Сердце человечности

сборник рассказов “Антология зачарованных историй”

“Сердце человечности”


В качестве пролога.

Признаться честно, в первое мгновение, я растерялся, но, узнав в неожиданной гостье свою бывшую одноклассницу, поспешил распахнуть ей двери квартиры.
Анжелика, еще раз приветливо мне улыбнулась, переобуваясь в пушистые домашние тапочки, потрепала голосистого персидского кота Яшку, который прибыл с подоконника, чтобы обнюхать незваного посетителя. Я, польщенный приятным визитом пригласил девушку в зал однокомнатной холостяцкой квартиры, и, как и полагается джентльмену попытался предложить чай или кофе, втайне желая, чтобы она выбрала второе (первый пункт давно закончился) Но Анжелика отмахнулась – мол, не суетись, садись, поговорим, и собственно завела беседу.

Необходимо отметить наш школьный класс, самый обычный класс, самой обычной средней школы – никогда не отличался чрезвычайной дружественностью, все ребята и девчонки держались как-то особнячком, своими кучками, и после окончания школы – на вечерах, собирались единицами, или небольшими группками, именно поэтому я удивился, увидев на пороге своего жилища бывшую одноклассницу, к которой никогда не питал особой привязанности. Однако, спустя пол часа нашей беседы, я был безмерно благодарен ей, за то, что не поленилась и спустя десяток лет все же разыскала меня.
Наша встреча была совсем недолгой, девушка торопилась, выложив на журнальный столик, тетрадный листок, исписанный от руки, компакт диск и фотоснимок, она отметила, что читала порою мои газетные статьи и Это – Анжелика многозначительным взглядом указала на принесенные предметы – будет мне интересно.
В скором ее пересказе пролетели полчаса, и мы попрощались, теперь уже не знаю даже на сколько, может еще на десяток лет, а может и навсегда. Вызванное такси умчало девушку прочь.
Какое-то время я еще приходил в себя пытаясь припомнить незначительные нюансы ее, практически монолога, страшно пожалел, что не узнал ничего о личной жизни, но впрочем, это уже лишнее…
Добавив в качестве пролога то что, вы уже прочли, собравшись с мыслями, спустя день или два пока была светла память, я решил набросать небольшой рассказик, который и найдете чуть ниже.
– Ах да, простите, добавлю еще – Анжелика сейчас работает в службе психологической помощи в одном из крупных столичных городов, и нижеизложенная история, произошедшая в действительности, началась с одного, самого обычного телефонного звонка в городскую службу доверия…

14 Апреля. Вечер.

Звонок был самым обычным – он поначалу ничем не выделялся среди массы прочих ему подобных. Весна и осень два страшных сезона – когда наряду с увеличением числа эпидемий, стихийных бедствий, обостряются психические расстройства, и как следствие растет число звонков и служба доверия итак работающую в круглосуточном режиме.
Голос в трубке оказался груб и суховат, это сразу выдавало в нем человека старшего поколения, так же одна из самых сложных групп населения. Мужчина вежливо поздоровался, видимо не зная с чего начать разговор.
Девушка – диспетчер приглушила до минимума громкость радиоприемника и, поправив гарнитуру телефона, взяла тетрадный листок и ручку – так легче разговаривать.
Бывает, с первых слов можно определить намерения человека, даже по тому, представится он анонимной службе или нет, уже можно многое сказать, и успеть предотвратить нечто страшное.
Этот голос был спокоен, уверен в себе, мужчина назвался Виталием и спросил имя диспетчера.
– Анжелика – в ответ представилась девушка – записав первые слова в тетради и удивившись в первый раз, обычно звонящие спрашивают только имя диспетчера – легко говорить и излить душу безликому голосу, а вот сами о себе обычно ничего не говорят. Впрочем, конечно аноним волен, назваться как угодно, но, неведомо, почему девушка прониклась доверием к незнакомцу.
– Анжелика – повторил голос, не очень распространенное, но красивое имя, Анжелика – …есть целый цикл произведений посвященных Анжелике “Анжелика и король” к примеру…–
– Виталий тоже красивое имя – поддержала разговор она. – Виталий, расскажите о себе, что ни будь, неважно что, лучше из детства –
– Вас правда это интересует?! Впрочем – не лгите мне, это ваша работа, и только работа – выслушивать плаксивую болтовню таких вот как я неудачников – резко отозвался собеседник на дальнем конце провода, повисла неловкая пауза, но ее быстро прервал сам Виталий.
– …надеюсь, я не буду вам докучать…– начал он.
– Мне … впрочем, неважно, сколько мне лет, я несостоявшийся человек – мои сверстники в этом возрасте имеют двоих детей, работу, на которой уже видят скорую пенсию и прочие атрибуты заурядной сложившейся человеческой жизни, все то, чего нет у меня… – неторопливо вещал голос. “Клиент” – как ласково называла их напарница Анжелики, Жанна, оказался вскоре совсем необычным, это не девушка, терзающаяся по поводу неудачной первой любви, и не юноша в период полового созревания мечтающий бог весть о чем и даже не пожилой человек или инвалид который просто нуждается в собеседнике и иной раз звонит просто так лишь только что бы услышать, чей то голос. Нет, клиент оказался определенно интересным собеседником, не душевно больным, ни наркоманом, ни даже человеком, находящимся на грани нервного срыва или в состоянии глубокой депрессии – определенно, он таковым не являлся. И это было самым страшным. Девушка насторожилась и включила цифровой диктофон, висящий параллельно на телефонной линии. Изредка утвердительно отвечая в трубку и кратким фразами стараясь поддержать беседу.

