Не сотвори себе зла... мистический детектив

НЕ СОТВОРИ СЕБЕ ЗЛА…


Не все герои произведения вымышлены, совпадения не случайны.


Эпиграф:
"От варварства - к цивилизации. От цивилизации - к варварству".


Содержание:

Пролог.
Часть первая. Юбилей
Часть вторая. На высокой березе висел человек.
Часть третья. Не сотвори себе ты зла...



                ***

Пролог (1987 год)

В качестве эпиграфа к Прологу:

1987 год: «Доктор Хайдер. «Бурда моден» на русском языке. Госприемка. Проституция. Маргарет Тэтчер в Москве. Общество «Память». Александр Розенбаум. Изгнание Ельцина из Политбюро. Нобелевская премия Иосифу Бродскому. Матиас Руст на Красной Площади. Лимитчики. Разделение МХАТа. Хлопковое дело - суд над Чурбановым. Смерть Миронова и Папанова. День города в Москве. Телемосты. «До и после полуночи». «Взгляд». «Прожектор перестройки». Автомобили «Ока» и «Таврия». Выборы директоров. Самофинансирование. Индивидуальная трудовая деятельность. Фильм «Покаяние». Мода на перестройку на Западе. Перестроечная проза.» («НАМЕДНИ.1987год». Передача Леонида Парфенова)



Он шел с трудом, пошатываясь из стороны в сторону, спотыкаясь и изо всех сил стараясь не упасть. Все плыло у него перед глазами – заснеженная тропинка, по которой он шел, придорожные голые кусты, кусок темного, вечернего неулыбчивого неба…


Было очень скользко, и Димкины ноги, как назло, постоянно разъезжались в разные стороны. Несколько раз он чуть было не упал. Кроличья шапка-ушанка съехала ему на затылок. Мохеровый шарф в красно-зеленую клеточку давно размотался и теперь сползал со здоровенной шубы из искусственного меха «под медведя»…


«Чертова шуба, - злобно подумал Димка, подтягивая шарф, - до чего ж огромная и тяжелая, зараза. Снять ее что ли, да и бросить прямо тут, на тропинке… Надоела… Надоело все… Жарко.»


Ему вдруг нестерпимо стало жарко. В гудящей от выпитого сверх меры спиртного голове навязчивым рефреном скакали обрывки веселых куплетов; смешиваясь друг с другом, они постепенно превращались в какофонию… «Та-та-ти-та-ти-там. Та-та-ти-та-та-там-там.. Бумс-бумс-бумс…»


В глазах временами темнело, а в горле застрял какой-то противный комок. Димка интуитивно понял наконец, что его сейчас, кажется, начнет тошнить.


«Ну и зачем я, дурак, столько выпил на этой чертовой дискотеке?» - в который раз спрашивал себя Димка. – А все из-за этой смазливой и норовистой блондиночки в кожаной мини-юбке… Не пошла, стервоза, танцевать со мной. Презрительно так оглядела меня с ног до головы, нагло глядя прямо в глаза, хмыкнула и, выставляя меня на всеобщее посмешище, слишком уж громко крикнула:


- Я с нищетой не танцую!


Рядом с ней раскатисто заржал амбал двухметрового роста в спортивном костюме «Adiddas». Димка вспыхнул. Противная девица задорно хихикнула и, еще раз облив Димку презрением, прижалась к амбалу. Кругом раздались смешки. Димка был опозорен. Хорошо еще, что этой треклятой шубы на нем тогда не было – он сдал ее с гардероб при входе в клуб. А то бы блондинка вообще бы, наверное, умерла со смеху… А хоть бы и умерла…


В голове все сильнее шумело и стучали сотни невидимых дятлов. Димка нечаянно оступился и рухнул прямо в снег, больно ударившись обо что-то коленом. Он громко выругался при этом и икнул…

Подниматься он не спешил. Почему-то страшно захотелось улечься прямо здесь, на снегу, накрыться ненавистной шубой с головой и уснуть. Ноги и руки ослабели…


«Не спать!» – скомандовал себе Димка из последних усилий, вскочил, и, не рассчитав сил, которых вдруг откуда-то оказалось слишком много, пробежал пару метров куда-то влево, чтобы снова не упасть на скользкой дорожке. Идти здесь было гораздо удобнее, под ногами часто попадались какие-то куски деревяшек и камни. Ноги уже не разъезжались...


Где-то вдали послышался шум подходящей из-за поворота электрички и пронзительный сигнал, которым машинист обычно всегда предупреждал рисковых пешеходов, пытающихся сэкономить время, ходя по железнодорожным путям. Машинист дудел и дудел, завидев идущего вдоль железнодорожной полосы человека в мохнатой шубе. Но совершенно пьяный Димка так ничего и не заметил - он не слышал сигнала. «Та-та-ти-та-ти-там. Та-та-ти-та-та-там-там.. Бумс-бумс-бумс…»


Впереди, метрах в двухстах, уже виднелась заснеженная железнодорожная платформа, на которой тускло помигивала, качаясь на ветру, пара фонарей. Под фонарями стояли люди. Димка удивился, увидев, что люди изо всех сил машут ему руками. «Чего это они? Меня что ли встречают?» Он снова икнул и весело замахал им в ответ…


А может, не так уж все и плохо? – подумал он. – А? Может, черт с ней, с дискотекой, со стервозной блондинкой и ее амбалом… Взяться за ум, как давно зудит его отец. Пойти учиться, стать человеком…


Стать человеком… Димка опять тяжело вдохнул. А что это значит? Получить диплом инженера и каждый день таскаться на неинтересную, малооплачиваемую работу? Ежедневно и ежечасно выслуживаясь перед начальством в надежде на квартальную премию?!


«Или родить сына и посадить дом? Тьфу, дерево? Человеком…Человек человеку… волк! – вдруг осенило Димку. - Одни живут, купаясь в черной икре и кутаясь в соболя, разъезжают на дорогих лимузинах, а другие, такие, как я, а их большинство, работают на таких вот, с черной икрой, торчащей из ушей. И считают рублики от получки до получки, пьют, злятся, но ничего сделать не могут».


Димке вновь стало обидно до боли в груди. Да… Таких, как он, никогда не допустят в тот заветный круг, который питается черной икрой и носит дорогие меха. Так было всегда… И ничего он, Димка, как бы хорошо не учился, не изменит… Обидно… Накрыть бы их всех его шубой из искусственного меха…


Расфилософствовавшийся Димка не услышал протяжные гудки электрички. Внезапно где-то сзади него раздался оглушительный рев и визг железа. Нет, это не было похоже на завывание ди-джея и гром рок-аппаратуры на дискотеке. А люди на перроне что-то орали, прыгали и изо всех сил махали ему руками.


Тысячной долей секунды Димка вдруг осознал, что сейчас, вероятно, с ним произойдет какая-то беда, непоправимая и страшная…


Повинуясь скорее инстинкту, чем сигналу мозга, его тело пьяно отшатнулось вправо, а проклятая шуба вдруг стала тесной, такой тесной, что чуть не задушила его. Почему-то, хотя он уже и не шел вовсе, все вокруг него продолжало двигаться, как в дурном сне…


Сильно сжало горло, в глазах потемнело, и кто-то стал страшно дергать его за руки и за ноги. Потом все успокоилось… Стихло. Тишина… Уши заложило ватой. Димка ничего не чувствовал – ни боли, не страха; он ничего не видел, как ни старался раскрыть глаза.


Спустя какое-то время он различил где-то сверху, над собой сбивчивые крики, голоса, вопли… Наконец, прямо над ухом раздался громкий бас: «Кажется, жив, стервец…» «Это шуба, шуба его спасла!» - услышал Димка чей-то тоненький дискант… и на него навалилась тьма…



Часть первая. Юбилей

Прошло двадцать лет…


К шикарному подмосковному пансионату «Пушистый», бывшей загородной резиденции цэковской элиты и партийных работников, на блестящих иномарках подъезжали гости. Они были приглашены Владиславом Самсоновым, преуспевающим бизнесменом, отпраздновать в тесном, так сказать, интимном кругу, его пятидесятилетие.


Все шумные официальные и амбициозные застолья остались позади. А сегодня вечером Владислав мечтал расслабиться с друзьями и самыми близкими ему людьми. В этот день с ним будут только жена, дети, а также лучший друг и его первый заместитель, Дмитрий Антонов.
 

Прекрасно понимая, какую роль в его бизнесе играет «маршал артиллерии», то есть главный бухгалтер, а также начальники филиалов, и к каким обидам и необратимым последствиям может привести невнимание к этим особам, он, конечно, позвал и этих людей.


Тем более, что один из «филиальщиков», Хотов Сергей Петрович, был его дальним родственником, какая-то «седьмая вода на киселе», но все же не чужак. А пышнотелая хохотушка Римма Сергеевна, главный бухгалтер Владислава, разменявшая пятый десяток и взбрыкнувшая от мужа, обещала приехать вместе со своим молодым бойфрендом, чтобы устранить тем самым «рабочую атмосферу», которой так опасался Самсонов.


Кроме того, Владиславу так и не удалось избавиться от начальника охраны, Титова Валерия Дмитриевича, который по его приказу, хоть и распустил, скрепя зубами, «секьюрити» по домам, но сам, словно верный пес, остался «при хозяине» и никаких возражений от того не принял, пригрозив, что снимет номер за свой счет, но на «посту» останется все равно.


По тем же нехитрым причинам пришлось пригласить и начальника PR-отдела, имеющего отличные связи на телевидении и в прессе, Петюню Чернова, за которым увязалась ревнивая, словно Отелло в юбке, молодая жена, Леночка.


Пожалуй, самым приятным из гостей Владислав считал исполнительного директора – хорошенькую незамужнюю Риточку Вербянскую, взявшую зачем-то с собой своего старого (в прямом и переносном смысле) любовника – югослава-строителя Юргена.


В связи со своей полной неустроенностью в личной жизни Юрген беспрестанно мотался между Белградом и Москвой и порядком успел поднадоесть Самсонову в качестве престарелого «пажа» Вербянской. Риточка часто таскала за собой "пажа", вероятно, используя его в качестве «жилетки для нытья» и «мальчика для бития» одновременно. Правда, окружение Риточки уже давно смотрело на Юргена, как на что-то вроде «багажного места» - он никогда и никому не мешал: редко говорил, со всеми соглашался и никогда никому не отказывал в просьбе сходить за пивом, сигаретами, прогреть машину и т.п. К нему привыкли и давно считали «своим».


Весте с Риточкой Вербянской в гостиницу-пансионат должна была приехать и ее давняя знакомая, Яна Быстрова. Когда-то они вместе с Риточкой вместе работали в одном из закрывшихся теперь издательств. И за Яну Риточка ручалась шефу, как за саму себя.


Владислав Самсонов, хотя и немного удивленный тем, что среди их и так чрезмерно раздутой «интимной» компании появится абсолютно незнакомый человек, возражать не стал, поскольку привык доверять Риточке во всем. Тем более, что Риточка, как всегда, умело и доказательно разъяснила по телефону Владиславу, что присутствие на его дне рождения Яны только украсит праздник, поскольку та замечательно поет под гитару романсы.


Пансионат "Пушистый" со всех сторон был окружен лесом, в основном состоящим из могучих корабельных сосен, и буквально утопал в снегу. Зима в этом году выдалась вьюжная, и снега за эти дни навалило столько, что машины при съезде с шоссе на узенькую асфальтовую дорожку, ведущую к пансионату, то и дело заносило.


Поэтому шофер Владислава, приятный мужчина средних лет, Олег Евгеньевич, хмурясь, сжимал обеими руками руль довольно просторного «Шеврале-минивэна», и темно-бордовый «автокорабль» медленно «плыл» по скользкой асфальтовой дороге, еле видной среди огромных сугробов.


Несмотря на двадцатилетний водительский стаж, Олег Евгеньевич был предельно внимателен и уж больше не поглядывал одним глазком в автомобильный телевизор, транслировавший футбольный матч команд высшей лиги. Снег все продолжал идти, видимость из-за вечернего времени стала минимальной – не более пяти-семи метров, и было опасно отвлекаться.


Уютно устроившиеся в теплом салоне на кожаных мягких сиденьях Владислав, его жена Антонина и двое детей-подростков, Егор и Анечка, пили чай с тортом, весело переговаривались и шутили, не замечая, каких трудов Олегу Евгеньевичу стоит не пустить автомобиль в кювет, который из-за сплошного белого снежного поля было почти невозможно распознать рядом с петлявшей влево-вправо дорогой.


Антонина вся светилась счастьем, видя, наконец, обожаемого супруга рядом с собой и детьми. А Владислав, успевший перед чаепитием махнуть стаканчик «Блэк Джека», окончательно расслабился и уже мечтал о сладком сне.


Он знал, что их скоро догонят на своих машинах Антонов и Вербянская. Вероятно, часа через полтора-два прибудут и остальные гости. Дмитрий Антонов успешно провел переговоры с поляками (о чем он доложил шефу по телефону двадцать минут назад) и уже доложил шефу о том, что спешит в пансионат на своем шикарном черном «Мерседесе». А хозяйственная Риточка, накупив всевозможных вкусностей к праздничному столу, тоже отзвонилась Владиславу, сообщив ему, что их «компашка» выехала из Москвы. «Компашка» - это, собственно говоря, Риточка, Юрген и Яна. Зная, что Риточка никогда не лихачит, Владислав был спокоен, подсчитав, что примерно минут через сорок изящная серебристая «Хонда» Риточки будет на парковке пансионата.


Самсонов, слегка взбодрившись после чая, мурлыкал себе под нос какую-то джазовую мелодию и уже подумывал, что, пожалуй, спать-то он еще не ляжет… Чай подействовал на него тонизирующе. «И в самом деле, - размышлял он, - пусть Тоня уложит ребятишек, и мы все пойдем посидим в одном из уютных полутемных барчиков».


Владислав хорошо был знаком с развлекательными заведениями Москвы и Подмосковья, а этот пансионат особенно любил: они частенько привозили сюда своих зарубежных партнеров и, благодаря обаянию Риточки Вербянской, умевшей сглаживать любые конфликтные ситуации, в этом пансионате был подписан не один выгодный контракт с поставщиками мясо-молочной продукции из Европы, а также Ближнего Зарубежья… Риточка…


На минуту Владислав прикрыл глаза и вспомнил, как лет десять назад Вербянская пришла наниматься к нему на работу. В то неспокойное для страны время многие потеряли почву под ногами из-за закрытия предприятий и различных контор. Риточка была одной из тех самых «многих», но до чего ж она была хороша тогда!


Владислав даже причмокнул, когда перед глазами у него возник тот далекий июньский жаркий день, когда в его кабинет робко вошла аппетитная шатеночка с умными оленьими глазами и необыкновенно чувственным ртом. Когда она спокойным, тихим голосом стала отвечать на очередной вопрос, задаваемый Владиславом, одна из тоненьких бретелек ее воздушного розового сарафана случайно съехала с округлого плечика, и Владислав потерял какую-то важную мысль и «пропал»…


В ту же самую минуту он понял, что Риточка будет у него работать… А когда, несколько отрезвев после первых месяцев их «полуслужебного романа», Владислав осознал, что ко всем своим положительным качествам (не конфликтна, хороша в постели, не собирается его разводить с Антониной) Риточка еще и необыкновенно умна, сметлива и замечательно ладит с людьми, то он тут же назначил ее исполнительным директором начавшей к тому времени серьезно разрастаться его компании.


Именно Риточка и предложила Владиславу реорганизовать его «Вкуснятину» в холдинг с более прагматичным и понятным западным партнерам названием «СамсоновЪ». Риточка была счастлива, Владислав тоже. И хотя их «роман» как бы сам собой сошел на «нет», но остались доверие и совместное дело, поскольку Риточка (Владислав и сам не заметил, как ей это удалось) стала акционером холдинга с довольно внушительным пакетом акций.


Владислав вновь открыл глаза. Посмотрел на жену, сидящую на сиденье у правого окна. Антонина, казалось, задремала. «Какая же у меня хорошая, добрая семья, - залюбовался Самсонов, - тихая, милая, все и всегда прощающая Тоня, да и Егорка с Анютой такие замечательные, спокойные дети».


Анюта в наушниках, одетых на смешную треугольную шапочку с бубенчиками, была похожа на очаровательную космическую пришелицу с далекой планеты. Она болтала ножкой в такт музыке, льющейся из наушников, и улыбалась чему-то своему, детскому. А Егор, уже успевший перебраться на переднее сиденье, рядом с Олегом Евгеньевичем, пытался постичь азы вождения.


«Подрастает парень-то уже, - радостно подумал Владислав, зевая, - еще пару-тройку лет,  придется и ему машину покупать. А что… пусть катается, он парень серьезный, не наркоман какой-нибудь, не балбес, умный мальчишка, весь в меня…». Владислав горделиво приосанился на сиденье и взглянул в окно, надеясь увидеть свое изображение, но в окне ровным счетом ничего, кроме черноты, видно не было.


Внезапно, то ли от нависшей отовсюду темноты, то ли от ощущения, что их машина – мелкая песчинка в огромном заснеженном безлюдном лесу, мысли Владислава переключились на предмет, так сказать, болезненный и в некотором роде беспокоивший его чрезвычайно.
Особенно в последние дни.


Дело было в том, что его заместитель, Дмитрий Антонов, с недавнего времени гордо переименовавший себя в вице-президента холдинга «СамсоновЪ», стал вести себя не совсем адекватно. На официальном банкете в честь юбилея шефа, то есть его, Владислава, Димка вдруг отчебучил, иного слова и не подберешь, именно отчебучил такое… Вспоминать стыдно и противно даже…


Когда гости, устав поздравлять юбиляра, стали кучковаться и пить-есть совсем уж по-домашнему, забыв об этикете, произошло странное и пугающее событие. Дмитрий Антонов при всем честном народе вдруг запрыгнул на один из банкетных столов и с диким, каким-то животным криком, стал ногами и руками распихивать посуду со скатерти и дико хохотать.


Со стола на пол с хрустальным звоном полетели бокалы, рюмки и дорогой фарфор. Секунд через тридцать в воцарившейся звенящей тишине Антонов упал на четвереньки и зарычал. Несколько дамочек взвизгнули. Кому-то стало плохо. Какой-то мужчина было рассмеялся, но смех застрял в горле у весельчака, когда Дмитрий, не переставая дико и злобно рычать, стал кататься по столу, при этом пачкая кровью белоснежную скатерть, потому что успел сильно порезаться осколком разбитой тарелки.


Валерий Титов, начальник охраны Владислава, первым из всех окружающих пришедший в себя от увиденного, дал сигнал стоящим в недоумении у дверей секьюрити. И дюжие парни в черных костюмах с «бабочками» на шее гурьбой налетели на совершенно уже невменяемого Димку, у которого глаза закатились куда-то вверх и были видны одни белки, а изо рта шла пена.


- Эпилептик? – спросил кто-то негромко за спиной у Владислава. Владислав резко повернулся на каблуках, но за ним уже никого не было. Задавший столь опрометчиво вопрос, видно, смекнул, что может сильно навредить своей карьере подобными мыслями, и тут же затерялся в толпе.


Охрана унесла вяло сопротивлявшегося Дмитрия в соседний кабинет. Тут же налетевшие изо всех углов уборщицы быстро смели остатки разбитых тарелок и хрусталя в специальные пластиковые черные пакеты, сменили скатерть и обновили столовые приборы, и через минут пятнадцать никаких следов погрома не осталось.


Немного погодя, извинившись перед шокированными такой эскападой гостями, Владислав зашел в кабинет и увидел сидящего в кресле Димку с совершенно стеклянным взором. Секьюрити на всякий случай не отходили от вице-президента ни на шаг, но это уже были лишние меры предосторожности, поскольку было очевидно, что Антонов уже успокоился. Приступ странной звериной вспышки закончился.


- Что с тобой было? – начал негромко, чтобы секьюрити не очень-то вникали в разговор, спрашивать друга Владислав. – Ты вообще соображаешь, что ты натворил? Гости в шоке…


Димка не отвечал. Взгляд его по-прежнему был какой-то отсутствующий, усталый.


- Чего молчишь, Антонов? Я с тобой, между прочим, разговариваю, - начал злиться Владислав. - Действительно, хорошенькая реклама фирме: вице-президент скачет пьяной макакой на столе, изо рта пена… Хорошо еще, что Иван Степанович уехать успел, да все равно донесут, сволочи, - с раздражением выругался Владислав. – Ну, ладно, как-нибудь выкручусь, что-нибудь напридумываю…


- Она..., - вдруг каким-то чужим, незнакомым голосом произнес Димка, - это была она…


- Кто она, дурак? – рассмеялся Владислав, - «белочка», белая горячечка? Что ж ты, брат, нехорошо, до чертиков напился… Перед гостями меня опозорил…


Он не успел продолжить свою нотацию, как ему вдруг отчего-то стало не по себе, если не сказать, что жутко стало… Димка своей холодной, словно лед, рукой, схватил его за руку и снова сбивчиво забормотал:


- Понимаешь, Владик, это была она… Та, что нас не любит… Она меня чуть не убила…


Внезапно он зарыдал совсем по-детски, жалостливо, закрыв руками голову.


- Так, ребята, вам все ясно? – грозно скомандовал Владислав секьюрити. – Дмитрия Анатольевича срочно отвезти домой, выкупать, напоить чаем, чего там еще сделать с пьяным нужно – сами знаете, не маленькие… И обязательно до утра пусть с ним кто-нибудь останется. Мало ли что…


Охрана, молча, подхватила все еще ничего не соображавшего Дмитрия и отнесла его в машину.


С тех пор прошла неделя. Димка ни разу не давал повода для обсуждений, которые, под страхом увольнения, Владислав официально запретил вести на фирме. Более того, через два дня после своего «рычания на четвереньках», Антонов подписал с норвежцами такой выгодный контракт, что Владислав простил ему ту странную выходку на юбилее. И жизнь снова потекла в обычном русле: контракты, презентации, командировки, переговоры, опять контракты…


Но почему-то именно сегодня, в этот вечер, когда машина ехала по заснеженной дороге между стоящими с обеих сторон соснами-великанами, а снег падал так обильно, что «дворники» «Шевроле» работали непрерывно, Владислав, вглядываясь в густую темень, опять припомнил тот странный вечер и рычащего Димку на столе...


Он нахмурился. И попытался прогнать нахлынувшие на него невеселые мысли – о скоротечности человеческой жизни, о том, что ему уже стукнуло пятьдесят, и скоро, вероятно, начнутся разные недуги и болезни, равнодушие женщин и еще бог его знает чего…
 

Внезапно он услышал визг тормозов, машину резко качнуло в сторону и вся и все, находящиеся в салоне, покатилось-попадало на пол. Пребольно стукнувшись плечом о соседнее сиденье, Владислав перед тем, как оказался на полу, успел заметить в свете автомобильных фар какую-то черную фигуру на заснеженной дороге.


Буквально через секунду раздался испуганный плач Анечки, который подхватил баском Егорка. Он довольно больно ударился лбом о стекло, которое к счастью, не разбилось, но парнишка растерялся и теперь тер ушибленное место и ревел. Антонина птицей метнулась к детям и стала успокаивать их.


- Олег, какого черта, что случилось? – заорал Владислав, выбираясь из-под каких-то баулов, курток и потирая ушибленный «Блэк Джеком» локоть.


- Да я сам толком не понял, Владислав Игоревич, - виноватым голосом ответил водитель, - мне вдруг показалось, что впереди человек стоит.


- И тебе тоже? – удивился Владислав. – Вроде какая-то женщина в черном плаще с капюшоном. Да?


- Верно. А я уж думал, померещилось. – Олег Евгеньевич крякнул, перекрестился, открыл дверь машины и вылез в темноту. Через минуты три он, отчаянно попахивая крепким табаком, снова влез на сиденье и потер затылок.


- Ерунда какая-то получается, Владислав Игоревич, - стал он объясняться с шефом, - вроде бы никого нет, неужели показалось? Вот дурак старый я, извините уж меня. Почудилось, видно…


- Дураком-то погоди себя называть, - возразил ему Владислав, - ведь я же тоже кого-то видел. Могу поклясться.


- Может, массовый психоз? – робко вставила словечко Антонина, которая хотела тем самым разрядить обстановку и успокоить перепугавшихся детей.


- А я тоже тетю какую-то видела, - вдруг пропищала тоненьким голосочком Анечка. – Она еще рукой так взмахнула, как будто голосовала или не хотела нам дать проехать…


- Вот, это, пожалуй, вернее, - проворчал недоуменно Олег Евгеньевич. – Только куда она могла деться? Я все кюветы и слева и справа осмотрел – там все белым-бело…


- Да мы бы и услышали, если бы был удар, - произнес отчего-то дрогнувшим голосом Владислав.


- Какой удар, пап? – спросил Егорка, перестав хлюпать носом и уже вполне пришедший в себя.


- Все, хватит, поехали, Олег, - рявкнул Владислав, - Егорка, никакого удара не было, да и не могло быть. Нам всем привиделось, темно вокруг, вот и померещилось…


Машина вновь тронулась вперед, но теперь уже Олег Евгеньевич полз просто «черепашьим шагом», поэтому оставшиеся полтора километра до пансионата они преодолели лишь минут за пятнадцать.


- Может, и правда, «массовый психоз», - невесело подумал про себя Владислав, нет, нужно обязательно расслабиться сегодня, так сказать, подлечить нервишки.


Впереди уже приветливо сверкали огни пансионата. Олег Евгеньевич припарковался возле центрального входа и семейство Самсоновых начало выгружать пожитки из машины.


