Сто рублей

Истории спившегося священника.
 История первая.

“Сто рублей”

Пролог.

…ее звали – Роза. Бесспорно, красивое имя, достойное, столь красивой женщины. Она пришла в обитель под вечер, тихо вошла в безлюдный, в эту пору храм и нашла меня возле аналоя. Вокруг, больше не было ни души, она, упав на колени, прильнула ко мне в слезах и прошептала только одно – Выслушайте… –

Наши дни.

В той счастливой семье было трое детей. Мария, Анастасия и Роза, три девочки. Три сестры. Как в одноименной пьесе Чехова.
Что явилось всему виной, воспитание или просто время, сейчас тяжело сказать, так часто бывает, живет себе дружная семья, постепенно взрослеет, и дети, разлетаясь птенцами из родового гнезда, забывают о своих родителях.
Да, и живут вроде бы рядом, в двух шагах: но все как-то нет времени, или желания: все как-то с неохотой, и в сутолоке проблем, забывают (или стараются забыть) о своих близких, о тех, кто их воспитал и вырастил. Все реже и реже заходим мы к родителям, реже звоним и навещаем стареющих близких, словно возводим невидимую стену между нами, и готовимся к вечной и неизбежной разлуке. А может быть, просто молодость не приемлет старости, в любых ее проявлениях, брезгует и стесняется ее. И, наверное, потому со временем, мы просто забываем о своих родных, и эта исповедь, чью тайну я сейчас нарушаю, явилась излишним тому подтверждением.

Все три сестры вышли замуж, завели собственные семьи, в которых в свою очередь тоже уже появились дети, Мария и Анастасия разъехались по разным концам города, третья сестра – Роза, переехала в другой город.
Шли годы, лето сменяло весну, дети сестер взрослели, а их родители напротив, старели, все реже и реже собирались они все вместе, все реже и реже звонили и встречались друг с другом. Со временем уже не в силах даже вспомнить о дате последней встречи.
Пасмурным днем 15 октября, постояв под плаксивым осенним дождем, рядом со свежей могилкой матери, сестры вновь разъехались. Их отец – немощный старик остался один, в ветхой доме на окраине города, доживать остатки отведенного ему времени.
Две сестры редко появлялись к своему отцу, внуки и вовсе не заглядывали, чтобы проведать старика, помочь ему по хозяйству, все как-то не ладились отношения. Пожалуй, чаще остальных, навещала отца, младшая дочь – Роза, не смотря на то, что жила она в другом городе…

Та августовская ночь, выдалась душной, детвора, долго не желала отправляться спать, с визгом, до глубокой темноты заигравшись на улице. Да и старшее поколение, устав от дневной духоты, тревожно ворочалось с боку на бок, напрасно пытаясь заснуть.
Женщина, долго лежала в смятой постели одна, но потом, преодолев жару, видимо все-таки задремала. Лунная теплая ночь еще дышала с улицы в распахнутые окна квартиры, звезды лучились в небесах. Легкие тюль занавесок на открытой двери балкона, слегка колыхались от ветерка.
Тикали в пустынной квартире часы…
– Доченька… –
– Доченька – в тишине квартиры послышался сдавленный голос. Женщина открыла глаза и, смахнув пот села в постели, откинув простыню.
– Доченька… – сквозь шум крови в ушах, послышалось снова. Темная сгорбленная фигура отделилась от мрака в углу комнаты и начала приближаться к кровати. Женщина попыталась закричать, сорваться с места, но не могла и пальцем пошевелить от парализовавшего все тело и разум страха.
Фигура приблизилась и в ней. В призрачной тени, она явственно узнала своего отца, которого навещала несколько дней назад. Замерев, женщина могла только безмолвно наблюдать за происходящим.
Старик присел на краешек кровати.
Роза не видела в темноте его лица, не чувствовала дыхания, но осознавала всей душой что это он.
– Спасибо доченька, но это мне больше не понадобиться – знакомым голосом сказал старик и вложил на колени женщине что-то, так же как и он, невидимое в темноте.
Миг спустя фигура начала наклоняться, что бы поцеловать ее…
Крик, наверное, разбудил половину пятиэтажного дома, Роза вскочила с кровати и осмотрелась. – Кошмар, это был просто кошмар – молнией пронеслось в ее голове. Женщина включила ночник, осмотрев спальню еще раз. – Уф, всего лишь кошмар – вновь выдохнула она, взглянув на часы. Шел четвертый час – уже светало.
С облегчением, выпив на кухне, стакан холодной воды и, постояв на балконе, Роза снова отправилась в кровать, а когда легла и накрылась простыней, то ее рука нащупала на кровати мокрую сторублевую купюру, накануне, отданную отцу. Купюру, от которой разило зловонием трупа…

Эпилог.

Как оказалось, одинокий старик и взаправду умер, и еще долго лежать бы ему в окружении мух, разлагаясь в жаре, если бы не сон дочери. Или действительно, то был не просто сон?

P. S.

Лишь после ее исповеди, мне стало понятно, на чем зиждется щедрость прихожанки, пожертвовавшей для прихода сумму в сто рублей – одной купюрой…