Дежа вю

Саша сел за парту и включил плеер. Заиграла тихая музыка, постепенно заполняя его разум, потом резко включились басы, набивая энергичный ритм, немного смахивающий на биение сердца, включилась аранжировка, и красивый женский голос стал что-то напивать. На лист бумаги ложились линии, штрихи и завитки.
В аудиторию вошел преподаватель, и все встали, Саша только сейчас заметил, что аудитория заполнена другими людьми. Музыка выключилась, на белом листе незаконченная девушка смахивала слезу.
- Садитесь, - кивнул преподаватель, - Сегодня у нас новая тема… Так, а вы молодой человек, не ошиблись аудиторией?
Все обернулись на Сашу, все поголовно смотрели с любопытством и уже гадали кто это – случайный человек, или новенький.
- Это ведь 33 группа?
- Да, - ответил преподаватель, - 33.
- Я Горонович Александр, меня сюда распределили.
- А вы от куда? – не унимался препод.
- Из Новосибирска.
- Перевелись?
- Да, - ответил Саша, и тихо добавил, - не погостить же.
Те кто услышал его слова улыбнулись. Преподаватель отметил в журнале нового человека, продолжил.
Предмет был скучным, и Саша продолжил заниматься ничегонеделаньем. Получились не плохие рисунки, на тему занятия.
На перерыве Саша никуда не пошел, просто включил плеер и пропал в потоках современной клубной музыке. Побеспокоили его только один раз, крупный парень подошел и спросил жестом сигареты, на что Саша ответил мотанием головы.
На лекции Саша не пошел, хотя девчонки его предупредили, что там отмечают. Но даже если Саша ходил по жизни на лекции, что не было, у него были более важные дела.
Появление новенького в 33 группе отметилось не только в журнале преподавателя скучной кафедры, но и разговорами на перерыве лекций.
- А что так просто перевестись из Новосиба сюда?
- Нет конечно! По-любому забашлял!
- А чего он на лекцию не пошел? Его предупредили?
- Да, мы ему сказали.
- Ну, ему повезло. Сегодня не будут отмечать, я слышал у лаборантов.
- Круто. А как его зовут? Саша да?
- Ага, Александр.
- Македонец!
Как ни странно прозвище – Македонец преследовало Сашу постоянно. Его так звал отец, который к несчастью ушел очень рано из этого мира, в школе Сашу звали так же. В Новосибирском Университете Македонец часто летало на устах ребят.
Саша не похож был на македонца, даже на грека не смахивал. В его роду было много примесей, так что национальность он точно свою не знал, зато утверждал всем, что он русский.
Русский Македонец шел по направлению к деканату, урегулировать проблемы с общежитием, пропиской и другими формальностями. Освободился Саша только под вечер, когда занятия уже закончились и деканат закрывался. НО! Было сделаны все дела, обещавшие головной мороки на неделю.
Вахтер, не знавший еще Сашу потребовал пропуска, он показал и на ватных ногах, с квадратной головой еле поднялся на третий этаж.
- Все! Больше не могу! – с этими словами Саша достал бутылочку пива из сумки, открыл ее зубами и приложился к ней.
Когда пиво подошло к концу, он опустил голову, рядом стояла девушка и с интересом смотрела на парня. Лицо было знакомым.
- Я тебя где-то видел, - констатировал Саша.
- Я из 33 группы.
- Понятно. Ты здесь живешь?
- Да, на четвертом. А ты тоже здесь?
- Угу, - кивнул Саша, - Зайдешь?
- Ну, давай.
И Саша повел к себе в комнату первого гостя. По пути объясняясь, что в комнате прописаны еще два человека, но фактически он живет один. Ребят он видел, они дали ему добро.
- В общем, - остановился Саша, - Комната в ужасном состоянии, давай я лучше тебя впускать не буду.
Девушка удивлено приподняла брови, промолчала и пошла к себе.
Комната и в самом деле была ужасна. Даже края обоев отклеивались от стены. И у Саши возникла очень интересная идея. Он окинул комнату, прикидывая ее площадь, и приступил.
Сначала были сдвинуты кровати и поставлены друг на друга, потом последовала этажерка, все вещи полетели в встроенный шкаф. Со странным удовольствием, вооружившись огромным ножом, Саша содрал обои.