Парочка высоких и крепких юношей в униформе, узнав в одном из вновь приехавших постоянного богатого клиента, выскочила на улицу и стала перетаскивать вещи в холл.


Навстречу Самсонову вышел Валерий Титов, дюжий начальник охраны, и доложил, что в пансионате «все чисто». Самсонов недовольно поморщился. Он не разрешил Титову сопровождать их на своей машине, и «главный секьюрити» выпросил у него разрешение прибыть в пансионат задолго до них при условии, что не будет надоедать своей опекой.


***

Огромный зал «Reception» пансионата, в котором легко поместился бы Ми-2, весь был уставлен дорогими кожаными диванами, банкетками, пальмами и фикусами в огромных кадушках.


Стены холла были стеклянные, и еще с улицы можно было увидеть приветливо улыбающиеся лица работников «Reception».


Владислав, оставив отдыхать на уютном диване из зеленой кожи Антонину с детьми, подошел к администратору и «оформился». Собственно говоря, Риточка заблаговременно забронировала лучшие номера для их компании, и теперь Владиславу оставалось лишь получить ключи от их четырехкомнатного «люкса».


- Тоня, пошли, - мягко произнес Самсонов, и издали помахал ключами. Супруга вспорхнула с дивана и, слегка подталкивая уже порядком подуставших детей впереди себя, подошла вместе с Владиславом к лифту.


Их «люкс» номер 427 находился на четвертом этаже и представлял из себя целую квартиру с «евроремонтом»: двадцатиметровая гостиная, рабочий кабинет с московским телефоном, две спальни, джакузи, душевая кабина, два туалета, а также просторная кухня с мини-баром, оборудованная всеми необходимым бытовыми приборами, вплоть до посудомоечной машины и электрической «открывашки» консервов.


В кухонных шкафах красовался столовый сервиз на двенадцать персон, было полно всевозможной посуды для готовки еды, несмотря на то, что на территории пансионата располагалось два больших ресторана, три кафе и несколько баров.


Уже через каких-то десять минут Владислав, уютно устроившись на диване, потягивал виски и досматривал полуфинал высшей лиги. Антонина в соседней комнате за плотно закрытой дверью укладывала спать Егорку и Анечку.


На столе запрыгал самсоновский мобильный, переключенный, чтобы не будить детей, на «вибровызов». Владислав подошел к столу и, автоматически наливая себе еще немного виски, взял трубку.


- Владислав, привет, это Маргарита, мы подъезжаем, - раздался знакомый бархатный голосок Вербянской. - Минут через десять уже будем в холле. Может, спустишься к «Reception», познакомлю тебя со своей подругой, а то она что-то робеет, говорит, что стесняется, сердится на меня, зачем затащила ее в незнакомую компанию…


- Хорошо, сейчас спущусь. Если Тоня успеет детей уложить, то и она придет. Тебе Димка не звонил?


- Звонил, где-то полчаса назад, когда из Москвы выезжал. А что, он разве еще не с вами? – удивилась Риточка. – Он же носится, как метеор. Я думала, он уже давно примчался.


- Да нет его пока. Я и сам думаю, что-то он задерживается. Он же так гоняет на своем «Мерине», давно уже должен бы быть здесь.


Смутная тревога начала потихоньку заполнять душу Владислава, и это ему совсем не понравилось.


- Ладно, - стала, как всегда, успокаивать его, Риточка, - не грузись, сейчас приедем, разберемся.


Из «детской» вышла уставшая Антонина. Улыбнулась ему своей тихой привычной улыбкой, которая даже в самых патовых случаях как бы говорила ему: не волнуйся, милый, я с тобой.


- Кто звонил?


- Да Ритка, они уже подъезжают. Куда-то Димка запропастился. Тебе налить? – спросил Владислав жену.


- Плесни немного, только мне со льдом. Пойду посмотрю в холодильнике, - сказала Антонина и минуты через две вернулась с кухни, держа в руках целлофановый пакетик с маленькими кусочками льда. Администрация пансионата строго следила за тем, чтобы у богатых клиентов было, как говорится, все, чего «душа пожелает».


- Сервис, - усмехнулся довольный Владислав, разрывая полиэтиленовый мешочек и высыпая в стакан с виски лед. Садись, Тонюш, устала небось?


- А ты как думаешь? – улыбнулась довольная вниманием мужа Антонина, - весь день на ногах, пока детей собрала, пока нас с тобой, так закрутилась, что почти что сплю уже.


- А я думал, что мы все посидим где-нибудь, - разочарованно протянул Самсонов, обнимая жену за плечи. – Может, взбодришься все-таки? Ритка просила минут через десять спуститься в холл. Она нас с подружкой своей познакомить хочет. Ну, с этой, как ее, Яной, кажется, которая на гитаре играет и романсы поет. Разве ты не хочешь с ней познакомиться?


- Ну, раз романсы поет, тогда можно и пересилить себя ради такого случая, - засмеялась Антонина и нежно прижалась к мужу.


«Вот оно, тихое мое семейное счастье, - подумала довольная женщина, - выстраданное годами тревог и волнений… Владик рядом, а не где-нибудь на переговорах или в одной из своих бесконечных командировок…» Об изменах супруга она, конечно, догадывалась, но верила, что ни одна женщина – будь она хоть «Мисс Галактика», не заставит ее Владика покинуть привычный родной семейный круг, детей и ее, всегда милую, тихую и услужливую.


- Он только мой, - еще раз радостно подытожила Антонина. – Поэтому пойду вместе с ним знакомиться с Риткиной подружкой. А выспаться, я, пожалуй, еще успею.


Супруги Самсоновы быстро привели себя в порядок и вышли из номера на цыпочках, чтобы не разбудить мирно спящих детей. Владислав захватил с собой мобильный и «барсетку» с документами и кошельком, в котором лежали всевозможные кредитки, в том числе и платиновая «Visa», его особая гордость…


Спустившись на лифте на первый этаж, они сразу же заметили живописную группу, которую возглавляла Риточка Вербянская. На ней были ярко-канареечные мохеровые брюки, белые высокие сапоги-ботфорты и розовая куртка из крашеного песца.


Не заметить такую женщину, обладающую к тому же весьма аппетитной фигурой, мог разве лишь слепой. Владислав слепым не был, поэтому он, радуясь, что Антонина идет с ним рядом и не видит выражения его лица, буквально пожирал глазами Риточку, которая, увидев Самсоновых, приветливо замахала им рукой.


- Как постарел Юрген, - успела шепнуть Владиславу Антонина, широко улыбаясь впереди стоящим.


Действительно, югослав, разменявший уже шестой десяток, лишь подчеркивал свои годы, напялив на себя дурацкий оранжевый колпак с помпоном. Из-под колпака клочьями свисали седые пряди давно не стриженной шевелюры упрямого строителя. Такого же бешеного цвета шарф был замотан вокруг его шеи. А белоснежная дутая куртка и зеленые горнолыжные брюки делали его похожим на спортивного инструктора «на пенсии».


Немного поодаль от них разговаривали двое «филиальщиков». Увидав шефа, они приветливо помахали ему руками. Самсонов улыбнулся и снова уставился на тех, кто стоял около Вербянской. Что-то смутно начинало раздражать его.


Рядом с Риточкой и Юргеном стояли еще две незнакомки. Первая из них была довольно миловидная особа лет тридцати пяти на вид, одетая просто, но не без некоторого изящества: голубые джинсы и бежевое дутое пальто с натуральным мехом лисы. Пальто все было прошито квадратиками и испещрено всевозможными «молниями».


«Наверное, это и есть Риткина певунья, - догадался Владислав, увидев, что женщина одной рукой придерживает чехол с гитарой. – Батюшки, а это еще кто? – искренне изумился он и уставился на невероятный дутый квадрат, имевший однако, голову, облаченную в весьма игривую голубую шапочку с «ушками», а также две ноги-тумбочки, обернутые серо-коричневой джинсовой тканью.


- Интересно, что это за тетка с Риткой? – толкнул он локтем Антонину.


Но было уже слишком поздно высказывать какие-либо предположения. Расстояние между двумя группами сократилось до минимума, и все принялись здороваться.


Владислав сделал «строгие глаза» Риточке и моргнул в сторону «дутого квадрата», стоящего рядом с ней.


- А теперь познакомьтесь, - радостно закурлыкала Вербянская, - это наши гостьи – Яна Быстрова, - и она жестом указала на женщину с гитарой, - а также ее ближайшая подруга и помощница Маргарита Пучкова.


«Дутый квадрат» сделал нечто вроде книксена, чуть не доведя Владислава до приступа печени. «Да она с ума сошла, - Владислав гневно посмотрел на Риточку, которая, казалось, не замечает бешенства, охватившего шефа при виде вновь прибывших гостей, - зачем она притащила с собой эту толстую странную бабу?! Мало ли чья она подруга и помощница, - мысленно повторил он слова Вербянской… Здесь-то, я надеюсь, помогать никому не придется… Просто возмутительно! И куда мы это чудо-юдо денем? Вот Димка ухохочется надо мной…»


Но вслух он пробурчал какие-то общепринятые милые слова приветствия и, аккуратно взяв Риточку за локоток, попытался побыстрее отвести ее в сторону "Reception".


- Ты, Ритусь, в уме или с головой совсем беда? – начал он притворно ласково распекать подчиненную. – Зачем ты притащила с собой это чучело?


- Владик! – невозмутимо произнесла медовым голоском Вербянская, - зачем так нервничать?! Я тебе сейчас все объясню.


-Ну-ну, - насупился Самсонов, доставая из кармана пачку сигарет, - давай, попробуй.


- Во-первых, эти две дамы – владелицы детективного агентства «Два попугая», - начала бойко тараторить Риточка. И, увидев, какую реакцию вызывают ее слова у шефа, рассмеялась, - поверь, Владик, это не так плохо. За свой номер они решили расплатиться сами.


- Да дело-то не в этом, - возразил слегка пристыженный Самсонов, - да что мне – денег что ли жалко? Я, разумеется, оплачу их пребывание здесь. Но, согласись, две незнакомые бабы на моем дне рождения… И заметь, они обе не Лоллобриджиды, особенно вторая, да и Антонина рядом… Ну зачем ты всю эту кашу заварила?! – Он начал снова накаляться, - я же хотел в тихом семейном кругу посидеть, расслабиться… А теперь из-за этих теток, - он покосился на стоящих в стороне «певунью» и ее квадратную подругу, и закончил речь патетично, чуть не сорвавшись на визг, - погоди, я, может быть, не понял, это и есть твой «подарок»?


- Да нет же, успокойся, я тебе говорю, - Риточка сжала локоть Владислава посильнее, чтобы он перестал говорить на повышенных тонах. – Я тебе еще не сказала самого главного.


- Надеюсь, что эти тетки не захватили с собой своих друзей и родственников?! – Владислав сузил глаза.


- А вот зря ты шутишь, - обиделась Риточка. – Я же хотела, как лучше… Слушай. У нас на работе произошло ЧП.


- Что такое? – насторожился Самсонов. – Говори скорее! - Смутная тревога проползла мурашками по его спине и остановилась на кобчике, неприятно холодя его.


- Дело в том, что на фирму, когда ты уже был на пути в пансионат, принесли пакет, с нарочным. Правда, глупая Ирка, твоя секретарша, не догадалась спросить, от кого… Слишком уж радовалась, что мы все уезжаем, поэтому красилась, суетилась, тоже, наверное, куда-то намылилась, дуреха.


- Ну и что там, в пакете? – нетерпеливо перебил Риточку Самсонов.


- А в пакете была жуть… - Внезапно Риточка посмурнела, опустила глаза, и Самсонов вдруг испугался по-настоящему. Тревога тем временем перелезла с кобчика снова вверх по спине и добралась до ушей, заставив Владислава вздрогнуть.


- Да говори же ты, черт тебя подери, - рассердился сам на себя Самсонов, стыдясь своей реакции на слова Вербянской. – Ну что там, в пакете-то было?


- Там были какие-то ксерокопии, сделанные то ли с фотографий, то ли смонтированные… На одной из них наш Димка Антонов.., повешенный на дереве… На другой… - она замялась, подбирая слова, - на другой, но там плохо видно, может быть, я и ошиблась…


- Говори, кто был на другой, - Владислав вцепился в руку Вербянской так, что та побелела, а сама Риточка тихо ойкнула от боли.


- На другой фотографии вроде бы ты, Владик, - продолжила Риточка, освобождая руку. То ли полусидишь, то ли лежишь… В какой-то комнате, в кресле… А в руке у тебя пистолет… Голова в крови. Думаю, что это чья-то дурацкая шутка…


- Ничего себе шуточки, - страх у Самсонова уже прошел, ему на смену пришла злость. – За такие шуточки кастрировать надо! Где пакет? – он воззрился на Вербянскую.


- Да в том-то и дело, Владик, что пакет исчез.


- Как исчез?! – глаза Владислава, казалось, сейчас вылезут из своих орбит.


- Ну, Ирка отдала пакет мне, я положила его в сумку, чтобы показать тебе и Димке… А потом закрутилась. Это ведь было с утра… А перед отъездом я заглянула в сумку, а пакета там уже не было… Я даже решила, что у меня «крыша поехала», пошла к Ирке, а та вылупила на меня глаза и говорит:


- Так я же Вам, Маргарита Михайловна, в самые ваши руки отдала этот пакет. Если Владислав Игоревич сердиться будет, то я тут не при чем.


- Короче, - сердито выдавил из себя Владислав.


- Тогда я еще раз обыскала все свои вещи, но пакета не нашла, - продолжала Вербянская. – В этот момент мне как раз позвонила Янка Быстрова, ну я ей и ляпнула про пакет и то, что в нем было. И как он исчез. А она тут же и говорит мне:


- Не волнуйся, Ритусь, я возьму с собой Маргошу, мы доберемся до этого «озорника»-фотографа. И ни о чем не волнуйся. Мы возьмемся а это дело. И сами за себя заплатим в пансионате, заодно и отдохнем. И мешать вам не будем. Мы – сами по себе, вы – сами по себе.


Самсонов, казалось, не слышал Риточкиного щебетанья. Он ковырял носком ботинка из крокодиловой кожи кафельную узорчатую плитку, которой был выложен пол около «Reception». Засунув руки в карманы, он весь ушел в себя и не отвечал на бросаемые на него постоянно молящие взоры.


- Ну я и согласилась, - беспомощно прошептала Вербянская, - а что было в такой ситуации делать? Не в милицию же звонить? Чтобы на смех подняли?


- Ну, в милицию, конечно, пока рано обращаться, - «отмер» Самсонов, задумчиво поглаживая свой широкий лоб правой ладонью. – Но разобраться во всем этом нужно.
 

Одновременно с мыслью о том, что ему было бы неплохо обратиться в какую-нибудь косметологическую фирму для «наращивания волос», потому что лоб уже начинал «перерастать в затылок», Самсонова осенило:


- Ну-ка, давай-ка приведи сюда этих твоих детективщиц на пару слов.


- Я мигом, - Риточка растаяла в толпе. Буквально через минуту она выросла снова перед Самсоновым, держа под руки обеих женщин. Дамы, казалось, испытывали некоторое смущение от внезапности, с которой их оторвали от оформления документов.


Владислав, наклеив на лицо самую парадную и своих улыбок, взял под руку «певунью» и, подмигнув «квадратной», пригласил их присесть на удобные низкие кожаные кресла неподалеку.


- Если Маргарита правильно меня информировала, - начал он немного свысока, когда все расселись, - то вы, дамы, занимаетесь частным сыском. Это так?


- У нас свое детективное агентство «Два попугая», - ответила «певунья», - можете проверить, мы зарегистрированы, лицензия у нас имеется.


- Пока еще никто не жаловался, работу свою мы знаем, - глухим голосом поддакнул «квадрат».


- Вот и славно, - улыбнулся еще раз Самсонов. – У нас на фирме произошло одно странное событие. Маргарита вроде бы ввела вас в курс дела.


- Только в общих чертах, - ответила «певунья», Яна Быстрова, которая, казалось, занимала главенствующее положение в их «детективной группе».


- Я попрошу госпожу Вербянскую ответить на все вопросы, которые могут возникнуть у вас в процессе поиска этого шутника-анонима, приславшего чудовищные фотографии к нам на фирму. А также предупрежу через секретаря всех сотрудников, чтобы оказывали вам всевозможное содействие. Но негодяя нужно выявить как можно быстрее. Даю вам сроку неделю.
 

- Мы сделаем все возможное, - начала было говорить Яна, но была прервана Владиславом:


- Да, вот еще что. – Он принял вид неприступного финансиста, решающего, покупать ли ему убыточный завод или нет, - разумеется, ваше проживание здесь я оплачу сам. И гонорар за оказанные услуги будет высок, не сомневайтесь. Главное, сделайте свою работу.


- Но мы, - попыталась опять было вставить словечко Быстрова.


- Прошу вас, не нужно альтруизма, - Самсонов сощурил глаза до щелочек, - я понял вас: вы с Ритой давние подруги и все такое, - он устало махнул рукой, - но мне нужна срочная и верно выполненная работа. Здесь не до антимоний и приятного времяпрепровождения. Какой-то наглец осмелился сфальсифицировать на бумаге мою и Дмитрия гибель, поэтому считаю делом чести в кратчайшие сроки найти его и наказать. От вас требуется лишь определить его местоположение, остальное я сделаю сам. Вам понятно? – он резко сменил тон на жесткий.


Это всегда помогало ему подстегнуть деловых партнеров на переговорах, заставляя их подписывать иногда и маловыгодные для них контракты. Но сейчас этот прием, видимо, не сработал. Яна Быстрова встала и, аккуратно стряхивая невидимую глазу пылинку с рукава, сказала, глядя ему прямо в глаза:


- Надеюсь, Владислав Игоревич, что и вы будете с нами предельно откровенны.


Самсонов удивленно вскинул брови. «А она не так проста, как кажется на первый взгляд, - подумал он, - та еще штучка! Хотя, может, это и хорошо для дела».


- В процессе нашего расследования нам, вероятно, придется не раз интервьюировать и вас, и вашего заместителя, и, может быть, членов вашей семьи.


- Семья тут не при чем, - резко возразил Самсонов, начинавший уже злиться на себя за то, что втянул этих двух, незнакомых ему теток, в такое важное дело.


- Предоставьте решать это нам, - так же резко ответила Быстрова. – Если вы, конечно, хотите побыстрее узнать, кто подослал вам этот пакет с фотографиями.


- Ладно, - устало махнул рукой Самсонов, - поступайте, как считаете нужным, только я очень прошу вас, - он поднял указательный палец к лицу, - постарайтесь не пугать Антонину – у нее слабые нервы. – Он сам себе поражался, что выступает уже в роли просителя, а не работодателя. «Вот это хватка, ну и баба!», - самопроизвольно восхитился он Быстровой.


- Скажите, Владислав Игоревич, - тут же с места в карьер начала сыпать вопросами Яна, - а сегодня лично с вами не происходило каких-нибудь загадочных вещей, ну, чего-нибудь необычного, может, припомните?


- Да ничего такого не было, - ляпнул было Самсонов, как вдруг кобчик его вновь оказался во власти холодной волны, - постойте, было, - воскликнул он, чрезвычайно волнуясь.


- Говорите, говорите, я слушаю, - сказала Быстрова, снова садясь в кресло и жестом приглашая его последовать ее примеру.


- Да понимаете, - замялся Самсонов, - в общем-то вроде бы ничего и не произошло, но остался осадок, какая-то странная ситуация произошла в дороге… Мы уже почти доехали до пансионата, знаете, шел такой густой снег, что вокруг ничего, кроме темноты и видно-то не было.


- Олег Евгеньевич – это мой шофер, - пояснил Самсонов, - он и так еле полз, чтобы в кювет не улететь из-за пурги. Так вот, внезапно Олег резко затормозил, мы все попадали в машине, но и я и Олег и моя дочь успели заметить какую-то странную фигуру в черном балахоне с капюшоном перед машиной. По-моему, это была женская фигура, - Самсонов снова замолчал, закрыл глаза и попытался вновь воспроизвести в памяти ту жуткую картину.


- Владислав Игоревич, что же все-таки произошло? – переспросила его Быстрова. – Кто-то стоял на дороге и ваш шофер резко затормозил, если я правильно вас поняла, ну а дальше-то что было? – она вопросительно уставилась на Самсонова.


- А дальше ничего, - смутился отчего-то Владислав, - Олег выскочил, обежал все вокруг, но никого не нашел. Мы с семьей тоже все глаза проглядели… Антонина даже попыталась пошутить, что это был «коллективный психоз» из-за пурги. Дети, падая, ушиблись, поэтому не до этой странной фигуры сначала было… А потом и вовсе забылось… А вот сейчас вы стали спрашивать, не было ли чего сегодня необычного, вот я и подумал…


- Правильно подумали, - вступила в разговор «квадратная помощница» Быстровой, - и если еще чего припомните, Владислав Игоревич, то обязательно позвоните нам на мобильные, - и «квадратная» протянула к нему пухлую ручку, в кулачке которой были зажаты две визитные карточки с логотипом «Два попугая». – Мы очень вас просим ничего не скрывать от нас. Практика показала, что лишь откровенные клиенты, извините за такое сравнение, выживают.


- Вы на что это намекаете? – нахмурился Самсонов.


- Понимаете, Владислав Игоревич, - вновь вступила в беседу Быстрова, до сих пор сосредоточенно разглядывавшая узорчатую напольную плитку, - Маргарита права, судя по всему, с вами и вашим заместителем кто-то либо задумал сыграть злую шутку, либо… - она помолчала, - либо кто-то хочет действительно убить вас обоих.


- Вы вообще думаете, что вы говорите? Что вы вообще такое несете?! – разъярился вдруг Самсонов и вскочил с кресла. Звук его голоса донесся до безмятежно беседующей Антонины с Юргеном в другом конце огромного холла, и теперь его вторая половинка встревожено ловила взгляд мужа. Самсонов вновь смутился.


- Извините, - буркнул он, - просто я не ожидал ничего подобного, ведь у меня нет врагов, и я никак не думал…


- У человека с таким могучим бизнесом, как у вас, Владислав Игоревич, - перебила его Быстрова, - не может не быть врагов – хотя бы из числа конкурентов на рынке. А потом, может быть, вы когда-то давно, так давно, что и сами уже забыли, ну, обидели кого-нибудь, какого-нибудь мелкого торговца, поставщика или еще какого-нибудь партнера. А он затаился на время, а вот теперь, набрался сил, и решил отомстить…


- И момент, знаете ли, он выбрал подходящий, - продолжала она, - во-первых, вы без охраны, с семьей – значит, ради детей готовы на все… Так что я бы на вашем месте не стала бы разгуливать по окрестностям, пока мы с Маргаритой, - она улыбнулась, - моей помощницей, Маргаритой Пучковой, а не вашей Маргаритой Вербянской, не разберемся, где тут, как говорится, «собака порылась».


- Так что же мне, все выходные в номере просидеть затворником? – возмутился было Самсонов, но, буквально «срезанный» тяжелым взглядом Быстровой, умолк.


- Жить захотите, Владислав Игоревич, и не только в номере, но и на ветке дерева просидите столько, сколько нужно, - железным тоном произнесла она. – Посидите, посидите, повспоминайте, а если что вспомнится, то тут же звоните нам. А мы пока что начнем действовать. Вот только сумки в номер закинем. И пока что никого из своих сотрудников не вводите в курс дела. Это может быть опасно. Да, вот еще что, - сказала она, вновь вставая с кресла, - нам обязательно нужно побеседовать с вашим шофером, надеюсь, вы еще не отпустили его?


- Нет, он ужинает, - ответил Самсонов, - а перед отъездом зайдет ко мне узнать, не нужно ли чего, только потом он уедет в Москву.


- Попросите его перед отъездом в Москву обязательно навестить нас. Это очень важно, - сказала Быстрова, - мы будем в номере 516. Надеюсь, что он не уедет без вашего разрешения.


– Естественно! - Гордость руководителя, а вместе с ней и самообладание вновь начали возвращаться к Владиславу. В конце концов он же не видел сам этого чертового конверта?! А вдруг Ритуся все это выдумала, чтобы «наколоть», разыграть его?! Вдруг и эти ее подруги-«детективщицы» - всего лишь фарс? – Самсонов даже вспотел от злости.


«Ну, если это так, то я Вербянскую уволю к чертовой матери, так ведь можно и до инфаркта довести человека, - решил он, потом через мгновение вновь спохватился, - а вдруг это все-таки правда? Не может Ритка так недостойно шутить…Что тогда?! Тогда мне действительно угрожает опасность… И куда подевался этот идиот Антонов?»


- Рит, тебе Димка не звонил? – вновь поинтересовался он у Вербянской.


- Да нет, - нахмурилась впервые за вечер Риточка, - я ему уже сама звоню-звоню, - трубку никто не берет. Может, музыка у него играет в салоне, а сам он в какую-нибудь «пробку» вляпался? Но ты не волнуйся, я буду продолжать ему дозваниваться, - пообещала она, когда они все вместе возвращались к скучающим у баулов Антонине и Юргену.


- Ритуся, - подала вновь голос Яна Быстрова, - как только ваш Дмитрий появится, сообщи мне, пожалуйста, на мобильный. Это очень важно.


- Конечно, конечно, - пообещала Вербянская.


После того, как процедура заполнения документов на «Reception» была окончена, все разбрелись по своим номерам.


