Вера

В окне самолета, ну не в окне, как ее элюминатр, элеле… а! иллюминатор! Так вот, там были видны другие самолеты, видно как тихо падал снег, сияло солнце… странно солнце и снег…
Турбины гудели, что-то сильно гудят. А это? Это должно быть так? И еще этот запах. Что там отец говорил: «Давай лети, три недели лучше двух. Не маленький!»
Турбины стали гудеть еще сильнее. Нет, наверное, все-таки что-то не так! Определенно не так! Зрачки сузились, дыхание стало глубоким и частым, тело вдруг все зачесалось, все сразу – разом. Пальцы барабанили по подлокотнику.
- Спокойно, спокойно… без паники, - успокаивал он себя. Странно, дед был летчиком – бил немца, а он боялся летать на самолете.
Современные самолеты летали на такой высоте, что грозы туда не доходят, самолеты одобрены Евросоюзом, значит – безопасны. А наши пилоты и пьяными могли посадить самолет на дорогу, без происшествия, запастись пивом на дорожку, и продолжить полет.
Но все это не только не успокаивало, а наоборот пугало… а вдруг!
- Свободно? – девушка показывала на соседнее кресло.
- А разве в самолете не по билетам? – что-то совсем нехорошо, что-то совсем плохо!
Девушка улыбнулась и села рядом:
- Я зайцем лечу.
Зайцем?! Как в самолете зайцем? Она что липовый проездной покажет? Может этот самолет списали, а он летает просто так? А он сюда попал случайно? А еще этот гул и запах!!!
- Ты что такой бледный? Ты летать боишься?
- Нет, - покачал он головой, - то есть да.
- Успокойся, - она положила на его руку свою. Просто положила, такую теплую, - если тебя это успокоит, то пилот – мой отец. Сам понимаешь, что меня он доставит на место в целости и сохранности.
- А? – мысли летели в голове, как молекулы по Броуновскому движению.
- Эй, ты меня слышишь? – ее это, кажется, забавляло.
- А?.. Да, слышу… что ты сказала?
- Мы долетим…
- Я знаю. Просто…
- Эй, ау!!! – она потрясла его за плечо, - представь, что ты спишь, это сон…
- Кошмар, что ли?
По салону сделали объявление, о скором взлете и о мерах безопасности, после которых стало очень страшно. Он судорожно затянул ремень безопасности так, что уже было трудно дышать.
- Не так сильно.
- Что?
- Расслабь немного, а то задохнешься, - он посмотрел на нее, будто это она дура, а не он, - Горе луковое! – и она сама ему расслабила ремень.
Ладно, он далеко не мальчик и вроде не урод, переживания прошли давно и общение с девушками ему чаще приносило удовольствие, но эта девушка совсем странная. «Простота – хуже воровства», - говорила мама.
Когда она убрала руки от его ремня безопасности, страх ушел, небольшое ошеломление заменило его. Он рассмотрел ее: блондинка (может в этом все дело?!), милое лицо, стройная, размер груди второй, где-то… да, второй…
- Ты на грудь мне смотришь? – изумилась она.
- А?! – посмотрел он ей в глаза, карие… карие? А почему не голубые?
И тут все и началось, самолет стал набирать скорость, и он вжался в кресло. Глаза, кажется, просто вылетели из орбит, зубы скрипнули, от сильного сжатия. Форсаж! Что теперь? Ад и вечные муки?
И как отрезало… тело уже вжималось в кресло не от страха, а от силы притяжения, и гул стал тише.
- Жив? – послышалось, будто из далека, - Сглотни.
Он сглотнул. Нет, это не порвались барабанные перепонки, просто уши заложило, но и вернулся гул турбин, да и запах никуда не делся.
Земля стремительно уходила вниз, здания становились маленькими, самолеты внизу стали игрушечными. Поворот и перед ним распростерся город. Он судорожно искал знакомые места… Нет не видно… а что он много узнал за пол года? Да нет, институт, общага, теткин дом, кинотеатры, несколько клубов, которые работают только ночью. Хотя нет, вон тот проспект, там он любил бродить, когда хотелось побыть одному.
- Так ты на грудь мне смотрел? – вернула его в самолет его соседка.
- Прости, - смутился он, - я обычно так не делаю…
- Понравилась?
- Что? – посмотрел он в ее лукавые глаза.
- Грудь, понравилась? – она улыбнулась всем, чем мог улыбаться человек: глаз, губы, брови, носик даже посмеивался, причем над ним.
Он хотел что-то сказать, но у него вышло что-то вроде: «Ээээааааа…?!». Она рассмеялась, он тоже натянул улыбку.
- Ладно, не бери в голову. Вижу, ты не кабель.
- Чего?
- Ну, ты не кабель, ты парень. Думаешь головой, а не тем…
- А ты кто?
- Что? – она нахмурилась, смешно так.
