Зеркало для души - Быль

                “Зеркало для души”

                Случай из моего детства.

…помню, это произошло со мною в глубоком детстве(как думает старик), в пору, когда многие, как и я, еще успели торжественно вступить в ряды пионеров, но уже не смогли стать комсомольцами, потому что громадная держава распалась карточным домиком…
В те годы, было актуально вместе с преподавателями школьных классов ходить по частным домам города, оказывая “Тимуровскую” помощь ветеранам войны – вместо уроков труда в школе. Да вы тоже, наверное еще застали это время! Когда, как символы пережитого – школьники прибивали на ворота домов красные звездочки, интересуясь боевым прошлым стариков. Конечно, при этом ребята оказывали посильную помощь пенсионерам, бывало, что кому-то дров наколоть, огород вскопать, а чаще всего, просто было нужно посидеть и попить чаю с ветераном войны, послушать его рассказы и утешить хоть на пару часов его одиночество…

                СССР. 1989 год.

Старик, к которому я попал по случаю, этим солнечным сентябрьским днем, оказался и вправду одиноким. Он жил в ничем не примечательном двухэтажном кирпичном доме, некогда добросовестно отштукатуренном и побеленном, а сейчас запущенном и облезлом. Покривившийся палисадник с крапивой разросшейся в разные стороны, наглухо зашторенные окна – усиливали впечатление разрухи. Подходя к покосившимся воротам, я сверил номер с записанным в дневнике и робко постучал в дверь. И тут же резко отшатнулся, услышав металлический шелест собачьей цепи и оглушительный собачий лай.
Какое-то время спустя, двери открылись, в образовавшемся проеме показался хозяин дома, держащий рвущуюся с ошейника огромного белоснежного пса. Такой же, как и его собака, взлохмаченный старик, облаченный в долгополый полосатый свитер, недружелюбно оглядел меня с ног до головы, поинтересовавшись целью моего визита.
Мальчик, стоящий перед ним в опрятной школьной форме, жутко стесняясь, все же смог вразумительно ответить о цели своего прихода, и был пропущен за высокий порог. Дверь, лязгнув металлом, сомкнулась за его спиной.
Лютая собака, рвавшаяся с пеной у рта с привязи, неожиданно успокоилась. Обнюхав едва живого от страха школьника, она лишь облизала ему руки и приветливо помахала метелкой хвоста, приглашая с ней поиграть. Сурового вида старик, тоже словно сбросил маску отчуждения, в один миг, сменив голос…
Я понял, что мне были рады!
Мы быстро познакомились, совсем по взрослому крепко пожав друг другу руки. Для меня он назвался просто дедом Валерой, и сразу позвал в огород где, притулившись к яблони, стоял кособокий стол и скамейка.
Спустя какое-то время, я забросил портфель к нему в сени, мы попили чай из настоящего самовара, что расположился на столике в запущенном огороде, и принялись за работу. Вместе с дедом Валерой, мы лихо накидали тюлек в поленницу вдоль стены дома, починили покосившийся забор со стороны улицы, причем моя роль была скорее ролью слушателя и зрителя стоящего в стороне. Старик, оказался прытким и работящим, как подросток, по первому взгляду ему просто невозможно было дать законные чуть ли не семьдесят лет, и сказать, что он прошел войну и повидал всего столько, что с лихвою хватит на пару человеческих жизней…
…………………………………………………………………………………………………………………….

Солнце, перевалило уже далеко за полдень, когда положенные полтора часа, вместо двух уроков труда давно кончились, а я по непонятной причине замешкался, наверняка оставшись последним “Тимуровцем” на своем ответственном задании, все прочие мои одноклассники уже давно были дома.
Мы снова уселись на крыльце дома, деда Валера закурил свернутую из газетки козью ножку, морщась, толи от дыма, а толи от яркого солнца. Лениво жужжали осенние осы. Собака, забившись в тень сарая, отмахивалась от надоедливых мошек.
Стояла благодатная тишина.
Такая тишина бывает только ранней осенью, когда солнце еще припекает, но уже нет в его лучах бодрящей живости, природа устала от жары, и чуть слышимый аромат увядания струится, переплетаясь с блестящими ниточками паутины, парящими по кристально чистому воздуху. Я утер лоб, вспотев от выпитого горячего чая, и беспокойно огляделся уже собираясь, домой. Ненавязчиво поинтересовавшись о времени.
Деда Валера развел руками, а потом сказал, что бы я поднялся на второй этаж дома и посмотрел время на настольных ходиках.
– Только двери плотнее закрывай, она света не любит – в пол оборота досказал он. И я опешив, замер, взявшись за массивную ручку двери.
– Деда Валера, а кто это она? Вы же сказали живете один? – не понял я.
– Один? – со странной ноткой в голосе отозвался старик.
– А я и не один! У меня в зеркале Прасковья живет – старуха моя. Света она не любит, потому и окна занавешены и все двери заперты – пояснил старик.
Я уже успевший схватить за ручку двери ведущей в дом – отдернул руку, словно от раскаленной сковороды, время почему-то  меня больше не интересовало.
Видя мой испуг, и обрадовавшись нагрянувшей теме для разговора, деда Валера спросил – Хочешь, расскажу, как дело-то было? –
Я не успел еще не дать согласия, ни сказать нет, как старик начал рассказ…

