Вы нормальный человек?!!

“Вы – нормальный человек?!!”

Пролог.

– Ответьте себе честно – вы нормальный человек? Вы – абсолютно психически здоровый и нормальный человек?! Человек, не подверженный психозам, депрессиям, неконтролируемым вспышкам жестокости и остервенения. Вы – никогда не испытывали немотивируемой злости или физической неприязни. Никогда не пили яда злорадства? Или приторного, дурманящего нектара чувства удовлетворенной мести? Абсолютно уверены что никогда? Правда?! –

Где-то на 34 километре кольцевой дороги.
7 – 30 утра.

– Герда! Герда! Сюда! – Крики, раздавшиеся в сыром осеннем воздухе, переросли в вой.
Машина, несшаяся по шоссе, завизжала тормозами, но было уже поздно, раздался глухой удар и послышался мелодичный звон кристалликов стекла от вдрызг разбитых фар иномарки.
Тело собаки столь неудачно выбежавшей на дорогу, не отбросило вперед, как это обычно бывает, а напротив, смяв всеми колесами и не оставляя ни малейшего шанса выжить отшвырнуло назад. Оно так и осталось лежать в трех-четырех метрах позади остановившегося “Форда”.
Тяжело хватая ртом влажный октябрьский воздух, Арсений Валентинович остановился у линии асфальта, сняв шапку, он трясущимися руками вытер ею лоб, переводя взгляд то на черный дорогой автомобиль, то на распластавшееся и неестественно вывернутое тело овчарки. Ремень зачехленной, старенькой двустволки начал сползать с поникшего плеча Арсения.
– Г г ерда… что ж ты … – прошептал старик, направившись к собаке.
Двигатель перестал работать, дверь машины открылась настежь, повалили клубы сигаретного дыма, ветреный шелест леса нарушила громкая музыка – внушительного вида молодой человек не спеша, вышел и, глянув в сторону одетого в камуфляжный охотничий костюм старика, начал осматривать причиненные повреждения.
Но пожилой человек не обратил на него никакого внимания, присев прямо посреди дороги, он коснулся еще по-живому теплой плоти овчарки, закрыл забрызганный грязным песком глаз, погладил пасть окрашенную в багровый цвет. Крови было совсем немного. Наверное, смерть наступила мгновенно.
Передняя дверь машины со стороны пассажира тоже открылась, из “Форда” выглянула любопытная девушка, с короткой броской прической.
Осмотрев бампер и передок машины, сжав кулаки, шофер уверенным шагом направился к старику.
На пустынной дороге петляющей среди березовых лесов стояла невероятная тишина – откуда знать ее жителям оглохших мегаполисов, первозданную свежеть утренних ветров, ласковый шепот опадающей листвы, кто и когда из них видел, как на туманном рассвете дрожит роса в узелках паутины, и раскидистые ветви берез, свисая до самой земли, касаются увядших трав…
Безмолвной напряженной фигурой над стариком навис скуластый водитель “Форда”.

Улица Мичурина. Дом 164.
Квартира № 54.

– Я тебе, сколько повторять буду, хватит! – резко оборвала Оксанку мать. И дернула трех летнюю девочку за рукав желтого халатика. Ребенок скуксился и, насупившись горько захныкал.
– Это что еще такое? – снова повторила мать. – Плюй сюда эту гадость! – и она подставила ладошку, в которую громко расплакавшаяся девочка выплюнула почти разжеванный цветочный листочек.
– А ну, быстро слазь с подоконника, я, сколько повторять буду! – резко сорвалась в крик женщина.

Перекресток улиц Ломоносова и Советской.
Ресторан “Арарат”
21-47.

Почти все, что показывают по телевизору это показуха и брехня – только кто об этом скажет в открытую, вот вопрос! Уж не точно привратник самого дорогого в городе ресторана, которому сходу вынесли несколько передних зубов.
Отряд ОМОНа ворвался грубо и слаженно, одним черным, безликим, ощетинившимся ружейными стволами кулаком. Разговаривать было некогда.
Упал привратник, за ним распласталась вдоль стен многочисленная охрана заведения. Главный зал ресторана оцепили мгновенно, разом захлопнув мышеловку. Атлетического вида троица, откинув кресла, пыталась скрыться через кухонные помещения, но их сломали прямо там, послышался неразборчивый мат, звон кастрюль, грохнул предупреждающий выстрел. В целом, захват группировки прошел мгновенно и слаженно.
Еще ничего не успевшие осознать музыканты в живую игравшие на невысокой сцене только после окрика майора остановились. В полутемном зале, включили яркий свет.
– Всем встать к стене! Руки за голову! – громогласно проревел командир группы захвата.
 Жмурясь от света, поднимались с кресел и вставали с руками за голову все шестнадцать человек – здоровые, откормленные, уверенные в себе… огрызаясь затравленными зверями.
Подозреваемых расставили вдоль стены увешенной портретами классиков. Майор начал проверку документов. – Дорогой, однако, ресторанчик – злобно цыкнул один из стоящих в оцеплении Омоновцев.

Автовокзал города …
22 – 00.