– Ах, Анжелика, миром правит следствие и причина, случайность – является толчком для цепочки последовательных событий, которые, по состоятельности могут многократно превысить ее саму. Как это не парадоксально, но иными словами, песчинка – может вызвать крушение поезда. С чего все началось, часто задавал я сам себе вопрос и сам же и отвечал. Все началось много лет назад, далеко отсюда, в богом позабытом провинциальном селе, куда занесла меня судьба для прохождения врачебной практики. Мой наставник с чистой совестью отправился домой, оставив меня ночевать в больнице на дежурстве, я его не виню, он человек был солидный семейный, а я еще совсем пацан, начинающий врач который встречал в этой должности свой первый новый год. Как сейчас помню, стояла такая вьюга, что на десяток шагов уже толком ничего не видать, ближе к вечеру, возвращавшиеся из города на снегоходах селяне завезли мне труп девушки, даже, наверное, девочки найденный неподалеку от дороги. В город возвращаться они не стали, боясь в допросах потерять праздник, а потому доставили этот страшный груз в больницу – убогое здание на краю села. Беглого взгляда оказалось достаточно, что бы понять, бедняжку изнасиловали и бросили полуголой умирать, впрочем, подобными зверствами ныне уже никого не удивить. Тело пролежало несколько часов в снегу и начало твердеть. В такую пургу, в самый канун нового года на вызов за много километров, конечно уже не приедут ни врачи, ни милиция из города – бесполезно. и чтобы не сойти с ума я напился до беспамятства, в ту ночь, разговаривая с самим собой, шарахаясь от хлопающих дверей и теней. Так я и встретил новый год наедине со свернувшимся в калачик телом девушки, помню; ее глаза упорно не хотели закрываться и казалось, что она смотрит на меня и силится, что-то сказать, а потом, когда иней оттаял и словно слезинка, капелька воды скользнула по щеке. Эта слезинка – та самая песчинка, которая вызвала крушение поезда моего сознания – мир просто перевернулся в алкогольном бреду. Это было мое первое фото, я назвал его “Подснежник”–

Снова, уже во второй раз повисла неприятная пауза. Все слова застряли в горле Анжелики, мысли казалось, то кружились белкой в колесе, то сплетались в тугие клубки, словно змеи в банке.
– Наверное, вы шокированы? – вновь зазвучал голос в телефоне. – Вам страшно и неприятно, правда? – спросил Виталий. – Мне кажется, я даже физически почувствовал, как мурашки пробежали у вас по спине – добавил он.
Анжелика молчала. Оператор с многолетним стажем не знал, что ответить и сделать, вызвать милицию и вручить ей очередного маньяка, звонить в клинику для душевнобольных или бросить от страха и отвращения трубку.
– Вы здесь, я слышу, как участилось ваше дыхание, не пугайтесь, прошу вас – Умоляю, не вешайте трубку, я не безумец! – заверил Виталий.
– Я снял труп для криминалистов и для себя на простенький фотоаппарат, и вскоре под наплывом работы и жизненной сутолокой просто забыл о нем, пока, пока однажды перебирая старые пленки, не наткнулся на негатив “Подснежника” (в ту пору я уже работал патологоанатомом в городском морге, неприятная грязная работа, но кто-то ведь должен ее делать?) Неправда ли? Вывозят ведь люди фекалии, или истребляют бродячих животных. Позже, как, оказалось, существует даже такой музей, музей мертвецов. Это чудовищный музей по сравнению, с которым Кунсткамера с ее экспонатами – просто детский сад. Чего только стоят названия “Всадник”, “Чайка” – от них за версту веет богохульством, однако же, нет, люди выстраиваются в длинные очереди, чтобы полюбоваться на человеческие останки, на плод чужой фантазии, они фотографируются среди них, восхищаются шедеврами мастеров. Чувствуя раскрепощение на фоне этой вседозволенности, я тоже начал творить.
Так появился на просторах Интернета человек по имени Витт Летов – как вы догадываетесь это мой псевдоним, однако поверьте, я и представить себе не мог, каким бешеным окажется спрос на подобную работу. И насколько каторжной окажется сама работа. Сотни сотен кропотливо выполненных фотографий – никчемные и пустые, среди которых, словно золотая песчинка в тоннах отходов и шлаков, мелькнет, та самая, искомая фоторабота, которая оживет в веках.
Попытайтесь, преодолев тошноту увидеть в моих творения нечто большее, нежели чем куски мертвой плоти. Итак, в муках, появилась моя вторая работа, названная “Длань ангела”
 
