Волшебница

Волшебница.


The suicide has judged by the laws of chance – so many odds against one that to live will be more miserable than to die (Graham Greene)


Календарь смотрится так обыкновенно на стене напротив кровати. Хотя Малыш хотел бы, чтобы там было окно. Квартирка на окраине города, похожая больше на собачью конуру. Одно радовало: по соседству, примерно в такой же конуре жила волшебница.
То, что это была волшебница, Малыш понял сразу. Огорчало только то, что ей приходилось ютиться в этих нескольких квадратных метрах, заставленных, как он успевал изредка разглядеть, самыми разными вещами. Она никогда не приглашала его зайти, Малыш и не смел напрашиваться – как же было туда проползти? Но она угощала его сладостями два раза в неделю, и ему было достаточно такого знакомства. Наверное, Малыш слишком просто доверял людям, которые дарили сладости.
К ней приходили существа. Существ Малыш видел очень ясно и почти был уверен, что это не галлюцинации. Существа были разные. Некоторые походили на прозрачные огромные матрасы, другие – на ползающих скатов, с ужасным грохотом передвигающихся по скрипящей лестнице. Хозяин дома не слышал ничего. Может, он глухой был, а, может, ему не до чудищ было: он вечно что-то мастерил и приделывал к шатающемуся по ночам ветхому домику на три «квартиры».
Она заманчиво улыбалась и протягивала очередную конфету. А Малыш никогда не решался спросить, почему она волшебница и кто эти существа. Они были грустные, когда ползли, прилетали или добирались до ее двери иными путями. А уходили радостные. Хотя, он мог ошибаться.
Она была красивая. Немного изменилась за два года, пока Малыш тут обитал. Совсем чуть-чуть: поубавилось блеска в глазах. Она скучала… он это, скорее, чувствовал, чем понимал разумом. Да и как можно понять волшебницу, к которой приходили по ночам странные существа?
Малыш возвращается домой поздно. У него мало денег и почти все приходится отдавать старику-хозяину. Хватает на еду и иногда, если голодать, на одежду, книги и уплату долга за чудесное приобретение – фотоаппарата, который, собственно, его и кормит. Ночью он обычно читает.
Это был вечер пятницы, а по пятницам Малыша обычно ждал леденец и улыбка.
- Они тебе не мешают? – спросила она, когда он, замечтавшись, чуть прикрыл глаза и вовсе не подозревал ничьего присутствия рядом с собой.
- Нет… - растерянно пробормотал Малыш.
Тонкие губы растянулись в улыбке.
- Зайдешь ко мне? – Малыш прочитал это по ее губам прежде, чем услышал и осмыслил то, что было произнесено вслух.
Сердце несколько раз перевернулось и застыло.
Он поднял глаза, поправил очки и испуганно посмотрел на волшебницу, стоящую перед ним и раскрывающую дверь в свою каморку. В ней слишком уютно горел свет, а за сегодняшний день он устал так, что валился с ног. Он не уверен, вошёл ли он сам или она вела его за руку. Малыша манил свет, как глупого мотылька.
Он даже не понял, что произошло, но уже сидел в кресле перед камином, и на столике рядом тепло расположилась чашка с чем-то горячим и явно вкусным. Какой, к черту, камин? Он огляделся. Крик застыл где-то в горле.
Это была вовсе не каморка. Это была огромная комната с окнами от пола до потолка, закрытыми тяжёлыми бархатными полотнами. Стёкла задрожали от грохота грома и полотна чуть приподнялись, позволив Малышу понять, что за окном бушует буря, которой не было несколько минут назад.
- Это не Москва, - прозвучал ее голос позади него.
Он развернулся.
Она стояла в проеме двери, чуть наклонив голову.
За ней в тёмном коридоре что-то промелькнуло. Малыш чуть вытянул шею, чтобы разглядеть что, но дверь позади нее резко захлопнулась.
- Да, это кто-то из них, кому я разрешила переждать бурю.
- Это замок? – спросил Малыш, наконец, мучивший его вопрос.
Волшебница кивнула.
- На краю моря?
По тонким губам скользнула ухмылка.