Настало время газеты и скотча, скотч был личным, а газеты были в низу у вахтера, там лежали блоки макулатуры. Газета нужна была для того, чтобы спрятать то, что надо спрятать. Потом он побежал в один магазин, который он приметил сразу же по приезду в этот город.
Музыка нарастала, нарастала… БАХ! Пик обозначился вступлением новых инструментальных композиций, маска от пейнтбола ограничивала обзор видимости, но ощущения подсказывали, что сегодня ошибок не будет. Крышки от баллончиков упали на пол. Свежий ветерок коснулся не закрытой кожи.
И понеслась!
К четырем утра было все готово. С одной стороны был прекрасный закат, чайки летели к солнцу, клин лебедей проплывал по небу, а кучевые облака будто двигались.
С другой стороны были руины современного города: развалины, брошенные машины, столетняя пыль, странные тени…
Переходы было трудно сделать, но это получилось, хватило краски и на потолок, сделать небо.
Денег на эту идею было брошено много, месяц обещал быть голодным…
Саша пошел в душ, предварительно не закрыв окно, которое вытягивало тепло уже из коридора.
Душ продолжался час или около того, так как некоторые пятна не смывались даже ацетоном!
Полностью уставший и пропахший краской, ацетоном и дорогой туалетной водой он почапал на кухню, заваривать чай.
Фанило из комнаты по-черному, закрывай не закрывай. И он уже предвкушал скандал с комендантом.
Из-за въевшегося запаха Александр не пошел на занятие, а посветил весь день провонявшей комнате. Были расставлены кровати, с учетом отсутствия ребят, был сделан уголок, небольшой стол дополнил его, свою кровать Саша поставил к стене с руинами. Мусор забит во все пакеты, вещи разложены по полкам. Время летело неумолимо, и приближался уже полдень, ноги ходили все медленней, голова соображала еще медленней, а объем выпитого чая превышал все возможные представления.
Уже полностью выбившись из сил, упившись за эти сутки чаищем, Саша посещал перед сном туалет. Выйдя из нужника, Саша увидел знакомую девушку.
- Привет.
- Здра-ствуй, - вымолвил Саша.
- Ты чего на занятие не пошел? – поинтересовалась девушка.
- У-би-рал-ся, - ответил Саша.
- Ну, что теперь можно в гости?
- Да, если ты любишь краску или у тебя есть противогаз.
- Ты чего такой уставший?
- Я занюханный и не спал сутки.
- Так иди спи! – улыбнулась девушка.
- Я там угорю, - Саша с силой выбирался из оков сна.
- Пойдем, у меня поспишь, - предложила девушка.
- Пойдем.
Как дошел до комнаты девушки Саша не помнит, не помнит и как вошел в эту комнату.
Добрую девушку звали Люся, она была родом из маленького города, название которого никто не мог запомнить. Она на это не обижалась, была весела и задолбалась отвечать на один и тот же вопрос:
- О, Лизка, это что твой парень?
- НЕТ! Задолбали! Дверь закрыть надо!
Выгнав последнего за весь день гостя, Лиза закрыла дверь на ключ.
- Сколько время? – очнулся Саша.
- Около восьми, - ответила Лиза, - чай будишь?
- Нет, лучше пива, хотя согласен и на воду.
- Тогда возьми в холодильнике сам, - Лиза залезла на кровать с ногами.
Голова немного прояснилась, свежий воздух пьянил, как и пиво. В хмельную голову пришла гениальная мысль:
- Прости, а как тебя зовут?
- Лиза, - улыбнулась девушка.
- Красивое имя. А я Саша.
- Ага, Александр Македонский, - хихикнула девушка.
- Так, - зевнул Саша, - мне даже представляться не надо. Ладно, спасибо за кровать – пиво, я тебе верну, потом. Ты тут одна живешь?
- Нет, тут еще девчонка одна живет, только она сейчас уехала. Ну как ты? Выспался?
- Да, спасибо. Ужасно воняет комната, просто пиз… прости. Жестоко, в общем, воняет.
- А чего ты там делал? Ремонт?
- Да покрасил стены, вроде симпатично стало. Можно и гостей звать. Кстати, а почему ты постоянно ходишь на этаж ниже?
