- Иди, Эрик, иди. Только... придёт время, и ты сам будешь угождать «отлучённому» в надежде «спасти его заблудшую душу».

Тролле повернулся.

- Ну и кто же тот человек, ради которого я откажусь от убеждений? Не ты ли, Стенон?

- Нет, Эрик, не я.

- Тогда кто? Может быть он? Или нет! Торбен мне нравится больше.

В одно мгновение Валькендорп приблизился к изумлённому Оксе.

- Дружище Торбен, я уже готов стать твоим спасителем. Ну! Чего же ты молчишь? Отрекись, и я паду перед тобой ниц!

 Неожиданно для всех и для самого себя Валькендорп рассмеялся так, словно только что услышал самую смешную на свете историю. Стенон ответил не сразу.

- Его имя Христиерн.

- Христиерн? Ха! Так зовут датского принца, старик. С ним-то уж точно мои дороги не сойдутся.

- А ты видишь хуже, чем я, Валькендорп. Он рядом.

- «Рядом»? – Валькендорп оглянулся - Вздор! Рядом только мои друзья, и каждого я знаю с детства. Ты точно безумец, и речи твои, что ветер в кармане, ничего не стоят.

Стенон улыбнулся.

- Если ты ещё здесь, значит, это не так, и поэтому дозволь донести до тебя словам пророчества, сказанным мне свыше - «Да преклонит колено норвежец перед властью датчанина, ибо датчанин никто иной, как Христиерн. Для дел великих сойдутся двое, что родились под знаком рака, и второй, получивший от рождения имя Валькендорп, будет служить первому до скончания века блаженного. Ничто не изменит хода истории, ибо так начертано на небесах». А теперь, если ты того желаешь, я больше не скажу ни слова.

Валькендорп вплотную подошёл к старику. Во рту пересохло.

- По-твоему, принц среди нас? Ну, и кто же это?

 Слепец взглянул на него своими пустыми глазницами, и в уголках его рта появилась странная улыбка. В воздухе повисла незримая тишина. Торбен Оксе, стоящий позади провидца, кивнул Ликке, и тот шагнул вперёд.

- Торбен! У него взгляд будущего короля!

 Теперь уже сам Торбен, пытаясь разрядить обстановку, весело включился в разговор. Веселье было наиграно, но сейчас оно было необходимо ему как воздух.

- Да нет же, это Ликке! Он больше всех похож на принца! Особенно правое ухо!

- Хорошо. Я согласен. - Ликке погладил своё ухо и рассмеялся - Я принц!

Подбежав к изумлённому Тролле, Валькендорп принял позу настоящего вельможи.

- Густав, склони голову, перед тобой принц Дании!

Тролле никогда не видел Эрика таким. Это поразило его больше, чем слова старика. Он слегка склонил голову и косо улыбнулся.

- Не так, Густав, не так! Смотри, как это делается!

На потеху всей улице Валькендорп изобразил шутовской поклон.

- Ваше высочество! Помилуйте! Я не признал Вас! Умоляю, не сердитесь! Поверьте, я… я искренне сожалею!

 Стоявшая в стороне и наблюдавшая за происходящим Сигебритта окинула сочувствующим взглядом старика и медленно стала развязывать свой фартук.

- Я вам покажу, как смеяться над стариком!

 Она лихо приблизилась к Валькендорпу и несколько раз стукнула его фартуком по спине. Эрик, по-детски «ойкнул», съежился, но улыбка так и не сошла с его лица. Однако Сигебритта не собиралась останавливаться. В поле её зрения попал бедняга Ликке.

- И ты туда же? Тоже мне принц нашёлся! Вот тебе! Получай! Получай!

- Поддай им, Сигебритта, как следует, поддай! Пусть не болтают, чего не следует!

 Сигебритта оглянулась. И хотя голос Торбена Оксе еле пробился сквозь общий хохот, она сразу его узнала.

- Молчи, Торбен, а то и тебе сейчас достанется! Тоже мне зачинщик нашёлся. - Завязав фартук, она окинула всех присутствующих «лисьим взглядом» - Всё, хватит! Не смейте больше приходить в мою таверну! Ваши места проданы!

 Слова шинкарки охладили многих, но не Валькендорпа. Встав перед ней на колени и сложив ладони перед грудью, он продолжил свою игру.

- Не делай этого, Сигебритта! Ради всех Святых, не лишай нас пищи, ибо без неё мы умрём! Мы так молоды, так красивы… к тому же я должен спасти душу нашего принца! Что?.. Ты мне не веришь? Спроси у Стенона. Эрик Валькендорп - спаситель. Красиво звучит. Да, Стенон?

- Твой удел не шутовство, Валькендорп. Ты станешь Канцлером города Берген. Так что встань.

 Это был ушат с ледяной водой. Словно неведомая пружина в одно мгновение подняла Валькендорпа на ноги.

- Кто ты? Сумасшедший или дьявол в человеческом образе? Как тебе могло прийти такое в голову?..

