Трепетный сон Белоснежки

История пятая – рассказанная знакомым доктором.

Бар “Три короля”
29 октября. 200…года.
22 – 35 по местному времени.

– Ну, будем! – кратенько выдал Сергей и одним глотком осушил изящную стопку коньяка.
– Эх, все там будем… – закусив ломтиком лимона, сморщившись, тут же добавил он.  И
 выдохнув, начал свой рассказ.
– Ты, меня Вован знаешь, я человек далекий от мистики и сантиментов, и немало повидавший на своем веку. Какими судьбами, я попал на нынешнею работу, пожалуй, никому не будет интересно, и потому всяческие прелюдии, за ненадобностью опускаю.  Вполне достаточно заинтриговать тебя только тем, что в настоящий момент я работаю патологоанатомом городского морга, и я думаю, ты понимаешь, где будут происходить события моего рассказа  – неторопливо начал свое повествование Сергей.
Я кивнул собеседнику в знак согласия, и мы разлили и выпили еще по стопке.
Будучи знакомым, с Сергеем достаточно давно, я оказался несказанно рад его приглашению; посидеть в недорогом местном баре. Со школьной скамьи заводила, он и по сей день, производил на окружающих впечатление простого и открытого человека, собирая вокруг себя шумную кампанию поклонников своего таланта рассказчика. А, присовокупив к этому два высших образования за плечами – трудно было удержаться и не побеседовать с таким интересным человеком.
Именно потому, я, собрав вещички, под пристальным взглядом супруги тронулся в назначенное злачное место.  В последнее время, признаться, я скитался с работы на работу не находя ничего подходящего и экономя каждую копейку. И приглашений посидеть за чужой счет в обозримом будущем не предвиделось. Увы, безработица – бич современности…
Стопки еще раз звякнули и вновь наполнились.
– Ну, только не нужно делать таких удивленных мин – убедительно попросил меня Сергей.
– Не нужно гадать, почему я пригласил именно тебя и именно сейчас. Видишь ли, я прекрасно знаю, что ты балуешься и частенько тискаешь статьи в газеты, и у меня как раз есть один интересный эпизод, свежий материал (на слове свежий Сергей сделал особенное ударение) который тебя заинтересует, просто не может не заинтересовать! Да и, кстати, весьма интересное предложение – ты ведь заикнулся, что опять в свободном плавании, мать его мировой финансовый кризис, но это не главное. Так вот – предварительно, вынужден воскресить в твоей памяти одну выдержку из газеты…
– На днях в подъезде собственного дома, киллер зарезал владелицу крупной фирмы, и как водиться скрылся с места происшествия. К счастью, какие-то наркоманы у подъезда все же запомнили приметы преступника, и по их описаниям был составлен и показан по телевидению фоторобот убийцы… – размахивая рукою с вилкой в воздухе, оттарабанил мой собеседник и вопросительно взглянув на меня, смолк в ожидании.
– Ага, знаю, моя статья – утвердительно кивнул я.
– Ну, так вот… –  обрадовано кивнул Сергей, найдя зацепку для продолжения разговора. – Я, как только увидел тот фоторобот, то словно обухом по голове, все сразу понял и начал тебе звонить! –
–  Давай, плесни-ка еще по пять капель – нетерпеливо прервался он.
Мы снова выпили и закусили кружками посыпанного сахаром лимона.
– То, что ты сейчас услышишь – произошло пару суток назад … –  снизив голос до шепота, интригующе продолжил мой одноклассник…