- А у нас просто туалет сломан, так что не я одна к вам хожу на этаж.
- Ладно, пойду к себе, проведаю комнату. Ты заходи, знаешь ведь где. Еще раз спасибо за пиво.
- Да не за что. Ты на занятие приходи, а то преподы тебя любить не будут.
Саша ушел, а Лиза уткнулась в учебник, но ей что-то не училось.
Саша открыл дверь, запах краски ударил в нос, но уже щадящий, к которому уже можно привыкнуть. Было прохладно, но окно Саша не закрыл, пусть выветривает, можно немного и померзнуть.
Саша допил чужое пиво и поставил бутылку к двери. Самочувствие было хорошее, тянуло к действиям, но делать было не чего.

Прошел напряженный месяц, рацион Македонца составляли в основном: хлеб, макароны, пиво, кетчуп и офигено много чая! Учеба, наверное, напрягала бы Сашу, если бы он ей занимался. Завелись знакомства в универе, в общаге, в библиотеке, которую за небольшую плату согласился разрисовать Саша.
- Есть кто дома? – послышалось из-за двери.
- Да!
В комнату зашла Лиза. Присела на край кровати и улыбнулась.
- Что случилось?
- Спасибо, - продолжала улыбаться Лиза.
- За что? – глупо улыбнулся Саша.
- Я в библиотеке была.
- А! - улыбнулся искренне парень, - Да не за что. Просто нужен был ангел, вот и решил тебя отблагодарить.
- Меня сразу узнали, как у тебя это получилось, ведь там не я?
- Да так есть у меня такая черта, рисовать то что видишь, только в другом цвете.
- А почему ты художественную не поступил?
- Не люблю рисовать по приказу, только по велению музы, - как-то грустно хмыкнул Македонец, - Ты чай будешь?
- Нет, наслышана я про твою страсть к чаю… пиво лучше бы, - улыбнулась Лиза.
- Хорошо, подожди я скоро схожу за ним.
- А у тебя нет?
- Холодильник у Светки из соседней комнаты, я там храню свои продукты.
- А-а-а.
- Тока ее сейчас нет.
- Почему нет?
- Она… она… не знаю, где она, но ее сейчас нет.
- А когда будет?
- Через минуты три… она поднимается. А! Она в парикмахерской была.
- Ты же не знал…
- Теперь знаю.
Через три минуты Саша сходил за пивом. В комнату он зашел, смеясь.
- Чего смеешься?
- Да, Светка корку смочила.
- Какую?
- Не знаю, не слышал, но смешная.
- Странный ты какой-то
- Ничего, ты это переживешь. На, - Саша протянул баночку пива.
- Ой! Мое любимая пиво! Ты знал?
- Ну, возможно.
День завершался хорошим настроением. Был нарисован портрет Лизы, где она была изображена «монашкой»?!
- Монашка?
- Ну, прости…
- Ты меня такой видишь? Ангелом, да монашкой.
- Тебя это оскорбляет?
- Нет…
- Ну-у-у…Все иди… к тебе наверное кто-то должен придти.
- Ладно, пока. А от уда ты знаешь, что ко мне должны придти?
- Не от куда…

Оставшись один, Македонец достал свой альбом и стал его листать, рассматривая старые рисунки.
«Потерянная сережка», «Внезапная смерть», «проваленный экзамен», «загубленная вечеринка», «потерянная комнат».
- Дальше смотреть не на что, - прошептал Саша, - пока….
Он взял карандаш, плеер заиграл, выключая звуки внешнего мира. Но нормального рисунка никак не получалось, все рисунки были корявые и неудачными. Чрез пол часа он примерялся в третий раз к своим венам.
- Ненавижу эту жизнь…

Любой бы вошедший знакомый очень сильно удивился такому. Странно, удачливый парень, который рисует хорошие рисунки. Вроде симпатичный и примеряется к венам…
Перед глазами Македонца бежала вся его жизнь.
Мать как-то рассказала, что когда у нее начались схватки перед родами, шел дождь, машина не заводиться, а на заднем сидении она стала кричать отцу:
- А-а-а-а! У меня схватки! Заводи эту долбанную тачку.
Отец рассказывал матери, что по всем законам машина должна была стоять на месте. Но она поехала, и в больницу они успели вовремя. Родился симпатичный мальчик, назвали его Саша.