- Нет, конечно. Но зато окружён густым тёмным лесом…
Она непонятно быстро оказалась рядом и коснулась его виска тонким пальцем, провела вниз по щеке, до губ и затем внезапно щелкнула по носу, так, что Малыш от неожиданности вжался в спинку кресла, потирая нос.
- Волшебницы живут всегда в замках? – выговорил он.
- Интересно, Малыш, ты думаешь, что я злая волшебница или добрая? – она наклонилась и приблизилась настолько, что он почти ощутил ее дыхание.
А потом с ужасом понял, что не может пошевелиться потому, что из кресла вылезли большие черно-прозрачные руки и обхватили его за грудь, вдавливая в кресло. Она с выражением раздражения и брезгливости на лице щёлкнула по рукам пальцами и махнула рукой на тут же втянувшееся в кресло существо.
- Если их не держать в строгости, все здесь займут, и еще к тебе буду ревновать, - пожала она плечами, очевидно, потеряв к Малышу интерес и безразлично скользнув по нему взглядом, распрямилась и дошла до книжной полки.
- Это книги про магию? – он потер нос, ругая себя за эту глупую привычку.
Она не ответила, только провела пальцем по корешку книги и отошла, дав Малышу разобрать вытесненное на корешке название. «Уильям Блейк». «Волшебницам не нужны книги про магию?» - подумал Он, невольно прочитывая остальные названия. Литература.
- Волшебницы должны быть образованными, разве нет, Малыш? – она уже стояла позади его кресла, и теперь ее лицо было слишком близко.
- И математику должны знать?
Она рассмеялась.
- И математику тоже, - отсмеявшись, серьезно ответила она, взъерошивая его волосы какой-то щеткой, отчего они тут же встали дыбом. Он, чувствуя, как краснеет, попытался их пригладить.
- Почему ты решил, что я волшебница, Малыш?
- К вам… они приходят… - пробормотал он, отвернувшись и отчаянно все еще пытаясь пригладить волосы. – И почему они счастливые уходят?
- Я им помогаю, - последовал ответ.
- Значит, вы – хорошая…
- Малыш, а что если они – плохие?
Он замолчал.
Потер рубашку на груди, где несколько минут назад были странные руки из кресла.
- А вы им все равно помогаете…
У нее милый смех. И красивый голос. Он никогда раньше не делил голоса на красивые и не очень, не следил за этим по телевизору, не вслушивался в обрывки фраз, пролетающих мимо меня по улицам, но такой голос Малыш узнал бы из миллионов разных голосов.
- А как мне вас называть? – спросил он, рассматривая рисунок на ковре. Затем с воплем подскочил и забрался на скрипнувшее кресло с ногами. – Они двигаются! – ткнул пальцем в ковер, на котором переплетался извилистыми узлами и линиями большие ленивые змеи.
Волшебница даже не посмотрела в его сторону. Она стояла у окна, отодвинув бархат, даже не касаясь материи руками, а лишь указывая ей, где находится.
- Скоро прибудет твой друг, - она отвернулась от окна и снисходительно посмотрела на Малыша, в ужасе наблюдающего за ковром.
- Мой друг? – он приподнял бровь.
- Да.
Малыш потёр нос и вздохнул.
- Знаешь, в чем волшебство, Малыш? – спросил тихий голос.
- Нет… - прошептал он, боясь даже оглянуться, чтобы узнать, кто это спрашивал его.
- Это хорошо… иначе бы ты не смог его творить…
- А ты… вы… кто?
- Ты на меня с таким удивлением только что смотрел…
Малыш, задержав дыхание, посмотрел вниз.
- Ковёр? – недоверчиво позвал он, свешивая голову вниз.
По ковру пробежала рябь, всколыхнув змеек.
- Да.
Малыш неуютно поёжился. На его вопросы отвечали, но отвечали односложно и будто бы давали понять, что отвечать явно не хотят. А, значит, расспрашивать и любопытствовать было неприлично.
Оглушительный звон разбитого стекла прокатился по помещению. Малыш вздрогнул и спрятался в кресле, лишь чуть выглядывая.
Волшебница стояла около высокого человека, отряхивающегося от осколков стекла, и качала головой.