Владислав по дороге купил бутылку виски в одном небольшом барчике, расположенном на втором этаже, обнял Антонину и неспешно проследовал с ней к лифту. Риточка с Юргеном тоже скрылись в конце коридора, пообещав вскоре навестить всех, чтобы позвать на ужин.


Почему-то администрация разместила всех гостей Самсонова и его самого на разных этажах. То ли об этом позаботилась Риточка, предупреждая внезапное вторжение кого-нибудь из их компании в ее номер. А может, так распорядилась сама судьба. Предоставим об этом поразмыслить читателю самому и попозже. А пока проследуем за нашими героинями в их номер.



***
 
Яна Быстрова, держа в руках ключ с тяжелым металлическим брелоком-«бомбочкой», на которой золотой краской были нарисованы цифры 516, широко улыбнулась свой спутнице и произнесла абсолютно счастливым тоном:


- Ну вот, Маргоша, я же говорила тебе, что настоящих сыщиков везде – даже на отдыхе – сопровождают загадочные и таинственные преступления. Так что выше нос, пошли, закинем вещи в номер, отдохнем немного, а потом приступим к расследованию этого пока еще не совершенного преступления.


Думаю, что оно, кстати, лишь на первый взгляд, просто. Что-то подсказывает мне, что вместо отдыха придется нам с тобой попотеть над этим делом. Главное – дождаться приезда заместителя Самсонова, этого Дмитрия. И допросить его первым.


- И успеть до приезда Дмитрия допросить шофера Владислава, - добавила ее подруга деловым тоном, таща за собой тяжелую сумку на колесиках, в которой кроме необходимых вещей, собранных в дорогу, находились пакеты с гигантскими бутербродами, запеченная рыба и фрукты.


И обе дамочки, счастливые от того, что вихрь приключений вновь начал развевать над ними свое знамя, неторопливо двинулись вдоль по коридору в поисках комнаты с номером 516.


Войдя в номер, подруги обнаружили, что двухкомнатный «полулюкс» оказался довольно просторным: каждая из комнат - не менее двадцати метров. Паркетные полы были заботливо защищены от каблуков отдыхающих широченными коврами, успевшими, правда, с годами немного растерять свою пушистость.


Мебель в номере была самая что ни на есть стандартная – стол, стулья, две кровати, диванчик, большое кресло, телевизор, пара тумбочек и шкаф для одежды. В прихожей стоял холодильник.


В одной из комнат, более смахивающей на гостиную, был балкон. Нежно-салатовые гардины приятно гармонировали с белоснежными тюлевыми занавесками. Маргарита сразу же, не снимая куртки, вылетела на балкон и оглядела окрестности.


- Смотри-ка, Ян, - разочарованно протянула она, - здесь везде вокруг только сосны и снега. Жаль, что главного входа в пансионат не видно.


- Немедленно уйди с балкона и закрой дверь, - сердито отозвалась ее спутница, раскладывая одежду в шкафу, - весь номер выстудила. Так и заболеть недолго. А нам работать надо.


Сердито сопя, Маргоша закрыла балконную дверь и, расстегнув куртку, уселась на небольшой диванчик.


- Ну и чего ты расселась, дорогуша? – вновь налетела на нее Быстрова, - сейчас уже Олег Евгеньевич с ужина придет, а мы, как говорится, ни в одном глазу. Давай-ка переодевайся, пока он не пришел к нам, и продумай начало разговора. А я пока быстренько приму душ, а то что-то голова тяжелая, - и она исчезла в ванной.


- Ну вот, как всегда, «поди, принеси, подай», - ворчливо пробубнила Пучкова, но решив послушаться свою «начальницу», быстренько переоделась в светлые брюки и розовый свитер. Новая одежда придала ей более домашний вид и немного смягчила «квадратность» фигуры, так поразившую Самсонова. Маргоша причесалась, еще немного покривлялась у зеркала в прихожей и даже подкрасила губы нежно-розовой, в тон свитеру, помадой.


Не успела Яна Быстрова выскочить из ванной и в махровом халатике забежать в соседнюю комнату, как в дверь осторожно постучались.


- Входите, входите, - крикнула Маргоша и пошла встречать гостя.


Им оказался невысокий крепкий мужчина. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим. Круглая голова, темно-каштановые волосы с проседью, большие серые глаза, смотрящие прямо на собеседника.


- Олег Евгеньевич? – на всякий случай спросила Маргоша, держась одной рукой за ручку входной двери.


- Да, да, - заулыбался мужчина, - меня Владислав Игоревич направил к вам. Вы, наверное, Яна Владимировна? – его улыбка чрезвычайно располагала к себе – простая, искренняя, добрая.


- Проходите, Олег Евгеньевич, - выскочила откуда-то, как черт из табакерки, Яна Быстрова, уже одетая в спортивный трикотажный костюм темно-серого цвета, - Яна Владимировна – это я, а дверь вам открыла моя помощница – Маргарита. – И она повела его в гостиную. – Что же ты человека в коридоре держишь? – неслышно цыкнула она Марго на ухо, слегка ущипнув ее за бок при этом.


- Располагайтесь, Олег Евгеньевич, - продолжала тараторить Быстрова, пытаясь составить его психологический портрет, - мы вас долго не задержим, знаем, что вам еще в Москву возвращаться, а дорога сейчас такая, что быстро ехать нельзя.


- Да уж, - многозначительно поддакнул Олег Евгеньевич, усаживаясь в кресло напротив телевизора, - погодка нынче хуже некуда, снегу столько намело, что приходится просто ползти, а не ехать. А еще сколько наметет, видите, - он махнул рукой в сторону балкона, -снег-то до сих пор сыпет…


- Олег Евгеньевич, - прервала его Быстрова, - нам Владислав Игоревич рассказал, что при подъезде к пансионату произошла какая-то странная история. Вроде бы человек какой-то возник перед машиной, а потом исчез, словно и не было его. Вы еще затормозили резко, все попадали со своих мест, набили шишек.


- Да было такое, - нахмурился Олег Евгеньевич, - я и сам толком не понял, что произошло. Даже думал сперва, что мне померещилось. А потом выяснилось, что «померещилось» и Владиславу Игоревичу, и Анечке, его дочке…


- А что все-таки за мираж такой был у вас коллективный? – вступила «там-тамом» Маргоша. –Расскажите нам поподробнее, если можете.


- Да тут и нечего особо рассказывать, - Олег Евгеньевич почесал рукой затылок, - вроде бы женщина какая-то, в черном плаще или пальто, я не понял. Но то, что с капюшоном – это точно. Во всяком случае, лица я не заметил. Лишь по очертаниям фигуры понял, что не мужчина.


- А молодая или пожилая она была? – решила уточнить Быстрова.


- Да кто ее знает, - вздохнул шофер, - я же лица не видел, а плащ просторный был. Развевался на ветру. Да самое-то главное в том, что ее вроде бы и не было.


- Как же не было, если трое видели? – вновь прогудела Марго.


- А так и не было, - развел руками шофер, - я затормозил сразу же, как она рукой взмахнула, глядь – а и нет никого вокруг. Я из машины-то вылез – так, на всякий случай, хоть и удара никакого не было. Машину, правда, развернуло, чуть в кювет не свалились. Так вот. Вылез я, закурил и обошел все вокруг машины – никого. Все белым бело. Снег так и метет прямо в глаза, аж залепляет их.


Но я не поленился, прошел назад метров двадцать – опять никого… - Он немного покусал нижнюю губу, будто обдумывал какой-то важный шаг, решался на что-то, потом продолжил, - даже следов никаких не осталось. Я между прочим тогда решил, что у меня, как говорит молодежь, «глюк случился», - Олег Евгеньевич засмеялся, потом вдруг снова стал серьезен. – Но когда вернулся в машину, то оказалось, что «глюк» был не только у меня, но и у шефа, и у его дочки.


Потом, чтобы детей успокоить, мы не стали на эту тему разговаривать, решили поскорее добраться до пансионата. А потом меня Владислав Игоревич ужинать отправил, а вот сейчас –к вам, - и Олег Евгеньевич снова улыбнулся своей обезоруживающей комфортной улыбкой.


- Скажите, Олег Евгеньевич, - вновь обратилась к нему Быстрова, - а вы могли бы нам показать это место?


- Сейчас? – изумился шофер, - так ведь темно там, ничего не увидим.


- Главное, чтобы вы точно вспомнили это место. – Довольно требовательно попросила Быстрова. – Значит так. Мы вот как сейчас поступим, Олег Евгеньевич, - она кивнула Маргарите, - мы сейчас вместе с вами проедемся до того места, где случился этот, как вы говорите, «коллективный глюк», а обратно мы с Маргаритой прогуляемся пешком. Там ведь немного? Километра полтора?


- Да что-то вроде того, - согласился шофер, - только как же вы будете возвращаться по такой пурге? Давайте уж я вас отвезу обратно.


- Нет, нет, не стоит, - произнесла Яна голосом, не терпящим возражений, - во-первых, вы и так уже опаздываете, а во-вторых, нам нужно с Маргаритой проветрить мозги, поразмыслить, подышать свежим воздухом… В общем, за нас не беспокойтесь, у нас не только лицензия есть, но и право на ношение оружия, - закончила она, смеясь.


На самом деле, никакого оружия у двух отважных дамочек, можно сказать, и не было, хоть разрешение на него действительно имелось. В сумочке Быстровой лежал электрошокер «Мальвина», правда, весьма мощный – 1500 вольт, а в кармане Пучковой – перечный баллончик, называемый в народе почему-то «коктейль Молотова».


Но на шофера, которого шеф предупредил о том, что дамочки занимаются частным сыском, слова Быстровой произвели должное впечатление, и он смирился с данным положением вещей.


Втроем они вышли из пансионата и, щурясь от летящих прямо в глаза снежных хлопьев, гуськом побрели к машине. Через пару минут, «Шевроле», тихо урча, плавно тронулось со стоянки, и огни пансионата остались позади.


- Олег Евгеньевич, - задала давно мучивший ее вопрос Яна, - вы случайно не знаете, есть ли у Владислава Игоревича и Дмитрия Анатольевича какой-нибудь общий враг, недоброжелатель?

Шофер лишь пожал плечами, задумавшись. Быстрова продолжала:


- Дело в том, что сегодня днем на вашу фирму пришло анонимное послание с весьма недвусмысленно сфальсифицированными фотографиями. Вот Владислав Игоревич и поручил нам с Маргаритой расследовать это небольшое происшествие. Поэтому если вы знаете кого-нибудь, кто может пролить свет на это дело, мы были бы вам очень признательны. Или, скажем, за последнее время что-то необычное произошло на фирме или с ее руководителями – кому же, как не вам об этом догадаться первому…


Олег Евгеньевич помолчал еще немного. Потом, не спеша, закурил, посмотрел куда-то сквозь плотную пелену падающего снега и произнес:


- Честно говоря, я ничего такого не знаю. Разве что был тут один случай странный.


- Расскажите, расскажите, - наклонилась вперед Быстрова.


- Да это вся фирма видела. На дне рождения шефа с Дмитрием Антоновым случился какой-то странный припадок – он ни с того ни с сего начал кататься по полу, бить посуду, хохотать. А через несколько минут, когда его унесли охранники, чтобы гости окончательно не перепугались, потому что он порезался и пачкал кровью белые скатерти… ну в общем, я помог отвезти его домой и слышал, как он по дороге бормотал какие-то бессвязные слова. Что-то вроде «Это была она… Та, что нас не любит…»


- Вам не приходило в голову, о ком бы он так мог говорить? – напряглась Яна.


- Даже не представляю… Владислав Игоревич запретил на фирме всяческие разговоры об этом. А я своей работой дорожу. Вот и постарался забыть поскорее эту историю.


***

Перед медленно ползущей машиной лежало огромное белое пространство – дорога, слившаяся в вечерней темноте с лесными опушками, лугами, оврагами. И сплошная стена снега, падающая сверху на лобовое стекло, казалась лишь продолжением этого сказочного зимнего покрывала.


Внезапно шофер притормозил, машина остановилась.


- Вот, кажется, здесь это было, - сказал Олег Евгеньевич, вылезая из «Шевроле» и снова закуривая.


Обе подруги-сыщицы вылезли из автомобиля и стояли, морщась от озорных снежинок, которые норовили попасть им не только в глаза, но и в нос и рот.


- Вы не ошибаетесь, Олег Евгеньевич? – спросила Быстрова, - это точно произошло здесь?


- Да точно, точно, - ответил шофер, - вон, видите, я еще еловую ветку воткнул в сугроб, чтобы потом, если понадобится, можно было бы осмотреть то место, когда снег перестанет.


- Да вы прямо «мальчик-с-пальчик» с хлебными крошками, - засмеялась Маргоша, - и, видя, что мужчина не вникает в смысл сказанного ею, весело добавила, - ну, в общем, вы, Олег Евгеньевич, все правильно сделали, иначе как бы мы нашли сейчас в такую метель это место?


Мужчина, довольный комплиментами, немного смутился и закурил.


- Спасибо, Олег Евгеньевич, - сказала Яна, отряхивая с капюшона снег, - вы поезжайте в Москву, а мы тут тихонечко погуляем, да и вернемся в пансионат. – И видя, что шофер сомневается в правильности предлагаемого решения, добавила, - кстати, ведь Дмитрий Анатольевич еще не приехал. Возможно, что он нас и подбросит до пансионата.


Вконец успокоенный шофер сел в машину, и через несколько секунд отважные дамочки остались одни посреди лесной дороги. Кругом – сколько хватало глаз – была тьма деревьев и белизна снега. Метель почти закончилась, но редкие снежинки еще кружились в сказочном вальсе вокруг сыщиц, которые оглядывались по сторонам в поисках каких-нибудь признаков реальности истории, рассказанной шофером Самсонова.


***


- Ну, ты и затейница, - прошипела Маргоша прямо на ухо Яне, которая от неожиданности вздрогнула.


- Да ладно тебе, - приободрила Быстрова подругу, напряженно вглядываясь в пугающую темноту. – И не из таких «ситуевин» выбирались. Не дрейфь, прорвемся.


- Лично я ни фига не вижу, - буркнула Маргоша, - и, по-моему, надо прорываться лишь к пансионату, назад, в тепло и цивилизацию. А то здесь как-то жутковато…


Словно в ответ на брошенную реплику Марго, из ближайших кустов раздался какой-то странный, щемящий звук, словно кто-то вздохнул.


- Что это? – одними губами прошелестела Быстрова. Все ее отвага и юмор куда-то подевались. На бледном лице мерцали кажущиеся огромными от страха глаза. Дрожащей рукой она вцепилась в пухлый кулачок Маргоши и замерла.


- А пес его знает, - прошептала Маргоша, шумно фильтруя носом воздух – признак крайнего нервного потрясения. – Кажется, что мы здесь не одни.


- Мама! – взвыла Яна и дернулась в сторону, - бежим отсюда!


- Да погоди ты, - вновь пришла в себя ее спутница, - вроде никаких звуков больше не слышно, может, померещилось?


- Обеим сразу? – свистящим шепотом откликнулась Быстрова. – Стой! А ведь и та женщина в капюшоне померещилась тоже сразу трем людям – шоферу, Самсонову и его дочке. Может, здесь какое-нибудь скопище «множественных глюков»?


И поскольку тишина зимнего вечернего леса больше не нарушалась никакими посторонними звуками, она, осмелев, продолжила:


- А что? Я даже по телеку видела, как в некоторых местах – даже в самой Москве, есть какие-то энергетические разломы – там деревья согнуты в одну сторону. И говорят, что в этих местах из земли выходит колоссальная энергетическая сила – многие люди даже приезжают в такие места лечиться…


Внезапно их ослепил свет фар. Из-за поворота на большой скорости бесшумно вылетела большая черная машина. Чуть не сбив их, взвизгнув тормозами и сделав резкий скачок в сторону, машина каким-то чудом не свалилась в кювет. Потом, все еще юзом, рванула вперед и скоро исчезла за очередным изгибом лесной дороги.


- Вот гад какой! – в сердцах выругалась Маргоша, которую появление лихача испугало не меньше, чем недавний странный звук из лесной чащи. – Ну, какого черта, спрашивается, так гонять по зимней дороге в такую погоду, да еще вечером?! Ведь здесь пансионат рядом – могут люди гулять… Вот кретин!


- Что-то подсказывает мне, что это и есть наш долгожданный Дмитрий Анатольевич Антонов, собственной персоной. Хорошо еще, что у его «Мерина» есть АВС, а то бы «случилось страшное» - либо он нас сбил бы, либо сам бы улетел в кювет.


- Нет, ну какой хам, - никак не хотела успокаиваться Маргоша, - даже не остановился, не вылез из машины, чтобы спросить: люди добрые, мол, не испугал ли я вас? Не сбил ли кого по дури своей?


Страх уже прошел. И обе дамочки спешили в пансионат, чтобы продолжить расследование. Теперь их больше всего занимал вопрос: действительно ли это Антонов промчался мимо них?


На сине-черном небе уже замерцали первые звезды, рассыпались блестками в сугробах и на снежных шапках елей. Лесные шорохи и ночная тьма уже больше не тревожили сыщиц. Они бодро шагали по колее, которую оставила пронесшаяся минуту назад мимо них иномарка.


- Наивная ты душа, Маргоша, - рассмеялась Быстрова, на ходу откидывая капюшон, чтобы стряхнуть с него снег, - если бы он думал о людях, как бы, по-твоему, он стал бизнесменом? По-твоему, он должен был бы спрашивать всех, кого «утопил» - не обидел ли я вас, друзья? Не разорил ли? Так что ли?


- Ну, мы-то ему не конкуренты, - возразила Пучкова. – Нельзя же просто так вот промчаться, напугать людей и даже не извиниться!


- Странные вещи ты говоришь, Маргоша, - хохотнула Яна, - такое впечатление, что ты прилетела с далекой планеты и забыла, что творится на улицах Москвы. Сейчас уже никого не удивишь тем, что два водителя на месте ДТП могут начать стрелять друг в друга от злости… А ты все извинений каких-то ждешь…


За очередным поворотом вдали они наконец увидели пансионат, со всех сторон окруженный снегами. Дорога выровнялась и теперь, словно взлетная полоса в аэропорте, приближала их к цели. Зазвонил мобильник Быстровой. Яна сняла перчатку и вытащила маленький серебристый телефончик-книжку из кармана.


- Алло, слушаю.


- Янка! Привет! Это Рита. Сообщаю: приехал Дмитрий!


- Мы это поняли уже, он чуть нас не сбил своей машиной.


- Какой кошмар! – искренне посочувствовала Вербянская, - он вообще гоняет не по делу всегда. Ну, я ему сейчас задам.


- Нет, нет, Ритусь, пожалуйста, не говори ему ничего! – попросила подругу Быстрова. – Я хочу, чтобы для него было неожиданностью, что мы знаем о его приезде.


- Ну, ладно, - покорно согласилась Вербянская. – А вы сами-то где?


- Да мы тут гуляли вокруг пансионата, скоро будем у себя в номере. Скажи, в каком номере разместится ваш Антонов? Мы сами нанесем ему визит.


- Сейчас посмотрю, - раздалось шуршание ежедневника. Риточка Вербянская всегда все аккуратно записывала, не доверяя своей памяти – зачем рисковать? Ведь иногда речь шла о дорогих контрактах. И она с первого дня приучила себя фиксировать все значимые цифры и даты в записной книжке. – Вот, нашла, в 517! Ой, - засмеялась она, а Димуся-то, оказывается, ваш сосед! Он же оформлен в соседнем номере! Вот потеха!


- Вот и славно! – обрадовалась Яна. – Тогда позвони ему и предупреди, что Самсонов просил нас выслушать. Договорились?


- Не волнуйся! Сделаю все в лучшем виде! – в Риточке проснулся исполнительный директор, -Антонова предупрежу. Не забудьте, что через полчаса мы ждем вас на ужине. Приехали Римма с Денисом и Петюня с Леночкой. Я вас должна всех перезнакомить. Да, вы, наверное, видели двух мужиков, курящих в холле, когда мы приехали. Так это тоже наши. Сергей Хотов и Женя Пехоцкий. «Филиальщики». В общем, обязательно приходите. Я вас представлю всем. К тому же здесь очень вкусно кормят. Не забудьте, это на третьем этаже. Я зарезервирую для вас столик. – И она отсоединилась.


- Ну, вот и здорово, Маргош, - сказала Быстрова, кладя телефон снова в карман. – Антонов уже в пансионате. И самое смешное, что он оказался нашим соседом!


- Ух ты! Вот это да! – изрекла Пучкова. - Обалдеть! Ну я ему покажу!


- С ума сошла! Не вздумай! Он должен быть умиротворенным. Иначе мы ничего не разведаем. Он наверняка уже забыл о том, что чуть нас не сшиб. Поэтому напоминать об этом ему сейчас не обязательно. Итак, наверное, он будет возмущен тем, что какие-то незнакомые тетки будут его расспрашивать… Поэтому пошли-ка побыстрее в пансионат, а то через полчаса нас ждут на ужине на третьем этаже. Говорят, тут вкусно кормят, - и Быстрова зашагала еще быстрее.


- Во-как! Батюшки! Как я кушать-то, оказывается, хочу! – заныла Маргоша, еле поспевая за летящей вперед Быстровой. – Слушай, Янк, не лети ты так, а то я сейчас задохнусь. Я уже взмокла за тобой бежать.


- Ну, давай-давай, шевели поршнями, - не унималась Быстрова, удаляющаяся в сторону пансионата спортивной ходьбой и мечтающая побыстрее засыпать вопросами Антонова. – Осталось-то всего каких-то сто метров!


Сзади раздалось сердитое сопение. Яна обернулась и увидела, что Маргоша отстала. Подруга медленно перебирала ногами и шла, тяжело дыша и отдуваясь. Ее голубая шапочка с «ушками» съехала на лоб, а очки, блестя золотой оправой, соответственно передвинулись на кончик носа. Вид у Маргоши был необыкновенно комичный и трогательный. Быстрова остановилась.


- Ладно уж, давай пойдем помедленнее, - смилостивилась она, поджидая подругу. Наконец последние метры, лежавшие между ними и пансионатом, были преодолены, и парочка вошла в ярко освещенный холл.


Взяв на «Reception» ключи от своего номера, они в полной задумчивости проехались на лифте до пятого этажа и вышли в коридор. Почти сразу же они увидели в глубине коридора высокого молодого мужчину, одетого в черные брюки, белую рубашку с галстуком и светло-серый блестящий пиджак. Мужчина стоял боком к одной из дверей. В правой руке он держал большой белый кожаный баул, а другой рукой стучался в чей-то номер. Только подойдя ближе, дамочки поняли, что стучится он в их номер. Яну осенила догадка.


- Дмитрий Анатольевич? – спросила она, подходя ближе и вынимая из кармана ключ-«бомбочку». «Значит, все-таки Ритуся успела ему уже наболтать про нас», - с досадой отметила она про себя.


- Да, - обрадовано ответил мужчина. – А вы, наверное, те самые Яна и Маргарита, о которых мне рассказали Владик и Ритуся?


- Да, это мы, - подтвердила Быстрова, поворачивая ключ в замке. Открыв дверь и приглашая жестом Дмитрия войти в номер, она приветливо сказала, - проходите, проходите. Вы, я вижу, сразу к нам, даже сумку не успели забросить к себе в номер. А ведь мы соседи, - улыбнулась она.


- Да ничего, успею еще забросить, - улыбнулся в ответ Антонов, входя в номер и приглаживая слегка растрепавшуюся модную стрижку перед зеркалом. – Рассказывайте, зачем я вам понадобился. Может быть, по стаканчику? У меня «Блэк Джек» с собой. У вас лед найдется? – он поставил сумку на пол, нагнулся, расстегнул молнию сумки и вытащил поллитровую бутылку виски.


- Маргош, достань, пожалуйста, лед из холодильника, - попросила Яна и, входя в гостиную, позвала гостя:


- Давайте присядем ненадолго, Дмитрий, нам нужно задать вам парочку вопросов. Чтобы мы помогли Владиславу распутать одно дельце.


Антонов вошел вслед за ней в комнату и плюхнулся в кресло, в котором час назад располагался шофер Олег Евгеньевич. Быстрова присмотрелась к гостю. На вид ему можно было дать лет тридцать, не больше, хотя Яна знала, что Антонов лишь ненамного младше Самсонова, недавно справившего пятидесятилетие.


«Вот, что значит, деньги, - подумала она, - небось, ходит в косметический салон, не удивлюсь, что и подтяжки делает, ишь, как молодо выглядит». Она еще раз вгляделась в холеное, без единой морщинки лицо Дмитрия и заметила, что глаза его растерянно бегают по сторонам. Видно было, что он чем-то обеспокоен. Пальцами правой руки Дмитрий выстукивал по столу какой-то затейливый ритм, а в левой руке у него дымилась сигарета.


В комнату вошла Маргоша, неся три стакана и пакетик со льдом. Под мышкой у нее был зажат виноградный сок «Rich». Она поставила стаканы на стол и попросила Дмитрия налить сок в два стакана.


- А вы разве виски не будете? – удивился Антонов.


- Да, понимаете, - ответила Яна, - мы вообще не употребляем спиртных напитков.
 

- Ффу-у, - расстроился Антонов, - а я думал, сейчас вмажем, разговоримся, - его глаза озорно блестели и поглядывали на Яну с явным интересом.