Еще в детстве родители заметил отличия Саши от обычного ребенка. Например, он не плакал по пустякам. Даже когда падал больно. До трех лет…
- Почему он не плакал? Ведь больно наверно было.
- Молодец, он ведь парень, а не девчонка, - отвечал отец на вопрос матери.
- Но ведь врач сказал, что из-за этого появляются трудности поставить диагноз.
- Ну, все ведь обошлось… Он у нас мужик! Александр Македонский! Будет правителем мира.
- Ой, да ладно.
- Ну ладно, правителем не будет. Но он все сделает, что от него потребуется.
- Ладно тебе пора…
Тут заплакал Саша. Родители не могли понять, почему плакал их ребенок, я тоже терялся в догадках.
Телефон.
- Ало, - взял трубку отец, - кто?
- Я, - послышалось в трубке, а в это время Сашин плачь перешел в истерику, - Это Саша плачет?
- Да, - устало сообщил отец, - говори чего случилось…
- Мама умерла. Минут пятнадцать назад.
- Как?! – отец не поверил своему брату, - Откуда ты знаешь?
- Я у нее, она жаловалась сегодня утром, вот я к ней и приехал.
- Боже…
- Ладно, я тут справлюсь пока сам, а ты завтра приезжай.
- Хорошо.
Саша еще долго не мог успокоиться. Каждая клетка малыша в этот момент ощущала утрату, что вызывало такую сильную боль. Боль и грусть чувствовал мальчик, которую он не мог описать в таком возрасте, а мог только плакать.
Дольше происходили похожие случаи. До пяти лет бился в истерике Саша. Он плакал на взрыв, когда умирал кто-то из близких людей.
Самое страшное потрясение было, когда умер Отец. Саша плакал сильнее, чем обычно. Плакал навзрыд, успокоился он тогда, когда уже стало плохо маме. Он почувствовал ее боль: он почувствовал ее, ее внутренний мир.
- Мама, мамочка, - тыкался малыш в подмышку мамы, - прости, я больше не буду плакать… никогда, никогда, никогда! Мамочка!
- Ну, что ты! – плакала мама, - Перестань… это не из-за тебя…
- Из-за меня, из-за меня… Я знаю, мамочка, прости… никогда больше не буду плакать…
- Нет сыночек, - глотала слезы мама, - Просто это ангел не уследил за папой.
- А кто должен следить за мной?
- Твой ангел, - стала успокаиваться мама.
- У меня нет ангела, - как-то проницательно сказал Саша.
В дальнейшие годы было жалко смотреть на Сашу. Он был забитым и молчаливым ребенком, который очень любил свою маму.
Самое неприятное было то, что мама была рядом с ним, но ничем помочь не могла. Но ее сын жил, радуя маму хоть этим.
После семи лет у Саши начался кошмары, которые не давали ему спокойно спать. Саша не жаловался, не плакал, из-за тревоги за маму он просто замкнулся в себе. Веселым он был только однажды:
Саша отключил телефон, подложил в стакан с чаем снотворное, как себе голову не разбил, когда на шкаф залазил за аптечкой?!
Весь день был проспан мамой, за что она сильно ругалась на мальчика, который молча получал свое наказание.
Так он и жил, забитый сверстниками и кошмарами. Как-то Саша прочел статейку в газете, что кошмары – это дело побочное, для детей без ангела хранителя. В этот момент желание умереть стало столь высоким, что нож первый раз почувствовал кровь. Но последнего движения не было.
Для Саши это дало особый толчок. В этом возрасте Саша стал рисовать везде, где возможно, выражая одиночество и ранимость души. В свой десятый день рождения он нарисовал свой первый красивый и абсолютно правильный рисунок, хоть и абстрактный.
Назывался он «Потерянная сережка». Девушка прыгала с окна, а на фоне этого сережка, пронизанная молниями и пиктограммами. В углу парень с опущенным цветком и печальным взором. Он его рисовал часто и иногда совершено по-другому, но все та же сережка, та же девушка и тот же парень. Менялся угол обзора, появлялись дополнительные персонажи.