- Если по аналогии… ты девушка или …
- Хамишь.
- Спрашиваю.
- Ладно, - он приподняла одну бровь («как она это делает? Никогда не получалось так. Приподнимаются обе брови, а если чрезмерно стараться, то мина становиться такой, что лучше и на улицу не выходит!»), - один – один. Ты не так прост, как кажется.
- Просто не стандартная ситуация – я первый раз лечу.
- А для меня - обычная. Как первый?!
- Вот. Раньше поезда, да и летать некуда было…
- Странно, а мир посмотреть и себя показать?
- Раньше я смотрел на одну и себя ей же показывал.
- А куда теперь собрался?
- Домой…
Девушка оказалась весьма общительной, нехитрыми вопросами она узнала все про него, а он рассказывал ей и не стыдился… чему? Жизнь прожита не плохо, была печаль, но она прошла, гораздо больше в жизни было радости.
Причем она же ничего не рассказала про себя, она была открыта вся, и в тот же момент, на любой вопрос она отшучивалась, не давая толкового ответа.
Он, кстати, заметил, что рядом с этой странной девушкой чувствует себя уверено, да и страх ушел. Весьма уютно и тепло с ней было, как под солнцем на пляже.
- И не страшно лететь туда?
- Нет. Для меня это уже не мучение. Да и ребята многие вернулись… повылетали из универов. Ведь кроме как пить, они в школе ничему не учились. Слет выпускников и все такое… и сам полет у меня вызывает больше опасения, чем прилет.
В полете был предложен обед и они, посмеиваясь, приступили к еде. Кстати, она смеялась больше, причем над ним – весь обед был на его штанах, и оставшееся никак не могло уместиться в контейнер, из которого это все и было вытащено. В то время как она нехитрыми движениями осталась не только чистой, но и ее остатки полностью поместились в контейнер.
С обедом было покончено, поочередные походы в туалет и они опять уселись. Они были из самых первых, кто поел: она быстро поела, а ему не сильно-то и хотелось – и теперь с улыбкой смотрели на очередь в самолете. Человек десять стояли посреди салона, лица их были такими же, как и в любом общественном транспорте. Безразличие и глубокие думы внутри, хотя они просто находились в пустоте, в процессе ожидания… «уан момент плиззззз!!!».
- Хитро, - позавидовал он ей.
- Я часто летаю, - все-таки она обольстительно улыбалась.
- Ты ведать со всеми так общаешься…
- Ну да.
- И тебе это нравится.
- Если не нравилось бы – то не летала.
- А не боишься попасться психу, какому-нибудь?
- Псих? Скорее уж террористу.
- Ну, а все же, - настоял он впервые за весь полет.
- Я верю в людей, - и она улыбнулась, но не как обычно – как-то печально.
Вера в людей… как можно верить незнакомому человеку? В мире полно психов и маньяков. А она – верить в людей. Нет, сам он давно потерял веру в человека. Давно, но сейчас вспоминать об этом лишне. Да и она не верит, сама себя обманывает, наверное, ее кинул парень, причем очень жестоко, и теперь она не ищет хороших друзей, а пользуется друзьями-однодневками. Интересно, что она забыла в его городе?
- А ты к кому летишь?
- К систре… она работает в твоем городе.
Разговор направлялся к апогею, она узнала все, что связано с ним, на его вопросы она не отвечала. А почему не отвечает? Ответила, только что! Коротко и ясно!
- Ты ответила на вопрос, - хмыкнул он.
- Ну да… - нахмурилась она, не понимая его намека.
- Почему?
- Ты спросил.
- Но до этого ты отшучивалась и переводила стрелки.
- Правда?
- Ну да.
- Слушай, - она опять мило улыбнулась, - сейчас у нас разговор не о чем, а это со стороны выглядит очень глупо. Может, поговорим о чем-нибудь полезном?
- Долго ты летаешь? – не стал он уходить в «дебри».
- Чуть больше собственной жизни.
Опят ответ на вопрос, что-то определенно изменилось…
- А почему ты перестала задавать сама вопросы? – не удержался он.
Она усмехнулась – мол, что за вопрос(?), но он смотрел в ее глаза, которые так контрастировали с ее волосами, и не сводил взора. Она нахмурилась, ей что-то не понравилось, и она отвернулась.
- Ты что? – вдруг ему стало так стыдно. Поганое чувство всегда появлялось тогда, когда он обижал беззащитное существо, кем вдруг обернулась его новая разовая знакомая.
- Ничего… не могу понять вопроса… - она ответила не поворачиваясь.
- Чем я тебя обидел? – он всегда винил себя во всем, даже в том, в чем он не был виноват. Так ему было проще жить.