Быстрова сделала вид, что не заметила намеков Антонова и, мило улыбнувшись ему, произнесла:


- Знаете, Дмитрий, у нас не так много времени на разговоры сейчас. Через полчаса мы должны быть на ужине. Ритуся предупредила нас, чтобы мы не опаздывали. Поэтому, если хотите, выпейте сами, а мы с Маргаритой попьем соку. И, если позволите, я начну задавать вам вопросы, чтобы прояснить некоторые моменты. И поскольку Антонов не возражал, она начала спрашивать:


- Скажите, Дмитрий, почему вы так задержались сегодня? Что-то случилось в дороге? Вы заставили всех поволноваться. Тем более, что днем…


- Вы будете слушать или будете-таки задавать вопросы до бесконечности? – отхлебнув виски, заерничал Антонов, широко улыбаясь при этом.


- Извините, - смутилась отчего-то Яна и замолчала.


- Так вот, - Антонов вновь отхлебнул виски и начал говорить озорным тоном, - задержался я потому, что подвозил одну длинноногую симпатичную девушку. Она голосовала на шоссе. И я сжалился, довез ее до дома. Но, поскольку это было немного не по пути, то я и не приехал сюда вовремя. Еще вопросы есть? – он смачно затянулся сигаретой, и глаза его стали похожи на два черных треугольничка.


- Конечно, вопросы будут, - невозмутимо продолжила Яна, - но почему же вы не брали телефонную трубку? Вам звонили и Рита, и Владислав…


- Да некогда мне было с ними болтать, - снисходительным тоном произнес Антонов, и Быстрова поняла: надо возвращать разговор в серьезное русло, чтобы не превращать расследование в балаган.


- Дмитрий, - сказала она после небольшой паузы, - а вы в курсе того, что сегодня днем на вашу фирму принесли конверт с фотографиями, на одной из которых вы изображены, извините, повешенным на дереве?


Улыбка слетела с лоснящегося лица Антонова. Нижняя губа непроизвольно задрожала. В глазах отразился такой ужас, что Яна сразу же пожалела, что брякнула вот так, сразу, всю информацию на неподготовленного вице-президента холдинга «СамсоновЪ». Но слово, как известно, не воробей. Стараясь хоть как-то исправить положение, Яна попыталась объяснить Антонову суть вещей:


- Понимаете, Дмитрий, еще ничего толком не известно. Вроде бы фотографии видела только Вербянская, поскольку она распечатала конверт. А потом конверт исчез, испарился… Рита и сама недоумевает, куда он мог подеваться – она ведь положила его в свою сумку. Да вы не расстраивайтесь так, ведь еще ничего не ясно, - добавила она, видя, что Дмитрий совсем потерялся. Он залпом допил стакан и налил себе еще, расплескав часть виски по столу.


- Между прочим, - вступила, как всегда, «там-тамом» Маргоша, заставив еще раз вздрогнуть Антонова, - там ведь были и еще какие-то фотографии. И среди них была одна, на которой ваш шеф сидел в кресле с простреленной головой, а в руке у него был револьвер.


- Что за охинею вы несете! – Антонов вскочил с кресла. Глаза его метали молнии. – Я не понимаю, зачем вы устроили весь этот цирк с дурацкими вопросами, но лично у меня нет времени на подобную ерунду. Все. Я пошел, - рявкнул он, допил виски из стакана, взял со стола пачку сигарет «Winston» и направился было к выходу. Но Быстрова перегородила ему дорогу и спокойно произнесла:


- Прекратите истерику! Вы же мужчина! Умейте себя держать в руках! – и потом более мягким голосом, - вернитесь, Дмитрий, мы еще не договорили. Между прочим, у нас тоже мало времени, а дел навалом. Поэтому давайте не будем тратить время друг друга попусту, отвечаете еще на пару вопросов – и мы идем на ужин. Если хотите, можете пойти вместе с нами.


Дмитрий сделал над собой усилие, и лицо его перестало дергаться, словно при нервном тике. Постепенно краски вернулись на его бледные щеки, а руки перестали дрожать. Он медленными шагами вернулся назад, в комнату, но уже сел не в кресло, а на стул, стоящий с другой стороны стола. Снова закурив, он довольно зло посмотрел на Яну и процедил:


- Валяйте, задавайте свои вопросы. Я чувствую, что вы не оставите меня в покое, пока не узнаете все, что вам нужно. Но если вы думаете, что я догадываюсь, кто бы это мог прислать дурацкие фотки, то глубоко ошибаетесь – я совершенно не в курсе…


- Дмитрий, надеюсь, вы понимаете, что вляпались в плохую историю, - сказала спокойным тоном Быстрова. Антонов давно начал раздражать ее своими перепадами настроения и хамством. Ее так и подмывало спросить его, почему он, чуть не сбив их с Маргошей, даже не остановился на лесной дороге, но она решила не рисковать – еще успею, - подумала она, а вслух произнесла:


- Поэтому советую вам быть предельно откровенным с нами – ради вашего же блага. И мы постараемся вам помочь. Итак. Расскажите нам, кто такая эта таинственная «ОНА», которую вы так боитесь. – И, видя, что Дмитрий никак не реагирует на ее слова, добавила, - я имею в виду ваше странное поведение на юбилее Владислава.


«Он точно псих, - поздно спохватилась Быстрова, видя, что Антонов снова вскочил со стула и дико вытаращился на нее, - мама дорогая, а ну как начнет сейчас хохотать и кататься по полу, что мы с Маргошей тогда делать будем?»


Как бы поняв ее беспокойство, Маргоша, все это время тихо стоявшая у окна, подошла к ней и встала рядом. «Молодец», - мысленно похвалила ее Яна, а вслух сказала:


- Дмитрий, вы, пожалуйста, только успокойтесь. Мы ведь хотим лишь помочь вам и Владиславу. Попытайтесь спокойно и рассудительно отнестись к подобному положению вещей и расскажите нам обо всем, что знаете сами.


Антонов, все еще тяжело дыша, плюхнулся снова на стул. По его лицу было видно, что в душе его идет недюжинная борьба между страхом и желанием спастись от неведомого врага. Наконец он налил себе еще виски, залпом осушил стакан, потом вынул дрожащей рукой сигарету из пачки, закурил и через полминуты хриплым голосом пробормотал:


- Мне кажется, что за мной все время кто-то следит… Ну, у меня такое ощущение, словно кто-то еще все время рядом со мной. Вы понимаете? – он исподлобья глянул на дамочек. Во взгляде его было что-то пугающее, нехорошее. Быстрова внутренне поежилась, но вслух бодро произнесла:


- Понимаем, продолжайте, пожалуйста.


- Ни черта вы не понимаете, - огрызнулся Антонов. Он сделал еще пару затяжек и с силой опустил руку в пепельницу. Сигарета превратилась в лохмотья, оторвавшийся уголек от нее отскочил в угол пепельницы и продолжал дымить. Дмитрий уставился на этот малюсенький дымящийся кусочек, потом зачем-то затушил его прямо ногтем среднего пальца, обжегся, выругался и снова посмотрел на сыщиц.


- Это началось давно, - мрачно изрек он. – Лет двадцать назад со мной случилось такое… - Он пожевал губами, потом взъерошил рукой шевелюру и брякнул:


- В общем я случайно, по пьянке, попал под электричку.


Яна с Маргошей стояли, разинув рты. Им показалось, что у Антонова начался бред. Яна тихонько села на стоящий позади нее диванчик и нащупала в кармане джинсов мобильный – так, на всякий случай, если придется звать на помощь…


Но Дмитрий, казалось, был абсолютно спокоен. Напротив, взгляд его стал осмысленным, немного грустным и серьезным. Он начал говорить, временами подливая себе виски из бутылки, которая уже наполовину опустела. Но речь его не была похожа на пьяный бред, а глаза смотрели с какой-то щемящей тоской прямо на дамочек, отчего им стало немного не по себе.


- Я тогда еще мальчишкой сопливым был. Сколько мне было? Да, кажется, лет семнадцать… Родился я в селе Борисово, теперь это микрорайон «Зябликово», настоящая современная Москва. Даже метро строится, ну, знаете, наверное, по Люблинско-Дмитровской линии… А тогда, в восьмидесятые никакого метро и в помине не было. Только автобусы, электрички…


Дмитрий хлебнул еще виски.


- Я возвращался однажды вечером домой с дискотеки. Зима, темно и холодно было. Напился я тогда с горя, что одна девчонка со мной танцевать не пошла. Как все произошло, даже вспоминать не хочется, - Дмитрий еще хлебнул виски и закурил, - скажу лишь одно. Была тогда на мне шуба дурацкая, из искусственного меха, тогда многие носили подобную дешевку (а родители мои на заводе работали, откуда деньгам-то взяться было?), - он затянулся и пустил несколько колец дыма к потолку. – Так вот эта самая дурацкая шуба-то и спасла мне жизнь. В общем, засосало меня почти под электричку, но шуба как-то зацепилась за железяки и меня только протащило пару десятков метров по шпалам, не задев колесами...


Тогда еще весь народ – ну, те, что на платформе стояли, в поезде сидели и врачи там разные – все удивлялись, говорили, что я просто «родился в рубашке». И действительно, я ведь получил лишь ушиб мягких тканей грудной клетки, переломы нескольких ребер.


Поскольку машинист заметил меня издали, то тормозил заранее, и электричка двигалась на небольшой скорости и не переехала, а просто проволокла меня по земле, правда, чуть, не задушила шубой. – Дмитрий смачно затянулся, выпустил дым и продолжил свой странный рассказ:


- Провалялся я тогда в больнице месяца два, сначала в реанимации, потом в терапии, и долго еще на процедуры разные ходил, даже когда выписался. Потому как вместо белков у меня были черные глазищи, кровоизлияние в голове все же было, ну, меня же шубой скрутило жуть как. Руки и ноги тоже в синяках и кровоподтеках были… Но главное – я же выжил…
Вот с того момента я и решил взяться «за ум» и во что бы то ни стало стать бизнесменом, крутым, чтобы все девчонки за счастье со мной танцевать считали…


Дмитрий задумался и, глядя в окно, за которым была лишь вечерняя темень, как бы забыл о своих собеседницах.


Маргоша решила первой прервать затянувшееся молчание.


- Ну а к чему вы это нам рассказали сейчас, Дмитрий? – спросила она глухим голосом.


- А к тому, - вновь повернулся к ним лицом Антонов, - что с тех пор со мной стали твориться какие-то необычные вещи.


- Например? – спросила Яна.


- Ну, например, я всегда угадывал, о чем человек, с которым я беседую, думает. Понимаете? Ну, я заранее знал, что он мне скажет в ответ. И всегда мог ошарашить любого этим.


- Может, вы стали чересчур внимательным к собеседникам, поэтому вам и казалось, что вы угадываете их мысли? – высказала предположение Быстрова, которой начало казаться, что Антонов своими далекими воспоминаниями уводит их в сторону от разговора.


- Да к черту ваши предположения! – опять взъярился Дмитрий. – Говорю же вам, что мог угадывать мысли! И не только мысли, цифры тоже неплохо у меня получались. А еще я научился отвлекать внимание собеседника, навязывая ему мысленно свою точку зрения… В общем, вам это не нужно, просто я хотел сказать, что у меня появилась способность обманывать людей. А как иначе можно заработать большие деньги? – спросил он и премило улыбнулся.


- Ну, много способов есть, - пробурчала Маргоша, которой тоже не нравилась эта беседа ни о чем.


- Короче говоря, однажды я обманул одного человека, - продолжил рассказ Дмитрий. – Одного хорошего человека, девушку. Она была из богатой семьи, а я пытался за ней ухаживать. Хотя сам в общежитии от института жил тогда. Учился я уже на последнем курсе и, понимая, что без «блата» мне никак наверх не пробиться, решился на такое.., - он замолчал, раскуривая новую сигарету.


- Что же произошло тогда? – начала проявлять интерес Быстрова.


- Да ничего хорошего, - мрачно отозвался Антонов. – Папашка у нее крутой был, большой пост в Госплане занимал, помните, такая организация была?


Дамочки дружно кивнули.


- Ну вот, я и просочился в ее квартиру, пока родители у нее отдыхали на море. Началась любовь-морковь всякая там… Она в меня втюрилась жутко. Я внушил ей, что мой папашка тоже очень крутой, такой крутой, что и сказать не могу даже. А фамилия у меня материна…


Сделал из себя героя в ее глазах. Который, мол, не хочет с помощью отцовых связей наверх лезть, а сам всего добиться хочет. В общем, воспользовался я своей способностью охмурять людей, да и заморочил ей голову по полной программе. Понимал, конечно, что когда ее отец с моря вернется, то меня быстро раскусят и взашей прогонят со двора. Но надеялся на чудо…


Дмитрий нахмурился и закурил:


- Может быть, и произошло бы оно, чудо это, если бы меня черт не дернул, пока она мылась, побродить по квартирке-то их огромной. Вот бродил я, бродил, все на мебель да картины глазел, да и набрел, что называется…


В спальне, на тумбочке ее мамаши лежала шкатулка. Довольно большая, черного цвета и с белыми слонами на крышке. Открыл я ее, и словно меня кто-то по башке тюкнул: коленки у меня сами собой согнулись. Там столько было разных брюликов, золотишка и драгоценных побрякушек, что я чуть не ослеп.


И никак в моей голове не укладывался такой вот пофигизм. Ну, не могут люди вот так запросто держать в доме такое богатство! У них, правда, консьержка в доме сидела. Но все равно, по-моему, это дурь какая – ведь там ценностей было на такую сумму, что на счетах не сосчитать… - Дмитрий прикрыл глаза, словно пытаясь восстановить картину давно минувших дней.


- И вы взяли драгоценности? – робко предположила Быстрова. Дмитрий нравился ей все меньше и меньше.


- А вы как думаете? – вызверился Антонов. – Конечно, взял. Только не тогда, а ночью. Когда Оксанка заснула сном младенца – счастливая и довольная. Рассовал я по карманам все их золотишко с бриллиантами, да и дал деру.


- А разве консьержка вас не заметила? – удивилась Маргоша.


- Да я вас умоляю, - мрачно рассмеялся Дмитрий. – Бабулька спала, аки младенец. Вот я и примчался домой с таким грузом. Потом прикинул, что к чему, и понял, что завтра же объявят меня в розыск. Поэтому уехал на вечернем поезде на море, в Сочи.


Отсиделся там месяцок, вернулся в Москву. Расспросил соседей по общежитию, никто меня, мол, не искал… Никто, говорят. Я удивился, конечно, ужасно. Потом меня любопытство взяло. А почему меня менты не ищут? Ведь по идее, должны давно бы уже сцапать. Драгоценности-то у меня в камере хранения, на Курском лежали. Еще до поездки на юга. Никак в голове не укладывалось, почему меня никто не ищет… Неужели не заметили, что брюлики у них сперли?


Мучился я, мучился, да и позвонил Оксанке. Тогда мобильных телефонов ведь не было еще. Поэтому и позвонил ей домой. Да на мамашу и нарвался. Звонил я с телефон-автомата, поэтому и не боялся ничего. Стал расспрашивать, где, мол, дочка ее. Мол, я был в командировке длительной, за границей. А она и ляпнет: на кладбище ее Оксаночка давно, да как завоет в трубку…


Я так и осел на пол в телефонной будке. Спрашиваю, как это могло произойти? Волнуюсь уже не деланно, по-настоящему. А она мне и говорит: мол, в беду ее девочка попала большую, связалась с нехорошей компанией, втянули ее в игру в казино… Она задолжала крупную сумму, да и отдала материны драгоценности в счет долга. А потом повесилась в ванной от стыда и отчаяния. И предсмертную записку написала. Мол, прошу никого не винить в смерти, во всем виновата только сама. Недостойная дочь… и все такое. Отца сразу инсульт хватил, его парализовало… И снова в плач, всю трубку, наверное, слезами залила.


Где, говорю, похоронили вашу дочку? Ну, разузнал я адрес кладбища. Поехал. Нашел могилу Оксанину, правда, не сразу, побродить пришлось не мало. Там все так оградами заставлено да памятниками, что любой заплутает. Вдруг слышу рядом с собой голос, тихий такой, словно издалека кто говорит:


- Сюда иди, направо.


Обернулся я – никого. Мурашки у меня по спине забегали, в ногах слабость какая-то появилась. Хотя дело-то днем было. Солнышко светило, птички пели. Да и люди там тоже ходили, не один я был. Но как только я обернулся вправо, то увидел ее, Оксану… На фотографии, конечно. Памятник у нее был красивый, в виде цветочной корзины огромной, а наверху корзины птица держит в клюве розовый бутон. Я стал смотреть на фотографию, вдруг мне показалось, что рядом со мной кто-то стоит. И услышал я голос женский:


- Не сотвори себе зла…


Обернулся – опять никого. Вдруг меня такой страх разобрал. Кинулся я бежать с кладбища. Спотыкаюсь, бегу, а за мной словно кто-то тоже бежит, вот-вот нагонит. Выскочил я с кладбища, сердце из груди выпрыгивает. Невдалеке стояла группка парней. Так, видимо, лицо у меня было такое, что они побросали сигареты и попятились, а один даже отбежал в сторону…


Уж и не помню, как я тогда до дома добрался. В транспорте на меня все обращали внимание, шарахались. А когда в общежитие пришел, то кинулся к зеркалу, да сам чуть было не грохнулся в обморок. Волосы на моей голове дыбом стояли, а посередине головы седая прядь. Но и это не главное. Вокруг шеи у меня появилась красная полоса, толщиной сантиметра два. Как ошейник какой. Вот, сами посмотрите, - Дмитрий расстегнул высокий воротничок своей белой сорочки, и Яна с Маргошей в ужасе вскрикнули: его шею окружала багровая полоса.


- С тех пор я все время хожу либо в водолазках, либо в рубашках с высокими воротничками, - грустно завершил свою речь Антонов. - Летом повязываю платок на шею. Хоть и жарко, но терплю – иначе стыдно на людях показаться. И иногда у меня случается что-то вроде приступов удушья. Особенно, когда понервничаю. Но это не астма – я узнавал у врачей… Да, - он печально усмехнулся, - и дар свой угадывать мысли людей я потерял в тот же день…


- А вы не пробовали обратиться в институт косметологии? – спросила его Быстрова, на которую его рассказ, а также вид багровой полосы на шее произвел сильное впечатление.


- Конечно пробовал, - устало произнес Антонов. – И не только в институт косметологии обращался, по разным частным клиникам помотался, даже заграницей пытался избавиться от этого обруча проклятого. Но все врачи в один голос твердили, что это у меня на нервной почве, а не пигментное или родимое пятно. Предлагали воспользоваться услугами какой-нибудь бабки-знахарки. Я кивал, но идти к колдуньям разным побоялся. Вот и мучаюсь до сих пор. А недавно…


- Что же произошло с вами недавно? Расскажите, - подбодрила его Быстрова, понимая, что на ужин они уже опоздали, но тем не менее полагая, что рестораны не закрываются так быстро, и они еще успеют чем-нибудь подкрепиться.


Внезапный настойчивый стук в дверь отвлек их внимание. Маргоша встала и пошла открывать дверь. Дмитрий, воспользовавшись моментом, плеснул себе в стакан остатки виски и медленно влил их в себя.


В комнату вошла Риточка Вербянская.


- Вы что это, - начала она возмущаться, - почему на звонки не отвечаете? Звоню вам, звоню. Уже все по номерам разошлись. И ужин давно закончился. Теперь поесть вам не удастся. Только через час, когда ресторан на седьмом этаже откроется.


- Разве ты звонила нам? – с удивлением спросила ее Быстрова. Она вынула свой мобильник из кармана, потыкала в разные кнопочки и посмотрела на Вербянскую:


- Никаких пропущенных или входящих звонков на моем телефоне нет.


- И на моем тоже, - вторила ей Маргоша.


- А я свой вообще отключил, - вяло отозвался со своего места Дмитрий. – Раз все прекрасно знают, что я у вас в номере сижу, так зачем мне телефон? – Внезапно он поднялся со стула и решительным шагом направился к выходу.


- Стойте, Дмитрий! – окликнула его Яна. – Мы ведь еще не договорили с вами. Вернитесь, пожалуйста.


- После поговорим, - огрызнулся Антонов. Вся лирика из него испарилась. Вероятно, он разозлился на самого себя за то, что под воздействием алкоголя был столь откровенен с неизвестными людьми. – Прошу вас не слишком откровенничать с другими о том, что я вам рассказал, - глаза его превратились в щелочки, - ради вашей же безопасности. А сейчас мне нужно прийти в себя, переодеться.


- Но мы ведь не журналисты, - начала было оправдываться Быстрова, но Дмитрий, не дослушав ее, вышел из номера, сильно хлопнув дверью при этом.


- Что это с ним? – спросила Вербянская. – Я его таким еще никогда не видела.


- Каким? – Быстрова взяла пустую бутылку из-под виски со стола и сунула ее в корзинку для мусора.


- Ну, он сегодня какой-то чудной. Обычно он ко всему с юмором относится. А сейчас передо мной стоял совершенно незнакомый человек.


- Да он просто напился, - высказала свое мнение Маргоша.


- А по-моему, он совершенно трезв, - возразила ей Быстрова. – Другое дело, что мы вытащили его на откровенность, капнули его темное прошлое. И теперь он злится, что слишком много наболтал нам. Но, с другой стороны, мы кое-что узнали о нем. Может, и пригодится в расследовании. История-то у него странная, запутанная…


- Девчонки, - продолжала хлопотать Риточка, - вы ведь не поели совсем. Пойдемте, я вас накормлю. У меня в номере еда – я прикупила много всякого вкусного к Владикову дню рождения. А то еще когда ресторан-то откроется. С голоду ноги протянете.


И, видя, что они смущенно переглядываются друг с другом, добавила со смехом?


- Да не бойтесь, не объедите. Я и не скажу никому, что вас покормила. Пошли, пошли скорей. Пока Юрген с Титовым в бильярд играть ушли. Юргена еще минимум как час не будет. Поболтаем о том, о сем.

Яна и Маргоша переглянулись и приняли приглашение.


- Ритусь, погоди, я только мобильник поставлю на зарядку, - сказала Быстрова, - а то у меня там только одна «палочка» осталась. – И она вынула из сумочки провод и пристроила телефон заряжаться на диван. Маргоша тем временем причесалась перед зеркалом и деловито вынула из своей сумки большую банку с кофе.


- Вот, - улыбнулась она немного смущенно, - потом кофейку махнем.


- Вот и славно, - обрадовалась Вербянская, - а я все думаю – чего ж я забыла в Москве? Оказывается, кофе забыла купить. Но Маргарита спасла положение, - она мило улыбнулась Маргоше и медленно пошла к выходу.


Закрыв номер, они двинулись в сторону лифта.


 Ой, - вдруг спохватилась Вербянская, - я ведь совсем забыла! Девчонки! Нет ли у вас каких-нибудь таблеток от отравления?


- А что случилось? Кто-то заболел? – спросила Яна.


- Да Петр Сергеевич, ну один из «филиальщиков» на ужин не пришел. Думали, что вот-вот подойдет, место ему держали, даже заказ сделали… А он не пришел. Когда поужинали, я попросила Женю Пехоцкого зайти к нему в номер, узнать, в чем дело. И хорошо, что так сделала, - Риточка закатила глаза к потолку. – Представляете, Женя пришел, а Петру Сергеевичу так плохо, что хоть «Скорую» вызывай. Весь бледный лежит, трясет его всего, говорит, перед отъездом заскочил в какую-то забегаловку у метро, то ли сосиской отравился, то ли грибами. Прямо не знаю, что и делать. Врачей запретил вызывать – не хочет нам портить праздник.


- Есть только одно сильнодействующее средство от отравления – поможет в любом случае. Это таблетки «левомицетина», - с гордостью произнесла Быстрова. – На ноги поднимет любого. Сейчас, подожди-ка, посмотрю в косметичке. – И она кинулась обратно в номер, к своим сумкам, лежащим на полу в гостиной. – Есть! – победоносно крикнула Яна и выскочила в коридор с белым бумажным квадратикомм.


- Пошли тогда занесем Хотову таблетки, - предложила Риточка, - проведаем человека, а потом уж пойдем лакомиться ко мне в номер. Да он здесь недалеко, можно даже пешком, только по лестнице поднимемся.


Они торопливо зашагали к запасной лестнице за стеклянными дверями и скоро уже стучали в дверь 618-го номера.


- Кто там? – раздался приятный мужской баритон.


- Это мы, Женя, лекарство принесли, - крикнула Риточка, держа в руках таблетки, и, открыв дверь, вошла в номер. Яна и Маргоша из любопытства последовали за ней.


В одной их комнат на кровати лежал бледный человек лет сорока с измученным лицом. На лбу у него выступили капли пота. Было видно, что его трясет лихорадка. Яна с Маргошей даже не сразу узнали в нем того довольно крепкого вида мужчину, который еще недавно приветливо махал рукой Самсонову в холле на первом этаже. Физические страдания исказили его довольно приятные черты. Воспаленные глаза блуждали по комнате.


Рядом с ним на стуле сидел полноватый дядечка, второй «филиальщик», Евгений Семенович Пехоцкий. Он заботливо вытирал смоченным холодной водой носовым платком лоб несчастного.


- Может, все-таки вызвать «Cкорую»? Сделать промывание желудка? – засомневалась Вербянская.


В глазах больного отразился такой ужас, что Быстрова безапелляционно прервала размышления подруги и бодрым голосом скомандовала:


- Евгений Семенович, нужно срочно дать ему вот эту таблетку. Пусть запьет кипяченой водой. Часа через два-три повторить. Тогда к утру больной выздоровеет. Лекарство проверенное всеми моими знакомыми и родственниками и неоднократно мною лично. Идите за водой.