Десять лет для человека самый трудный возраст. Формируется взгляд на мир, утверждаются постулаты, принципы, определяется направление его в жизни. Мама уже рассказала, что такое хорошо, что такое плохо. Редкие приятели становились друзьями, показалось, что все стабилизировалось в этой горькой жизни юного Македонца.
Но оказалось, что не все так просто. К пятнадцати годам произошли такие изменения, что полностью поразило маму Саши.
- Мама, я пошел гулять… - послышалось из прихожки.
- На ночь глядя? Зачем? – вышла из кухни мама.
- Я хочу сделать одну вещь, - как-то возбуждено сказал это Саша.
- Какую?! – не могла сообразить мама.
- Надо, мама, пожалуйста, это не объяснить.
- Ко сколки вернешься? – вздохнула женщина.
- К четырем утра, но…
- Что?! – взгляд родительницы не предвещал ничего хорошего.
- Мама, пожалуйста! Надо.
- Послушай, - начала мама, но Саша схватил кроссовки и вылетел за дверь, - САША!!!
Парень бежал по лестнице как ветер, на первом этаже он одел кроссовки и побежал, приговаривая:
- Успеть, лишь бы успеть.
Злая мама вошла в комнату к сыну и увидела странную картину: очень много рисунков разбросанных по комнате, покрыв полностью пол. Мама посмотрела на них и заметила, что рисунки были похожими – на них были два одинаковых персонажа и сережка на переднем плане.
Сквозь ночь парень бежал куда-то в незнакомый район. Спотыкаясь о поребрики и обдираясь об углы домов. Бежал он где-то час… дыхание его было ровным, хотя темп бега был высок. Во дворе другого района он остановился.
- Куда? – остановился парень, - Куда теперь? Ты балбес! Куда теперь?
Рядом пролетел ворон, крупный, садясь на крыльцо ближайшего дома.
- Точно! Спасибо пернатый, - улыбнулся Саша и понесся на третий этаж.
На звонок долго никто не отвечал, но вот послышались шаги…
- Кто? – послышалось из-за двери.
- Я помочь пришел! – крикнул Саша, глотая скудную слюну.
- Уходи! – крикнули за дверью.
- Я могу помочь! Сережка! Я знаю где она!
За дверью не ответили, но и Саша не требовал его. Он просто ждал, наконец открылась дверь, и через цепочку молодая девушка лет двадцати посмотрела на Сашу.
Кстати сказать, Саша выглядел ужасно, весь обтрепанный, пыльный, весь в мыле.
- Ты кто? – удивилась девушка.
- Саша, - ответил паренек, - Сережка за ножкой кресла, в комнате младшей систры, но это не она взяла, а отец положил ей на тумбочку, а она не заметила и смахнула. У нее похожая, только камень другой. А ваш друг будет ждать завтра до шести, решайтесь.
- От куда ты знаешь? – глаза девушки расширились.
- До свидания, - Саша пошел вниз.
Возвращался он другой дорогой, делая очень большой круг, чтобы не попасться на расправу к шпане, бомжам и пьяным ментам. Домой он пришел к четырем часам и получил свою порцию наказания. Почему-то Саша при этом был почему-то весел и спокоен.
Ведь все это время, от десяти до пятнадцати лет, Саша жил этими людьми, он рисовал их тайком, прячась от всех, даже от мамы. Он чувствовал почти все, особо их боль, даже от маленького пареза от бумаги. А теперь все ушло, будто не было ничего, только спокойствие, что не произошло беды.
После этого ночного происшествия перестали сниться кошмары. Саша остался один, предоставлен самому себе, что его так обрадовало.
Саша занялся собой – стал сильным парнем, который увлекался рисованием. В художественную школу он так и не пошел, хотя мама ему советовала, но он что-то постоянно бормотал про музу и уходил в спортивный зал. Не смотря на это, мама за него не волновалась и радовалась просто тому, что Саша был всегда рядом, когда это было необходимо.
Школу он заканчивал совершено другим человеком, нежели поступил. У него была уверенность, Саша не распространялся о возникших в нем изменениях. Зачем? Преследование и гонения, синдром Кассандры из Трои? Психушка и наркотики? Итак жизнь была не лучшей.
