Шевалье де Сент-Имент

Пародия

ПРЕАМБУЛА

Книга великого Александра Дюма «Шевалье де Сент-Эрмин» настолько меня разочаровала, что я бы вообще сказал, что написана она кем-то другим.  Пародию эту я писал, будучи сильно рассерженным на автора. Подобно тому, как был пушкинский «Сальери» раздражён на «Моцарта», который бессовестно разбрасывался талантом. Я говорю именно о литературном герои, реальный Сальери не имеет никакого отношения к смерти Моцарта. Вот и я был рассержен на Дюма. Конечно, не настолько, чтобы травить его. Пародируемый роман состоит в том, что главный герой, единственный наследник большого состояния после гибели двух старших братьев искал своей смерти. При этом он был влюблён, но не желал отказаться от своего «обета», который дал самому себе. Причина странного поведения так и не раскрывается, этот роман Дюма не дописал, но нашёлся продолжатель, который дал свою концовку, и она входит в двухтомник, чтение которого, на мой взгляд, напрасная трата времени, которую я себе позволил из любви к Дюма.

Итак

ШЕВАЛЬЕ ДЕ СЕНТ-ИМЕНТ



– Дорогая Элеонора…– прошептал Этьен. – Вы божественны! Вы – ангел! Обладать вами – есть ли в этом мире большее счастье!?

– О, Этьен! – воскликнула Элеонора, с трудом удерживаясь от обморока. – Вы мне льстите! Я – недостойна вашей любви. Вы – рыцарь, герой, овеянный славой, молодой, красивый, богатый, а я всего лишь сирота с какими-то жалкими пятьюдесятью миллионами франков приданного, полученного от бог ведает какого дальнего родственника в Америке.

– Деньги для меня не имеют никакого значения, Элеонора! Пятьдесят миллионов, или даже всего лишь сорок девять – какая разница? Моих скромных восьмидесяти девяти миллионов шестисот тридцати пяти тысяч в недвижимости плюс двенадцать с четвертью миллионов годовой ренты вполне хватило бы на безбедную жизнь, если бы детей у нас было не слишком много. Но дело не в этом! Я не имею права любить вас, не имею права связывать вас каким-либо обещанием, ибо я, увы, не принадлежу себе.

– Здесь кроется какая-то тайна? – с ужасом спросила Элеонора, ощущая, как кровь отхлынула от ее сердца.

– Да. Семейное дело, – горестно ответил Этьен. – Я обещал погибнуть в бою.

– Кому? – удивленно спросила Элеонора.

– Самому себе, – кротко ответил Этьен. – Дело в том, что все мои родственники погибли в бою. Я им всем унаследовал. Но не хотелось бы выглядеть в собственных глазах таким эгоистом. Желательно унаследовать не только их богатство, но и судьбу. Поэтому я и дал себе обещание умереть в бою, когда мне было едва лишь двенадцать лет.

– И вы уже семь лет пытаетесь погибнуть в бою? – с удивлением воскликнула Элеонора.

– Если быть точным, то семь лет, пять месяцев и четырнадцать дней. Впрочем, сегодняшний день можно не считать, ибо сегодня я еще не предпринял никаких шагов, приближающих меня к геройской смерти.

– Но как вам это удавалось? – изумилась Элеонора. – Ведь Франция в настоящее время не ведет никакой войны!

– Война всегда где-то и кем-то ведется. Пограничные конфликты, дуэли, стычки, нападение пиратов, в конце концов. На худой конец сгодится и обычная драка, лишь бы стороны были вооружены хотя бы палками.

– Но зачем? Отчего? Ведь вы были молоды и неразумны. Не проще ли отказаться от этого странного обета? – не унималась Элеонора.

– Разумеется, проще, – отвечал Этьен. – Но подумайте, что будет с Францией, со свободой и с человечеством вообще, если дворяне начнут отказываться от собственных намерений, от клятв, данных самим себе, пусть даже и без свидетелей, и в незрелом возрасте, сдуру?