Вопреки укоренившимся представлениям о подобных заведениях, я скажу, что наш городской морг находиться чуть ли не в самом центре города, рядом с оживленной магистральной улицей и родильным домом.
Конечно, ты не раз проходил мимо, но, наверное, редко обращал внимание на приземистое, кирпичное здание довоенной постройки, и пару обомшелых корпусов пристроенных к нему чуть позже – все это окруженное высоченным металлическим забором с прожекторами по углам, и редкими купами тополей – навряд ли будет привлекать внимание простого горожанина. Как ни старайтесь, ничего, что могло бы выдать информацию о предназначении этого здания, снаружи вы не увидите. Да пожалуй, и если пересечете вахту и попадете во двор – тоже …
Жестокие реалии будней, предстанут перед вами, стоит посетить хоть один из корпусов, ведь, в нынешнее, бедственное время, когда и с живыми – то тяжело, о мертвых заботятся еще меньше. Поверь – морг, забитый под завязку, выглядит ужасно, трупы повсюду, на столах и на носилках вдоль стен, холодильники переполнены, наше допотопное оборудование, едва справляется с охлаждение, беспрестанно ломаясь. Я всякий раз живо себе представляю, ужас скорбящих родственников приходящих на опознание тел, когда они вынуждены протискиваться вдоль штабелей из трупов.
Увы, мой друг, это наша действительность, когда смертность в Матушке – России значительно превышает рождаемость и нам – работникам подобных учреждений, работы, поверь, предостаточно. Приходиться работать и в выходные, и вести круглосуточное врачебное дежурство. Обычно, мой рабочий день заканчивается в шесть – семь, часов вечера, иногда приходиться задерживаться до восьми и уж совсем редко до десяти и более. Потом корпуса опечатывают, и на территории морга дежурит два сторожа и дежурный санитар – приемщик, под патронажем врача. Вообще-то врачам положено оставаться на ночь, но я, поскольку живу довольно близко, конечно избегаю сомнительного удовольствия подремать на кушетке в морге.
Собственно, тем вечером, так  и вышло, сдав ключи на вахту и попрощавшись, уехал в десятом часу домой. День выдался тяжелый, масса работы, анализов, да тут еще под закрытие привезли труп убитой женщины, той самой, владелицы фирмы.
Представляешь – этакая, прекрасная принцесса из сказки, залитая кровью, с длинными белоснежными волосами, и кого только руки поднялись совершить такое? Впрочем – ты сам все видел…
Так вот, пока ее оформляли, дежурный санитар – Колыма, отвязный парень, сразу прозвал ее  “Белоснежкой” Пожалуйста, не смотри на меня, как на чудика, в обще-то иногда мы называем своих клиентов разными именами, неважно, как зовут тебя в действительности, и какого ты полета птица. За пару, тройку суток нахождения в морге к твоему телу вполне может быть приклеен ярлычок типа – “Принцесса”, “Зайка”, “Сморчок”, и т д.… любая ассоциация первая, пришедшая в голову при виде твоего тела… так вот, привезенную даму, сразу все признали – “Белоснежкой”
Ее родственники и коллеги, в слезах, просили все сделать по высшему разряду, и в связи с этим пришлось довольно сильно припоздниться.
Уже в глубоких октябрьских сумерках, я посигналил на прощание и под лай сторожевой собаки выехал из ворот морга…

26 октября.
21 – 45
по местному времени.

– Уф, свалил-таки дохторишко – облегченно выдохнул Федорыч. Никак не угомониться, мертвяков своих все режет, режет, как фарш, тьфу! – брезгливо сплюнул старик на обледеневший асфальт. И ласково потрепав лопоухую овчарку – Джерри, поспешил в здание вахты.
Этой ночью, на смене их было четверо, Санитар Колыма – здоровый бугай недавно вернувшийся с Армии и пока не нашедший стоящей работы, Михалыч – юноша, совсем еще пацан, в шутку названный так Колымой, и собственно сам Федорыч, уже пенсионер, тоже калымящий по ночам сторожем от безденежья. Четвертым дежурил – только что уехавший врач, Сергей Александрович, при необходимости приезжавший из дома на вызов, но надо признать, такая необходимость возникала редко.
Заперев металлические ворота, и совершив первый обход территории – вся кампания собралась на вахте, одноэтажном, крошечном здании проходной, возле ворот. В каптерке (по-армейски ее назвал Колыма). Там было вечно накурено, хоть топор вешай, пело песни неугомонное радио, и на топчанах можно было покемарить часок другой. Обычно там раскинув карты, и проводили сторожа ночную смену, периодически появляясь с обходом возле трех приземистых корпусов городского морга. Время дремотно и лениво, текло своим чередом.

Ближе к полуночи Михалыч, поставив по доброй традиции, напарникам, бутылку “Пшеничной” – пропал до рассвета: автомобиль, просигналивший перед воротами и битком набитый орущими подростками, умчал его в темень ночи.
Сторож и санитар, хлопнув в ладоши, разложили на столе нехитрую снедь, консервы, хлеб, ломтик сала, в тарелке уже дымила заваренная лапша быстрого приготовления, и брякнули две стопки – извлеченные из потайного закутка в стене.
– Ну, поехали – раскрутив “змея” в бутылке, позвал старика Колыма. Федорыч уже тут, как тут приготовил тост.
Приоткрыв форточку, для вентиляции прокуренной комнатки, они засиделись с разговорами до глубокой ночи.