– Как сейчас помню, весной все случилось, уж лет пять прошло, как схоронил я свою старуху, детей бог нам не дал, так и жил я, свет коптил, один одинешенек. Сижу значит, как-то вечером темно на улице, газету читаю. Вдруг рраз – свет погас! Полез я пробки смотреть, свечку запалил – гляжу все нормально. А это значит, на всем поселке света нет. Ну ладно, что ж поделать, покурил и лег спать.
Сколько времени прошло не скажу, проснулся, вроде кашляет кто-то, душно, печка с вечера жарко истоплена была. Пригляделся, прислушался, луна в окошки светит – жуть такая. И взаправду, кашляет кто-то.
Запалил свечку по дому прошелся – никого, тишина.
Снова спать лег, снова кашель. Ну, думаю, домовой, что ли шуткует, ан нет, не бывало такого, я его и сметанкой ублажал и конфетки ставил.
Пошел я значит в темноте и глядь со стены ко мне, из зеркала, моя старуха умершая шагает, кашляет. Это она милая, шибко перед смертью кашляла. Стою, не жив, не мертв, вот уж страха я хапнул на старости лет, думал сердце встанет и все тут…
А она села напротив меня в зеркале и смотрит мне в глаза, и страх что поначалу взял меня, помаленьку отпускать начал, потом ничего и вовсе отпустило и слеза накатила. Вспомнил я все, вспомнил, как зеркало это мы себе на свадьбу взяли. Цыганочка что плясала на свадьбе, сказала, что до смерти мы будем вместе, в это зеркало глядеть. И ведь так оно и вышло! Нахлынуло все, вспомнил молодость нашу … Эх… –
Махнув рукой, старик нервно прикурил от спички потухшую самокрутку. В его глазах стояли слезы.
– Так вот и живем мы вместе, по сей день, как гадалка сказала, глядим по ночам друг другу в глаза, молчим, о прожитой жизни вспоминаем… – досказал деда Валера, сникнув. Старик и школьник еще долго сидели на крыльце, так и не решаясь проронить ни слова.

Я ушел от него уже под вечер, со странным чувством, с одной стороны детский разум был взволнован и шокирован услышанным до волос вставших дыбом, а с другой стороны, где-то в глубине души были затронуты струнки, доселе остававшиеся невостребованными, но ведь для чего-то они все-таки предназначались?! Мальчишка, с портфелем, полным розовощеких яблок спешил домой, с тихой заречной улицы.

…………………………………………………………………………………………………………………….

Прошло несколько дней, потом недель? Тайком от родителей, вечерами я еще раз и еще раз проходил мимо того дома, как бы случайно оказавшись в другом квартале, с надеждой вглядываясь в зашторенные окна. Но надежды мои не оправдались. Я больше никогда не видел деда Валеру, а потом соседские ребятишки сказали, что старик то ли помер, то ли переехал. Дом его пустовал, окончательно зарастая бурьяном, мальчишки побила стекла, а соседи понемногу начинали разбирать бесхозное строение для своих нужд.
Прошло еще несколько недель, затем месяцев, минула зима и весна, моя семья переехала в другой дом – предыдущий попал под снос, нам выделили квартиру.
С ностальгией, еще пару раз, я проходил по выселенной улице и лицезрел лишь горы мусора и остатки сносимых домов, сердце мое екало при виде знакомого дома с белыми стенами, только теперь он был окончательно разрушен, без крыши и окон, с обвалившимися воротами. Груды мусора, остатки мебели, перед домом – вот и все, что осталось от его хозяев, мне показалось, что в этой куче я даже увидел мелькнувший осколок старинного, разбитого зеркала… и, сохранив в памяти эту картину, покинул вымершую улицу…


Россия. 2014 год.

Прошли годы, но я ничего не забыл. В моей памяти, по-прежнему свеж образ старика дымящего на крыльце козьей ножкой. Его хриплый голос. Медовый запах осеннего огорода. Старинное зеркало, в резной раме висящее на стене.
И картина, живо представленная детским воображением – седовласая, призрачная старуха сидит в темноте перед зеркалом и расчесывает длинные седые пряди… такая же одинокая там, как и здесь - ее старик…