…Сергей зевнул и, еще раз потерев сонные глаза, нажал педаль газа. Икарус раскочегарившись черным выхлопом тронулся с вокзала, на сегодня, это был последний междугородний рейс. Уставшие люди, рассевшись по креслам, в большинстве своем дремали, это и не удивительно, день подходил к своему завершению. За темными, замерзшими стеклами автобусам мелькали огни придорожных фонарей и фары проезжающих автомобилей, пустеющие перекрестки города, яркая реклама магазинов и цветная мозаика светящихся окон, жилых, многоэтажных домов.
Холодало. Город готовился к зимнему сну.
Приглушив громкость радиовещания, Сергей не спеша, вывел автобус на шоссе, и включил дворники, на улице крупными мягкими хлопьями снова пошел снег. Прогретая масса машины хорошо держала дорогу, через полчаса езды, город заканчивался, о чем в несчетный, раз предупреждала вывеска, перечеркнутая красной чертой. Вдоль дороги побежали ели, сливаясь в темноте в сплошную зубчатую полосу…

Где-то на 34 километре дороги.
7 – 35 утра.

– Э старик ты чо е… что ли – растопырив руки и вытаращив глаза, начал пятиться водитель “Форда”. Захлопнув дверь в машине, истошно завизжала девушка. Скуластое лицо мужчины вытянулось и побелело, даже при неярком свете осеннего утра это было хорошо заметно.
По киношному, громко клацнув, сомкнулась старенькая вертикальная двустволка ИЖ – 27, мягко и отработанно, как делал он это уже десятки раз, Арсений поднял ружье и, прижав к плечу прицелился. Понимая, что уже не сбежать, водитель начал медленно опускаться на колени, поднимая руки вверх, в горле его пересохло и вместо вопля он смог издать только хрип…
Вспугнув птиц, тишину леса разорвал сухой трескучий выстрел, сизый сноп дыма повис в безветренном воздухе, раскромсанное картечью, тело человека упало подле машины, из-под него начала быстро растекаться темная лужа, смешиваясь с грязью.
Арсений подошел к “Форду” – там, в затонированной темноте салона, заперевшись, затихла девушка. Опавший осенний лист, кружась, опустился на отполированный капот “Форда”. Вслепую, зажмурившись от летящих крошек разбитого стекла, старик выстрелил еще раз…
Еще минуту спустя, когда две пластиковых гильзы катились по асфальту шоссе, и неподалеку послышался нарастающий шум идущего автомобиля, ружье снова щелкнуло…

Перекресток улиц Ломоносова и Советской.
Ресторан “Арарат”
21-57.

Резво подскочил оператор, чтобы запечатлеть для газет и милицейских хроник историю захвата, мигнула фотовспышка, никто и так не услышал, как звонко щелкнул затвор укороченного автомата в руках одного из Омоновцев. В раздавшемся грохоте зазвенели по кафелю пола дымящиеся гильзы от АКС74У.
Передернув затвор, боец снова дал длинную очередь по стоящим у стены задержанным и так, пока не закончились патроны в магазине, а когда закончились, то вновь и вновь щелкал затвором, словно сломавшийся робот, без конца нажимая на спуск…
В разрезы маски, прищурившись, смотрели ровным счетом ничего не выражающие глаза…

Пригород.
23 – 10.

Горячий кофе смог придать сил и хоть ненадолго, но отогнать пелену сна. Маршрут подходил к своему завершению, через несколько минут автобус должен был прибыть на автовокзал. Мелькнул знакомый поворот, громада торгового центра со смешным светящимся матросом в бескозырке, затем, уже автоматически Сергей притормозил, зная, что ему предстоит встреча с лежачим полицейским. Мысли текли медленно, словно тоже стремились заснуть крепким зимним сном.
Сергей вспомнил о жене, наверняка смотрящей поздний телесериал и ждущей его из последнего рейса. Подумал о мирно спящей в своей кроватке годовалой внучке Аленке, о том, что до пенсии оставалось всего только пара лет.
Понемногу просыпались пассажиры, не спал и крупный город, гудящий ночной жизнью.
Немолодой водитель блаженно выдохнул и утопил педаль газа в пол. Глаза его, ничего не выражая, смотрели вперед, туда, где в десятке метров, ослепленные блеском фар в замешательстве замерли несколько человеческих фигурок на пешеходной зебре.
Громада Икаруса, набирая скорость, понеслась по дороге вперед…

Улица Мичурина. Дом 164.
Квартира № 54.

– Все дочурка, мое терпение лопнуло, сейчас я тебя …– уверенными шагами показалась из соседней комнаты мать.
Оксанка, сделав испуганное личико, дернувшись, попыталась спрыгнуть с высокого подоконника, но вместо этого зацепившись халатиком за шпингалет, получилось, что она кувыркнулась головой вперед и замерла, смешно растянувшись на паркете пола.
– А ну вставай – сказала мать приближаясь. Но девочка не двигалась, надорванный халатик небрежно задрался выше пояса, обнажив застиранные полосатые трусики.
Женщина присела и попыталась растормошить девочку, однако обмякшее тело, оказалось на удивление неподатливым.
– Оксанка, дочурка –  Девочка не шелохнулась, так и оставшись лежать на полу, ее голова с растрепанными косичками была вывернута под неестественным углом, наполовину закрытые глаза смотрели в никуда…
– Оксаночка… – но вместо шепота, какой-то смешной хрип донесся из горла матери…

Эпилог.

– Ответьте себе честно – вы нормальный человек? Вы – абсолютно психически здоровый и нормальный человек?! Человек, не подверженный психозам, депрессиям, неконтролируемым вспышкам жестокости и остервенения. Вы – никогда не испытывали немотивируемой злости или физической неприязни. Никогда не пили яда злорадства? Или приторного дурманящего нектара чувства удовлетворенной мести? Абсолютно уверены что никогда? Правда?! –
– И знаете, я Вам – верю, но верю только в одном случае – если вы находитесь за стеной психиатрической лечебницы. И разумеется по эту сторону забора, ведь по ту - сплошь одни ненормальные! –