– Да, вы, разумеется, правы, – ответила Элеонора, опустив глаза. – Если в пять лет человек решил стать продавцом конфет или жениться на бабушке, ничего не поделаешь, это судьба. Но в таком случае и я даю себе клятву не любить никого, кроме вас, Этьен, и не выходить замуж ни за кого кроме тебя, любимый мой суженный!

– Ах, Элеонора, вы приносите себя в жертву столь недостойному кавалеру! И за что? Всего лишь за мое ничтожное наследство? Подумайте, нужно ли вам это супружество, которое может сделать вас вдовой в любую минуту?

– Ни слова больше, мой дорогой Этьен! – возразила Элеонора, закрывая рот Этьену своими нежными пальчиками. – Я не требую от тебя невозможного. Я не прошу тебя жить ради нашей любви, но я могу заставить себя овдоветь ради тебя! И я возьму на себя труд позаботиться о твоих скромных восьмидесяти девяти миллионов шестисот тридцати пяти тысяч в недвижимости плюс двенадцать с четвертью миллионов годовой ренты. Я принесу эту жертву тебе ради нашей любви.

– О, милая Элеонора! – с благоговением произнес Этьен, прижимаясь губами к пальчикам своей возлюбленной. – Этот миг я не забуду никогда! С этой минуты я, и все то, что останется от меня после рокового сражения, равно как и все мои доходы от недвижимого имущества…

– И годовая рента… – добавила Элеонора.

– И годовая рента тоже, разумеется – все это теперь твое!

– Так поспешим же к алтарю! – прошептала Элеонора и закрепила победу шаловливого Эрота нежным братским поцелуем в щеку. – Скорей, пока ты ещё жив!

– Не должен ли я сначала умереть в бою, а лишь затем жениться на тебе? – неуверенно спросил Этьен.

– Умереть в бою ты еще успеешь, дорогой, – ответила Элеонора. – Но подумай, милый, кто же ответит священнику «Да» в момент венчания? Боюсь, что простого кивка головы, который мы могли бы устроить и с трупом, будет недостаточно. А вот брачная ночь не столь обязательна.

– Ты как всегда права, моя дорогая Элеонора! – воскликну Этьен, возвращая ей жаркий поцелуй.

* * *

– Как трогательно! – воскликнул Автор. – Пожалуй, я не стану убивать Этьена. Мои дорогие читатели так полюбили его, что не будет большого греха, если он, получивший две сотни ран, лишившись руки, ноги и одного глаза, все же останется жив и порадуется своему безмятежному счастью!

Автор достал из широкого кармана большой мятый платок, смахнул слезинку из уголка левого глаза и вновь взял в руки перо.

* * *

– Извозчик! – воскликнул Этьен, ибо мои читатели уже узнали по этому окрику, что это был никто иной, как герой нашего романа, Этьен де Сент-Имент. – Извозчик! Вези меня немедленно на набережную Орфевр.

– Полтора франка – пробурчал извозчик, – а лучше бы три, потому что обратно мне наверняка придется ехать порожняком.

– Триста тысяч франков, если поедем сей же час, и без единого слова с твоей стороны, и еще столько же после того, как ты туда меня домчишь, – воскликнул Этьен.

– Что ж, это можно, – пробурчал извозчик. – И чего это вас туда потянуло в такую рань? Чего вам там, барин делать?

– Ах, не знаю, – ответил Этьен скорее собственным думам, чем словам извозчика, – просто название красивое. «Набережная Орфефр»! Меня всегда завораживает французский язык. Вези меня туда, мой возничий, а там посмотрим, зачем мне это надо. Мой девиз – всегда вверяться судьбе и не думать.

– Неплохой девиз, когда капиталец позволяет вам не думать о том, чем питаться и что одеть, – согласился извозчик. – А нам, работникам кнута и хомута, думать приходится постоянно. Но, поехали, чего стала, старая! - крикнул он, уже обращаясь к своей сивой кобылке, и беззлобно стеганул её каким-то жалким подобием кнута – не то ремнем, не то недоуздком.

Лошадь недовольно фыркнула и лениво побрела, таща за собой повозку с извозчиком и ранним утренним пассажиром.

* * *

На набережной было в этот час довольно пусто. Этьен подошел к какому-то нищему, который спал в коробке из-под рыбы, прикрывшись старыми газетами.

