Плата за мечту или Теплый ветер

«Этот молодой человек жил странной жизнью, не то что у него была она странной, просто он жил странно… Попробую объяснить… Судьба этого человека была нелегкой, множество проблем, глупые выходки, итогом которых были нарушение физического здоровье. Вобщем за все платило его тело, к которому он не так хорошо относился. Поликлиника и больница была его вторым домом, то руку сломает, то подерется, то ножом его порежут, за то что не за той девушкой поухаживал. Все ничего, только на ошибках он не учился, да на судьбу не жаловался и всегда вдохновлял всех своим оптимизмом. Хоть была у него инвалидность, он не был таким, что живут в постоянной борьбе с трудностями. Жил он по максимуму, хотя по его состоянию надо жить по минимуму. Часто ругался с родными, которые его воспитывали. Не слушал он их, хотя надо было. Вобщем все его знали как «безбашенный».
Вот жил он жил, и в возрасте где-то 19 лет он влюбился. Причем очень сильно, причем безответно. Хотя он с ней и встречался и бывало на вечеринках уединялись, она его не любила, как в песне Макаревича.
ВО! Его жизнь была текстами из различных песен, разного времени. Ну да ладно, терпения и упорства у него было хоть отбавляй – и он все пытался разжечь в ней огонек чувств.
- Маша, - выдавил он, потягиваясь на руках на балкон третьего этажа, - пойдешь на концерт в субботу.
- Дурак! Давай руку, ты что удумал? Сдохнуть что ли хочешь?
Тяжело дыша, и с обоими усильями, он перевалился через бортик балкона.
- Тебе что делать нечего? Почему ты через дверь зайти не мог?
- Твоя мать прогнала меня, мол тебе заниматься надо.
- Больной.
- Так, - он сглотнул, - пойдешь?
- В субботу, - вздохнула она, - пойду. В четыре заходи, подожди я проверю – где мама и выпущу тебя.
Маша ушла, а он довольный положил розочку на пол и сиганул за балкон. Слазить было легче.
- Значит так… ты где?.. – Маша вздохнула, взяла розочку. Аромат был приятен и сам поступок парнишки ей понравился, надо же на третий этаж залез спросить, - Дурак.
Вот такими выходками он славился в своем кругу друзей. Друзей у него было мало, а вот знаком он был со всем городом, наверное. Всякие секции, кружки… метался он, искал себя… Не получалось. Школу закончил с тройками, хотя золотую мог получит в легкую. Поступил в на юриста, со своим другом, за компанию.
- Ало.
- Да?
- Ты головой не бился случайно в детстве?
- Бился, раз пять или шесть, а что?
- Ты дурак, вот что.
- Ты ради этого позвонила?
- Нет… послушай это уже заходит слишком далеко… может надо расстаться?
- Я, наверное, сильно бился – не понимаю…
- Да все ты понимаешь! Ты мне нравишься! Ты лучший из всех кого я знаю, умный, разный, но дурак!
- Для меня это слабая причина, я ведь не добился еще твоей любви.
- Блин, знаешь… ты для меня как мороженое, приятно, но прожить можно. Понимаешь, мне нужен тот, без которого нет смысла жить…
- Но…
- Молчи! Дай мне высказаться. Пол года мы с тобой встречались, ты открывался мне, удивлял, больше шокировал. Своим прошлым и всем Вобщем… я тоже рассказала тебе не мало…
- Я…
- Заткнись! Дай с мыслями собраться, с тобой всегда так. Скажешь и не знаешь чего ждать…
- Я могу стать постоянным.
- Я сказала – заткнись! Твое постоянство это непостоянство! Так… только молчи хорошо.
- Хорошо.
- Я не задавала вопроса.
- Хочешь, помогу высказаться?
- Валяй.
- Сосредоточься на себе, а не на мне.
- Хорошо, - минуту она молчала, а он считал мгновенья до конца света, - Мои чувства к тебе это дружба и немного больше. Твои выходки в основном… ну, не знаю… они странные и я не знаю, как на них реагировать. Понимаешь, ты как стихия… ведь нельзя злиться на дождь и ругать солнце…
- Но можно любить теплый ветер, опавшую листву…
- Нет, нельзя… это может нравится, но не более. Я думала я люблю снег, но ведь здесь его почти нет, а я все равно живу, и уезжать домой не собираюсь.
- Так почему же нам надо расстаться?
- Ты такой яркий и все остальные меркнут перед тобой. А мне не только нужен яркий свет, но и ночь, и сумерки. А так ты никому не даешь шанса. Почему ты не любишь таких же как ты?
- Не могу, они все двулики. На вечеринке они как я, живые и радостные, в будни скучные и серые… ты, это ты такая же как я, ты одна, какая есть, какой я тебя вижу…
- Эти красивые слова, они мне надоели.
- Бл*, су**, ты мне нужна я сдохну без тебя!!!
- Этим меня тоже не проймешь… Вобщем. Прими как факт, я тебя не люблю, мы расстались, я не хочу тебя видеть.
- Ведь ты врешь…
- Ты знаешь что нет…
- Да знаю, но мне надело все знать…
- Ты переживешь…
- Нет.
- Я не могу тебе помочь…
- …
- Прощай.
Он сидел в коридоре среди туфель и кед, и слушал гудки телефона.
- Я не умею жаловаться, - констатировал он.
- Ты что тут разлегся? – подошел отец.
- Маша меня кинула.
- Мне бы твои проблемы… иди напейся, хотя нет, глупо это… поработай, дома уберись… отвлекись вобщем. Прогуляйся, развейся.
- Спасибо, пойду прогуляюсь, - перед тем как закрыть за собой дверь он крикнул, - я на несколько дней!
- Не больше трех!!!
Дверь хлопнула.
Когда он шел по алее, налетел теплый ветерок, подхватывая желтые листья.
- Я не могу без этого жить, почему нельзя любить стихию? Я ведь люблю, неужели я настолько другой человек? – говорил он вслух, но ему ни кто не ответил. Он шел медленно по аллее, пинал листья, которые летели… летели… летели… и летели…

