Мое имя Каин

Мое имя – Каин”

Пролог.

…Спустя несколько времени, Каин принес от плодов земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лице его…

Библия. Ветхий Завет. Бытие. Глава 4.

16 мая. 200…года от Рождества Христова.

Весеннее солнце ласково припекало. Где-то неподалеку в чуть набухшей зеленью кроне березки – щебетала птаха. Упоение и аромат, разливались в пьянящем душу, воздухе парка.
Полуденное солнце ослепительным шаром исторгало с небес пробуждающий от зимней спячки свет, и казалось, пыталось всеми силами согнать ненавистные остатки серого, заледеневшего снега, кое-где еще залежавшиеся в тени аллей.
В парке было довольно людно, впрочем, как и всегда, и я не удивился что на скамью где, щурясь от света, я присел погреться, поспешил подсесть еще один гуляющий субъект. Этим субъектом, в ближайшем рассмотрении оказался весьма беспокойный, молодой человек с толстой потрепанной книгой в руках, первым начавший разговор. Собственно, он, даже не успев толком представиться, сходу ошарашил меня вопросом.
– Вы знаете, почему библейский Яхве предпочел дары Авеля и отверг подношение Каина? –
Признаться, заданный абсолютно серьезно такой глобальный вопрос застал меня врасплох. Где-то глубоко внутри, мелькнула искорка сомнения в умственном здравии моего навязчивого знакомого. Спустя миг, приглядевшись, я начал понимать какого характера книга в руках подсевшего человека.
Но пауза продержалась не долго, видя полное мое изумление, собеседник задавший вопрос – поспешил сам на него, витиевато ответить. С первых минут, заразив и меня своей необъяснимой тревогой. Так и не дав мне открыть рта, он буквально вылил на меня свой монолог кипящих эмоций…

– Я врач, врач по призванию и складу характера, я человек своего ремесла, мне приносит громадное удовлетворение, или даже удовольствие, видеть, как человек с моей помощью избавляется от недуга. И так было всегда. Закончив школу, в отличие от сверстников, я уже твердо знал, по какому пути мне предстоит идти, и с чего начать. Я поступил и успешно закончил, медицинский университет, начав карьеру врача.
Спустя шесть лет успешной практики, мое имя стало довольно известным в определенных кругах, финансовое положение так же довольно сильно укрепилось, я быстро достиг пика карьерного роста. А, обеспечив себе материальное благополучие, начал заниматься частной практикой. Беспрестанные совершенствования навыков и обучение отнимали массу сил и времени и потому, до сих пор я не стал семейным человеком и, к сожалению, наверное, не смогу себе это позволить и будущем. Обидно, но что ж, я повторюсь ведь я, прежде всего врач.

Не имеет значения имя того, кто был моим последним клиентом, довольно известный политик, находящийся на берегу реки Стикса и ожидающий, только когда причалит, уже показавшаяся лодка Харона. Признаться в его болезни не стоило винить никого, то просто была неумолимая старость, ни больше, ни меньше. И, пожалуй, все мои задачи сводились только к одному – протянуть жизнь клиента еще на сутки или двое, оттягивая неизбежное. И это знали все, и сам умирающий миллионер, и его прислуга, и толпы родственников, нагрянувшие в усадьбу. Мой клиент неумолимо увядал с каждым часом, окруженный роскошью и лестью. Последнее что жаждал видеть больной старик – это новорожденный внук, отпрыск знатного рода, дитя, только-только появившееся на свет на другом конце страны. Ради этой встречи собственно и был затеян весь сыр – бор, и я словно сиделка за сумасшедший гонорар коротал часы, стараясь отсрочить кончину старика. Однако я и подумать, тогда не мог, как перевернет все мое мировоззрение и бытие – этот рядовой случай.
Не стану более томить вас в предвкушении, и постараюсь быть внятным и кратким.

Умирал Он днем.
Промучившись в корчах ночь и утро, ему стало легче к полудню. Было жарко – над землей царил небывало душный сентябрьский день. Окна современной, великолепной усадьбы распахнули настежь, как в средине лета. В комнате умирающего нас осталось двое, я и мой клиент – окруженный медицинской аппаратурой. Прислуга, чуть дыша, на цыпочках, бродила по дому, съехавшиеся со всей страны родственники дремали после тяжелой, бессонной ночи, да и меня клонило ко сну. Моя миссия уже подходила к концу – средь ночи старик смог таки увидеть своего внука, и теперь готовился спокойно покинуть земные начала.
Перед его ложем, я больше чувствовал себя священником, готовым принять слова последней исповеди, нежели чем лечащим врачом. От недостатка сна, разум мой, медленно реагировал на происходящее, и лишь лошадиные дозы кофеина хоть как-то еще могли привести меня в чувство. К счастью, я знал, что уже все позади.
Ибо, настал предсмертный миг, который ждет всех нас. Около полудня, старик открыл глаза и чуть слышно попросил меня блюсти клятву Гиппократа. Просьба конечно странная, но из уст умирающих мне доводилось еще и не такое слышать.
Затем он попросил меня пригласить свою супругу и принести ему в последний раз его внука. Нужно отметить, что все родственники за последние двое суток уже по четыре раза успели проститься со стариком вот вот испускающим дух и потому не особенно спешили к ложу, посчитав тревогу вновь ложной. Я выполнил просьбу умирающего и уселся в высоком кресле напротив его кровати, держа, как мне казалось, все происходящее под контролем.
Но далее, явь словно смешалась с кошмарным сном…

