Усталость

(отредактированное)

Ключ лениво вошел в замочную скважину, замок в ответ на движение глухо щелкнул, позволяя долго скрипящей двери впустить хозяина в дом. Тяжело простучали ботинки, переступая порог квартиры. Пакет с вещами безвольно упал на коврик, куртка безропотно повисла на плечиках. Упорно сопротивляясь, ботинки все же отпустили ступни хозяина, а после тапочки прошаркали на кухню.
На кухне, долго не мытая грязная посуда, легла под приятно горячую воду, намыленная губка нежно гладила тарелки, повторяя изгибы ее формы. Когда посуда стала чистой, а вода прекратила струиться из крана, в квартире повисла тишина.
- Надо бы поесть, - вернулось на некоторое время сознание в тело хозяина квартиры.
Медленными, плавными, отточенными движениями, молодой человек стал готовить себе скудный завтрак, стараясь как можно меньше тратить сил на лишние движения. Чайник, только и ждавший команды, стал кипятить воду. Оп? Сознание вернулось в тело: оказывается, остро наточенный нож безжалостно вошел в палец на миллиметра три-четыре.
- Досадно, - бесцветно прозвучал голос в пустой квартире.
Сознание дало команду действовать и опять ушло куда-то далеко. Бактерицидный пластырь обернул порезанный палец. После небольшой заминки приготовление завтрак продолжилось.
Начав завтрак, молодой человек стал ощущать, как с каждой секундой еда становилась вкуснее, чай горячее и слаще. В квартире появились звуки: холодильник обижено бухтел на всех без разбору, за окном шумели машины...
После завтрака, молодой человек понял, что находится уже в гостинной и свет вокруг постепенно угасал.

- Кто? – хрипло спросил молодой человек, подойдя к двери.
- Татары! – весело прозвучал детский голос, а следом более серьезный, - открывай.
- Сейчас.
- Ты чего такой побитый? – спросил старший брат.
- И лохматый? – засмеялась младшая сестренка.
- Побили и разлохматили, - устало улыбнулся средний брат.
- Спал что ли? – спросил старший, входя в гостиную.
- Угу, - кивнул средний и, упав на диван, стал искать пульт от телевизора, - вы куда с утра смотались?
- Да вот ей надо было чего-то купить? – потеребил густые волосы сестры старший брат.
- Купили?
- Я в компьютер пошла играть, – сообщила сестренка и убежала в другую комнату.
- Купили игрушку новую. У тебя синяки под глазами с пятирублевую монету! – хмыкнул старший.
- Тебе десятку, что ли разменять? – все так же устало улыбнулся средний.
Старший брат улыбнулся в ответ. Наконец-то нашелся пульт и включился негромко музыкальный канал.
- Ну, и как первый день работы, Мед. Брат?
- Странно…
- Никто не умер? – улыбаясь, спросил старший брат.
- Умерли, - ответил средний смотря в пустоту, улыбка у старшего брата исчезла, - двое… нет трое, первый умер до моего прихода, я помогал грузить. Второй уже при мне, можно сказать на руках - я его качал, никогда не думал, что ребра такие хрупкие… а потом ночью, часа в три, поступила бабка, и сразу клинику дала, тянули ее час или более, потом перестали мучить человека… видать судьба.
- Ну, и что ты почувствовал, когда умер человек?
- Честно?.. – они посмотрели друг другу в глаза, - Ничего… совсем ничего. Если выжили, то мы бы их лечили, но умерли, так что надо оформлять трупы. Я потом в процессе работы прислушивался к себе, к своим ощущениям… знаешь, Коль… там было пусто, - молодой человек смотрел в пустоту, - знаешь, мне стало страшно не из-за того, что человек умер, а из-за того, что я ничего не почувствовал когда это произошло. Ты, представь… я оказывается, только о себе могу волноваться! Умрет человек, выживет… мне это не интересно… мне стало страшно, мне и сейчас страшно… я ведь уже не человек! Я уже давно перестал быть человеком!
- Да, прекрати ты! – махнул рукой Коля.
- Коль, вот ты в метро инвалидам подаешь?
- Ну, бывает… ветеранам там, которым ноги оторвали, - порылся в воспоминаниях Коля.
- А я нет… со третьего курса не подаю… насмотрелся на хирургии, как бомжам ноги отрезают, из-за того, что они по пьяни отморозили себе их… так у них это ведь карьерный рост! Форму найдут и давай тяп-тяп по вагонам слезу выбивать.
- Что-то ты загибаешь, - нахмурился старший брат и стал Николаем, его всегда звали Николаем, когда он становился серьезным.
- Вот видишь! Я же не человечные поступки совершаю, значит я не человек…
- Да, это ты себе профессию выбрал такую…
- Я подумал об этом… спросил коллег, они все уже спокойно к этому относятся… понимаешь: уже! А не сразу…
Повисла тишина, Николай не мог сказать ничего, он не сталкивался с такой ситуацией… у него умирали друзья и на глазах случалось видеть смерть, когда машина врезалась в автобусную остановку с людьми… но всегда при этом он чувствовал жалость, боль утраты. Но согласиться с тем, что его брат стал бесчеловечным, он не мог. Отзывчивый добрый паренек, никогда не стоявший в стороне, который уже в десять лет решил стать врачом, чтобы помогать людям… бесчеловечный??? Абсурд! Жизнь меняет людей, но не так кардинально, да и Костя не из тех, кто прогибается под мир.
- Я пиво принес, будишь?
- Давай, - кивнул Костя, наблюдая за телодвижениями молодой популярной певицы.
Холодный ирландский Гинесс приятно освежил молодых людей, расслабляя напряженные мышцы и мозг. Вдруг, в комнату ворвался ураган в виде Кати, вооруженной расческой.
- Бей! Лохмать! – она прыгнула на диван между братьями и стала щекотать Костю, при этом взъерошивая ему итак не уложенные волосы, - Пьяницы! А ты чего смеешься? – стукнула она Колю.
- Ах так! – взревел Костя, - А кто посуду не моет, а? Сейчас я тебе шею за это намылю! – он схватил подмышку сестренку и, отдав бутылку Коле, потащил ее в ванну.
Коля заметил, что глаза Кости, при виде Кати стали опять светлыми.
- Ничего, Костя, - улыбнулся Коля, - ничего… ты просто устал.
Из ваны слышался включенного душа и смех ребят.