Пехоцкий послушно поплелся за водой на кухню. Больной слабо улыбнулся дамам:


- Прошу простить меня, - еле пролепетал он, - не в форме…


- Да перестаньте вы, Сергей Петрович, - возмутилась Вербянская, - какая тут может быть форма! В общем мы пошли, лечитесь и, если что, звоните мне сразу же. Женя, - вновь обратилась она к вернувшемуся со стаканом воды Пехоцкому, - посиди, пожалуйста, с Сергеем Петровичем, пока ему не станет легче. Ну, выздоравливайте скорее, Сергей Петрович! Вы должны быть абсолютно здоровы к завтрашним шашлыкам! – сказала она игривым тоном больному. Тот вяло улыбнулся и закрыл глаза. Ему, видно, стало хуже.


- Не волнуйтесь, левомицетин сыграет свою роль, - невозмутимо вещала Быстрова, когда они, выйдя из номера Хотова, направились к лифту. – Это все-таки антибиотик. А не хухры-мухры. Еще не было случая, чтобы он не помог. Поправится ваш Хотов. Завтра, как огурец будет.


- Представляете, - бархатным голоском стала говорить Вербянская, - нас с Юргеном аж на девятый этаж загнали! Вообще – так неудобно получилось: мы на девятом, Римма с Денисом – на восьмом, «филиальщики» и Петюня с Леночкой – на шестом, вы с Дмитрием - на пятом, а Самсоновы - на четвертом – почти под вами.


- Зато есть повод ходить друг к другу в гости, - пошутила Быстрова.


Дружный женский смех затих в конце коридора. Потом возник снова, но уже в номере Вербянской.


***


Как и обещала Риточка, в ее уютном «полулюксе» действительно никого не было. Сыщицы,  усевшись на огромный мягкий диван, стали угощаться деликатесами, припасенными Риточкой для банкета в честь Владислава Самсонова.


Вынимая из холодильника копченого угря и семгу, Вербянская спросила Яну:


- Ну, и как продвигается ваше расследование? Успели поговорить с Олегом Евгеньевичем?


- А как же, - откликнулась Быстрова, наливая себе и Маргоше «Пепси-колу» из большой, двухлитровой бутыли и кидая туда же кусочки льда. – Он рассказал нам о каком-то странном случае на юбилее Владислава. Вроде бы Дмитрий взбесился, гостей напугал.


- Кошмар, - заахала Ритуся, - если бы я не видела весь это ужас своими глазами, ни за что бы не поверила, если бы мне рассказали такое. Думаю, что Димка просто перебрал тогда, вот «крышу-то и снесло».


- А я вот другого мнения, - вступила в разговор Маргоша, разрезая на кружочки свежий огурец, - думаю, он не просто «перебрал», а кто-то, скажем, недоброжелатель, «помог» ему «перебрать», может, подсыпал какую-нибудь дрянь в спиртное, вот он и помешался временно, как говорит молодежь, «глюканул».


- «Глюканул»? – удивилась Вербянская? – Как это «глюканул»? Что за чушь? Дмитрий не употребляет наркотиков, мы бы с Владиком сразу же раскусили бы его. – В руках у нее оказалась баночка с крабами и открывашка, - сейчас открою, - улыбнувшись, заявила она, - обожаю крабы.


- Ну, вообще-то ты зря надеешься… «Раскусить» некоторых наркоманов, особенно «со стажем», не так-то просто, - стала возражать ей Быстрова. – они, знаешь, как маскируются под нормальных людей! Если руки-ноги не проверить, ни за что не догадаешься, и глаза у них не бегают, и тонус вроде бы нормален. Мне вот совсем другое думается. – Она отхлебнула холодной «Пепси-колы» и с наслаждением причмокнула. – Скорее всего, это последствия его попадания под электричку.


- Под электричку? – опять изумилась Вербянская. – Девчонки, ну что вы такое несете сегодня? – Под какую электричку? Димка же, сколько лет его знаю, всегда на машине.


- Да он сам нам только что рассказал, как в юности по пьянке чуть не погиб под электричкой, лишь чудом остался жив, - глухо произнесла Маргоша, истребляя жирные, блестящие маслины, выложенные в хрустальную круглую вазочку.


- Может, он все-таки пошутил над вами? – с недоверием произнесла Вербянская, - глаза ее излучали озорство, - он иногда любит наврать с три короба, особенно дамочкам.


- Да нет, непохоже было, что он шутил, - отозвалась Маргоша, запихивая в рот огромный кусок осетрины горячего копчения и протягивая пухлую ручку за последней маслинкой, одиноко лежавшей в вазочке. – Мы даже побоялись, что у него вот-вот такой же приступ ярости начнется, как на юбилее Владислава.


- Ритусь, - попросила Яна, чтобы немного отвлечь спорщиц, - расскажи нам поподробнее про этот злополучный пакет с фотографиями.


Вербянская тяжело вздохнула:


- Сама ничего понять не могу. Вроде бы у нас на фирме никогда подобных инцидентов не было. Мы всегда спокойно оставляем двери открытыми – внизу ведь охрана сидит, всех проверяет на выходе и входе, муха не пролетит.


- Ну, конверт-то, положим, пронести можно и под верхней одеждой, – с сомнением произнесла Быстрова. – Ты не помнишь, в твой кабинет сегодня за день много народу входило? – она поглядела на Вербянскую.


- Да, кажется, вообще никого не было, - растерянно произнесла Ритуся. – Правда, я сама выходила ненадолго, мне нужно было в бухгалтерию. Но ведь ко мне так вот запросто в кабинет не зайдешь, - она горделиво улыбнулась, - мой кабинет находится рядом с Владикиным, а Ирке, нашей секретарше, мы оборудовали место прямо перед нашими дверями – знаете, такой полукруглый зальчик ей сделали, - она взмахнула руками, пытаясь изобразить помещение, отведенное секретарю. – Так что никто не попал бы ко мне незамеченным Иркой. –Она на время задумалась, - если только она сама не выходила.


- Ну ладно, бог с ним, с пакетом, - согласилась Быстрова, - ты лучше скажи, Ритусь, ты уверена, что на фотографиях были Дмитрий и Владислав?


- Ну что же я совсем курица слепая, - обиделась Вербянская, - да, это были точно они, только вот.., - она запнулась.


- Только что? – тут же прореагировала Яна.


- Только мне показалось странным, что фотографии были какие-то темные, неестественные. Ну, я не знаю, как это объяснить, - она стала волноваться, - ну, они не были похожи на обычные фотографии. И не только потому, что были черно-белыми. В них было что-то странное, отталкивающее, неприятное. Бр-р-р, - она поежилась, - давайте лучше покушайте спокойно, а потом будете расследовать.


Внезапно откуда-то снизу раздались громкие хлопки, словно кто-то запускал петарды. Сразу же послышался звон стекла и чьи-то крики.


- Наверное, какой-то осел попал петардой в окно, - предположила Быстрова. Она недолюбливала и боялась подобных развлечений, поэтому не упустила случая осудить беззаботную молодежь. Через пару минут в комнате довольно громко заиграл негритянский джаз. Обе сыщицы от неожиданности вздрогнули, Маргоша пролила на кофту пепси-колу и тихо ругнулась.


- Не волнуйтесь, это мобильник, - улыбнулась Риточка и, вытащив из сумочки маленькую пластиночку, заворковала:


- Алло. Владик? Да. Они у меня. А что случилось? Хорошо, хорошо, не волнуйся. Сейчас. Сейчас они придут.


Она повернулась к подругам.


- Девчонки, вот говорила я вам, кушайте, а не болтайте. Вам опять поесть, как следует, не удалось. Срочно бегите к Самсоновым в номер. У них там что-то случилось. Номер 427.


  ***


Незадолго до этого в номере Самсоновых царило небольшое оживление. В гостиной их «люкса», которая была намного больше, чем в «полулюксе» у Быстровой и Пучковой, тихо играл блюз. На столе стояла бутылка виски, в вазочке лежали фрукты, рядом с ними валялось несколько пакетиков с фисташками.


А сам Владислав, обняв Антонину, топтался с ней в медленном танце посреди довольно пушистого бежевого ковра. Настроение у Самсонова после ужина намного улучшилось. Он прекрасно себя чувствовал после съеденной осетринки, запеченной с грибами. Все гости давно прибыли и разместились по своим номерам. А известие о том, что Антонов тоже уже в пансионате, окончательно привело Владислава в благодушие. И теперь он решил отдаться во власть лишь положительных эмоций, начисто забыв о вечерних переживаниях.


Иногда он даже сердился на себя, что привлек к несуществующему делу двух посторонних женщин. Все, что происходило с ним сегодня вечером, теперь казалось ему каким-то дурным сном. От Антонины приятно и заманчиво пахло какими-то экзотическими духами, веяло домашней теплотой и спокойствием. Он чмокнул ее в щечку и почувствовал, как она вздрогнула от удовольствия. А что, - подумал он про себя, - она у меня еще очень ничего, пожалуй, потанцуем еще немного – и в койку.


Внезапно раздался какой-то громкий хлопок.


- Что это? – испуганным шепотом спросила Антонина и тут же, на цыпочках побежала заглянуть в комнату, где спали дети.


Через пару секунд она вернулась.


- Дети спят, слава богу. Ничего не слышали. Что бы это могло быть? – задумчиво, словно саму себя, спросила она, распаковывая пакетик с фисташками.


- Да, наверное, какой-нибудь идиот привез с собой петарды. Ведь скоро Новый Год – вот, наверное, и решил потренироваться.


- Неужели нельзя отойти с этими дурацкими петардами куда-нибудь подальше от пансионата? –возмущенно произнесла Антонина, шурша скорлупками от орехов. – Ведь здесь все-таки люди отдыхать должны, а не вздрагивать от выстрелов. И дети же у многих спят, наверное.


- Тонюш, ты преувеличиваешь, - улыбнулся Самсонов, подходя к столу и наливая себе и жене порцию виски. – Ты слишком хорошо привыкла думать о людях. А люди сейчас, - он разорвал упаковку со льдом, принесенную из холодильника и всыпал круглые кусочки льда в стаканы, -люди сейчас привыкли думать только лишь о себе. И им нет никакого дела до других. Они не привыкли думать о том, что могут кому-то помешать отдыхать или…


Закончить фразу ему не удалось. За окном снова кто-то громко выстрелил. Причем уже два раза. Послышался звон разбитого стекла и чей-то крик. За стенкой раздался плач Анечки, которая проснулась и испугалась темноты и звуков выстрелов.


Антонина метнулась в «детскую» и принялась успокаивать хныкающую дочку.


Владислав потушил свет в комнате и осторожными шагами подошел к балконной двери. Пытаясь быть на всякий случай как можно аккуратней, он приоткрыл дверь и, вытянув шею, стал вглядываться в окружающую пансионат темень. Внезапно он с громким криком отшатнулся назад, с треском захлопнул балконную дверь, зашторил окна и бессильно упал на диван. Лицо его вытянулось, на лбу выступили капли пота, рот полуоткрылся.


- Тоня, - хрипло позвал он жену, - Тоня-а-а!


- Что ты орешь? – впервые рассердилась на мужа Антонина, - только Анечка заснула. – Но, включив свет и увидев, в каком состоянии находится Самсонов, кинулась к нему.


- Владик! Что с тобой? Тебе плохо? – запричитала она.


- Тоня, - слабым голосом сказал Самсонов, - там, за окном, я сейчас только что увидел… увидел, - дыхание его стало прерывистым. Ему как будто трудно было произносить слова.


- Ну и что ты там увидел, мой хороший? – стала гладить его по голове Антонина. – Что тебя так испугало?


- Тоня, - Самсонов поднял на жену глаза, в которых стояли слезы, - я снова увидел эту черную фигуру, в капюшоне… Ну, ту, которая нам на дороге привиделась.


В дверь номера кто-то изо всех сил дубасил кулаком. Через секунду насмерть перепуганный Самсонов четко различил голос своего начальника охраны, который интересовался, все ли у них в порядке.


- Нормально все, Валера! – гаркнул он, что есть сил, иди к себе! – Только еще этого идиота не хватало тут, - добавил он полушепотом жене.


- Не может быть, - Антонина испуганно осела рядом на диван. – Тебе наверняка померещилось. Там ведь так темно.


- Нет, Тоня, - устало возразил Самсонов, - мне ничего не привиделось. Просто я думаю, что кто-то действительно задумал сделать что-то злое с нами. Нас либо пугают, либо, - он на секунду задумался, - слушай, нужно срочно позвонить этой, как ее там, Быстровой. Ну, той бабе, которую Ритуська наняла в сыщицы.


- В какие сыщицы? – одними губами спросила Антонина и побледнела. – Ты от меня что-то скрываешь? Что случилось? Владик! У нас же дети тут! – она чуть не плакала от отчаяния и страха, охватившего отчего-то ее.


- Да понимаешь, - стал оправдываться Самсонов, - я тебе не хотел говорить, потому что думал, что дело пустяковое. Но теперь вижу, что Быстрова была права, сказав, что нам пока из номера высовываться ни к чему.


И видя, что глаза Антонины стали круглыми от ужаса, взял ее за руку:


- У нас сегодня на фирме произошло странное какое-то событие. Мы с тобой уже были в пути, а Ритка получила на мое имя конверт от анонима. Так вот. Там были мерзкие фотографии, разумеется, все они подделка. В общем, на них был повешенный Димка и я с пистолетом в руке. – Самсонов решил не пугать и без того пребывающую в полуобморочном состоянии жену и не сказал ей всей правды. – А потом этот конверт бесследно исчез.


- Как исчез? – прошептала Антонина.


- Да Ритка положила его к себе в сумку, думая показать его содержимое мне по приезде в пансионат. А перед отъездом поняла, что пакет исчез, испарился. А эти ее подруги, ну, которые сюда приехали, оказывается, имеют свое детективное агентство. Вот они и предложили свою помощь нам. – Он встал с дивана и, уже вполне владея собой, подошел к своей барсетке, брошенной на стол. – Где тут визитка этой Быстровой, - бормотнул он. – А, вот, нашел. Тоня, дай-ка мне телефон, - он жестом показал жене на стеклянный журнальный столик, на котором лежал мобильный. – Сейчас я ее наберу. Пусть разбирается. В конце концов я ее нанял, гонорар пообещал, вот пусть и старается.


Самсонов пощелкал кнопками, подождал, но из трубки раздавались только длинные гудки. – Черт, куда она подевалась? Могла бы и телефон с собой прихватить, - начал раздражаться он. – И на ужине их не было. Ладно, сейчас я их через Ритуську найду. – Он снова пощелкал кнопками и, хмыкнув, сказал:


- Ритуся! Куда твои подруги подевались? Они мне срочно нужны. А-а, у тебя? Замечательно! Пусть спускаются к нам в номер. 427! Только поторопи их. Дело срочное. Все. Жду.
Владислав подошел к столу и отхлебнул виски с уже растаявшим льдом.


- Дорогая, давай что ли выпьем для спокойствия, - он протянул второй стакан жене, - а то сейчас эти бабищи прискачут, при них неудобно будет выпивать.


Антонина, словно сомнамбула, подошла к столу и, взяв протянутый ей стакан, тихо чокнулась с мужем. Но пить не стала, лишь чуть-чуть пригубила напиток. Владислав же напротив, улыбнулся и одним махом проглотил все содержимое своего стакана.


- Вот и славно, - сказал он, - трам-пам-пам.


Не успел он закусить крупной красной виноградиной, как в дверь осторожно постучали.


- Пойди, открой, - попросил он Антонину, - сыщицы притопали. Ишь, метеоры прямо.


Через несколько секунд в гостиную вошли Яна и Маргоша.


- Проходите, садитесь, - пригласил их Самсонов. – Хотите выпить чего-нибудь? – любезно предложил он.


- Нет, нет, спасибо, за работой мы никогда не позволяем себе спиртного, - вежливо отказалась Быстрова. Подумав, что ни к чему загружать собеседника мыслью о том, что они с подругой вообще не употребляют горячительных напитков, она дипломатично утаила от него истину.


- Маргарита сказала нам, что у вас что-то произошло, - глухим тенорком пробормотала Маргоша. Она была очень недовольна, что ей помешали, как следует, насладиться деликатесами, и теперь, видя абсолютно здорового Самсонова и его жену, не могла скрыть своего раздражения.


- Вы знаете, - начала объяснять Антонина. – Несколько минут назад за окном раздался громкий хлопок, думаю, это был выстрел. А потом, спустя несколько минут, прогремело еще два выстрела, и где-то рядом послышался звон разбитого стекла. Вот мы и решили, что надо срочно сообщить вам об этом.


- У вас можно выйти на балкон? – поинтересовалась Быстрова, отодвигая белую пену тюлевых занавесок.


- Да, конечно, конечно, - засуетилась Самсонова, - проходите. – И она помогла Яне проникнуть на балкон. Маргоша вышла вслед за подругой и, потянув носом, деловито произнесла:


- Тянет чем-то паленым.


Яна тем временем, перегнувшись через перила, осматривала заснеженное пространство перед пансионатом. Внезапно она вздрогнула:


- Смотри, Маргоша, в номере рядом с нашим разбили окно. – И она указала рукой куда-то влево вверх.


Пучкова, поеживаясь от холодного ветра, вытянула шею в направлении, показанном подругой, и охнула:


- А это же ведь, кажется, наш номер. Нет, не наш, на нашем балконе я полотенце повесила освежиться, вон, видишь, голубенькое такое висит? Стой, - вдруг крикнула она, - так ведь это же номер нашего соседа, Дмитрия! Да точно, точно его! Это в антоновском номере стекла побили! Бежим туда скорей! – и она вскочила с балкона в комнату, чуть не сбила стоящую на пути Антонину и пронеслась к выходу.


Быстрова еле поспевала за ней. Лифта они ждать не стали, поднялись бегом по лестнице.


Минуты через две они уже стояли у номера, где поселился Антонов и, тяжело дыша, стучали кулачками в дверь, на которой была прибита табличка с цифрами 517.


Неожиданно дверь открылась, и они увидели самого Антонова. Он был в полураспахнутом махровом халате и тапочках на босу ногу. Лицо его было перекошено от страха.


- Это вы? – почти крикнул он, пытаясь откашляться. – Проходите, только скорей! – Он почти силой впихнул двух слегка растерявшихся дамочек в номер и, выглянув в коридор, захлопнул дверь и закрыл ее на ключ.


Войдя в помещение, они сразу же почувствовали запах гари.


- Дмитрий, - с опаской озираясь по сторонам, спросила Яна, - что, собственно говоря, тут у вас произошло?


- Да, - подхватила Маргоша, - мы все слышали выстрелы и звон разбитого стекла. – Она быстро распахнула дверь в спальню Антонова и присвистнула, - да это у вас, оказывается, стекла побили! Что случилось?


Антонов стоял, словно во сне, покачиваясь из стороны в сторону. Взгляд его напоминал кадры документального фильма о посещении сумасшедшего дома. Видно было, что он чего-то сильно боялся. Постоянно озираясь по сторонам и даже поглядывая временами на потолок, он наконец взял себя в руки и сиплым голосом произнес:


- Тут у меня случилось.., - он еле перевел дух, поскольку беспрестанно кашлял и никак не мог «прочистить» горло, - клолче, на меня было совершено нападение.


- Кто на вас напал? – оживилась Быстрова. – Говорите срочно, у нас есть возможность подключить милицию, мы в состоянии вам помочь. Только не тяните кота за хвост. Говорите.


- Вам не понять, - вдруг совершенно неожиданно вздохнул Дмитрий. Лицо его осунулось и приняло какое-то обреченное выражение.


- То есть вы сомневаетесь в наших умственных способностях? – начала злиться Быстрова.


Она вошла в спальню и включила там свет. Глазам обеих подруг-сыщиц предстало жуткое зрелище: по всему полу было разбросано битое стекло. На стенах виднелись кое-где следы от пуль. Люстра тоже была разбита, вдобавок она покосилась и выглядела довольно плачевно. Белье на постели было смято, одеяло валялось на полу.


- Дмитрий, - строгим голосом сказала Яна, - немедленно возьмите себя в руки и сообщите нам, кто на вас напал. Иначе я не смогу отвечать за последствия этого инцидента.


Внезапно Антонов улыбнулся, запахнул халат и вновь стал обычным человеком с адекватным взором.


- Да я просто перепугался. Под окнами кто-то ходил, потом в окно полетел снежок, я подошел к окну, одернул занавеску. И мне вдруг показалось, что какой-то человек влез на окно, чтобы напасть на меня. Я рванул к своей сумке, выхватил пистолет и пару раз выстрелил.


Видя что подруги смотрят на него с недоверием и по меньшей мере удивлением, он добавил:


- Право на ношение оружия у меня есть, стрелял я в целях самообороны, потом я уже высовывался в окно – там никого, можете проверить, - он показал рукой в сторону образовавшейся темной дыры вместо стекла, - так что я никого не ранил, не убил… А за разбитые стекла и люстру я заплачу, можете не сомневаться. Меня здесь знают. Так что инцидент, как вы говорите, исчерпан. – Он схватил пачку сигарет, лежащую на прикроватной тумбочке, нервно выхватил оттуда сигарету и закурил.


- Но позвольте, - попыталась ему возразить Маргоша, - почему вы тогда испугались так? Если никого на самом деле не было? И вообще, - она погрозила ему пухлым пальчиком, - по-моему, вы чего-то не договариваете. Раз вы кого-то опасаетесь до такой степени, что при малейшем подозрении начинаете почем зря палить из пистолета, то уж извините, конечно, но, как говорится, позвольте вам не поверить.


- Действительно, Дмитрий, - поддержала подругу Яна, - расскажите, кого вы боитесь, уверена, что на этой стадии, - она понизила голос, - мы еще в состоянии помочь вам.


- Дамочки, - вдруг жестко сказал Дмитрий, - извините, но я хочу спать. Уже поздно, поэтому разрешите вас проводить до двери. Завтра поговорим, ведь у Владислава намечается банкет, вот выпьем с вами и, возможно, я расскажу вам какую-нибудь интересную историю. А сейчас, - он демонстративно зевнул, - извините, спокойной ночи! Мне еще стекольщика вызывать. Или в другой номер переезжать. Возни и без вас хватит. – И Антонов довольно бесцеремонно выпихал сыщиц из номера и захлопнул у них перед носом дверь.


- Какой нахал, - буркнула Маргоша, когда они топали вниз по лестнице, ведущей на четвертый этаж. – И все-таки чего-то он нам не договаривает, боится, стервец.


- Да уж, не подарочек, - вторила ей Быстрова. – Пойдем успокоим Самсоновых и Ритусю. А то они, наверное, дрожат там от страха.


Постучавшись в 427 номер, они рассказали полусонным Самсоновым о происшествии, а также позвонили от них Вербянской.


- Вот козел, - в сердцах выругался Владислав, - уже второй раз устраивает кошачий концерт, позорит меня. Сначала на юбилее нажрался, - поняв, что сболтнул лишнего, Самсонов замолчал, но Быстрова рассмеялась:


- Да не волнуйтесь, Владислав Игоревич, мы уже все знаем, нам Олег Евгеньевич рассказал.


- Уволю, - полушутя, полусерьезно отреагировал Самсонов.


- Напрасно, Олег Евгеньевич очень вам предан, сейчас таких шоферов днем с огнем не сыщешь, - сказала Яна, - и вы, между прочим, тоже могли бы быть с нами немного откровеннее, если хотите, чтобы мы вам помогли. Ну, да ладно, завтра поговорим. Сейчас, как выразился Антонов, «уже поздно, завтра поговорим», поэтому разрешите пожелать вам и вашей супруге «Спокойной ночи!»


И обе подруги ретировались.


- И чего они все скрывают? – недоуменно пробормотала Яна, когда они брели по коридору к своему номеру. – Ума не приложу, тоже мне «партизаны» выискались. Им люди помочь хотят, а они… Ты чего это? – шепотом спросила она Маргошу, которая вдруг, встав на цыпочки, подкралась к соседнему с ними номеру, и приложила ухо к двери.


- Тихо, - констатировала Марго, - я думала, вдруг наш соседушка с кем-нибудь беседует, хотя бы по телефону. Или опять отражает чью-то атаку. Но в номере глухо, как в танке. Только ветер завывает… Увы.


- Да уж, ну и сосед нам сегодня достался, - тихо рассмеялась Быстрова. Жаль, у нас дверь не бронированная. Кто его знает…


- Типун тебе на язык! – возмутилась Маргоша, которая планировала, как следует, выспаться перед завтрашними «переговорами», которые, как она не сомневалась, принесут им много интересной информации.



***


Утром, едва рассвело, Яна Быстрова была разбужена звонком мобильного.


- Ну вот, кому в голову пришла такая зверская мысль – трезвонить с самого утра? – недовольно проворчала она и потянулась за трубкой. - Ну, конечно, - так я и думала, Ритке неймется, - и Яна нажала на кнопку «вызова».


- Ну что там у тебя, Ритуся опять случилось? – сонным голоском прогундосила она. – Надеюсь, пока все живы?


- Ха-ха-ха! Хватит спать! – в голосе подруги слышалась явная озорная издевка, - все уже собрались и готовятся кушать шашлыки.


- Где собрались? – оторопела Яна. – Какие шашлыки с утра?


- Только с утра они и хороши! – раздался в трубке чей-то мужской голос с хрипотцой.


- Да погоди ты, Юрген, - засмеялась Вербянская, - Януся, дело в том, что мы все уже находимся в соседнем лесу и жарим шашлыки. Немедленно просыпайтесь, одевайтесь потеплее и бегом к нам!