- Я буду брать за каждое регулярно разбиваемое тобой стекло тройную плату.
Человек расхохотался.
- Тоже мне, Рсанна… испугала.
Человек чуть отодвинул ее в сторону и уставился на Малыша, который в ужасе покраснев, нырнул за спинку кресла и попытался стать как можно незаметнее.
- Это он? – и, не дожидаясь ответа, человек в несколько шагов дошел до кресла и поднял Малыша за воротник. Оглядел с ног до головы и снова захохотал.
- Бог ты мой, я уж думал, мы не найдем никого подходящего!
- Подходящего для чего? – Малыш безрезультатно повырывался и затих, глядя на странного человека.
- Как для чего? – отсмеявшись, тот протер глаза. – Неужели ты не сказала ему? – он недовольно поцокал языком, обернувшись на Волшебницу.
- Для магического ритуала… - лениво ответила та.
- Жертвоприношения? – вырвалось совершенно случайно. Малыш закрыл рот рукой и зажмурился.
- О Боже, нет, конечно, - человек отпустил его, и Малыш упал в кресло. – Ах да, эта… эта… она, наверное, и не представилась? Ее зовут Рсанна, а меня – Венкен.
- Вы волшебники?
- Стражи этого мира, - откликнулась Рсанна. – И нам нужна твоя помощь.
Малыш протестующе поднял руки и замотал головой.
- А что, если я в это все не верю?
- Ты уже здесь. А, значит, все-таки веришь, - Венкен присел на одно колено около него и тряхнул темной челкой. – Нам нужно избавить этот мир от ошибки.
- А кто совершил ошибку?
- Ты и совершил.
Малыш нахмурился, пытаясь вспомнить, что плохого он мог совершить за последние несколько лет. Вроде бы, не воровал, никого не убивал, даже не врал много. Затем посмотрел недоверчиво на Венкена.
- Я не совершал ничего такого…
- Да ты что! Он и не знает! – мужчина покачал головой и щелкнул его по носу. – Ты не принял себя такого, какой ты есть. И до сих пор не принимаешь. Думаешь, можно спрятаться за глупой маской прозвища?
В помещении внезапно стало холодно. Малыш поежился.
- Можно… - наконец произнес он, глядя в серые глаза Венкена. – Можно, потому что иначе нельзя выжить, когда никому вокруг не нужен и все воспринимают тебя как предмет мебели, довесок к интересному человеку, который тебя за что-то любит…
Рсанна хмыкнула.
Малыш вздрогнул и поглядел на нее, чуть приподнявшись: волшебник, стоящий перед ним закрывал обзор комнаты. Выглядел каким-то слишком грозным и опасным.
- Так ведь любит?
- Но остальным-то я не нужен, - почти прокричал Малыш, сжимая кулаки.
- Поэтому – давай исправлять ошибку?
- А кому это надо? – огрызнулся Малыш.
- Тебе и нужно, - ответил Венкен, отворачиваясь. Он посмотрел на Рсанну и, чему-то задумчиво улыбнувшись, растаял в воздухе.
С губ Малыш сорвался восторженный вздох.
- Так ты согласен исправлять ошибку?
- А зачем? Мне так нормально.
- Ты ошибаешься, - Волшебница внезапно оказалась совсем рядом и грустно поглядела на Малыша, взъерошила немного жесткие волосы и, глядя в глаза, раздельно проговорила: - Возвращайся к тому, от чего шел. Сейчас ты на неверном пути. Слишком много масок…
Малыш со страхом глядел в ее глаза, не в силах пошевелится. Лишь промычал что-то протестующее.
Волшебница мрачно на него посмотрела.
- Не проникся? – недовольно спросила она, осматривая его. – Вот черт. Тогда объясню простым и доступным языком. Ты не можешь принять себя таким, какой ты есть. Но при этом, примеривая маску Малыша, ждешь, что понравишься кому-то извне. Нравишься не ты. Нравится маска. Когда ты забываешь ее, ты страдаешь и чувствуешь себя незащищенным, потому что ненавидишь себя. Может, пора полюбить такого тебя, каким ты на самом деле являешься?
- Я не знаю… не помню уже, наверное, какой я. Я Малыш. И я ухожу.