Саша платил жизни такой же монетой. Он жил для себя и для того небольшого круга, которым дорожил. А его пристрастия к рисованию давали возможности самовыражения. Часто он просто рисовал красивые рисунки, чем радовал многих. В общем, на жизнь он не жаловался, а просто учился жить со всем этим грузом.

На последнем звонке он нарисовал три рисунка, которые касались его близких. Сильно переживал, ведь чтобы предугадать одно действие незнакомой девушки, ему был дано пять лет, за который он жил не только своей жизнью, но и незнакомой девушки. А теперь все было в районе двух недель.
Ему пришлось уйти домой пораньше. Он стал рисовать, путаться, что стало выводить его из себя. Он чувствовал людей их боль радость, каждое прикосновение. Потоки эмоций и чужих ощущений, но помимо этого Саша чувствовал еще то, что время уходит, а рисунки были не точные, не определенные, кто на них был - этого невозможно было увидеть.
Саша успокоился, стал дышать ровно, сконцентрировался, хоть на это ушло очень много драгоценного времени. Очень медленно он стал рисовать, что за музыка играла тогда в его наушниках, он не замечал.
Нарисовав идеальный рисунок, он осознал все, что должно произойти: человек на рисунке, теряющий душу – это отец девушки из параллельного класса, у него элктростимулятор на сердце, случайная авария остановит его деятельность. Он очень любит свою дочь, ярый футбольный болельщик, забивает на бытовые мелочи, умный и неплохой мужчина, который неаккуратно пообрился и теперь ощущал жжение в ране.
Два других рисунка дались Саше легче. Его одноклассник на нем был пойман со шпаргалкой, провал его на этом этапе усугубляет положение бабушки, которая уходит из мира в муках. Бабушка прожила трудную жизнь: война, советская власть, талоны, перестройка, попса, любила гулять по лесу, слушая его тишину.
Последний рисунок был самый простой, он был следствием двух предыдущих, отсутствие двух ребят на выпускном, портит вечер другим ребятам, которые устраивают поножовщину. Его сверстники мечтали покорить мир, хотели иметь уважение, чтобы родители перестали пить и любили их – дети.
Действовал Саша поэтапно: отца девушки он просто толкнул, он подвернул ногу и теперь просто опаздывал на свою смерть. Своего друга он натаскал по предмету до такого уровня, что тот стал уверен в себе и не стал делать шпаргалки. После этого спокойствие накрыла Сашу.
На выпускном, когда прошел тот момент, который мог вызвать смерть и прошедший без осложнений, девушка отца которого он спас спросила его:
- Македонец, а чего ты такой тихий? Чего не веселишься?
- Знаешь, я в данный момент наслаждаюсь чужой жизнью, - опять сказал парень какую-то глупость.
- Это как?
- Представляешь, видишь человека, которого ты спас от смерти, и рад тому, что сделал это.
- А ты что пророк? – улыбнулась девушка.
- А кто такие пророки? – устало спросил Саша.
- А я читала в каком-то журнале типа… истинные пророки видят что-то одно и глобальное, не отвлекаясь на мелочи, а типа мелочами промышляют медиумы.
- А если человек видит много важных вещей, что это?
- Ну, не знаю. Может это мелочи?
- А если это смерти разных людей? Неужели смерть это мелочь?
- Да, - вдруг сказала девушка, - Ты знаешь, что иногда один крик может остановить смерть. Задержать человека на секунду, и он разменяться с большими неприятностями. Я это теперь точно знаю.
- Как все просто в этой жизни… - устало вздохнул Саша, - Оказывается – очень просто спасти или погубить человека. Пойдем танцевать.
- Знаешь, я будто это уже видела… дежа вю, - улыбнулась девушка.
- Ой, не говори мне про дежа вю, а то мне после десяти лет постоянно кажется, что я не живу, а вспоминаю свою жизнь… представляешь? – смеялся Саша.
Никто не знал, что Саше очень трудно контролировать себя. Его улыбка была завесой, за которой было не разглядеть сильную боль.
После удачного спасения незнакомой девушки Саше не только перестали сниться кошмары, но теперь явь стала для него кошмаром. Дежа вю.
Саша тоже читал этот странный журнал, там говорили, что такое явление, как дежа вю, раз в полгода нормально для любого человека, больше не желательно, часто губительно для психики. А Саше они приходили очень часто, что это могло означать?