- Куда бежать-то? – напряглась Яна.


- Значит так, - затараторила в трубку Вербянская, - выходите из пансионата, сразу направо, по узкой дорожке, идете метров сто, там будет такой небольшой розовый особнячок с огромной верандой. Говорят, там когда-то останавливался австрийский посол. Так вы обойдите особнячок справа и увидите аллею, расположенную между высокий елей. Вот по ней и идите. Ну а дальше… да вы услышите нас, вон как мужики хохочут! – в трубке и, правда, послышался веселый гомон нескольких голосов и детские выкрики «Ура!».


- Ладно, уже идем, - пообещала Быстрова, - ждите.


- Куда мы уже идем? – раздался сонный голос из соседней комнаты.


- Вставай, Маргош, эти сумасшедшие уже с утра шашлыки жарят.


Опять раздался телефонный звонок.


- Да что же это такое! – рассердилась Быстрова и снова схватила трубку:


- Алло! Говорите!


- Не забудь гитару взять! – засмеялась в трубку Вербянская и отсоединилась.


- Ну, ничего себе, я еще и петь им на таком холоде буду! – Быстрова нашарила ногами любимые плюшевые тапочки в виде коричневых собачек, которые всегда брала с собой в поездки, и зашаркала по направлению к ванной.


- Вставай, Пучкова, они так просто не отстанут. Придется идти, - устало произнесла она и скрылась в душе.


Через полчаса обе детективщицы шагали по заснеженной дорожке, ведущей к розовому особнячку, о котором говорила ей Вербянская. Маргоша накинула поверх дутой куртки большую пятнистую шаль из козьей шерсти и слегка напоминала танк «Т-34» в маскировочной сетке.


Ее немалые габариты, вероятно, внушали редким прохожим чувство робости. И они загодя уступали ей дорогу, прижавшись к высоким сугробам, образованным совместными усилиями зимы и дворников.


Быстрова тащила на плече кожаный футляр с гитарой. «Вот до чего дело дошло, - пошутила она про себя, - сыщики на «дело» с гитарами теперь ходят».


Тем временем они обогнули розовато-серый особнячок и устремились на широкую ровную дорогу, которая, словно стрела, выпущенная кем-то из гигантского лука и упавшая, пролегла меж высоченных заснеженных елей.


Не прошли они и двадцати шагов, как их ушей достиг веселый гомон: кто-то что-то говорил, кто-то хохотал, а детские голоса, повизгивая, сливались в тоненькую дребезжащую тремолу.


- Пришли, - довольная тем, что они быстро нашли гоп-компанию, произнесла Быстрова. – Осталось понять, где тут вход.


- Да вон же, - махнула куда-то в сторону рукой Маргоша, - гляди, сколько вытоптали снега, словно стадо бизонов прошло.


И правда, рядом с пушистой молодой елочкой были видны следы многочисленных ног – и с гладкой подошвой, и с ребристой, и даже с каблучками.


- Интересно, кто это сюда додумался на каблучищах притащиться? – удивилась Яна, осторожно ступая на узенькую тропочку, протоптанную, видимо, только сегодня, поскольку снегопад кончился еще ночью, и сейчас солнышко в небе сияло почти по-весеннему.


Тропинка сворачивала круто вправо, огибая несколько молодых елок, и тянулась к березнячку, от которого вился легкий дымок. Внезапный взрыв дружного хохота заставил сыщиц прибавить шагу, и скоро перед их глазами предстала следующая картина: Дмитрий Антонов валялся на спине с задранными вверх ногами и дико хохотал.


Дети Самсонова, визжа, щекотали ему бока. Владислав Самсонов шикал на детей и делал бесполезные попытки поднять друга, но смех мешал ему выполнить задуманное. Рядом стоящие Ритуся и Антонина просто вяли от смеха и даже приседали иногда, хлопая себя по коленкам.
Увидев подходящих к ним Яну и Маргошу, Вербянская крикнула:


- Ой, девчонки, не успели! Тут такое! – и она снова зашлась в смехе.


Дети с радостным визгом носились по полянке вокруг происходящего. Остальные члены «шашлычной» компании располагались следующим образом. Около высокой березы стояла «сладкая парочка» - гренадерского вида тетка в шикарной песцовой дохе и хрупкий юноша с белокурыми волосами до плеч. Они жеманились и обнимались.


Понятно, Римма Сергеевна и Дениска, - смекнула Быстрова.


Она посмотрела на костер и увидела, как Петр Чернов (он же Петюня, как ласково-игриво называла его Риточка Вербянская), PR-щик Самсонова, закусив нижнюю губу и стараясь не отвлекаться на смехотворную картину рядом, старательно, вперемешку с помидорными, лимонными и луковыми кружками нанизывал сочные куски осетрины и свинины на шампуры, которые подавала ему молоденькая блондиночка с такой тонкой талией, что ее, несмотря на дубленую курточку, можно было обхватить двумя пальцами.


Вероятно, это его ревнивая жена Леночка, - подумалось Быстровой, и она перевела взгляд на следующую живописную группу.


Высокий и полнокровный Евгений Пехоцкий в красно-зеленой бейсболке и спортивном костюме, широко расставив ноги, шутливо боролся с начальником охраны Самсонова. Титов старался ему подыгрывать, но чувствовалось, что это дается ему не легко. И скоро поверженный «филиальщик» уже лежал носом в снегу. Валерий Титов подал ему руку, и мужчины, подойдя к баулу с «горячительными» напитками, выбрали какую-то емкость и дружно выпили «за спорт».


Яна и Маргоша поздоровались с окружающими. Быстрова подошла к Пехоцкому и заботливо осведомилась о здоровье Хотова.


- Да ему сразу стало лучше после вашей таблетки, - начал объяснять довольный Пехоцкий, - только выпил, как сразу же захотел спать, и через минут пятнадцать уже храпел. Ну, что я нянька что ли? – добродушно усмехнулся «филиальщик», - я еще в барчик заскочил перед сном, расслабился…


- Значит, вы не слышали вчера вечером никаких выстрелов? – спросила его Яна.


- Выстрелов? – удивился мужчина, - первый раз слышу, - а кто стрелял? Валера! – крикнул он Титову, который большими глотками пил томатный сок, - тут, говорят, вчера стреляли. Ты в курсе?


- Все нормально, - лаконично ответил начальник охраны, - это петардисты хулиганили. – Наверное, Самсонов попросил его не распространяться среди гостей насчет вчерашнего инцидента с Антоновым, поэтому он сохранял непроницаемое выражение лица, вешая «лапшу на уши» Пехоцкому.


- А-а, петардисты, - разочарованно протянул Пехоцкий, - они совсем обнаглели, стреляют, где не попадя. У нас рядом с домом автомобильные сигнализации, не переставая, орут – эти психи готовятся к встрече Нового года и тренируются целыми днями и нчами! С ума с ними сойти можно!


- Ритусь, – потянула за рукав Вербянскую Яна, - похоже, Хотов не выздоровел еще? Ты не узнавала – жив он там? - Полушутливым тоном спросила она ее. – А то этот, как его там, Пихтецкий, что ли, бросил вчера друга, пошел в бар…


- Да звонила, звонила, поправляется, тебе спасибо передавал за таблетки, - ответила Риточка и тут же со смехом полушепотом поправила ее, – а Женя не Пихтецкий, а Пехоцкий. Смотри, не ляпни – обидится. Он считает, что его фамилия произошла от слова «пехота».


- Интересно, а Хотов слышал вчерашнюю стрельбу, ты не спрашивала? – не отставала от Вербянской Быстрова.


- Да я как-то не догадалась его спросить об этом, - удивилась Риточка, - думаю, что он дрых, как младенец. Голос у него уже почти нормальный. Говорит, только ослаб очень. Хотя, уверена, что он все же не утерпит и присоединится к нам попозже. Все-таки Владик его родственник. Хоть и дальний.


- Что ты говоришь? – удивилась Быстрова, но Вербянская вновь отвернулась и с интересом стала наблюдать за бесполезными попытками Самсонова «вернуть в народ» своего зама.


Тем временем Владиславу удалось поднять Дмитрия на ноги, но тот продолжал валиться на землю. Из другой части леса, противоположной дорожке, откуда пришли Быстрова и Пучкова, вышел Юрген с охапкой хвороста. Вдвоем с Самсоновым им удалось усадить совершенно пьяного Дмитрия на лежащее рядом с костром бревно. Но тот снова сверзился с него и захохотал пуще прежнего.


- Что это с ним? – осведомилась Быстрова у Вербянской, удивляясь тому, что такая незатейливая вещь, как падение пьяного, может вызвать столь бурное массовое веселье.


- Да понимаешь, - пустилась в объяснения подруга, вытирая краешком мохеровой варежки потекшую тушь из глаза, - Димка и Владик решили выпить по-гусарски. Но, поскольку, сабли у нас нет, то пили они с топорика для дров. И Димка ухитрился первый стакан с водкой уронить, второй вылить себе за шиворот, ну а третий, хоть и выпил, но опьянел настолько, что тут же упал сам.


Понимая, что все, кроме них с Маргошей, уже приняли достаточную дозу горячительных напитков, Яна сделала вид, что очень развеселилась, а сама внимательно оглядела обувь присутствующих. На всех были удобные ботинки и теплые кроссовки, у детей – дутые сапожки с мигающими фонариками. Сапогов на тонких каблуках не было ни на ком. Даже кокетливая Римма Сергеевна была одета в отороченные песцовым мехом узкие полусапожки на танкетке.


- Странно, - шепнула Яна Маргоше, - ни у кого каблуков нет. Кто же это тогда оставил те еле заметные следочки на снегу при входе в лес?


Ответа она не услышала, потому что раздался оглушительный залп, целая канонада. Юрген, резвясь, как ребенок, подпалил фитиль огромной петарды, похожей на бочонок. Что тут началось! Сотни цветных огненных брызг и конфетти полетели вверх. Все дружно заорали «Ура!».


Громче всех орал Пехоцкий, еще недавно так ругавший петардистов. Но ко времени салюта он успел уже поднабраться горячительных напитков и был и сам не прочь, что называется, пострелять. Петарда оказалась настолько мощной, что последний выплеск салюта закончился минут через пять.


- Крындец какой-то, - с досадой произнесла Яна, потирая левое ухо, - кажется, я оглохла на одно ухо.


- Но у тебя есть еще два запасных верных уха, - раздался рядом с ней довольный голосок Маргоши, и Быстрова с удивлением заметила, что Пучковой понравился праздничный салют.

 
Не успела она подшутить над детским восторгом Маргоши, как все дружно запели «Happy birthday to You», а сияющий Владислав Самсонов, получив от Юргена шампур с шашлыком из осетрины, промурлыкал:


- Спасибо, спасибо, господа и дамы! Ешьте, пейте, гости дорогие! Я очень рад вас всех здесь видеть!


Яна и Маргоша тоже подошли поздравить Владислава.


- Главный ваш подарок, сыщицы, - подмигнул он им, - это найти хулигана-фотографа. Не забывайте.


- Они постараются, - деловито усмехнулась Маргоша.


- Жаль только, что нам с вами поговорить, как следует, некогда. Вы все время заняты. И к Дмитрию тоже не прорвешься…


- Да вон он скучает, - засмеялся Самсонов, - показывая на сидящего прямо на снегу Антонова. Последний громко икал и махал рукой Юргену, чтобы тот еще налил ему виски.


- Ну, как с таким говорить? – недоуменно пожала плечами Быстрова. – Пусть хоть слегка протрезвеет сначала.


Взяв по шампуру с осетринкой, Яна и Марго отошли в сторону и принялись с аппетитом лакомиться нестандартным шашлыком.


- Какая вкуснятина, боже! – проворковала Яна, - прямо во рту тает, так бы ела и ела…


- Там еще со свининкой есть, - облизав губы, констатировала Пучкова, - пойду возьму еще шампурчик, пока есть в наличии.


Быстрова все-таки решилась подойти к пьяному Дмитрию, понимая, что он не скоро придет в норму, а также надеясь на то, что в таком состоянии он быстрее разболтает все свои тайны, если таковые имеются.


Но на полпути к ней подскочила улыбающаяся во весь рот Вербянская:


- Ку-у-да?! Не пущу! – пахнула она на нее шампанским, - давай-ка, девица красная, спой-ка нам какой-нибудь романсик! Не отвертишься! – взвизгнула она, видя, что Быстрова хочет уклониться от пения. - Юрген, - окликнула Вербянская своего кавалера, - принеси гитару, вон она у березы стоит.


- Просим, просим! – захлопали в ладоши остальные.


Вздохнув, Яна смирилась и решила, что после ее пения, возможно, и чудной Антонов будет более любезнее. Присев на пенек и немного подстроив шестиструнку, она довольно своеобразно исполнила «Ой вы, думы тайные», вызвав ажиотаж немногочисленной публики и бурю аплодисментов. При этом Яна заметила, что под конец песни, где есть слова «Повешусь на березоньке», пьяный Дмитрий вскочил и стал хлопать в ладоши в такт песне и довольно громко и фальшиво подпевать ей.


- Еще! Еще! Браво! – послышались отовсюду крики.


Чертыхнувшись про себя, Быстрова исполнила еще пару, теперь уже «женских», довольно грустных романсов. Слушатели перестали гомонить и сидели и стояли тихо, задумавшись, каждый о чем-то своем.


- Ну все, пока хватит! – решительно отставила гитару Быстрова и под разочарованный гул окружающих стала искать глазами Антонова. Но его нигде не было.


- А где же Дмитрий? – спросила она. – Я что-то его не вижу.


- Да только что здесь вот сидел, - сказала Антонина, - может, расчувствовался и пошел поплакать за елочки? – и она хихикнула.


- Петюня тоже «в елочки» пошел, кажется, переел, - пискнула Леночка и рассмеялась хрустальным колокольчиком.


- Да придет ваш Дмитрий, куда он денется! – резонно заметил Юрген, возвращаясь откуда-то из леса, - все от ваших песен расчувствовались и разбрелись, кто куда. Там, за кусточками, - он игриво показал глазами направление, - Римма со своим «юнгфрендом» целуется. - И, подойдя к «певунье», галантно поклонился и поцеловал ей ручку, - «Какое удовольствие вы доставили моей истерзанной душе, мадам, своим волшебным голосом!»


- Юрген, я ревную, - шутливо крикнула Вербянская. – Немедленно вернись «на базу».


- Яночка, вы действительно очаровательно поете, - негромко сказал Яне стареющий югослав, - какое счастье иметь такой голос!


Поблагодарив Юргена за комплименты и не желая «вызывать огонь» Вербянской на себя, Яна подошла к Маргоше, невозмутимо жующей очередную порцию шашлыка, и спросила ее:


- Ты случайно не заметила, куда запропастился Антонов?


- Не-а, - протянула та, - он сначала пел с тобой «Повешусь на березоньке», а потом куда-то слинял, думаю, что «до ветру». Да вон, видишь, все разбрелись… Может, перепил, и с «зеленым змием» борется в кустах… Сейчас вернется, куда ему идти?


Подходя к ним с мобильным в руке, Ритуся смерила Юргена полушутливым, полусердитым взглядом и, взяв под локоток своего стареющего Дон-Жуана, сказала:


- Да сейчас я позвоню Димке, что вы так разволновались? Уж мужику и отойти нельзя. Вот народ. Все нервные.

Подержав некоторое время мобильный около уха, она разочарованно произнесла:


- Странно, трубку не берет. И куда он мог деться?


- Наверное, побежал в номер и заснул, - предположила Антонина. – Он же у вас со странностями парень.


- Да уж, – начал потихоньку волноваться Самсонов. – Дмитрий в последнее время, надо отметить, выкидывает такие коленца…


Тем временем вернулись раскрасневшиеся то ли от морозца, то ли от сладостных чувств Римма с Денисом и присоединились к Титову и Пехоцкому, которые после тоста «за спорт» успели уйти далеко вперед и теперь пили уже за «женские коленки».


Немного погодя вернулся бледный и нервный Петюня, тихо сел на пенек и попросил у Леночки минеральной воды «без газиков». Было видно, что ему очень плохо. Но он старался «не терять лица» и держать спину прямо.


Но Антонов все не появлялся. Наконец все стали волноваться. Чтобы рассеять тревогу окружающих, Вербянская с Юргеном решили посмотреть поблизости, не завалился ли где под елочкой пьяный Антонов и, хихикая и щипая друг друга, исчезли за деревьями.


Буквально в ту же минуту где-то рядом раздался такой душераздирающий вопль, что стоящие у костра аж присели от неожиданности, а сидящие, наоборот, вскочили на ноги и молча уставились друг на друга. Вопль повторялся вновь и вновь. «Помогите!» – теперь уже отчетливо слышались крики Вербянской. Все бросились на помощь.


Вылетев через шагов тридцать на небольшую полянку, образованную пушистыми елками и молодой сосновой порослью и поэтому хорошо скрытую от случайных прохожих, люди еще какое-то время ничего не могли сказать от охватившего их ужаса.


На полянке, прижавшись друг к другу, стояли Риточка и Юрген. Дрожащей рукой Вербянская указывала куда-то влево вверх. И переведя взгляды по направлению, указанному ей, люди оказывались во власти паники...



Часть вторая. На высокой березе висле человек



На высокой березе висел человек. Вокруг шеи у него была толстенная веревка. Это был… Дмитрий Антонов. Было очевидно, что он мертв.


Зрелище было настолько ужасным, что многие непроизвольно вскрикнули: безжизненное лицо повешенного, налившееся синевой, задрано вверх, выпученные широко открытые глаза, высунувшийся изо рта распухший язык. С неба стал падать редкий снег, и крупные снежинки падали прямо в открытый рот Антонова. Время от времени труп от ветра поворачивался вокруг своей оси. При этом ветка березы жалобно поскрипывала.

 
- Повешусь на березоньке, - прошептала одними губами Быстрова, а вслух рявкнула:


- Так, никому близко не подходить! Валерий! – обратилась она к Титову, который, бешено вращая глазами, держался рукой за правый карман куртки, - обеспечьте, пожалуйста, сохранность места происшествия в таком виде, в каком мы его застали. Нельзя допустить, чтобы люди стали топтаться около березы, сейчас сюда приедет милиция. - И она начала тыкать кнопками в свой мобильный.


- Алло, Олег? У нас тут… Да-да, ты правильно догадался. У нас тут труп. Знаем, конечно, это Дмитрий Антонов, вице-президент холдинга «СамсоновЪ». Слыхал такую фирму?! То-то и оно! Да мы сейчас не в Москве, за городом, пиши адрес... Прошу тебя прислать пока ребят из местного отделения, чтобы оцепили место преступления. По-моему, есть следы убийцы. Повешенный… Ну а я-то причем? Все, некогда мне тут с тобой лясы точить. Жду.


Она повернулась к сбившимся в кучку испуганным, протрезвевшим людям:


- Надеюсь, что вам не нужно повторять просьбу не подходить близко к березе? – И видя, что пароксизм страха все еще не отпустил окружающих, негромко скомандовала Маргоше:


- Ты, давай, выйди на дорогу, чтобы ментам указать, куда идти. Соловьев сейчас пришлет местных. Слушай, у тебя в телефоне есть фотоаппарат, кажется? Так не забудь, выходя на дорогу, щелкнуть эти странные следочки на шпильках. Не нравятся они мне. А то сейчас снег все заметет. Поняла? Давай, действуй, выполняй.


 Можно я уведу детей? – нервно спросила Антонина, прижимая к груди плачущую Анечку и гладя по голове испуганно вытаращившегося на труп Антонова сынишку.


- Да, но только не дальше костра. Сейчас сюда прибудет милиция, они запишут всех, кто здесь присутствовал и отпустят восвояси. Ждать, надеюсь, долго не придется. – Яна повысила голос, - прошу мужчин остаться здесь, а женщинам и детям рекомендую пока посидеть у костра. Считайте, что это приказ, - добавила она, видя, что Вербянская колеблется.


Когда слабая половина компании удалилась, Яна подошла к окаменевшему от ужаса Самсонову и ободряюще похлопала его по плечу:


- Ну, ну, Владислав Игоревич! Все еще не так плохо, как вы думаете. Если успеете мне рассказать всю правду, может, еще останетесь живы, - и, видя, что Самсонов стоит с остекленевшим взором, вздохнула, - ну, ладно, вечером я зайду к вам в номер, договорим.


- Мы сейчас же уезжаем в Москву! – почти взвизгнул Самсонов, приходя в себя.


- А вот это у вас не получится, - повелительным тоном произнесла Быстрова и, увидев, что по тропинке к ним уже спешат милиционеры, добавила, - сейчас вас всех допросят и отпустят в пансионат. Запритесь в своих номерах и открывайте только мне и моей помощнице. Больше никому! Вы поняли меня?


Самсонов вяло кивнул головой. Видно было, что соображает он плохо: выпитое совместилось с увиденным и сыграло с ним плохую шутку: он стал похож на дауна – глупая расплывающаяся улыбка и выпученные глаза. Нижняя губа тряслась в нервном тике, руки дрожали.


- Ну, что могу сказать, - монотонно забубнил один из милиционеров, пока другой быстро строчил что-то в планшете, - смерть предположительно наступила от удушья. Рубец опоясывает всю шею…


Яна Быстрова, воспользовавшись приездом местной милиции, оцепившей территорию вокруг костра и повешенного Антонова, показала лейтенанту свое удостоверение частного сыщика и вновь вышла на заснеженную аллею.


В голове ее никак не укладывалось одно небольшое, интуитивно казавшееся «зацепкой» обстоятельство: кто же все-таки бродил вокруг поляны, где жарили шашлыки, на «шпильках»? И это упрямое обстоятельство не давало ей покоя. Яна еще раз обошла вокруг поляны, но там она нигде не заметила следов от острых каблучков. А вот на тропинке, ведущей к костру, следы были! Были они и рядом с местом, где все еще висел труп Антонова. Это она сразу про себя отметила.


- Уж когда только медики приедут? – зло пробормотала Быстрова, стараясь отогнать маячившую перед глазами страшную картину происшествия, - нужно как можно быстрее определиться с причиной смерти: самоубийство это или кто-то все-таки отправил Дмитрия на тот свет.


Внезапно в ее кармане раздался знакомый вальс Штрауса. Яна схватила трубку мобильного.


- Ну, говори же быстрее, где вас искать? – услышала она знакомый голос Олега Соловьева. –Я стою прямо у входа в пансионат.


- Олег! Уже приехал? Супер! – обрадовалась она и стала объяснять следователю прокуратуры Олегу Сергеевичу Соловьеву дорогу к костру.


Спустя десять минут на аллее появилась массивная фигура Олега Соловьева. Рядом с ним семенил небольшого роста щуплый человечек, одетый в дубленую курточку с капюшоном. На груди у него висел фотоаппарат.


- Познакомьтесь, - представил их друг другу Соловьев. – Лучший криминалист нашего района, Андрей Степняк. А это Яна Быстрова, московская «мисс Марпл», - и увидев укоризненный взгляд, брошенный на него Быстровой, быстро добавил, - у нее свое детективное агентство.


- Ну, что у вас на этот раз случилось? – деловито осведомился он, закуривая сигарету. – А где моя ненаглядная Пучкова? – улыбнулся он Яне. Неужели дома? Я разочарован!


- Да вон она, фотографирует место происшествия, - ответила Быстрова, показывая рукой на соседний молодой ельничек, среди которого иногда мелькала вязаная голубая шапочка с ушками. – Кстати, Андрею обязательно нужно с ней познакомиться: она введет его в курс дела и поделится уже «нарытыми» следами преступления.


- Преступления? – быстро прореагировал Олег. – Ты же говорила, что у вас кто-то повесился.


- Понимаешь, Олег, - начала объяснять ему Яна, - я тебе сейчас все подробно объясню. – Она взяла его под руку. – Давай, пожалуй, пройдем с тобой прямо к месту трагедии. Пока еще медики не приехали, и все там остается на своих местах…


И они удалились по уже затоптанной сотнями ног лесной тропинке, ведущей к месту происшествия. Часть пути они проделали молча, но когда проходили через поляну, посреди которой тлело несколько головешек, Олег тронул Быстрову за локоть:


- Кто все эти люди? – шепнул он ей, указывая глазами на сбившихся в кучку участников пикника. – Свидетели?


- Да, это наша компания, - также быстро зашептала ему в ответ Яна. – Вон тот лысоватый полный мужичок в белом спортивном костюме – Владислав Самсонов, глава холдинга «СамсоновЪ», рядом с ним его жена Антонина и их двое детей.


Кстати, Олег, - Быстрова понизила голос, - Самсонов – кандидат на тот свет номер два после повешенного Антонова, - и она стала подробно объяснять посуровевшему Соловьеву  непростую ситуацию вокруг дня рождения Самсонова.


- Да уж, - почесал Олег затылок, - ну и ситуевина, однако, получается. Слушай, Ян - вдруг вскинулся он, - сейчас я распоряжусь, чтобы обыскали антоновский номер. Ты ведь сказала, что там вчера стреляли и окна разбили, - Яна кивнула, - потом нужно осмотреть его машину. Да! И направить тело в Москву на экспертизу, пусть выяснят, не был ли он насильно повешен. А вы с Маргошей пока что поговорите со свидетелями, порасспрашивайте их…Может, кто чего-нибудь и заметил странного. Думаю, с вами они пооткровеннее будут. Все-таки вы же знакомы. Ну. Давай, с богом, - Соловьев похлопал Яну по плечу, - я буду на связи. Если что не так – звони сразу, даже ночью. Но никаких серьезных действий не предпринимайте, не посоветовавшись со мной. Думаю, что сегодня мне придется здесь остаться. Как определюсь с номером, сообщу, где поселился. – И Соловьев твердой поступью тучного человека направился в ельник. Снег весело захрустел под его ногами.