– Послушайте, милейший, не знаете ли вы, как записаться в пираты?

– А пошел ты к ихней мамаше! – кратко ответил постоялец рыбной коробки.

– Вы меня не поняли, сударь! – воскликнул Этьен. – Информация о пиратах мне нужна не из праздного любопытства, а для важных целей. И я, как всякий благородный человек, готов эту информацию щедро оплатить.

– Сколько? – пробурчал нищий уже более благожелательным тоном.

– Пиратов? Как можно больше! – ответил Этьен.

– Нет, сколько можешь заплатить? – обиделся нищий.
- За каждого пирата сто франков достаточно будет? – спросил Этьен.

– Вполне, – ответил нищий уже совершено деловым тоном.

– Ну, так тогда я плачу по четыреста франков за каждого пирата сейчас и по четыреста потом. И надеюсь, что их будет не менее сотни.

– По рукам! – ответил нищий. – Первый пират, считай – я, так что восемьсот франков ты мне уже должен, приятель.

– Вот тебе тысяча и веди скорей остальных, – ответил Этьен. – Вот как дела делаются, когда умеешь разговаривать с людьми! – радостно воскликнул он. – Как я благодарен отцу, который нанимал мне столь разных учителей. Ведь я запросто смог бы объясниться с этим пиратом на любом европейском языке, а также на большинстве языков восточного побережья Евразии. Вот только надо бы бенгальский немного улучшить, боюсь, не все глаголы я правильно спрягаю. И все же всю мою жизнь, пока я жил во Франции, я пользовался только французским языком, и никогда об этом не пожалел! Вот что значит – правильное образование! – с этими словами Этьен постелил на набережную тончайший батистовый платок ценой в три луидора за пару, и стал поджидать пиратов…

* * *

На этом роман «Шевалье де Сен-Имент» неожиданно обрывается, ибо его автор, великий романист перешел в мир иной.

К счастью, нам известна сюжетная канва романа. Для читателей, интересующихся творчеством великого романиста, сообщим, что Шевалье де Сен-Имент тщетно раздавал свои капиталы направо и налево – от этого они не только не оскудели, но и разрастались как снежный ком. Тщетно он кидался на рапиры и мортиры, шампуры и топоры, шпаги, сабли, пушки и булавы врага, тщетно охотился с голыми руками на крокодилов и аллигаторов, удавов и питонов, бегемотов и гиппопотамов, пантер и леопардов, обрывал голыми руками хоботы слонам и шеи жирафам. Его не брали ни пули, ни штыки, ни зубы, ни когти. Пушечные ядра словно заговоренные облетали его стороной. Всему виной была, разумеется, отчаянная храбрость нашего героя.

В ходе военных действий Шевалье де Сент-Имент лично обвел вокруг пальца кардинала Ришелье, похитил кардинала Мазарини, поменял местами Людовика Четырнадцатого и его мифического брата Филиппа Железную Маску, а затем столь же незаметно поменял их обратно, отнял у Кромвеля его любимый ножичек для разрезания бумаги, взял в плен генерала Монка, почти спас Карла Первого от казни и привел Карла Второго к власти, похитил Людовика Шестнадцатого и Марию-Антуанетту с семьей прямо из-под носа у директории (правда, случай не дал этому подвигу иметь далеких последствий), застрелил адмирала Нельсона, помог Бонапарту не утонуть в Березине и совершил еще немало славных подвигов. Но смерть не брала нашего героя.

В конце концов он просто вынужден был жениться на Элеоноре, наплодить детей и внуков, которым и поведал эту историю, брызгая зловонной слюной (ибо зубы тогда лечить не умели).


Читатель! Содрогнись подвигам предка и преклони колена над его могилой, положи туда веточку засохшего амариллиса и ступай себе прочь.

Забыл сказать... После смерти великого романиста нашёлся человек, который дописал роман «Шевалье де Сент-Имент». Но, разумеется, никто не стал читать ни начало этого романа, ни концовки, поэтому никто не заметил, что они написаны разными авторами. Чего и вам желаю!