27 октября.
01 – 15
по местному времени.

“Гостинцы” – слово, обозначающее нечто среднее между гостем и подарком на специфическом жаргоне Колымы, вещь неприятная. Гостинцы – это когда среди ночи в ворота светит фарами грузовик, или Уазик скорой, привезя очередного клиента.
Во втором часу ночи, когда бутылка водки была давным-давно уничтожена и явь потихоньку мешалась со сном, у ворот раздался продолжительный сигнал. Громко залаяла Джерри, бряцая цепью возле будки.
– Черт! – подскочив, выругался полусонный Колыма. Накинув на застиранную тельняшку фуфайку и нахлобучив ушанку, он первым вышел открывать ворота. Протирая сонные глаза, следом за ним поспешил Федорыч. Как они оба и опасались, к несчастью, это были действительно “гостинцы”.
После переклички и проверки документов, створки металлических ворот со с крипом распахнулись, пропуская казенный газик станции скорой помощи. В машине сидел знакомый водила и молоденький милиционер – прапорщик, выскочивший, что бы заполнить бумаги.
Милиционер, с Колымой не мешкая, отправились на вахту, заполнять журналы о приемке, в то время как Федорыч тоскливо поинтересовался у водителя по поводу гостинца.
– Ну, кого сегодня везешь? – зевая, невесело спросил старик.
Водитель, заглушил двигатель и, кряхтя, выбрался из машины, нервно прикурив сигарету.
– Да так, мотоциклист едрит его, на шоссе вылетел и в дерево, пролежал несколько часов, пока его не нашел патруль ДПС. Здоровущий мужик… –  нехотя отозвался водитель газика, кутаясь в камуфлированный, военный бушлат. Оба замолчали, собака, успокоившись, улеглась в конуре.
Воцарилась тишина, зябко мерцали звезды в прорве небес, первый еще слабый и неверный снежок похрустывал на асфальте.
Выпустив облачко пара, хлопнула дверь вахты.
– Ну, давай мужики выгружай – послышался бас санитара и его веселая матерщина. – Айда гостинцы глядеть! – махнул рукой он. Покойников Колыма не боялся и относился всегда с усмешкой и презрением к каждой новой смерти, поговаривая – Все там будем! – кивая при случае на операционную.
Федорыч и водитель, ударив по замкам, с грохотом откинули борт, в кузове машины накрытое брезентом покоилось замерзшее человеческое тело.
Все, вчетвером кряхтя и переругиваясь от натуги, погрузили труп на носилки и потащили его в холодильник. Единственный, кто старался при этом отвернуть от мертвеца свой взгляд – был молоденький милиционер, остальные – давно привыкли к виду мертвых тел. Пока несли труп, Колыма даже попытался испустить едкую шуточку, но неудачно – над ней никто не посмеялся.

27 октября.
01 – 25
по местному времени.

Обитая ржавыми листами железа, дверь второго корпуса со скрипом отворилась. Федорыч, первым протиснулся во внутрь и, пошарив по стене, включил лампу дневного освещения. Взору вошедших предстала приемная корпуса – тесный распределительный коридор с рядами дверей ведущих в операционные и хозяйственные комнаты.
От тяжелого дыхания мужчин в воздухе таял парок.
–  Давай в четвертую его – покраснев от тяжести, пробормотал Колыма.
Федорыч гремя связкой ключей, снова вырвался вперед, что бы открыть палату, вслед за ним прошли трое, Колыма спереди и водитель машины с прапорщиком держали носилки сзади. Старику сторожу доверили ответственное поручение – снимать пломбы с дверей и освещать дорогу фонариком.
Как назло в четвертой операционной опять барахлил выключатель: щелкая вхолостую, он только искрил под пластмассовой кнопкой. В нос ударил специфический запах, от которого все вошедшие невольно поморщились.
– Долбаный завхоз  – проматерился, Колыма.  Пришлось действовать почти вслепую. Спустившись по трем ступенькам и едва не споткнувшись об операционный стол, расположившийся посередине комнаты, тело осторожно выгрузили с носилок прямо на холодный кафель и облегченно выдохнули.
– Здоровый бугай  – боязливо пробормотал молоденький милиционер, кивнув на затянутое в черную кожу тело мужчины. В темноте, луч фонарика скользнул по стенам, заставленным стеклянными шкафами с реагентами и хирургическими инструментами. Металлический блеск зловещими зайчиками скользнул по лицам мужчин. Определенно в комнате было теплее, чем на улице, но и здесь от дыхания шел парок. Слабый лучик дрогнул и остановился, осветив лежащее под пленкой на столе, обнаженное тело женщины. Это покоилась привезенная накануне “Белоснежка” – ее тело готовили к бальзамации по высшему разряду.
– Мужики, пойдем те, что ли – пролепетал прапорщик, от испуга не узнавая собственного голоса. Старясь ничего не опрокинуть и не уронить, вошедшие поспешили покинуть давящую атмосферу помещения.