В институте у себя в Новосибирске ему пришлось не просто в двойне: он просто устал от ответственности за других, видеть в каждом потенцального смертника и просчитывать в голове действия как его спати. Все это стало для Саши так буднично, что он стал уставать от этого просто физически и у него произошел срыв, приводящий к знакомой манипуляции с ножом. Он бы сделал это, если бы не приступ боли и грусти, ощущение не сменилось с первых их появлений много лет назад, – каждая клетка чувствовало уход близкого человека.
Саша не хотел плакать, как он обещал маме, единственному оставшемуся родному человеку. Нахлынул ужас, а потом боль стала такой нестерпимой, что слезы потекли сами собой.
- ПОЧЕМУ?!!!!!!! – Саша потерял сознание.
Произошло горе. У Саши умерла мама. От рака. Саша плакал, уже будучи серьезным парнем. Он не мог понять, почему он спасает каких-то незнакомых людей, которые становятся частью его жизни, а спасти маму у него не получилось.
Год мучений и истерик, посещение психолога, где не он отвечал на вопросы, а только спрашивал:
- Почему? Ведь первый раз, когда должна была произойти авария, я ее спас. Почему? Ведь первый раз, когда должна была произойти авария, я ее спас. Почему? Ведь первый раз, когда должна была произойти авария, я ее спас. Почему? В первый… Почему? Авария… Почему? Я… Почему? Спас… спас… спас… Почему?
Больница… Вопросы наследства. Рядом был только не родной дядя, с которым он был в не лучших отношениях. Он помог Саше, который ничего не мог после похорон матери.

На третий раз нож вошел глубже. Кровь была темной, разливалась лужицей по столу…
- Македонец? – вошла в комнату соседка Света, - Ты что с ума сошел?!!! Дурак! Ты что?!
Света крутилась вокруг Саши, орала, била его, говорила, что жизнь прекрасна и постепенно убеждала себя, так как из-за проблем с пропиской ей хотелось не только лезь на стену, но и в петлю.
Когда Света убедилась, что Сашу можно было оставить одного, она побежала по своим делам. Уже в одиночестве Саша пил чай и говорил сам с собой:
- Неужели так все и будет по жизни? Калечить душу и тело, ради жизни людей. Жить чужими мечтами и надеждами? Быть всегда одиноким? – до самого утра Саша задавал вопросы тишине, не получая на них ответа, - почему я не могу быть нормальным человеком? Почему я не обычный парень с обычными проблемами? Дурацкое дежа вю… пятое за неделю…
В дверь постучали.
- Входите…
Вошла Лиза.
- Зачем? Света мне сказала… Зачем? Ответь?
- Ты знаешь, как трудно выполнять роль Бога? – устало вымолвил Саша.
- О чем ты? – присела рядом Лиза, - Скажи, что тебе не нравиться в своей жизни? Я умею слушать…
- Знаю, - потупился Саша, - просто слушать не стоит. У меня непростой перечень жалоб.
- Я никуда не уйду, пока ты его мне не скажешь.
Саша посмотрел красными усталыми глазами на Лизу, почувствовал ее тепло и начал:
- Мне не нравиться, что все мои близкие умерли. Мне не нравиться, что я не обычный парень с обычными проблемами. Мне не нравиться, что я рисую, находясь в странном трансе, а после, вглядевшись в рисунок, я могу сказать, что это за место и чем оно опасно, кто изображен на рисунке, что его могло ждать. Мне не нравиться, что я ощущаю все мысли постороннего человека, его чувства. Мне не нравиться, что я…
Саша заснул, просто вырубился от усталости, а Лиза подошла, поцеловала его в губы и стала ему шептать на ушко:
- Теперь будет легче, теперь я с тобой. Если бы твой ангел не пожертвовал своим существованием, на завод вашей машины тогда, давно-давно в детстве, то ты бы не выжил. Я старалась помочь, подкидывая сумасшедшие статьи в глупый журнал, но этого было мало. Теперь все бдит хорошо, теперь я с тобой, теперь я твой ангел. Не беспокойся за родных им хорошо… главное что я с тобой… у нас много работы… отдыхай… знаешь, а ведь я это уже видела, то что я здесь с тобой… ха! – засмеялась юный ангел, - интересно так – дежа вю…