…желтый, казенный свет присущий всем больницам лился на этот раз сбоку, крупным планом я взял бледную, изящную женскую руку, держащую несколько огромных белых тюльпанов, усыпанных свежими каплями крови, что искрились от вспышки. По страшной насмешке судьбы обладательница руки погибла прямо в свадебном кортеже, пьяный водитель ее автомобиля явился зачинщиком аварии, в которой невесте начисто отрезало пол головы и руку, ее так и привезли по частям в залитом кровью пышном платье с намертво зажатым в отрубленной руке свадебным букетом, чем я собственно и воспользовался.
Мысль металась зверем в огненном кругу. На пике вдохновения работы рождались одна за одной. Уже не допотопной пленочной мыльницей, а дорогим, цифровым фотоаппаратом были сняты “Русалка”, “Бесприданница” – с выпотрошенным животом, “Сиамские близнецы” – две девочки малышки что, обнявшись от страха, заживо сгорели при пожаре в квартире, бедняжек так и не получилось разделить по двум гробам, а потому хоронили в одном – общем. “Око” “Зверь мой” – престарелая женщина с откушенной домашним любимцем – тигром, грудью. Люди, точно свара хищников требовали еще и еще и в ход пошли даже послеоперационные останки, что доставлялись для кремации либо консервирования. “Дамские пальчики”, “Рак”, “Сосуд любви”, “Искушение” … Старинная чаша, наполненная фруктами, такие обычно рисуют на натюрмортах, но среди фруктов, если приглядеться повнимательнее можно разглядеть окутанное ржавой колючей проволокой, человеческое сердце – его нашли рядом с трупом изнасилованной женщины. Я назвал эту работу “Сердце Человечности”. Потом появились “Безверие”, “Ностальгия”, “Плач растерзанной”, “Эксгуматор”, “Обреченность”, сборник “ Семи смертных грехов”, “Удав”... Сколько же их всего было, десятки,сотни...

Повисла третья пауза, устав после долгого монолога Виталий говорил тише, почти шепотом…
– Поймите, я не являюсь ни извращенцем коих сейчас великое множество, не являюсь некрофилом, я просто попытался и увидеть красоту там, где ее никто прежде никто не додумывался искать и, сумев найти – смог восхищаться истиной, от ответа на вопрос что же все-таки есть жизнь и смерть. Как смерть ужасна и прекрасна одновременно, как она очаровывает своей неподкупностью и вуалью тайны, а ее величие это просто фон, на котором контрастнее становится жизнь и быть может люди, с моей помощью, смогут, наконец, на этом фоне отличить святость от грязи. Я ведь – смог. Доказательство тому, та, самая первая моя фотография, вызвавшая шумиху в органах МВД и полетевшие головы, зашедшее в тупик следствие спустя столько лет замалчивания, снова открыли и нашли виновных, убийцы – трое молодых парней возможно понесут наказание, но вот их влиятельные родственники уже приговорили меня… словом, все складывается, как в заправском детективном сюжете... –
Голос в телефоне стих, послышалось чирканье зажигалки, и долгий выдох, после чего Виталий продолжил повествование. – Вот собственно и завершение моей маленькой исповеди. Я не боюсь угроз, нет. Не боюсь неизбежной смерти, она уже близка. Я всегда боялся лишь напрасной жизни ... – в трубке раздались короткие гудки, словно кто-то внезапно перерезал телефонный провод. Анжелика откинувшись в кресле, замерла с закрытыми глазами, девушка чувствовала, как нервно дрожат ее пальцы. Она ждала повторного звонка и продолжения монолога. Ждала минуту. Две. Пять. Десять минут. Звонок раздался, но то был не Виталий, а поссорившийся с родителями подросток. В тот вечер Виталий больше не звонил.

Спустя три дня.
Странные порою вскипают в человеке чувства, страх может измениться на ненависть, а ненависть обратиться под гнетом мыслей в сострадание и жалость. Да Анжелика жалела, жалела о том, что не смогла предотвратить неизбежное. Но что она смогла бы сделать?
Спустя пару дней по почте на ее имя пришла фотография, почти сразу же в газетах на просторных полосах криминальных сводок промелькнуло кратенькое сообщение о трагической смерти врача и пожаре в его квартире, а во всемирной паутине исчезла страница Интернет – сайта, пропал ее таинственный автор Витт Летов. Все забылось. Но остался долгий монолог на цифровом диктофоне и пришедшая спустя два дня после звонка, фотография...

Эпилог.

Таким образом от моей одноклассницы, я и узнал историю никому неизвестного мастера Виталия Летовцева – фотохудожника и философа. Чьи шокирующие работы могли бы потрясти весь мир, но в итоге …
В итоге, осталась одна единственная фотография – что бережно хранится у меня в альбоме, самая первая фотография, подписанная автором – “Сердце Человечности”.