 Несколько секунд все стояли как завороженные. Если это шутка - то неудачная, если нет – то этого лучше не слышать. Хриплый голос старика разорвал нависшую тишину.

- Всмотрись в моё лицо, Валькендорп, и реши сам, в состоянии ли был бы дьявол быть таким невозмутимым, как я в эту минуту?

- Значит, сумасшедший. – Слова старика поразили воображение Валькендорпа, - Что ты ещё приготовил нам, старик, чтобы ночь для нас стала кошмаром? Говори!

- Твой друг Густав Тролле станет Упсальским Архиепископом и будет верно служить Христиерну. И даже тогда, когда принца отлучат от церкви, Густав не покинет его. Скоро всё перевернётся с ног на голову. Тайком Христиерн будет бегать в город, чтобы найти себе друзей недворянского происхождения. Король будет в гневе, но ничего изменить не сможет. Вы все окажитесь во власти случая, ибо мне сказано: «Праведники станут грешниками, а грешники праведниками». И ждать осталось не долго.

- Эй, постойте! – теперь уже Ликке не терпелось услышать продолжение этой невероятной истории, - Если всё это правда, то в королевской свите не так уж и мало мест. Хорошо, если бы каждому из нас что-нибудь досталось. Я согласен быть кем угодно, даже… даже начальником тюрьмы.

- Бери выше, Ликке.

- Выше?..

- Да. Однажды, ровно в полдень, среди могильной тишины Сенатор Ликке объявит простому народу, что все приведённые на лобное место дворяне, чиновники и епископы виновны в ереси и для Славы Божьей и ради интересов Святой Церкви заслуживают смертной казни.

 Двое юношей с удивлением посмотрели друг на друга, затем на Ликке. Ни Оксе, ни Тролле не поверили, что их друг Ликке, самый тихий из всей компании, даже в самом далёком и невероятном будущем может совершить поступок, о котором говорил провидец.

- Ты его с кем-то путаешь, старик. Ликке мухи даже не обидит. Это могут подтвердить все. Верно, Густав?

- Верно, Эрик. Он не такой. Например, я бы это сделал с удовольствием, но чтобы наш Ликке… Не думаю.

Стенон словно не слышал их. Он продолжал говорить без малейшего сомнения.

- Сенатор Ликке скажет: «Архиепископ Упсальский Густав Тролле, трижды преклоняя колени пред государем, вымолил у него утверждения смертного приговора».

Последние слова всколыхнули душу Ликке.

- Я не верю тебе! Ты лжёшь!

- А ты доживи и проверь.

 Наступила долгая пауза, настолько долгая, что многим показалось, что время остановилось. Лёгкий морской ветерок, который ласкал лица друзей, вдруг стал казаться обжигающе горячим и невыносимо сильным. Единственной влагой, спасающей от этой искусственной жары, были капельки собственного пота, которые стекали по щекам, спине и груди. Не дождавшись ни вопроса, ни ответа, старик окликнул Оксе.

- Ну, а ты, что молчишь Торбен? Разве тебе не о чем меня спросить? – Торбен молчал, словно находился под каким-то гипнотическим влиянием провидца, - старик продолжал - Ты должен быть более настойчивым, чем твои друзья. Хотя… наверное, нет. Ты должен быть более осторожным, потому что в будущем ты станешь комендантом Копенгагенского замка и любимцем Короля. Тебе нельзя ошибаться, Торбен.

- Это почему же? – Оксе на мгновение пришёл в себя, - Если ты и в правду прорицатель, то мне нечего бояться. Кто же посмеет угрожать любимцу Короля?..

- Случай.

- Случай?

- Да. Случай. Христиерн родился в Ниборге, в Фионии, 2 июля 1481 года. В этот день была ненастная погода. В ту минуту, когда наследник престола появился на свет, в нескольких верстах от берега тонул корабль, тщетно взывающий о помощи пушечными выстрелами. Вскоре он скрылся в морских пучинах, над которыми клубились и пенились громадные ревущие валы. Капитана корабля звали Торбен. Торбен Оксе, как и тебя.

 Сигебритта, до этого почти не вступавшая в разговор, на мгновение вдруг представила, что может предсказать ей провидец, которого она сама же сюда и привела. О, боже, к чему такое испытание! Лучше ничего этого не знать!

- Дурное предзнаменование… Всё, я ухожу! Обо мне ни слова, – она обвела всех мимолётным взглядом и взмахнула рукой, - Слышать ничего не желаю! Пусть всё будет так, как будет. И вы все ступайте по домам. Ступайте-ступайте! Чего ждёте? Дурное предзнаменование…

 Молодые люди молча разошлись. Старик остался стоять один посреди улицы наедине со своими видениями и странными голосами, которые мог слышать только он и понимать их так, как никто иной.

 Где-то высоко в небе погасла очередная звезда, унося с собою чью-то жизнь, перебросив её из земного бытия в небесную вечность, чтобы в очередной раз призвать в свидетели «слепого зрячего» имя которому - Стенон.

(Продолжение следует)