Через пару минут из ельника вынырнула сияющая Маргоша и, подбежав к Яне, затараторила:


- А я познакомилась с криминалистом! Андрей мне все рассказал, объяснил, с каких ракурсов нужно снимать труп и место преступления. Так что у нас в агентстве теперь есть штатный фотограф! – выпалила она и гордо выпятила живот, который после шашлыков стал еще более внушительным.


- Маргош, - перебила ее Яна, - Олег Соловьев поручил нам с тобой помочь ему с опросом свидетелей. То, что ты научилась фотографировать – это классно. Но сейчас нам с тобой необходимо заняться расследованием.


- Видишь, их уже отпустили, - Яна махнула рукой в сторону тропинки, по которой молчаливая грустная толпа их знакомых выходила из лесу на аллею. – Сейчас они разойдутся по номерам, пусть пройдет полчаса, а потом мы их всех допросим. Я возьму на себя Ритку и Юргена – все-таки они первыми обнаружили тело. А ты поговори с Самсоновыми. И повнимательнее слушай Антонину и детей.


Маргоша деловито кивнула.


-Знаешь, - Быстрова выдержала многозначительную паузу, - иногда какая-нибудь мелкая, на первый взгляд, незначительная деталь и является ключом к разгадке. Да. И не забудь спросить у них, не видели ли они в лесу женщину на каблуках. Или хотя бы не заметили ли следы от «шпилек» на лесной тропинке. А потом мы будем допрашивать остальную «гоп-компанию» вдвоем.


Тем временем толпа уже поравнялась с ними. Некоторые кидали на сыщиц недоуменные взгляды, вспоминая, как «певунья» командовала на месте трагедии.


- Друзья мои, - пафосно начала Быстрова, - сейчас вы все отдохните полчасика в номерах, а потом мы побеседуем о происшедшем. – И видя, что усталые, какие-то отрешенные лица знакомых никак не прореагировали на сказанное, добавила, - если вы будете предельно откровенны с нами сегодня, я позабочусь о том, чтобы вас не таскали на допросы на Петровку. Дело будет вести мой хороший знакомый, следователь прокуратуры Олег Сергеевич Соловьев, он уже приехал, и я думаю, что сумею вас оградить от лишних стрессов.


По взглядам окружающих и по нескольким одобрительным возгласам Яна поняла, что добилась желаемого результата.


- Тогда, как договорились, идите, отдохните чуточку, выпейте кофейку или чего сами пожелаете, а мы с Маргаритой к вам скоро зайдем.


И все дружно возвратились в пансионат. Там, видимо, благодаря «птичьей почте», уже стало известно о происшедшем несчастье. И толпы любопытных, высыпавших в центральный холл, буравили взглядами их немногочисленную группку.


- Расходитесь, граждане, - зычным голосом стала командовать Маргоша, - ничего интересного для вас не произошло, - несчастный случай. Расходитесь по номерам. Иначе вас сочтут участниками событий, и вы будете основательно подвергнуты допросу.


Ее слова, видимо, возымели должное действие, и уже через минуту толпа рассосалась.



  ***


Постучав в дверь, на которой висела золоченая табличка с цифрами «926», и услышав бодрое «Да, да, входите, открыто!», Яна Быстрова осторожно вошла в номер.


Сразу же в глаза ей бросился беспорядок, царящий в комнатах. Везде – на стульях, на диване, на телевизоре – были разбросаны одежда и предметы туалета. На ручках дверей висели мужские рубашки, женские колготки и даже парочка бюстгальтеров.


Самой хозяйки кружевного нижнего белья нигде не было. «Вероятно, она сейчас в душе», - подумала Быстрова, услышав ровный шум воды, доносившийся из ванной.


В гостиной, за столом, уставленном грязными чашками, стаканами и тарелками, уныло сидел Юрген. Он даже не привстал при виде входящей Яны, а лишь кивком головы пригласил ее пройти. Локти Юргена лежали на перепачканной соком и сигаретным пеплом клеенчатой скатерти. Югослав мрачно изучал содержимое большой хрустальной пепельницы, стоящей прямо перед ним.


Яна сразу же обратила внимание на его печальное лицо с выступившей седой щетиной. Увидев, что сыщица стоит возле него, югослав встрепенулся, с треском оторвал локти от  лужицы на клеенке и жестом пригласил ее присоединиться к его трапезе: на столе еще стояло большое керамическое блюдо с фисташками и бокал пива. По характерному звону, раздавшемуся из-под стола, Яна смекнула, что бутылки с пивом Юрген выстроил прямо под собой.


Отказавшись от предложенного пива «Gosser», Быстрова присела на стул, раскрыла один из орешков и, глядя прямо в глаза югославу, спросила:


- Скажите, Юрген, кто первый обнаружил Дмитрия Антонова, висящего на дереве? Вы или Рита?


Ей вдруг показалось, что сильно озадачила престарелого бойфренда Вербянской; во всяком случае он выглядел несколько смущенным.


- Ну, как вам сказать, - хриплым от волнения голосом произнес югослав и отхлебнул пива, -наверное, мы с Ритусей оба… Дело в том, - снова начал он объяснять, - что когда вы, Яна,  закончили петь, Риточка попыталась сделать мне внушение что ли, - он смущенно заулыбался. – Но, видимо, она хотела сделать его, так сказать, без свидетелей. – Он смутился еще больше и взял сигарету. – Ну, вы поняли, о чем я? – он игриво посмотрел на изумленную Быстрову.


- Если честно, то нет, - промямлила та.


- Ну, понимаете, я ведь стал целовать вам ручку, делать комплименты… А разве такое может понравиться даме, с которой ты вместе приехал отдохнуть от суеты городской? – Он щелкнул зажигалкой «Zippo» и, затянувшись пару раз, мастерски выпустил несколько колечек дыма.


- А-а, вот вы о чем, - улыбнулась Быстрова. – И что же вы увидели, когда отошли от костра?


- Мы не сразу его, то есть Дмитрия, заметили, - продолжил объяснение Юрген, - перед этим мы даже чуть было не поругались. Ритуся стала нападать на меня с упреками ревности, а я сначала защищался, пытался отшучиваться. А потом разозлился, махнул рукой и в сердцах отвернулся от своего «Отелло в юбке». И как-то машинально посмотрел вверх. О Боги! Передо мной, всего в шагах двадцати, висел человек. Я не сразу узнал в нем Дмитрия… Ведь он… Ну да вы и сами видели… Бр-р-р. – Юрген поморщился и снова отхлебнул пива. – Я не смог удержаться и вскрикнул. Риточка поглядела в ту же сторону, и на ее крики вы все и сбежались…


- Да, это было так ужасно, - раздался прямо за спиной Быстровой нежный бархатистый голос, и на середину комнаты выплыла Вербянская в розовом махровом купальном халате, с чалмой из полотенца на голове. – Ты не поверишь, Янусь, я так испугалась, что даже не контролировала свои вопли, - продолжала она, раскручивая «чалму» и растирая «ею» тяжелые густые длинные волосы.


- Во сколько это произошло? Вы не посмотрели на часы? – спросила ее Быстрова.


- Издеваешься? – удивилась Вербянская. – Какие уж тут часы? Мы что – следователи что ли? От страху чуть сами не отдали Богу душу. Кстати, вы там все тоже были, неужели никто не уточнил время?


- Вспомни, когда ты звонила Антонову, чтобы разыскать его, часы на мобильнике должны были показывать время, - все еще не теряла надежду Быстрова.


- Да какая разница, во сколько это было? – устало сказал Юрген, молча до это грызший орехи. – Главное, что человека-то больше нет. Повесился. Странно… Такой праздничный день. Он ведь хохотал до этого, подпевал вам, а потом вдруг исчез…


- Действительно, странно, - согласилась с ним Яна. – Особенно странно то, где он взял веревку… Значит, он заранее готовился к суициду… Но тогда зачем он накануне стрелял в кого-то? – продолжила она размышления вслух. – Выходит, что еще вчера он яростно защищал свою жизнь от кого-то, а сегодня ему вдруг все «это» надоело, он взял, да и повесился… Прямо Агата Кристи со своими «десятью негритятами» какая-то получается… Последний негритенок-то удавился со скуки или что-то в этом роде…


- «Он пошел повесился, и никого не стало!» - подсказала Риточка, окончившая когда-то журфак.


Быстрова, открыв свой небольшой блокнотик для записей, попросила Вербянскую перечислить ей всех приглашенных в пансионат с указанием номеров, в которых они поселились, а также продиктовать их мобильные телефоны. На это ушло целых пятнадцать минут, поскольку Риточка не помнила наизусть некоторые цифры, поэтому ей часто приходилось сверяться со своим ежедневником.


- Кстати, Ритусь, - Быстрова, убрав блокнотик в карман, вновь повернулась к Вербянской, которая стала сушить феном густые роскошные волосы и расчесывать их большим деревянным гребнем с дорогой инкрустацией, - ты не вспомнишь, на той анонимной фотографии, что подбросили вам в офис, Дмитрий был повешен точно так же, что и на самом деле?


- Ой, кажется, да, - произнесла с содроганием Вербянская. – Я точных деталей не помню, поскольку там, на фотографии все было черно-белое, да и походило больше на ксерокопию фотографии… Но одно я запомнила четко: это была точно такая же толстенная береза, а вокруг – белый снег…


- Вы сразу же стали звать на помощь и не подходили к повешенному?


- Потом уже подходили, - ответил за обоих Юрген, - когда вы все прибежали.


- Я же просила Титова никого не подпускать к трупу! – в сердцах бросила Быстрова. – Ну, ничего нельзя никому поручить! – Через секунду она взяла себя в руки и уже спокойным тоном продолжила. - А до начала пикника вы никого постороннего в лесу не встретили? – Не желая проигрывать, она хваталась за соломинку.


- Мы гуляли по аллее, поджидая, пока остальные соберутся. Поскольку место для костра хотел самолично выбрать Дмитрий. Он заявил, что лучше нас разбирается в этом, и просил не входить в лес до его выхода из пансионата, - забубнил Юрген.


- Ой, какой ты многословный, Юрген, - одернула любовника Риточка, - тебе бы романы писать! Яна всего лишь спросила, не заметили ли мы кого-нибудь постороннего в лесу. Да, -утвердительно кивнула Вербянская, - заметили. Там гуляла какая-то девушка или женщина в темном пальто с капюшоном. Ой..., - вдруг, словно вспомнив чего-то, испуганно произнесла она.


- Вы разглядели ее лицо? – вскинулась Быстрова. – Она тоже из нашего пансионата? Вы встречали ее раньше? Или наоборот, позже, сегодня, уже после случившегося?


- Да нет, ничего мы не разглядели, - расстроенным голосом ответила Риточка, - она ведь все время к нам спиной шагала..,- она задумалась на пару секунд, закрыв глаза, потом задумчиво произнесла, - один раз она, правда, подошла зачем-то к ельнику и сбросила с молодых елочек снег. – И видя, что Быстрова не совсем понимает ее слова, объяснила, - ну, просто схватила за веточку и тряханула, как следует, снег и посыпался.


- И, пожалуй, последний вопрос, - совершенно выбитая из колеи неудачами, пробормотала Быстрова, - Юрген, вы куда-то уходили, когда я пела романсы. Не скажете куда? – и она, не мигая, уставилась прямо в янтарные глаза югослава.


Он также, не отводя взгляда, нарочито равнодушным голосом отчеканил:


- Вы знаете, Яна, дело в том, что иногда мужчине требуется после некоторых обильных возлияний, - он не закончил фразы и многозначительно улыбнулся.


- Юрген! – одернула любовника Риточка, - пожалуйста, веди себя прилично! Здесь все-таки дамы!


- Не дамы, а следователи! – огрызнулся Юрген, - и потом, раз мадам стало интересно, куда я уходил, то я могу совершенно подробно объяснить ей, при большом желании даже показать то самое место…


- Большое спасибо за сотрудничество, - прервала ерничанье захмелевшего от пива югослава Быстрова и резко встала. – Ну, я пока покину вас ненадолго. Если что-то вспомните, - она больше обращалась к Риточке, чем к Юргену, на которого обиделась, - сразу мне позвоните. Всего хорошего! – И уже почти закрыв за собой дверь, вновь просунула голову в номер и, глядя прямо на югослава, процедила:
 

- Между прочим, Антонов тоже все ерничал и скрывал от нас что-то… Ну, вы меня поняли… - И довольная, что отомстила хамоватому Юргену, закрыла за собой дверь.


Выйдя совершенно разочарованной из номера Вербянской, Яна набрала номер мобильного Соловьева и через пару секунд услышала знакомое бурчание:


- Слушаю тебя, Быстрова, говори скорей, что нового?


- Была у Вербянской и Юргена. Они ничего не знают, ничего не помнят. Правда, лично я вспомнила, что когда я еще пела, Юрген зачем-то выходил с полянки. Намекает, что «по нужде».


- Это тот мужик, что первым обнаружил труп? – поинтересовался Соловьев.


- Да, а что толку от этого? И он и его любовница, моя знакомая, ничего не соображают и абсолютно ничем не могут помочь следствию.


- Или не хотят, - возразил Олег. – Между прочим, я навел кое-какие справочки по телефону. Так вот. С уходом на тот свет Антонова, Вербянская и Самсонов остаются единственными владельцами холдинга, оборот которого составляет такую сумму, дорогуша, что тут не только на березе повесишь кого угодно, а голыми руками примешься душить. – Он невесело засмеялся.


- Погоди, а разве у Антонова нет наследников? Ну, там родственников всяких?


- Да в том-то и дело, что у них так хитро составлены учредительные документы, что акции выбывшего совладельца холдинга делятся между двумя оставшимися. Ну и так далее. Никаких прав о наследовании среди акционеров, кроме, разумеется, самого Самсонова. Поняла?


- Да ладно тебе. Ты что, кого-то подозреваешь из нашей компании? – удивилась Яна. – По-моему, это глупо. Ведь мы все были друг у друга на виду.


- Были-то были, а вот никто не заметил, как Антонов ушел и повесился, - огрызнулся Соловьев. – Ладно, Быстрова, пока не время спорить, подождем результатов экспертизы. Тело уже увезли в Москву. Мне обещали сообщить сразу же, как произведут вскрытие. Иди поговори с Самсоновыми, а потом жду вас с Маргошей с подробным докладом у себя в 612 номере. Все, мне некогда, - рявкнул в трубку Соловьев и отсоединился.


Тяжело вздохнув, Яна подошла к лифту и уже скоро была на четвертом этаже.


Подходя к номеру 427, она услышала гневные выкрики Владислава и мерное бормотание Пучковой, которая, видимо, пыталась успокоить испугавшегося бизнесмена.


Стукнув кулачком в дверь и не услышав приглашения войти, Яна распахнула ее и оказалась в гостиной. Антонина с детьми сидела на мягком темно-зеленом диванчике. Одной рукой она держала стакан, другой трясла над ним каким-то пахучим пузырьком, скорее всего валокордином.


Дети со скорбными лицами вдавились в диван и молча наблюдали за тем, как их отец в семейных трусах скачет по пушистому ковру босиком из угла в угол и яростно отчитывает Маргошу, тихо сидящую на краешке стула. Смекнув, что подругу нужно срочно выручать, Быстрова громко кашлянула.


Все сразу же обратили внимание на нее. Только Антонина привстала с дивана и, подойдя к столу, налила в стакан кипяченой воды и протянула мужу успокоительное:


- Владик, тебе нужно выпить сердечное!


- А-а, - прорычал Самсонов, одним махом осушая содержимое стакана и кидая злобные взгляды на Яну, - еще одна пожаловала! Что это за гадость? – уже другим голосом просипел он и в изумлении уставился на Антонину.


- Успокоительное, Владик, валокордин, - одними губами ответила та.


- Успокоишься тут с вами! – вновь обрел боевой задор Самсонов. Потом, увидев, что вызывает улыбку своим «домашним» видом у Быстровой, немного смутился, крякнул и выскочил в коридор. Через минуту он вернулся в спортивных брюках и с бутылкой виски в руках. Откупоривая ее, он едва мог унять сильную дрожь в руках.


- Что же это получается? Я вас спрашиваю? – вновь перешел в наступление он, грозно позыркивая то на Быстрову, то на Пучкову, которая, отойдя на безопасное от буяна расстояние, притворилась «пальмой» и прямо-таки срослась с большим зеленым креслом.


- Владислав Игоревич! – начала Яна довольно громко. Но закончить фразу так и не успела.


- Владислав Игоревич! – передразнил ее Самсонов. – Да, я уже пятьдесят лет «Владислав Игоревич»! Упустили Димку?! Паразитки! Я же нанял вас обеих не шашлыки жрать, а расследовать, кто на нас покушается! А вы вместо того, чтобы делом заниматься, бездарно проводите время, да еще лезете с глупыми вопросами!


- Господин Самсонов, - железным тоном перебила его Быстрова, - если вы немедленно не успокоитесь и не перестанете нас оскорблять, то мы просто уедем в Москву, а вы будете следующим трупом.


И видя, какой сногсшибательный эффект в прямом смысле слова произвели ее слова на бизнесмена, который бессильно упал на стул и опустил руки, она смело продолжила:


- Кроме того, вы не имеете никакого права распоряжаться нашим временем и тем более, указывать, чем нам заниматься. Мы не подписывали никаких документов с вами, а вы не давали нам никаких авансов. Поэтому, - она снова заговорила спокойным тоном, - давайте возьмем себя в руки и будем сотрудничать. И, уверяю вас, поскольку к делу уже подключены сыщики из Москвы, можно надеяться, что те, кто охотится за вами, вскорости будут привлечены к уголовной ответственности. Но, Владислав Игоревич, - Яна снова повысила голос, - вчера вы не сочли нужным рассказать нам все, что знаете о своем заместителе и других ваших сотрудниках. Поэтому я прошу вас, давайте пройдемте с вами в один из баров, выпьем там кофе и поговорим, а моя помощница пока побудет с вашей семьей.


И, подмигнув на прощание Маргоше, Быстрова вывела вяло сопротивляющегося Самсонова из номера.


Когда дверь за ними закрылась, Маргоша обрела дар речи и, несмотря на почти откровенно враждебные взгляды, кидаемые на нее Антониной, изобразила на лице милейшую улыбку и спросила:


- Скажите, Антонина, в последнее время не замечали ли вы, что муж ваш чем-то расстроен или обеспокоен?


- Он всегда чем-то обеспокоен, - машинально ответила Антонина, - вы же, надеюсь, понимаете, какого масштаба предприятием он руководит? – говоря эти слова, она подошла к столу и, взяв из плоской пачки тоненькую сигаретку, аккуратно закурила и уселась в кресло напротив Маргоши.


- Ну, может быть, он в последнее время с кем-нибудь ссорился? С Антоновым, например? – не унывала Пучкова.


- Вы на что это намекаете? – вспыхнула Самсонова.


- Я пока ни на что не намекаю, - устало откликнулась со своего кресла Маргоша. – Просто я должна выяснить, не появилось ли в последнее время вокруг вашего мужа и его погибшего заместителя каких-нибудь сильных врагов, желающих им зла. А то, что мои вопросы кажутся вам, мягко говоря, некорректными, то уж простите меня. По иному я выражаться не умею. Так были какие-нибудь поводы для волнений у вашего мужа недавно?


- Да я всего лишь жена, - в сердцах воскликнула Антонина, - что я, по-вашему, могу знать? Кто мне расскажет? У меня дети, домашнее хозяйство. У меня и так голова кругом идет каждый день от воспитания детей и домашних дел. А вы думаете, что я должна быть еще полностью в курсе всех проблем холдинга? Нет, я абсолютно не знаю ровным счетом ничего о том, что происходит у мужа на работе, - Антонина демонстративно откинулась на спинку кресла и пустила дым в потолок.


- Жаль, очень жаль, - загрустила Маргоша, - без своей начальницы, Быстровой, она очень боялась вести допрос и тщательно подбирала слова, забывая иногда о некоторых важных моментах допроса. – А скажите, Антонина, - вновь подняла она голову и при этом поправила на переносице очки в золотой оправе – ее гордость, - мы знаем, что перед самым въездом на территорию пансионата с вами всеми произошел весьма странный случай. Ну, вроде бы видели какую-то женщину в черном пальто с капюшоном. Шофер еще резко затормозил, все аж попадали с кресел. Ну а потом выяснилось, что это был коллективный «мираж», или, если быть абсолютно точной, скажу вашими словами: «массовый психоз».


- Да, мама, была, была какая-то тетя! – закричала с дивана Анютка и даже вскочила на пол в возбуждении. – Она еще рукой вот так махнула, - и девочка попыталась скопировать жест странной женщины, столь неожиданно возникшей в тот снежный вечер на дороге.


Антонина сердито стрельнула глазами в сторону дочки, но не стала ее останавливать.


- Лично я ничего такого не видела, - сказала она задумчиво, - да и Егорка, похоже, тоже. А вот муж, его шофер и Анюта вроде бы различили какую-то фигуру на дороге. Но, понимаете, шел такой густой снег, кругом – темень непроглядная. Может, им всем и померещилось… Они же потом выходили из машины, проверяли – но никого не увидели, даже следов никаких не было.


- Были, были следы! – снова закричала девочка. – Все уставились на нее.

 
- Какие следы, Анютка? – наклонилась в ее сторону Маргоша, - ну-ка, расскажи поподробнее. Это очень важно.


- Что ты еще выдумываешь, Анюта? – стала одергивать дочку Самсонова, - хочешь стать знаменитой? Не надо, деточка, сочинять.


- А я и не сочиняю вовсе! – обиделась девочка. – Я и правда сначала видела тетю в капюшоне, а потом, когда она исчезла, все стали искать ее вокруг машины, а я открыла окошко и высунулась из него. И около окна увидела такие странные следочки – точечки какие-то, как птичка прыгала.


- «Шпильки»! – гаркнула Марго. – Такие следы, как от сапогов с каблучками, да? – она пытливо посмотрела на девочку, которую переполняла гордость от того, что она увидела то, чего не заметили взрослые.


- Ну да, наверное, - заулыбалась Анютка. – Такая лопаточка, а рядом с ней точечка.


- Молодец, Анюта! – похвалила Пучкова девочку. – Очень ты нам помогла.


- Не советую воспринимать слова малышки всерьез, - глухо отозвалась из своего кресла Антонина, - дети, знаете, любят присочинить для веселья.


- Ну, во-первых, не такая уж и малышка ваша дочка, - ответила ей Маргоша, - а во-вторых, думаю, что она просто оказалась гораздо внимательнее взрослых на этот раз. – Скажите, Антонина, мы не могли бы поговорить с вами наедине? – вдруг тихо попросила она.


- Дети, идите в свою комнату, - строго скомандовала Антонина, - там папин ноутбук лежит на кровати, можете пока поиграть. А мы с тетей должны поговорить.


Дети с большой неохотой удалились в соседнюю комнату. Скоро оттуда донесся крик и веселая возня – они решали, кто первый будет играть.


- Антонина, - вздохнув, продолжила Маргоша допрос, - постарайтесь вспомнить, как познакомились ваш муж и Дмитрий Антонов.


- Ну, как познакомились, как познакомились, - задумчиво пробормотала Антонина, - давно это уже было, лет, наверное, десять, а то и больше назад. Мы тогда еще не так роскошно жили, - она потупилась, - ну, я имею в виду, что ни своего особняка, ни охраны, ни домработницы, ни нянечки у нас тогда и в помине не было. И питались мы, как все – в те времена редко что удавалось «схватить» в магазинах. Владик тогда только начинал строить свой бизнес, многое не получалось, он злился, расстраивался. Один раз даже рэкитиры его чуть не убили. Он им вроде задолжал что ли… Пришлось срочно машину продать и дачу, еле выбрались из ситуации. Владик тогда с сердечным приступом в больницу загремел. Там вот и познакомился он с Дмитрием-то…


- Что, у Антонова тоже сердечный приступ был? – удивилась Маргоша, - Ведь ему тогда, наверное, и тридцати еще не было!


- Да он там лежал с каким-то нервным заболеванием. Точно не знаю, поэтому и говорить не буду, - устало отозвалась Антонина. – Только подружились они там, Владик сразу же воспрял духом, домой вернулся и сказал, что нашел себе прекрасного заместителя – тот и с рэкетирами разберется, и с налоговиками. И башковитый он очень, и уболтает, кого хочешь, в общем, «мед в шоколаде», а не парень…


Я тогда очень нервничала – боялась, что Владика опять «кинут», но со временем даже привыкла к Антонову, стала доверять. Вроде бы он всегда бесшабашный такой, «сорви-голова»: выпить любит, побалагурить… А в деле оказался просто незаменимым. Владику в тот год очень не везло со здоровьем. Не успел он из кардиологии выйти, как загремел в хирургию – грыжа разыгралась. Так вот Антонов за время его отсутствия несколько контрактов подписал с зарубежными поставщиками, и Владик из больницы вышел уже богатым человеком. С тех пор он и сделал Дмитрия своим первым замом и всегда поручал ему наиболее важные переговоры.


- Ну и естественно, к Антонову отошел довольно весомый пакет акций?


- Конечно, кто же за «бесплатно» рисковать станет?


