Трансатлантический

 "Ну вот и всё".
 Спиной ощущается мягкая, упругая поверхность покойного кресла. Под расслабленными кистями рук - шершавый велюр подлокотников. Голова откинута немного назад. Глаза закрыты.
 "Всё ! Лечу..."
 Позади - хлопотливые сборы и - ожидающее в стылой ночи такси. И молнией опрос: "Коржик! Где коржик для Машка?"
 Обсыпанный блестящей сахарной крошкой сладкий пряник, принесённый вороной на крышу дома - сказка для маленькой девочки...
 
 Позади - короткий перелет в другой город. Такой знакомый чужой город. С его опиумными кофейнями и красными фонарями в витринах. И таким не нужным во время суматошно спешащей
 пересадки дождем.
 Позади - последние формальности посадки. Сумка с подарками и немногими вещами - в багажном отделении. И гул набирающих обороты турбин.
 "Все! Лечу!"
 Впереди - часы и часы полета над океаном.
 И встреча. Но о ней пока не думается. Всё будет как будет. И будет - хорошо. Ибо там - любимое существо, малышка с огромными карими глазами и каштановой россыпью шелковых
 локонов. И нежные маленькие ручки, обнимающие за шею. И звонкий голосок: "Папочка! Миленький! Ты прилетел!"

 Всё - впереди.
 А сейчас - покой. И в голове нет ни одной мысли. И нет потребности думать о том, что скоро лекция, и надо к ней готовиться - ведь там, в огромной аудитории - триста пар
 скептически всё оценивающих глаз, которые надо загипнотизировать полетом своих мыслей и слов.
И хоть на малое время - время перелета с востока на запад Земли - прочь всё: проекты, звонки, ненаписанные статьи, не проведенные эксперименты.
 Всё - прочь!

 ...И вот уже исчезла дрожь колес пробегающего последние метры взлетной полосы самолета. Плавный разворот - и курс на загоризонтный Сан-Франциско.
 Блаженный покой бездумья. Дрема под мерный шорох вытекающего над головой прохладного воздуха вентиляции. Сон...
 
 Сон?
 - Мистер, не желаете ли выпить вина?
 "Лучше бы ты мне предложила водки!" - нехотя открывая глаза.
 Хм-м-м... Прямо по курсу - расстегнутая верхняя перламутровая пуговичка на форменной строгой блузке - и намек на убегающую вглубь нежную ложбинку. Пухлые, в светлой помаде
 губы. Точеный, слегка вздернутый носик. Серые, огромные в своей удивленности от увиденного глаза - и стремительно расширяющиеся зрачки.
 
 - Вы мне предлагаете вино?
 - Д-да... - как возвращение из грезы.
 - Из ваших рук - всё, что угодно! - и ласково обволакивающий посыл улыбки.
 - Прошу. - В протянутой руке с длинными наманикюренными пальчиками - тонкий фужер с рубиновой жидкостью.
 - Спасибо, - и пальцы как бы невзначай, по нежной коже слегка дрогнувшей её руки.
 - Пожалуйста.- Неуверенный, беспомощно непрофессиональный поворот в тесном пространстве прохода между кресел - и удаляющийся силуэт хрупких плеч, перехваченной пояском тонкой
талии, округлость бедер под черным шелком короткой юбки, открывающей стройность длинных ножек.
 Ушла...

 Что же? Что там было такое еще, запомнившееся?
 Важное в своей неуловленности? Вот! Рыжая! Рыжие, короткие в нарочитой небрежности, локоны.

 Задумчивый вдох аромата над темной поверхностью вина.
 
 Как продолжение еще не совсем ясного желания - нежный, прерывистый голос над склоненной к бокалу головой.
 - Мистер, вам ещё вина?
 И - упругий посыл тела и карего взгляда навстречу затуманенному перламутру её глаз
 - ДА !