Он пропал без вести, я не думаю, что он покончил жизнь самоубийством, он просто ушел. Я вообще склонен думать, что он пришелец - не от мира сего. Вот у меня такая теория, я ведь его неплохо знал, он жил любовью к жизни, любил стихию, прямоту, Машу. А его, наверное, никто не любил, ни стихия, так как она без чувств. Ни друзья, ведь он нам только нравился, приятно дружить с такими, но опять же мы его не часто вспоминаем. Маша тоже его не любила. Он был другим. И ведь он не умел жаловаться… так к чему я это. Думаю, он когда-то жил и вернулся обратно, чтобы жить… а ему этого никто не дал. Может быть и плата за это был его оптимизм… если он пожалуется, его лишат жизни…
Так или иначе, как и мороженое мы едим, так мы собираемся в определенное время помянуть нашего самого неординарного и яркого «безбашенного»…»

- Ну, как?
- Близко к истине, но не она, ведь родители его любили… - это Колян.
- Нет - он был подкидышем, - это Маша.
- Ну а кто знал правду? – Семен.
- Он и знал… - опять Маша.
- А мне вот кажется, - это Вика, она с нами сегодня случайно, и «безбашенного» она знала плохо, - он стал теплым ветром, который может налететь с любой стороны и нести что угодно.
- Тогда уж ураганом!!! – Колян.
- Нет, - Вика стояла на своем, - Я вот очень люблю теплый ветерок. И люблю стихию, какой она не была.
- Вика, - Маша, - мы ведь это проходили стихию нельзя любить…
- А ты запрети, - после слов Вики зазвонил телефон.
- Я возьму. Да?
- Привет, что делаешь?
- Да так… а кто это?
- Че не узнал?
- Нет.
- Так, начнем из далека и как можно кратко… я сломал тебе нос, за это ты выбил мне проходки в ночной клуб, не помню название, а потом мы напелись и ты подхватил мандавошек…
- Это не ты…
- Как не я?! – говорящий усмехнулся.
- Кто это? - Подошел Семен.
- Это Семен? Привет ему, а кто еще рядом? Наверное Колька, Маша, Молчун-Саня, и еще кто-то вместо меня.
- Да, – я не мог в это поверить.
- Слушай, я с мобилы звоню, денег мало, да зарядка садиться, я сейчас через пятнадцать минут зайду. Пиво брат?
- Да… – и вдруг я ляпнул, - а ты заплатил за мечту?
- Да, мне вырезали почку… теперь я так не попью, и вроде гастрит у меня… да еще куча всего, ну как всегда вобщем. Ждите…
Линия оборвалась… но я уверен, что он сказал все что надо.
- Так кто это? – не унимался Семен, - Ты бледный как смерть.
- Теплый ветер.
- Что?! – кажется это сказали все, кроме Вики.
Через самый долгий час ожиданий в окно четвертого этажа постучался человек, в зубах у него был пакет. Это был он… взглянув на него я увидел, что взгляд его стал другим – добрым, немного печальным, что ли…
Небольшое прозрение озарило мою голову. Раньше он жил для себя, а теперь он будет жить для других… Думаю у них с Викой все получится, а Маша будит потом локти кусать. А я вот, Семен, Калян, Санек, который за весь вечер сказал только «Что?!», получили нашего друга, как у Кипелова, про ангела.
- Кто-нибудь откроет окно или будим ждать, когда он упадет? – это Саня.