Знаешь

Ночь забычкует день столетнею рукою,
Развеет полем, перхоть горьких сигарет.
Повесит мне окошко с сырною луною,
И звездных многоточий ртутный свет.

Расправит ситец озорного лета
Откроет позабытый сундучок.
Припомнит прошлого мучительные меты
Твое лицо.

Положит землю с выжженной травою,
И неба василькового лоскут.
Я подойду, коснусь тебя рукою.
Ты тут.

 Знаешь, мне хочется писать тебе вот так, хотя ты этого никогда не прочтешь. Я пишу и немного легче.
 Кто бы мог подумать, что тебя будет так не хватать?
Представляешь, я написала стихи про нас,СТИХИ. Можно ли было представить, что все у нас так … хотя нет, какое все? Ничего у нас с тобой не осталось. Не осталось нас прежних. Хотя не могу сказать, что во мне что-то сильно изменилось, что я стала другой. Ну, возможно чуть-чуть. Знаешь, я стала меньше верить людям, меньше их любить.
 
А вчера я видела тебя.

Знаешь, есть у меня такая дурацкая привычка: видеть то, что мне надо. Какой- то миг и взгляд сам вылавливает кого-то из толпы, кого-то знакомого, кого-то из прошлой жизни. Силуэт, лицо, глаза. Что-то внутри грудой падает вниз, обжигает, гонит сердце волнами. Я захлебываюсь.
Это ты.
 Секунда… Это ты!

 Ты.
А что мне теперь ты - улыбка, вопрос: «Как дела?», фальши.
Минута, другая, я приходу в себя, вдыхаю воздух. Чем пахнет сегодня улица, мой город. Дурацкая улица, по которой идешь ты? Я не чувствую, я волнуюсь, не могу понять. А ты не видишь, не знаешь, что я здесь. Стою на ступеньках твоего универа, прямо за твоей спиной. Я - человек, которого ты любил, смотрю тебе в след.

Знаешь, я не видела тебе полгода и пять лет не была в твоем универе ( когда-то я хотела сюда поступать). И в тот единственный раз, когда я здесь, именно в этот раз, я вижу тебя. Со мной так всегда. Ты же знаешь, у рыб говорят, бешеная интуиция. Иногда я в это верю.

Нас разделяет десяток шагов, каких то десять шагов… не буду писать банальностей, вроде : « А между нами вечность…». Ерунда.
Я хотела тебя догнать, честно-честно. Я даже ускорила шаг. Успела подумать, что если бы не запуталась в коридорах старого корпуса, не потратила долю секунды на вопрос парнишке, правильно ли иду к выходу, не выпила бы лишний глоток чая на кафедре, то обязательно бы успела. Знаешь, а я ведь почти успела, почти.

Вот видишь, сколько всего, даже смешно, правда? Целая жизнь за твоей спиной, а ты даже не узнал, даже не обернулся.

Так странно видеть близкого тебе человека, бывшего частью твоей жизни, вне тебя. Вот он идет по улице, разговаривает с другом, достает из кармана телефон. Говорит слова, улыбается, живет. На нем новая куртка и штаны, тебе совсем не знакомые, а ведь когда-то, ты знал, какие он купил носки. Смотришь на него со стороны, понимаешь - чужой человек.
Знаешь, а ведь это такая боль. Как нибудь попробуй.

А знаешь, я ведь могу тебе крикнуть, и ты услышишь, обернешься. Вижу русые волосы, ты опять отрастил волосы. Знаю, тебе всегда так больше нравилось. Это я говорила, что, так носят педики. Помнишь, однажды я сказала, что тебе надо подстричься. Звонок, открываю дверь, а ты коротко-коротко, даже больше чем нужно. Главное, чтобы мне понравилось. Помнишь? Помнишь, как тогда ты меня любил?

Твоя знакомая долговязая фигура, штаны висят на заднице, извини, но это правда. Ты похудел, хотя куда еще?
Крикнуть, просто назвать тебя по имени:
- Дима!
Знаешь, я всегда такая смелая. Я молчу. Стою и смотрю тебе вслед.

Обернись на пороге своего кондового им. Серафимовича, обернись! За твоей спиной человек, которого ты предал.

Не бросил, не обидел, не разочаровал. Предал.

 Все, все, все. Красивые, умные, злые, добродушные, молоденькие и искренние, старые, смешные, похотливые, бесшабашные и самоуверенные. Со степенями, со званиями, с машинами, чувством юмора, пишущие статьи и песни, влюбленные.

 Все,все, все.

Все могли бы предать, но не ты. Только не ты.