- Ничем… это не ты…
Понятно, синдром «обиженного ребенка», человек затаил обиду и теперь замкнулся. Скорее всего, ее никто не слушал, ее боль всегда с ней и она не просит помощи в избавлении от нее. Да и теперь она стала жить этой болью, став полной ее рабыней. Она уже не мыслит мир без боли… Вера в людей? Полная чушь!
- Расскажешь? – он никогда не настаивал, никогда не навязывался – гордость не позволяла. Он всегда так спрашивал свою бывшую девушку, когда чувствовал, что у нее какие-то муки. Единственный раз она не рассказала сразу, а только год спустя.
По салону разнесся металлический голос капитана корабля, о скором прилете. Зажегся знак «застегните ремни».
Она автоматом застегнула ремень, хотя до этого она все время летела с расстегнутым ремнем безопасности, даже при взлете. Он последовал ее примеру. Молчал и смотрел на нее, а она смотрела сквозь переднее кресло, туда далеко… далеко назад – в прошлое, она вспоминала тот момент, когда она потеряла веру. Раз и навсегда обманутая девочка запомнила урок: человек самое коварное существо. Но этот парень, он не такой, он не лезет с помощью, не лезет. Он забудет, как только сойдет с трапа! Нет. Он не забудет...
- Вот, - девушка приняла из его рук листок, - возьми.
- Мы уже сели? – она только сейчас поняла, что самолет уже остановился, и люди уже не стояли в проходе, а выходили по трапу.
- Ни фига себе! Ну, ты и задумалась, - он улыбнулся и перешагнул через нее, став так, что лицом он оказался с ней очень близко, так как опирался на подлокотники. Она посмотрела в его глаза, - «говорят, глаза – зеркало души», пронеслось в ее голове. Она заглянула туда и увидела себя: ту маленькую и глупую девушку, со слезами на глазах, которую просто надо пожалеет.
Он вышел из самолета, без сумки, ведать сдал ее в багаж, или их.
В салоне было пусто: кресла были сложены, где-то были бутылки с недопитой водой, мусор. Девушка сидела одна в пустоте, как и в материальной, так и в душевной – ждала отца, он должен ее забрать, отвести к систре и она все забудет. Как всегда, как со всеми… людям нельзя верить.
Она развернула лист, там был написан телефон и еще подписано «Позвони, если веришь мне…». Она смотрела на последние три точки, в голове мысли набрали критическую массу и выплеснулись прозрением.
Этот парень не услышал толком о ней ничего, но узнал ее досконально. Он понял ее и ушел… только сейчас она поняла, насколько она одинока и несчастна, боль и обида за себя стало нестерпимой, и девушка заплакала, тихо, как тогда…

Гудки прекратились, трубку подняли, мысли застыли в ее висках, падая на язык:
- Ну, я поверила… что дальше? – девушка зажмурилась.
- Вам кого? – послышался голос девушки на фоне динамичной музыки.
Она захотела бросить трубку, но она настолько разочаровалась, что просто стояла не двигаясь, а из глаз ее потекли слезы.
В трубке зашуршало, кто-то брал трубку из рук в руки.
- Да? кто это? – спросил знакомый голос.
- Я поверила… - шмыгнула она носом. Почему она не положила трубку сразу? – я…
- А почему плачешь? Ладно, расскажешь при встрече…
- Какой встрече? – смахнула она слезу.
- Сейчас, мы всей гульбой идем на площадь победы, будим там много пить. Подходи. Да иду я иду!!! Давай подходи, - связь оборвалась.

Она шла по площади, смотрела под ноги и не понимала, что он делает тут. Снег под ногами скрипел, как-то радосно: Эй! Улыбнись!.. Эй! Улыбнись!..
Она поверила ему – и позвонила, она еще верила ему – и пошла на встречу с большой компанией, в которой был знаком с ней один человек из всех.
Впереди была и в самом деле большая компания, она остановилась, разглядывая массу людей. От туда вышла фигура.
- Ну, осталось только довериться… - прошептала она.
Он подошел, пряча лицо в шарф. Из тела видны были только глаза, которые смотрели добро, он явно улыбался.
- Привет. Я замерз. Пойдем в кафе? – донеслось из под шарфа.
- А твои друзья?
- Да там все по парам, я им даже мешаю. Пойдем, - он пошел и она, не задумываясь, потрусила за ним, выныривая из своих дум и понимая, что она сама легко оделась и теперь, оказывается, замерзла.
В кафе они сидели и смотрели друг другу в глаза, пили горячий кофе. Она говорила, медленно, вытягивая из себя свои тайны, он слушал, не перебивал. Она доверялась ему, возвращая себе веру в людей. Она верила этому молодому человеку, верила, что он ее не обидит и не обманет.
Он не тонул в ее глазах, и то чувство не было похожим ни на что другое им пережитое… Любовь ли это? А может он просто тоже хочет ей довериться, как в самолете? И этот «полет» будет вечным, он верил в это.
Он допил кофе…