В спальню, вошла супруга умирающего политика, держа на руках завернутого в легкое одеяльце младенца. Иссушенной тенью, увядшая женщина присела на кровать мужа и положила рядом с ним спящего ребенка. Нежно погладила покрытый испариной лоб, и взяла его за руку, наклонившись к самому уху… при этом лежащий не смог даже открыть глаз, вероятно лодка Харона уже причалила.
Рот умирающего широко раскрылся, словно готовый издать последний хрип. Я сжался в комок, собираясь броситься на помощь, однако, боковым зрением заметив мое беспокойство, престарелая женщина тихим жестом и спокойной улыбкой, остановила меня, как будто то все, так и должно было быть …
Подобно картине из классического фильма ужасов, изо рта умирающего, показалось нечто студенистое – именно такая ассоциация промелькнула у меня первой в голове. Нечто среднее между морской медузой и человеческим гельминтом, стекло потоком слизи по подбородку, прямо в подставленные ладони женщины.
От омерзительности происходящего я остолбенел и, вжавшись в кресло, не мог даже шелохнуться.
Женщина бережно, точно хрупкий цветок или драгоценность положила это полупрозрачное и эфирное нечто прямо на лицо спящему ребенку. Оно взгорбилось и вдруг резво, словно воробей в скворечник влезло в ротик младенца – ребенок кашлянул и заревел, но тут же стих и заулыбался. Старик издал последний хрип и безжизненно обмяк, испустив дух.
Его супруга безмолвно наклонилась, поцеловав холодеющий лоб и обернувшись ко мне, прикоснулась пальцем к губам, знаком, призывая к молчанию.
Затем, подняв гулящего ребенка, понесла его прочь.
Я же, чувствуя себя участником сатанинской мессы, с помутненным рассудком, еще долго не мог ни встать не закричать, не поверить в увиденное, будто все это мелькнуло секундным кошмарным сном…

Прошел день или два, я приехал к себе домой, получил заслуженный гонорар, попытался все позабыть, но как? В отчаянье, я взял отпуск, уехал прочь из страны, но так и не смог развеяться. Мысли мои неотвязно были связаны с увиденным, как помешанный, я пытался найти в медицинских трактатах и атласах ответ, но напрасно. Спохватившись, я попытался выяснить хоть что-либо у супруги покойного, но как оказалось, она вскоре после кончины супруга тоже умерла. – Счастливая была пара… – всплакнув, поведала мне горничная.
Все догмы естествознания, возводимые мною в течение десятков лет и считавшиеся непоколебимыми – рухнули в один миг перед фактом, не имеющим ни разумного объяснения, ни понимания! Оставив душу человека на растерзание его чудовищным фобиям.
И тогда, по воле небес, дорога привела скитальца, прямо к вратам храма. Полностью разбитый и измученный человек, исповедовался священнику – первый раз за всю жизнь, человек не верующий ни в Бога, ни в черта пришел за ответом и …нашел его!

Глаза моего собеседника дико засияли, я вновь испугался, что он действительно ненормальный.
А он, одержимо продолжил свой монолог – Признаться, я материалист, всему на свете я пытался и пытаюсь, насколько это, возможно, найти разумное объяснение и иногда, хоть отчасти это мне удается, как в прочем и в этом случае. Ведь теперь я знаю ответ – почему, почему же Библейский Яхве отдал предпочтение одному брату, пастырю овец и не принял дары землепашца в поте лица получившего их! Почему? Теперь и вы знаете о Них! Тех, кто правит миром, Библейских Авелей, которые делают открытия и вершат судьбы мира и призваны, словно пастыри править стадами агнцев божьих!
Каин и Авель. Два легендарных брата, два зерна брошенных в землю и изначально неравных между собой! Два …
Мой сосед по скамейке, осекся, не успел закончить начатое высказывание. Его прервал громоподобный голос, пророкотавший над нами.
– Ну, вот ты где, уже всю лечебницу обыскали! – Рослый санитар, жестко, словно щенка, подхватил моего собеседника, и, поставив его на ноги, крепко схватив за локоть, потащил на процедуры в сторону здания больницы. На скамье осталась лежать, оставленная им впопыхах, истрепанная Библия.
Я блаженно выдохнул, мои опасения подтвердились, видимо и взаправду мой собеседник оказался безумен…

Эпилог.

И все же с некоторых пор, признаюсь, меня тоже гнетет одна тягостная мысль, которую мне подарил один мой знакомый врач…