Я думала, что знаю , понимаю тебя. Так странно. Ты со своими глупостями и слабостями, порывистым и мелким, побуждениями и мечтами. Со всем, что я угадывала, открывала и раскладывала по полочкам. Ты оказался хуже всего, что я могла предположить или найти в тебе. Почему?
У тебя в детстве были цветные кубики? Оранжевые, зеленые, синие, с цифрами, картинками. Или мальчики не играют в кубики? Думаю, что были. У меня тоже были, мы с сестрой любили прогрызать их уголки. Не знаю зачем, чепуха. А у тебя не было ни брата, ни сестры. Наверное, поэтому ты вырос таким. Человеком, который любит только себя.

Знаешь, у СПЛИНов есть : «Жизнь представляется мне заводной каруселью, что будет крутиться, пока кто-то дернет стоп-кран…»
Ты представляешься мне башенкой из цветных кубиков. Маленькое творение детской старательно-наивной архитектуры. Яркое, карамельное. Но, некоторые кубики вынуты, нет их, а должны были быть. Но башенка держится, стоит и без них. Смотришь из далека, и не замечаешь изъяна, а ведь он есть.

Вещи, лица, события, чувства для тебя не наполнены глубиной. Ты смотришь картонное кино, грубые мазки. Конфетная фольга. Ножницами. В лицо дешевые конфетти. Картинка простая как «КОРОВА» в букваре. А ты думаешь, что это жизнь, это тема (твое новое любимое слово из лексикона 14 летних подростков).

Знаешь, я никогда не задумывалась над тем, что у тебя внутри. Я знала, что ты не читаешь хороших книг, впрочем, как и плохих. Не знаешь многого, из того, что должен знать. Хотя для того, чтоб быть хорошим человеком, все это и не обязательно. Правда? Можно просто быть им.

Знаешь, я никогда не задумывалась над тем, что у тебя внутри. Но, не думала, что там нет ничего.

Тебе улыбнулась продавщица в супермаркете, девочка сказала, что у тебя чертики в глазах. Мама, что ты похож на прабабку, которая была очень красива. Ты собираешь все это по крупинке, не упуская ни одной. Холишь и лилеишь мишуру в своем сознании. Твою реакцию способно вызвать все, что ходит, улыбается, говорит, смотрит в твою сторону. Как маленькая глупая птичка, ты готов прыгать с ветки на ветку.
С ветки на ветку.
Тебе улыбнулась продавщица … О, ради этого стоит жить!

Знаешь, нельзя быть таким пустым – это … не правильно, что ли, а, по сути, печально.
Это вызывает жалость, ты же человек.

Представляешь, а я ведь никогда не любила тебя. Интересно, ты знал?

Тебя не стало в моей жизни, а у меня как будто руку отсекли. А ты меня любил, но отряхнулся и пошел дальше. Туда где девочки улыбаются и сами раздвигают ноги. Так чем же отличается моя к тебе не любовь от твоей ко мне лю…?

Меня тошнит, когда ты говоришь, что хочешь девушку с финансами, обрести цемент под ногами. Меня тошнит, когда твоя мама говорит, что двоюродный брат, должен найти тебе невесту в Москве. Меня тошнит оттого, что ты не мужчина. Как барышня из бедной семьи, с двумя платьями и библией в приданное ты хочешь себя продать. «Купите нашего мальчика, он умеет бегать и делать преданные глазки. Купите и озолотите. Он ведь у нас самый хороший!». О, если бы только в этом было счастье! Странно, почему ты этого не понимаешь?

«Какая ранняя нынче осень, какая странная у нас с тобой встреча. Это все похоже на кадры из фильма, что видел много раз, но ничего не понял» - это «Чайф», хотя откуда тебе знать. Что-то на лирику все тянет там, где самая что ни на есть проза.
Наш осенний город.
Я обнимаю тебя, твоя голова на моем плече. Всегда чувствуешь, как тебя обнимают, правда? Что вкладывают. Задержался больше чем нужно, положено по правилам хорошего тона. Намного.
Вот так мы и сидим в парке на скамейке. Знаешь, это такое… Его хочется взять в ладони, прижать, не отпускать. Схватить этот миг, как хвост воздушного змея. Ни грусти, ни боли, ни счастья. Просто сейчас. Сейчас и больше ничего. И нет тебя сегодняшнего, есть прежний. Знаешь, такое большое и светлое – СЕЙЧАС. Облаками по небу.

Знаешь, странная у меня не любовь. Могу не любить тебя, но бесконечно хочу с тобой быть.

Ты всегда говорил, что я умная.

А я дура.