- Как хочешь, - Рсанна указала на окно. – Там как раз улица, тебе туда.
На лице Малыша отразилась некая паника, которую он попытался скрыть.
- А…
- Извини, это уж, если ты согласишься. Так что выбирай. М?
- А не пойти б ли… вам… - Малыш выразительно глянул на нее и на ватных ногах дошел до окна. Посмотрел на бушевавшую бурю и дождь, хлеставший по окнам как плети садиста. Оглянулся и с упреком посмотрел на Волшебницу. Та приподняла бровь и кивнула на Малыша.
Пришлось решаться. Малыш посмотрел на свой кулак и, примерившись к окну, решительно выбросил его вперед. Руку обожгло огнем осколков, а затем самого Малыша втянуло в образовавшуюся в окне дыру.
Рсанна подошла к окну, лениво проводя ладонью по встающим на своё место осколкам, превращающихся в цельное стекло. Посмотрела на дорожку из дождя, на которой стоял Малыш и закрыла окно бархатной тканью.
Малыш огляделся. Капли дождя били по лицу, зарывались в мгновенно промокшие волосы, про одежду можно было и не упоминать. Он заорал, увидев, что находится в метрах тридцати над землей, и зажмурился, закрыв еще для надежности лицо ладонями. Но ничего не происходило. Поэтому он осторожно открыл глаза и посмотрел вниз. Под ногами отчетливо вырисовывалась дорожка. Малыш сделал несколько шагов и уперся в невидимую стену. Затем различил, что дорожка вела куда-то вперед.
Сделав несколько шагов, он снова остановился. Но скользкая, мокрая от дождя дорожка выдержала. Вперед можно было продвигаться без опаски. Разве что Малыш шарахался от молний, которые, казалось, били в землю совсем рядом. Неудобством было еще, конечно, то, что ноги на такой дороге постоянно поскальзывались. На очередном повороте Малыш не удержался и упал, после чего дорожка резко ушла вниз, и с воплем, сравнимым разве что с сиреной, Малыш поехал по ней. Однако орать перехотелось уже через минуту. Ехать по мокрой дорожке оказалось сущим удовольствием и на крутых виражах у Малыша перехватывало дыхание. Правда, он забыл об одной вещи: любая дорога когда-нибудь кончается. Так и скользкая дорожка из дождя внезапно изогнулась, и чьи-то невидимые руки мягко опустили Малыша на мокрую темную поляну посреди леса.
- Эй, это все? – Малыш задрал голову и увидел, как дорожка, сверкая, свернулась. – Ну, все, так все. А отсюда надо выбираться. Спасибо! – заорал он вслед дорожке. Дождь еще не прекратился, да и стало гораздо холоднее. Малыш, ворча, побрел вдоль деревьев, оглядываясь, но из-за дождя так и не в силах разглядеть хоть чего-нибудь. – И все это из-за того, что я… подумаешь… - фыркнул Малыш, снимая очки и пытаясь их протереть рубашкой.
Вздрогнув от раската грома, Малыш надел очки, в которых все равно расплывалась картинка мира, и начал пробираться дальше. Лес был не таким густым, кое-где виднелись просветы, но они, как Малыш потом понял, были недосягаемы. Сколько он так «гулял», он не считал. Часы с руки слизнуло порывом дождя еще во время путешествия по дорожке. Малыш насупился и остановился.
- Ладно, я согласен! – сказал он, прислонившись спиной к дереву. – Эй, я согласен!
- На что? – внезапно шепнули в его ухо.
Малыш отскочил от дерева и развернулся в прыжке.
На ветке сидело странное мохнатое существо.
- Т… ты… ты кто?! – выговорил Малыш, еле переводя дыхание и пытаясь разглядеть существо получше сквозь дождь.
- У, ты весь мокрый, что тебя выжимать надо. Ну-ка пошли ко мне, - предложило существо, свесившись с ветки и протягивая... вероятно, руку. – Я так, Лесной Дух. Пошли, у меня тепло, заодно дождь переждем…
Удивляться было бы неприлично, Малыш протянул дрожащую руку и зажмурился.
