Купим волосы!

История вторая.

“Купим волосы!”

Пролог.

Он, понурый и сплошь заросший седой щетиной старик – долго не решался подойти и поговорить, лишь, когда я, покинув территорию храма, направился к ближайшей автобусной остановке, он приблизился ко мне, и, дыша перегаром и табаком, взмолился о помощи.
Трясущиеся руки и мутный беспокойный взгляд. Стойкий запах мочи и заплесневелых тряпок, рваная одежда с чужого плеча, оттолкнули бы любого здравомыслящего человека. Любого другого, но не меня.
Священник остановился…

Наши дни.

– Так кто же я, святой отец? Задаю в зеркало сам себе вопрос и не нахожу на него ответа. Сколько мне лет, и почему я еще топчу этот свет? Тоже нет ответа.
Скорее всего, я самый обычный, пропащий человек, падшая и уставшая душа, что уже не надеться на спасение и понимание. Человек, скатившийся под горку – говорят в народе о таких.
Когда же это случилось – не могу точно сказать, моя жизнь слишком быстро сменила краски, словно, кто-то разом захлопнул тяжелые ставни, среди слепящего солнечного полудня. Стало темно и холодно. Умерла супруга.
Наш единственный сын, с которым, в последнее время совсем не клеились отношения, не появился на похоронах матери, скорее, всего, он не смог, находясь в разъездах, или вовремя не узнал; Андрюшенька стал в последнее время солидным и не последним человеком в нашем городе.
А я остался один в однокомнатной квартире, с горя запил пытался поговорить с сыном, повидать внучку – бесполезно. Меня гнали взашей от их большого дома, словно совсем чужого человека. Я продолжал пить неделю за неделей, пить просто так, уходя от самого себя… сколько этот кошмар продолжался, не помню и не хочу вспоминать.
Затем пришли – какие-то люди в модных костюмах, наливали дорогих вин, сдуру подписав бумаги – я лишился квартиры и очутился на улице, мне некуда было идти. Я остался один, один в толпе таких же бедолаг бомжей, как и я. И их истории порою как два капли воды походили на мою.
Мы спали в подвалах, в теплотрассах, в лачугах и заброшенных домах под снос. Пока были силы, помогал вскапывать огороды и чистить снег, колол дрова пенсионерам ровесникам за бутылку. Попадались люди жалостливые, готовые приютить и обогреть, но, сгорая от стыда, я бежал от них прочь. Так шли годы… –
– Простите, святой отец, мне все тяжелее и тяжелее говорить. Последняя работа была чудовищной, она явилась окончанием и точкой в жизни обреченного человека, который сам себе подписал смертельный приговор. Ведь я грабил свежие могилы…
Казалось бы, что можно найти ценного у мертвецов в нынешнюю пору? Не золота, ни наград, ни даже приличной одежды, уже не доверяют усопшим. Все скромненько и серенько, редко, редко перепадало обручальное колечко или серьги. Но нам – ватаге обреченных, платили не за другое.
Не секрет, что у мумий захороненных тысячелетия назад, прекрасно сохранялись волосы, и мы тоже клюнули на это, тысяча, а то и две за одну ночь работы – огромные деньги.
И все были в доле, сторож городского кладбища, осведомители, что присутствовали на похоронах и видели, кого хоронят, охрана, и мы, простые работяги и люди, что принимали от перекупщиков эти волосы – все прекрасно понимали, откуда они берутся. Но кто из вас желает задумываться о том, что твориться темными ночами? Деньги – не пахнут, сказал кто-то, еще в глубокой древности… –

16 Июля. 200…года.

Ночь – давила и дурманила влажной духотой и безумным летним ароматом цветов и трав. Обливаясь потом, в полумраке мы достигли дна могилы. Проклятый песок постоянно осыпался, и потому провозившись дольше положенного, не стоило и рассчитывать, что бы успеть до рассвета, вскрыть хоть еще одну могилу.
Трое гробокопателей, наконец, остановились, тяжело дыша. Руками, раскидав сырую землю с шевелящимися червями, я очистил лакированную, дорогую крышку гроба. Как и большинство предыдущих – гроб тоже был раздавлен под грузом земли. При блеклом свете фонарика нам показалось тельце девочки, лет тринадцати – пятнадцати, слегка примятое землей. Бедняжка попала в автокатастрофу, и ее богатые родители, заказали на могилу целый обелиск – как сказал “Курносый” из похоронного агентства. Но мешкать было некогда – заря неумолимо приближалась.
Стараясь не смотреть в лицо, аккуратно собрав на затылке длинные, пушистые, казалось еще живые волосы, я бережно их срезал и, стряхнув от земли, поместил в пакет. Полностью изможденный, выполнив, наконец, свою мерзкую роль, я покинул кладбище. Мои напарники, более молодые и здоровые, брезгливо накрыв свежий трупик девочки обломками крышки, закидали могилу и принялись ровнять холмик.
Стряхивая крылышками утреннею росу, запела ранняя птаха – радуясь новому рассвету. Над землею уже вставало солнце.

Эпилог.

– Деда, а деда – раздался в темноте шепот ребенка. – Ты, почему к нам не приходишь, я ведь скучаю, деда …– тихим голосом спрашивала девочка.
– Эх, Аленушка – полусонно отвечал старик. – Как же я приду-то, меня отец твой не пущает, гонит от дому, ни к чему ему срамиться, он ведь большой человек стал в городе, а я кто теперь, бомж и только – всхлипнул старик, тяжело ворочаясь во сне.
Где-то вдали шумела вода в трубах отопления, ругались люди на первых этажах многоквартирного дома. Шуршали в темноте крысы. Старик, укрытый рваным тряпичным половиком ворочался в пьяном бреду.
– Деда, а деда … – не унималась девочка.
– Что внученька? –
– Деда скажи, ты сможешь меня обидеть? –
– Бог с тобой внученька, да как же я могу, ты ведь кровинушка моя родная – грубая рука пыталась нащупать головку ребенка, чтобы ее погладить, но ничего не ощутила в спертом воздухе.
Половик, нервно слетел прочь с топчана.
Старик, тяжело хватая ртом, воздух вскочил, сердце билось на разрыв, руки тряслись, поймав губами папиросу, он закурил. В ушах его, еще стоял голос внучки Настеньки, без ножа резавший душу.
– Деда, тогда скажи – зачем мне волосики то срезал? –

P. S.

Вчера вечером, в районе городской свалки, был найден неопознанный труп пожилого человека с признаками насильственной смерти. Просьба всем кто сможет его опознать, или располагает, какой либо информацией о нем, звонить по телефону 02, или обращаться в ближайшее отделение милиции…

Из выпусков местного телевидения.