Я сижу с тобой на скамейке, теплым сентябрьским вечером, обнимаю тебя, прижимаю к себе родное, знакомое. Сейчас мы как пазл, снова. А в воздухе, как написали бы в каком нибудь женском романе, веяло предопределенностью, трагичностью. ( Хе!...)
 А ведь это так мерзко и подло. Ничего не предопределено, предопределен твой вектор движения к намеченной цели. Который и тащит тебя сегодня по жизни, за шиворот. Смешно, я ведь тогда почувствовала, что ты не забыл. Смешно, мерзко, подло.
Оттолкнуть, сказать, уйти. Чувствую мерзость ситуации, твою новую мерзость. А не могу. Но, ты же позволишь мне эту маленькую слабость? Минуту подержать в руках. Теплое. Обжигающее. Тогдашнее. Сама себе простила и разрешила. Маленький самообман. А потом, потом не важно. Ты все равно не узнаешь.
Моя привязанность давно пережила тебя, меня прежнюю, наше все. Живет себе как маленькое кино, как слайды на простыне.
 Леша говорил, что когда мы расстались - ты плакал. Дорогой мой, как же я тебе завидую. Ты такой сильный.
Сказать себе: «Перестаю любить!» и перестать.

Такое могут, наверное, только настоящие люди. Ты просто молодец!

Я буду учиться у тебя.

Спасибо.

Знаешь, есть суки, жлобы. Есть те, кто хочет только твоего тела. Или просто быть рядом. Мотивацию человека не трудно понять. Но, чтобы говорить: «Люблю».
Ха!
Думаешь, мне нужно, непременно нужно было твое «люблю»?
 Малыш то, что существо женского пола не может прожить без этих слов - миф. Говорить ради того, чтобы сказать, по факту. Получите-распишитесь. Соблюли приличия. Лучше скажи: «Хочу». Не бросайся «Люблю».Не красным, глянцевым с сердечками, не открытка. Не пошлость, не мещанство. Не аляпистый лоскут, не сахарная косточка для незамысловатых барышень. Малыш, это ответственность и искренность. Честность перед самим собой. Может, когда нибудь ты это поймешь.

Знаешь, я никогда не встречала идеальных людей. Думаю, ты тоже. Что нибудь всегда немного разочаровывает нас, удивляет, отрезвляет. Что-то мы тщетно стараемся изменить, к чему-то приспособиться. Близкий человек всегда видится нам лучше, чем есть на самом деле. Но, как я уже говорила, идеальных людей нет.

И все-таки думаю я лучше, чем ты. Чище. Удивительно, а ведь когда-то я думала, что лучше тебя нет.

Я не виню тебя, для этого я слишком хорошо к тебе отношусь. Да и можно ли винить человека за то, что он больше не любит?
Ты дал мне столько нежности и любви, заботы. Ты дал мне столько себя. Разве могу я упрекнуть тебя тогдашнего в чем-то? Конечно, нет, ты же был таким ХОРОШИМ))). Был.
Знаешь в последнее время, нет ни одного дня в моей жизни, в котором бы не жил ты. Странно, ведь надо забывать. А у меня какая то обратная тяга, ну, ты же понимаешь, я как всегда сумасшедшая.
Знаешь, один человек сказал мне недавно, что никогда не встречал таких как я. Что для девушки я слишком умна и прямолинейна в своих высказываниях, нестандартной постановке вопросов и поворотах беседы. Что от меня можно ожидать чего угодно. Ну, ты то это знаешь. Скажешь: «Да, помню, какой ты была иногда сукой!»
Конечно же, припомнишь все свои «вселенские» унижения.
И возможно будешь прав.

В любом случае, сегодня мы квиты.

А помнишь, и стоящее было?
Сколько бы нибыло после. Будешь помнить.
Не сверхъестественное, не что-то необыкновенное. Простое, хорошее, теплое, солнечное.
Оказывается - это и есть самое ценное. А мы не знали, дураки!

 Ты спросишь : «Для чего все это?»
 И, правда, зачем я пишу? Да и собственно кому?
 Ты думаешь, я мараю бумагу для того, чтобы высказаться, воззвать к лучшим чувствам, облить грязью? Хочу сделать больно? Ежели так, то плохо ты меня знаешь.
И, правда, зачем я пишу?
Пишу потому что хочу писать. Потому что сегодня я не могу по-другому. Розовой сладкой резинкой слепливаю слова в муравьиные дорожки, уходящие бесконечными тропинками времени. Иду бреду по ним, болтаю, думаю. Пришиваю нос старому желтому Тобику, плетусь через пыльный двор с сестрой в школу. На нас одинаковые сандалии, гольфы и кофты. Только они разного цвета. И даже разбитые коленки у нас тоже одинаковые. Катаюсь на велике вокруг дома, рву одуванчики. А видишь, вон там, ну вон же! Неужели не видишь?! Выжженный солнцем холм, трава не живая совсем отутюженная лучами. А небо индиго, убийственное индиго. Чистое. Детское. Распрекрасное.
Нашенское.
А видно все-все! Бархатные горы, макетные елочки, пушистые облака , флюорографию электрических столбов. Всё Лето, всю Тишину.
Обратно идем по узкой тропинке, ты держишь меня за руку. Знаешь, а это здорово, когда кто-то держит тебя за руку.