27 октября.
01 – 47
по местному времени.

Вновь опечатав блок, и заперев ворота за уехавшим газиком, сторож и санитар отправились на вахту.
– Надеюсь, первый и последний – проворчал Колыма, снова укладываясь на топчан. Федорыч присел рядом на табурет и стал ждать, пока на электроплитке вскипит чайник.
Ночь воцарила над землей, окончательно стих гул автомобилей, погасли запоздалые огни в окнах квартир. Окончательно успокоилась Джерри, свернувшись клубком в будке. Звезды крошечными драгоценными камушками сияли с небес, в воздухе уже чувствовалась бодрящая свежесть грядущей зимы.
Выпив крепкого черного чая – Федорыч по-стариковски окончательно потерял средь ночи всякий сон и, стараясь не скрипнуть дверью, чтобы не потревожить заснувшего санитара, вышел подышать воздухом. Престарелый сторож – любил это время дежурства, время с полуночи до трех, когда город уже угомонился и спит, царит тишина и покой в целом свете и ничто не мешает потоку неспешных полусонных мыслей.
Прояснило и похолодало, с наслаждением вдохнув морозный воздух, Федорыч плотнее натянул тулуп. И не спеша, скользя фонариком по облезлым кирпичным стенам, побрел вдоль корпусов.
В голову лезла всякая чушь, он, почему-то вспомнил покойную супругу, потом пошлые шутки Колымы, прозвучавшие напоследок над прапорщиком, о том, что из-за трупного окоченения иногда поднимают руки и ноги, и мертвецы скрежещут зубами, о том, что у мертвых по инерции, еще сутки растут волосы и ногти…в общем страсти, да и только для несведущего человека.
На этом, Федорыч сам себя поймал на мысли, что, прогуливаясь с обходом мимо корпусов морга, еще и не такие мысли придут в голову: ему вспомнилась история, рассказанная его
предшественником, о том, что свежий покойник очнуться в морге, но сам Федорыч за почти пять лет работы не сталкивался ни с одним подобным случаем, и рассказанную историю считал типичной профессиональной байкой. Затем в голову пришел анекдот про чукчу, который купил холодильник, что бы греться на Северном полюсе. Закурив, старик остановился в темноте забора и, выпустив струйку дыма, поднял взгляд к небу, погружаясь в размышления.
Внезапно тишину прервал отрывистый лай собаки, послышался скрип топчана в каптерке и брань потревоженного санитара. Джерри пронзительно взвыла и спряталась в будке. Сердце тревожно екнуло, то ли от суеверного страха, то ли от выпитого чифиря.
В опечатанном корпусе вновь послышался непонятный шум. Трясущимися руками, едва не разбив фонарик, Федорыч отпер двери и спешно включил свет в коридоре…

27 октября.
02 – 26
по местному времени.

От вопля сторожа, стремглав влетевшего в каптерку, едва не упал с топчана сонный санитар. Забившись в угол комнаты, Федорыч трясся осиновым листом,
– Слышь старый, что тебе там померещилось? Слышь, перепил чифиря, что ли… – тормошил старика Колыма. От его неподдельного испуга, даже сам Колыма немного струхнул. Несколько  минут, сторож не был в состоянии выдавить не слова.
Но на секунду придя в себя, он жалостно взглянул на санитара и, заикаясь, все же выдавил
– Б – б – е – е – лоснеж – жка проснулась –
От услышанного, волосы зашевелились на голове мужчины, перед глазами мелькнули кадры фильмов ужасов, но переборов вскипающий страх, Колыма нашарил за столиком обмотанный изоляционной лентой прут арматуры и, взяв второй фонарик, ринулся на проверку.
– Ну, блин – выдохнул, он. – Я этого Казанову урою – черта с два он еще хоть раз смену пропустит – Морозец приятно взбодрил и отрезвил после духоты тесной комнатушки. Под ногой похрустывал снежок, вроде все было спокойно.
На миг, санитар задержался возле будки с собакой. – Джерри, Джерри – позвал ее Колыма, но собака, сидевшая тихо, словно мышь в норе, даже не шелохнулась, лишь двумя огоньками сверкнули ее глаза в темноте будки.
Пружинистым шагом, Колыма – ветеран, прошедший от звонка до звонка всю службу в горячей точке, направился на обход.