- Чего ты глаза закрываешь? – Лесной Дух ободряюще коснулся его ладони и, покрепче ее схватив, потащил за собой через лес. – Как ты идти собрался, эй, тут пень! Осторожнее!
Малыш, слишком поздно открыв глаза, споткнулся о корягу и грохнулся на землю, разбрызгивая грязь.
- Ну вот, - пробормотало существо, поднимая его и отряхивая. – Теперь ты еще и грязный!
Малыш с удивлением отметил, что Лесной Дух был почти с него ростом. Но он был мохнатый, с длинными руками и очень сильный. Не дав себя разглядеть получше, Лесной Дух недовольно схватил Малыша за руку и опять потащил за собой.
- Смотри под ноги, да… тут канава… а вот тут опять коряга…
Малыш редко успевал замечать препятствия вовремя и, когда они, наконец, оказались около огромной пещеры, был весь грязный и поцарапанный. Лесной Дух обошел его и проворчал, что в первый раз видит такого грязного мальчика в своей жизни.
- Я не виноват, - Малыш попытался отряхнуть джинсы, но это было бесполезно.
- А. Еще можешь звать меня Зак, - Лесной Дух втолкнул его в пещеру и повел по гулким коридорам за собой.
Когда глаза привыкли к темноте, Малыш стал различать стены и даже свои ладони, но не более, чем на расстоянии вытянутой руки.
- Почему Зак? – спросил он, решив как-то поговорить с Лесным Духом.
- Мое полное имя ты все равно не запомнишь, а это сокращенная первая часть моей третьей фамилии.
- Сокращенная первая часть Ва… Вашей третьей фамилии? – повторил Малыш, пытаясь представить, как зовут того, у которого есть аж три фамилии.
- Ага, третьей из семи. Вот у моего брата, он уже женат, семнадцать фамилий. Мы считаемся не такими древними, всего-то семь поколений.
- А… количество фамилий – это количество поколений?
- Ну, естественно. А у вас, что, не так? – откликнулся недоуменно Зак.
- У нас одна фамилия, одно имя и одно отчество. Все это можно поменять, но дается на всю жизнь.
- А, вы ж живете не так долго, - махнул рукой Дух. – Вот, пришли. Отойди-ка… - он отодвинул Малыша в сторону и коснулся рукой стены, которая, на первый взгляд, не отличалась ничем от других стен.
В стене образовался проход и Зак пропустил Малыша вперед. Стало светлее и гораздо теплее внутри. Малыш поежился и вступил на ступеньки.
Через два пролета он оказался в небольшой комнате без окон и заставленной вазами с высушенными цветами. Зак поднялся вслед за ним и щелкнул пальцами. В камине, который оказался в углу, зажглись маленькие огоньки, весело затрещало пламя. Малыш отметил, что дыма не было. «Опять магия…»
- Можешь раздеться и погреться у огня, - Зак порылся в каком-то углу и вытащил что-то отдаленно напоминающее одеяло. – И вот этим укрыться. Или сначала поешь? Ты вообще голодный? И что ешь?
Малыш слегка растерялся.
- Что ем?.. Ну… разное… голодный… - он посмотрел на Зака и добавил, - немножко. А это – одеяло?
- Откуда я знаю, что это? – раздраженно пробормотал Лесной Дух. – Я сейчас вернусь. У меня в кладовой должны были яблоки остаться и что-то еще из того, что едят люди.
Малыш напряженно проследил за скрывшимся в коридоре Заком и, быстро выпутавшись из мокрой одежды и разложив ее у уютно горевшего камина, заполз под некое подобие одеяла, которое оказалось теплым и мягким. Нестерпимо захотелось спать. Малыш попытался бороться со сном, но получалось это плохо, и через несколько минут, он уснул.
Зак вернулся только через четверть часа и удивленно посмотрел на спящего мальчика. Затем улыбнулся, вывалил рядом с ним несколько яблок, банку с чем-то темным и металлическую палочку, которая самому Заку заменяла ложку.
Мохнатый Лесной Дух присел в углу и, зевнув, тоже уснул. В тишине пещеры не было слышно ни раскатов грома, ни воя волков, ничего. Тишина расползалась по пещере и убаюкивала ее обитателей. [не закончено.]