Вот так я и плутаю по тропинкам в своем идиотскому лесу. Иногда продираюсь, в особо темных местах ускоряю шаг, пробегаю с закрытыми глазами. Знаешь как у Данте : «Земную жизнь, пройдя на половину, я очутился в сумрачном лесу». А у меня очень даже ничего, довольно мило. Бывает дождь, но он проходит. Все тут мне ужасно дорого. Мои воспоминания: милые, родные, как бубоны на детских шапках. Они здесь повсюду. Прохожу мимо, гляжу, но ничего не могу взять с собой. Словно радужные стеклянные шарики, я перекатываю их в руках, любуюсь, припоминаю тепло и вновь кладу на место, отпускаю. Ведь завсегда могу сюда, даже без билета.

Самое смешное, что такой сентиментальный бред не придет в голову тебе. Ты удивишься: « Лиль, неужели это про нас?».
 Да, пока ты там у себя с ветки на ветку, я тут пописываю, знаешь ли, романтическую поддернутую серенькой пылью чепуху. И главное все такими простыми-простыми словами, так безыскусно-безыскусно. Так пишут девочки в дневниках лет двести. Ты, скажешь: «Дорогая, будь взрослей». Ну, и желательно умней.
Извини, случается, находит иногда. Ничего не могу с собой поделать.
А знаешь, что самое главное в моей чепухе? То, что это абсолютно искренняя чепуха. Ведь быть искренним – это так важно, хотя бы иногда. Правда?
Помнишь, сентябрьский вечер, пустынная набережная нашей могучей и славной, откуда-то издалека нам мигает своими светлячками пароходик, черная вода, черное небо… ядерная зима, апокалипсис…)))Хе, извини! Но, вода действительно кажется, мне черной и сливается с ночным небом. Мы стоим молча, смотрим на скользящие по воде фонарики. О чем ты думаешь? А вот я ни о чем, совсем, я просто не могу думать. Просто очень жаль, просто очень понятно, что этому больше не будет повторения. Видишь, прошел почти год с нашей встречи, а я помню все хорошо, даже слишком. И в этой тишине, ты вдруг произносишь:

- Лиль…
 Я спрашиваю:
- Что?
Ты на минуту замолкаешь, потом:
- Да так, ладно, как нибудь потом обязательно скажу.
 И сто миллионов твоих ответов в моей голове, моей дурацкой голове. Да, вру, конечно, не миллионы, только один.

Многое говорится просто так, даже слишком многое. Эдакое маленькое преступление : заронить семя, поселить в сознании человека что-то, рожденное под беззаботную рюмку твоего настроения, что-то переполовиненное в своем для тебя значении. Не твоя забота, кому-то другому. Надкушенная фраза, дожевывай, давись.
Хочется зареветь, но не могу, отчего-то не могу сейчас. Зато потом в маршрутке, знаешь, люди смотрели на меня со своим обычным животным обывательским интересом. А мне было все равно. Совсем.

Знаешь, я не рисую тебя монстром, абсолютно равнодушным к страданиям бедной барышни. Ты же сам захотел меня увидеть, пришел, нагло вторгся в мою жизнь, на отдашь горстью соленого жгучего бисера на старую рану. Ты же сам, всегда пишешь мне всякие глупости, и я отвечаю тебе тем же. Мы сами не рвем эту ниточку. Я то знаю почему, а ты? Может, тебе было так же больно, как и мне, кто знает? Но…ш-шш! Это большой секрет, ведь ты никогда и никому об этом не поведаешь. Признайся же хотя бы самому себе.
.
Знаешь, мне кажется, что что-то было не зря, если потом, тебе есть за что сказать человеку: «Спасибо». Но, это когда уже все перегорит, пройдет. Когда тебе не грустно и можно все проанализировать.

Помнишь, ты всегда говорил : « Меньше анализируй!». Хороший такой мужской совет.

Так вот, сесть на лавочку под пшеничные лучи, вытянуть ножки, которые достанут до соседнего тротуара и подумать: « Эх, хороший был человек рядом, столько тепла подарил. А где же он сейчас? Да хрен его знает. Пойду лучше пельменей поем». И то верно, зачем же тревожить, наводить рябь. Главное быть в ладу с самим собой, чтоб все в поряде. Правда?

А знаешь, что мы с тобой потеряли? Не любовь и страсть, не телефонный клубок, не ватное одеяло. Не зимнюю Горьковку и примерзшие к ручке пальцы, не розовых зайцев. Большое июльское небо.
Простое, хорошее, теплое, солнечное. Оказывается – это и есть самое ценное. А мы не знали дураки!
Какие же мы с тобой дураки.