27 октября.
02 – 38
по местному времени.

Открытая настежь дверь корпуса, лучилась желтым светом на обледеневший асфальт двора.
Вслушиваясь в шум собственной крови в висках, мужчина бесшумно приник к стене и замер, сжимая в руке прут арматуры.
Кажется, все было тихо.
Краем глаза Колыма заглянул внутрь дверного проема. Тут его впервые передернуло, то ли от холода, а то ли от страха. Из всех дверей морга, приоткрыта была только одна – дверь четвертой операционной, куда занесли полуночный гостинец. Спустя миг, волосы на голове санитара зашевелились, из операционной послышался непонятный, чавкающий звук – так собака терзает кусок мяса…
Чего стоили Колыме, десяток шагов по кафелю коридора – никто никогда не узнает. Преодолев необъяснимый ужас, санитар на цыпочках прокрался до операционной, где бесплодно пощелкал, выключаем (он конечно так и не работал). После этого, хотелось сломя голову – бежать прочь, темнота выталкивала его словно пробку из бутылки на улицу. Но дрожащими руками, санитар все же нашел в себе мужество включить фонарик и шагнуть вниз по ступенькам.
Слабый прыгающий лучик метнулся по шкафам с инструментами и склянками, расставленными вдоль стен, скользнул по столу, по полу и по потолку.  Лишь спустя пару мгновений, мужчина понял, отчего его передернуло во второй раз, и он с трудом смог задушить в себе зарождающийся вопль ужаса, ведь на столе под пленкой, не было женского трупа женщины!
Сразу стало жарко.
Сквозь бухающее сердце, уши вновь уловили, звук похожий на чавканье. В комнате еще кто-то был! – Фонарик едва не выпал из рук, когда на фоне блеклого светового пучка показалось неясное движение.–
Колыма пулей вылетел на улицу, и едва дыша, метнулся к телефону звонить дежурному  доктору…то есть мне…

Бар  “Три короля”
30 октября.
23 – 47 по местному времени.

Я улыбнулся, все терпеливо выслушав.
 – Да, похоже на небольшой отрывок отечественного фильма ужасов. А дальше, где же развязка присущая любому фильму? – с нетерпением поинтересовался я.
– Так вот, я повторюсь – человек я далекий от мистики и сантиментов. Но, признаться, я давно не встречал подобного неподдельного ужаса на лицах людей, ужаса, когда зубы клацают, и руки не в состоянии держать стакан с водой… и это важно…
Когда вместе с патрулем милиции мы вошли в морг, то обнаружили обнаженный женский труп лежащий поверх молодого человека привезенного ночью.
– И…– Сергей снова многозначительно поднял палец вверх. –  Давай, плесни-ка еще по пять капель – сказал он.
– Так вот, повторюсь, что такого неподдельного испуга, у людей привыкших к виду мертвых тел, я еще не встречал, оба сотрудника немедля рассчитались с работы.  Их трясло всякий раз при попытке, что-либо узнать.
Короче дело ясное, что дело темное. Происшествие решили не раздувать и потихоньку замяли, я самолично заштопал все после смертные ранения, ведь о нем по сути дела знают всего несколько человек. Но сознаться честно, мой рациональный  рассудок не может объяснить, почему мертвая женщина оказалась поверх принесенного трупа мотоциклиста. Я не в состоянии понять, как у нее под ногтями оказались клочки кожи, содранные с лица разбившегося мужчины, и уж точно никак не могу объяснить, кусок горла у нее во рту, кусок горла, как оказалось вырванного у нее убийцы…
Повисла долгая пауза, собеседники откинулись на стулья и курили, переваривая все услышанное.
Сергей первым нарушил молчание.
– Да, а кстати, а ты чем, сейчас, занимаешься, говоришь – безработный? Может, пойдешь к нам новым сторожем? А что, тихая работенка… –