- А Маргарита Вербянская как появилась у вас на фирме? – с каждым вопросом у Марго начинала складываться своя, еще не вполне осознанная, но какая-то интересная версия. Объяснить бы сейчас ее суть она не смогла. Но интуитивно чувствовала, что «тепло». Надо копать в знакомствах Самсонова.


- Ритуся появилась гораздо позже Дмитрия. – Казалось, Антонина смутилась, но быстро справилась с собой. – В общем, Владик ею тоже был очень доволен, и она тоже стала совладелицей холдинга.


- У вашего мужа были только деловые отношения с Вербянской? Поймите, Антонина, - стала объяснять покрасневшей Самсоновой она, - все, разумеется, в прошлом, но сейчас для нас важна каждая деталь, может быть, для вас кажущаяся незначительной.

 
- Мне кажется, у них что-то было, - многозначительно выдохнула Антонина.


- А сейчас? – в упор поглядела на нее Маргоша.


- Нет, сейчас точно нет! Даже никакого намека на отношения нет! Поверьте, я это чувствую слишком хорошо, - зарделась Антонина.


- Хорошо, я вам верю. Но ведь Вербянская также является владелицей довольно крупного пакета акций?


- Спросите об этом лучше у мужа. Я боюсь что-нибудь перепутать, - отмахнулась от нее Антонина.


- Антонина, - вкрадчиво продолжила Маргоша, - дело в том, что вы, наверное, не в курсе того, что вчера на фирму попали какие-то странные фотографии.


- Почему же не в курсе? Муж сказал мне об этом.


- И он также сказал, что на одной из них был повешенный Антонов, причем, точно так, как и произошло на самом деле? – и видя, что эффект почти достигнут, Марго безжалостно продолжила, - а на другой фотографии ваш муж в кресле с простреленной головой, а в руке у него револьвер?


Антонина охнула и судорожно стала капать себе валокордин в стакан. Выпив довольно большую дозу успокоительного, она устало посмотрела на Маргошу и сдалась:


- Я, правда, не знала о таком ужасе… От меня Владик скрыл все это… Только о Диме рассказал… Задавайте любые вопросы – я с радостью буду отвечать, лишь бы Владика спасти, - и она всхлипнула.


- Скажите, Антонина, вчера вечером, когда у Антонова в номере была пальба, вы ничего странного не услышали или не увидели?


- Я нет, - она все же замялась.


- Что вы хотите этим сказать? А кто видел? Да не тяните вы кота за хвост!- Марго начала сердиться.


- Владик видел…он так испугался, он будет сердиться, что я вам рассказала…


- Да перестаньте вы беспокоиться о том, что скажет вам муж. Речь идет о спасении его жизни. А вы миндальничаете тут со мной, - Маргоша и сама не понимала, откуда взялся у нее такой жесткий тон, свойственный, по ее мнению, лишь следователям с Петровки.


- Дело в том, что Владик выглянул на балкон, когда стреляли, и увидел… увидел ту самую черную женщину, которую они чуть не сбили машиной! – выпалила на едином дыхании Антонина.


- Где видел? – Маргоша тоже почувствовала, как мурашки забегали у нее по спине. – На балконе?


- Да нет же, где-то наверху, около окна Дмитрия. Он так испугался, что мне пришлось ему дать успокоительное. Поэтому я могу ошибиться. Да вы сами его и расспросите. – Антонина поднялась, - знаете, я очень устала и мне совершенно нечего больше вам рассказать. Если не возражаете, я пойду успокою детей. Да и сама приму душ.


Выходя из номера, Марго никак не могла взять в толк, издевалась ли над ней Антонина или сказала правду. Неужели Самсонов действительно увидел черную женщину в капюшоне?


Она перевела дух и, созвонившись с Быстровой, спустилась в один из уютных полутемных барчиков, где уже вполне успокоившийся Самсонов пил кофе вместе с Яной.


***

Выйдя из номера совершенно распсиховавшимся, с каждым шагом по коридору Самсонов начинал чувствовать угрызения совести. Ему было стыдно, что он наорал на женщин, согласившихся ему помочь. И ведь действительно, он не давал им ни аванса, ни каких-либо документов, подтверждающих его права «нанимателя».


Кроме того, спокойствие Быстровой действовало на него умиротворяющее. И, не дойдя до лифта, Владислав попытался, правда, довольно неуклюже принести свои извинения за нелепое поведение в номере.


На что сыщица ответила, что все обиды в прошлом и сейчас важно только одно: как можно скорее выявить убийцу Антонова и анонима, подбросившего неприятные суицидные фотографии в офис к Самсонову.


Помирившись, они уселись в одном из самых затемненных и тихих уголков бара, чтобы никто не мешал им. Заказав себе кофе с пирожными, Яна с удивлением услышала, как Самсонов просит бармена сделать ему двойной виски со льдом.


- Не бережете вы себя, Владислав Игоревич, - укоризненным взглядом окидывая бокал с виски, пробормотала она, при этом доставая из кармана небольшой блокнотик и ручку.


- Да ерунда, - отмахнулся Самсонов, - надо же нервы успокоить в конце концов.

 
- Ну-ну, - отозвалась Быстрова и тут же спросила Самсонова прямо в лоб:


- Скажите, Владислав, кого вы боитесь? Только не надо путать меня загадочными фразами типа «Для того я вас и нанял, чтобы вы узнали, кого мне бояться» или «Я и сам бы хотел это узнать…» Говорите начистоту. Я же вижу, что вы чем-то сильно напуганы. Ну же, Владислав, будьте мужчиной!


- Да неудобно как-то, - начал вялым тоном Самсонов, двадцать первый век на дворе…


- Говорите, говорите, я пойму.


- Да видения у меня какие-то странные в последние дни. Черти-что мерещится. По дороге в пансионат у нас перед машиной вдруг возникла фигура в черном плаще с капюшоном, - он понизил голос и оглянулся по сторонам, будто боялся, что его кто-то еще услышит. – Я, кажется, уже говорил вам об этом… - он немного смутился.


- Конечно, - поддакнула Яна, - вы нам сразу же после приезда рассказали об этом. А потом и ваш шофер подтвердил сказанное вами. Мы с моей помощницей даже побывали на том самом месте. Нас Олег Евгеньевич любезно довез туда. Правда, ничего обнаружить не удалось. Никаких следов присутствия человека… Но тогда шел снег, может, все следы замело…


- Да мне почему-то кажется, что никаких следов и быть не могло, - Самсонов понизил голос до свистящего шепота, - это, наверное, привидение какое-то было! – Лицо его залоснилось от пота, на лбу выступили крупные капли. Он тяжело дышал.


- Да что вы, в самом деле, Владислав, – решила подбодрить его Яна, - какие могут быть в наше время привидения?!


- Я так и знал, что не поверите, - мрачно огрызнулся Самсонов и сделал приличный глоток виски.


- Дело не в том, что лично я вам не верю, - стала объяснять Быстрова, - а в том, что вы могли принять что-то за призрак, точнее, кого-то живого!


- Ну и куда же он или она делись тогда? Ведь мы выходили из машины, - с вызовом бросил Самсонов, закуривая сигарету.


- А вот ваша дочка заметила следы от женских сапог на тонком каблучке в том месте, - откуда-то за их спинами выросла крупная фигура Маргоши, которая незаметно подойдя к ним и услышав часть их разговора, как всегда, выступила "там-тамом".


- Анютка? – вскинулся Самсонов, - не может быть! – Она даже не выходила из машины!


- Зато окно открывала, - невозмутимо парировала Марго, - и из него высовывалась. И вот именно ваша дочка заметила небольшое количество следов около машины. А мы увидели точно такие же следы сегодня возле места преступления.


- Чертовщина какая-то получается, - тяжело вздохнул Самсонов. – Ну раз так, тогда я должен сказать вам о том, что когда вчера вечером раздались выстрелы у Дмитрия в номере, я выглянул на балкон и увидел опять ту страшную черную фигуру.


- Где она была? – вскинулась Быстрова.


- Около окна Антонова, - подсказала Маргоша. – Да вы не волнуйтесь так, - она улыбнулась побелевшему, как мел, Самсонову, - мне ваша супруга об этом рассказала уже.


Самсонов крякнул и допил виски.


- Все, пожалуй, я уже рассказал вам достаточно. Не пора ли вам начинать наконец поиски? -стал снова приходить он в себя.


- А мы уже давно их ведем, - парировала Быстрова. Внезапно вальс Штрауса тихонько заиграл в ее боковом кармане и она, заткнув одно ухо, чтобы не мешала музыка, игравшая в баре, громко крикнула:


- Да! Кто? А, это ты, Олег. Что? Что?! Не может быть! Идем. Уже идем! – Она нажала на клавишу и убрала мобильный в карман. – Маргош, Соловьев нас срочно вызывает к себе. Ему перезвонили из Москвы. Есть результаты вскрытия.


- Какого вскрытия? – просипел Самсонов.


- Значит так, - деловито произнесла Быстрова, - сейчас вы, Владислав Игоревич, направляетесь в свой номер. Запираетесь на все запоры и не открываете никому, кроме нас или следователя Соловьева.


И, видя, что Самсонов и не собирается возражать, добавила:


- Считайте это приказом. Дело в том, что эксперты выяснили, что вашего заместителя убили. То есть он не сам повесился. Ему помогли… И учитывая, что и ваша фотография была в подброшенном Маргарите Вербянской пакете, мы обязаны предостеречь вас от ненужных прогулок по пансионату и вокруг него.


Самсонов угрюмо хмыкнул, пожал плечами, но возражать не стал.


- Задерните шторы в номере и, пожалуй, пригласите к себе Валерия Титова, если полностью ему доверяете, - усмехнулась Яна. – А мы пока пойдем побеседуем с милицией. – И она встала со стула. – Может, вас проводить до номера? – предложила она, заметив, каким разбитым выглядит президент холдинга. – А впрочем мы поступим так, - она пощелкала кнопками мобильного и через пару секунд сказала:


- Валерий? Это Быстрова Яна. Мы сидим вместе с вашим шефом в баре на втором этаже. Срочно приходите сюда и обеспечьте охрану Владиславу Игоревичу.


К крайнему удивлению обеих сыщиц и самого Владислава, не успела Яна положить мобильник снова в карман, как в бар ворвался высокий плотный дядька в спортивном костюме. Сразу заметив их, он в один миг достиг их стола и отрапортовал изумленному Самсонову:


- Ничего удивительного, Владислав Игоревич, я просто находился неподалеку. Здесь бильярдная рядом…


Но было видно, что бильярд в настоящее время интересовал его не больше, чем сибирская язва. Просто ему не хотелось, чтобы шеф догадался о том, что он вопреки приказу буквально ходит за ним по пятам.


- Валерий, проводите Владислава Игоревича до номера и останьтесь с ним сегодня на ночь, -продолжила инструктаж Быстрова. - Будете охранять всю его семью Дело очень серьезное, - скороговоркой выпалила она, - экспертиза показала, что Антонова убили. Только что пришла телефонограмма из Москвы.


По лицу главного самсоновского секьюрити нельзя было понять, какое впечатление произвела на него страшная новость. Но уже через долю секунды он как-то весь подобрался, быстро огляделся по сторонам и предложил своему шефу вернуться в номер.


- Вот и славно, Самсонова сдали, как говорится, с рук на руки, - заметила довольная Маргоша, когда они поднимались на лифте на шестой этаж.


Дверь в номер Соловьева была приоткрыта. На всякий случай постучав в номер кулачком, Быстрова услышала знакомый голос:


- Да заходите уже, чего вы там мнетесь! Я жду вас уже четверть часа! – И на пороге комнаты возник Олег. – Кофе будете? – весело спросил он, помешивая ложечкой коричневую бурду в стакане и что-то жуя на ходу…


Рассказав Олегу все, что они смогли разузнать в ходе опросов возможных свидетелей, Яна и Маргоша молча уставились на следователя.


- Насколько я понял вас, - деловито подытожил Соловьев, с удовольствием отхлебывая кофейную бурду, - вам еще осталось переговорить с бухгалтершей и ее бойфрендом, а также с рекламщиком и его женой.


- Да, - поддакнула Маргоша, - а еще остались пока «нетронутыми» два «филиальщика». Правда, один, вероятно, нам не нужен, он же не ходил на костер.


- А где же он был? – насторожился Соловьев.


- Да он еще вчера отравился чем-то и всю ночь обнимал унитаз. Поэтому и не пошел на шашлыки… Мы вечером навещали его, Янка даже дала ему таблетки левомицетина, чтобы он побыстрее выздоравливал, - доложила «обстановку» Маргоша.


- Тем более, нужно к нему сходить, - стала рассуждать вслух Быстрова, - если он пропустил такое торжество, наверняка у него есть обиды на тех счастливцев, кто весь день лакомился шашлычками. Может, и сболтнет чего лишнего. А то они тут все словно партизаны. Боятся чего-нибудь ляпнуть не то.


- Молодец, Быстрова! – похвалил Соловьев. – Обязательно допросите этого «болезного». Кстати, ему уже наверняка сообщили о случившемся. Поэтому без театральных жестов – четко, ясно задавайте вопросы: где, когда, с кем, почему и так далее. Ты поняла?


- А как же! – согласилась Яна. – Да, кстати, он какой-то дальний родственник Самсонова.


- А вот это уже действительно интересно! – сказал Олег, доставая из пачки сигарету и прикуривая. – Будьте внимательны в разговоре. Следите за каждым словом. Я на вас надеюсь. Кстати сказать, информация только для вас, пока никому об этом не говорите, - Соловьев понизил голос: у Антонова не нашлось при обыске мобильного. Но мы позвонили в его телефонную компанию и выяснили, что за полчаса до смерти ему звонили из телефона-автомата. И знаете, где был расположен это телефон-автомат?


- В пансионате, - догадалась Яна.


- Правильно мыслишь, Быстрова, звонили из пансионата. Поэтому мы должны понять: кто ему звонил. Был ли звонок случайным – может, с кем успел познакомиться, а может, ему звонил убийца. Или его помощник.


- Ты считаешь, что убийца орудует не один? – похолодела Маргоша.


- А как ты себе представляешь? – усмехнулся Соловьев, - такого здоровяка, как Антонов, тяжеловато одному повесить на дереве. Да в считанные минуты. Чтобы никто не заметил. Одному тут явно не справиться. Не Терминатор же специально из Америки приезжал с особой миссией!


- Но в пансионате оставался из нашей компании один лишь Хотов! – с ужасом прошептала Быстрова.


- Так идите скорее к нему. Навестите больного человека, только поосторожнее там, - предупредил Соловьев, - мало ли чего. И поспокойнее, без «фанатизма». Не говорите ему о том, что мы знаем о звонке из пансионата. Просто задавайте наводящие вопросы, прощупайте его родство с Самсоновым. Ну, что я вам объясняю, вы же обе болтушки! Все, идите, хватит время по пустякам тратить! – и следователь буквально выпихнул обеих сыщиц из своего номера и захлопнул за ними дверь.


Если бы Яна и Марго не были бы так раздосадованы тем, что Соловьев не захотел с ними обсудить все подробности произошедшего, то они наверняка бы увидели, как в конце коридора мелькнула фигура в черном...


***


- Слушай, - пробормотала Яна, заглядывая в свой блокнотик. – А ведь этот Хотов живет совсем рядом с Олегом. У него, оказывается, 618-й номер.


- А я тебе больше скажу, - тихо добавила Маргоша, - кажется, он вообще живет почти над номером Антонова.


- Как это? – не поняла Быстрова.


- Ты что, забыла, что Дмитрий был нашим соседом, а у нас с тобой 516-тый? – вскинулась Маргоша.


- Ничего себе! Вот это совпаденьице! Значит, он поселился над Антоновым. А знает ли он сам об этом?


- Ты хочешь сказать, не в него ли стрелял Антонов?


- Не пори чушь! Что Антонов, по-твоему, испугался бы своего «филиальщика»? Да к тому же дальнего родственника Самсонова? Да даже если тот бы к нему в окно полез, не стал бы Дмитрий стрелять в него. Он же не совсем идиотом был!


- Вот именно – был! А ты вспомни-ка, что Самсонов видел фигуру в капюшоне во время пальбы. Да и видок у Антонова был, когда он нам дверь открыл, прямо скажем, не того… Вряд ли «филиальщик», даже «отравленный сосисками» мог так сильно напугать вице-президента. Нет, - стала размышлять Маргоша, - здесь, похоже, дело в чем-то другом.


- Ладно, потом подумаем над этим, - одернула подругу Быстрова, - пошли скорее к этому Хотову.


И дамочки направились по коридору в сторону 618-го номера.


Тихонько постучав в дверь номера Хотова, они прислушались. Тишина.


- Где же он может быть? – озадаченно поморщилась Быстрова. – Ведь он вроде бы болеет, должен быть на месте.


- Может, позвоним ему по мобильному? – предложила вдруг Пучкова, - где у тебя там списочек гостей, который надиктовала тебе Вербянская?


- А и то верно, - сразу успокоилась Яна, - сейчас мы его вычислим, - она достала из кармана блокнот, пошуршала немного страничками и деловито стала тыкать пальцем в кнопки мобильного телефона.


Через несколько секунд раздалась известная симфоническая музыка в электронном исполнении. Сыщицы догадались, что звук идет из-за двери номера 618.


- Странно, - удивилась Быстрова, - телефон явно в номере, а где же его хозяин?


Вдруг они услышали хлопанье какой-то двери и шлепанье босых ног по полу.


- Да, слушаю, - кто-то схватил трубку, - говорите, - человек тяжело дышал.


- Сергей Петрович? – робко спросила Яна.


- Да-да. Говорите! Кто вы?


- Ой, - растерялась Быстрова, - мы стоим под дверью вашего номера, мы шли к вам поговорить, а дверь никто не открыл, вот мы и решили позвонить вам на мобильный…


- А-а, понятно, - рассмеялся Хотов, - сейчас, одну минуточку подождите, я сейчас открою.


Через минуту дверь действительно открылась, но самого хозяина видно не было. Сыщицы смущенно переминались с ноги на ногу, не решаясь проникнуть внутрь номера.


- Проходите, - раздался веселый мужской голос, - проходите в гостиную, я сейчас приведу себя в порядок и выйду к вам. Я принимал душ.


- А-а, - протянули обе и робко вошли в помещение.


В комнатах было чисто прибрано, нигде не валялось, как у Вербянской или Самсоновых, одежды, грязной посуды и различного мусора. Скорее всего, Хотов приглашал горничную убраться в номере. Нигде ни пылинки – мебель, а также подоконники просто блестели от чистоты.


- Хотите кофе? – крикнул откуда-то хозяин номера, - там, на кухне, стоит банка отличного быстрорастворимого кофе, покупал в Бразилии. Угощайтесь пока, а я уже выхожу.


Дамочки прошли на кухню. Там тоже царил идеальный порядок. Посуда блестела чистотой. На столе в вазочке стояли свежесрезанные еловые веточки.


- Какой аккуратист, - произнесла с одобрением Яна, которая всегда жущерила своих домашних за каждую грязную чашку, неубранную бутылочку из-под «Актимеля», или развешанную на стульях одежду.


Не успели они включить чайник, как на пороге кухни возник элегантный моложавый мужчина. Сегодня, когда он выздоровел, ему можно было дать не больше тридцати-тридцати пяти.


Вчера же перед ними на кровати лежал совершенно разбитый человек предпенсионного возраста.


- Судя по вашему шикарному виду, Сергей Петрович, - начала Яна «светскую беседу», - вас можно поздравить с выздоровлением.


- Только благодаря вам и вашим чудодейственным таблеткам, - в тон ей ответил Хотов.


- А мы вот зашли проведать вас, Сергей Петрович, - продолжила Яна, - да заодно задать вам несколько вопросов.


- Пожалуйста, я весь ваш, - широко улыбнулся Хотов.


«Интересно, придуривается, или правда, не знает о смерти Антонова?» - подумала Яна, а вслух произнесла:


- Сергей Петрович, вам уже, наверное, сообщили о гибели Дмитрия Антонова?


Хотов сразу помрачнел.


- Да, разумеется, мне об этом сообщил Женя Пехоцкий. Он заходил ко мне сразу же после того, как вас всех оттуда милиция погнала по номерам.


- В связи со случившимся нам бы хотелось кое о чем порасспрашивать вас, если не возражаете, - повторила Яна.


- Пожалуйста, - Хотов потянулся за чашками, положил в них растворимый кофе, сахар и налил кипятку, - расскажу все, что знаю.


- Ну, во-первых, самый простой вопрос, - вклинилась Маргоша в разговор, - вы вчера вечером случайно не слышали выстрелов? Уже когда Пехоцкий покинул вас?


- Да вы знаете, я заснул, да так крепко, что боюсь, здесь ничем помочь вам не смогу. А что? – вдруг встрепенулся Хотов, - в кого-то стреляли?


- Да в принципе, сейчас это уже не так важно, - откликнулась со своего места у окна Яна, - стрелял-то как раз погибший сегодня Антонов. Поэтому и вопрос не имеет особого значения. Вы лучше расскажите нам, почему не пришли на шашлыки, раз уже поправились, - говоря эти слова и помешивая ложечкой горячий кофе, она искоса взглянула на Хотова. Но на его лице не отразилось ровным счетом никаких эмоций.


- Да вы знаете, у меня только утром спала температура и исчезли все остальные неприятные «спутники» отравления. Поэтому я решил: есть и пить я все равно там не смогу, зачем расстраиваться? Лучше посижу еще на диете и вечером присоединюсь к банкету. А тут, видите, как получилось… - Он замолчал, глядя в окно поверх головы Быстровой.


- Извините, но мне почему-то кажется, что на вас гибель Дмитрия не произвела какого-то особого, скажем, ошеломляющего эффекта, - попыталась «вытащить на ринг» противника Яна.


- Да, вы правы, - ответил изумленной Быстровой Хотов. – Знаете, я в последнее время чего-то подобного ожидал.


- Что вы говорите?! А что навело вас на подобные мысли?


- Ну, - развел руками Хотов, - вам, наверное, уже кто-нибудь рассказал о странном  поведении Антонова на юбилее Владислава?


- Да уж, - поддакнула Маргоша, которая все это время молча наслаждалась ароматным кофе.


- Ну, так вот, - оживился Хотов, - это еще не все странности, которые были ему свойственны.


- А какие, например? Расскажите, - попросила его Быстрова.


- Ну, характер у Дмитрия, хоть о покойниках или «никак или хорошо».., - Хотов поморщился, - в общем, он был очень неуравновешенным. В секунду мог дойти до такого бешенства, что пугал собеседника. Эти приступы бешенства исчезали так же внезапно, как и наступали. А иногда на него находили такие же внезапные приступы меланхолии…


Однажды мы с Дмитрием вместе ездили на переговоры. Кажется, это были чехи. Точно не помню. После удачно подписанного контракта мы решили зайти поужинать в ближайший ресторанчик. Так вот. – Хотов отхлебнул из чашки кофе и подошел к окну. – Там, в ресторане, он вдруг вскочил из-за стола да как заорет: «Вон она, вон! Смотри!!»


Ну я стал крутить головой в разные стороны, но ничего, точнее, никого не заметил. Я, признаться, сперва думал, что Дмитрий увидел какую-то свою знакомую девушку. Но когда я посмотрел на него, то даже испугался: все лицо его бил нервный тик. На лбу выступили капли пота. Рот полуоткрылся. Он шептал: «Она пришла за мной… Она хочет меня убить».


Я разозлился и громко спросил: «Что ты за чушь несешь?! Неудобно же, кругом люди». А он стал тыкать пальцем куда-то в сторону барной стойки, я пригляделся и успел заметить какую-то женскую фигуру в черном пальто.


- С капюшоном? - оживилась Маргоша.


- Кажется, на ней был какой-то то ли темный платок, то ли капюшон. Это было достаточно далеко. Рассмотреть, как следует, я не успел. Дама быстро покинула зал. А Дмитрий еще долго мучил меня какими-то бредовыми идеями. Будто за ним ходит какая-то женщина-привидение и хочет его повесить или задушить. Так что ничего удивительного в том, с моей точки зрения, что человек с такой неуравновешенной психикой покончил счеты с жизнью, - закончил Хотов.


- Сергей Петрович, - вновь оживилась Яна, - мы знаем, что вы дальний родственник Владислава Самсонова. Не введете ли нас в курс дела, что за степень родства связывает ваши семьи?


- Простите, я бы сначала хотел поинтересоваться, почему вы спрашиваете меня об этом? – отчего-то напрягся Хотов.


- Дело в том, что мы ведем расследование смерти Антонова, поскольку мы являемся частными детективами, вот наши удостоверения, - и Быстрова вынула «корочки» из нагрудного кармана. То же самое проделала и Маргоша. – Поэтому мы сотрудничаем с московской милицией.


- А-а, - протянул Хотов, - тогда понятно, откуда все эти, так сказать, наводящие вопросы. – Он встал, подошел к окну и закурил.


- Дело в том, что Владислав Самсонов – мой троюродный брат, если так можно выразиться, - Хотов выпустил струю дыма и продолжил, - дело в том, что мой отец, ныне покойный, имел когда-то сводную сестру, по матери. Это и была мама Владислава. Но они вместе не жили. Папина сестра рано вышла замуж и уехала с мужем в Питер. Там и родился Владислав. Правда, учиться он приехал в Москву. Так мы и познакомились с ним. Я еще тогда совсем пацаном был. Потом мы редко встречались. Папа работал в такой структуре, что на родственников времени не оставалось. Тем более, на дальних, каким, собственно, и был Самсонов.

 
- А как же вы оказались директором одного из филиалов его холдинга?


- Как, как… Помогли, что называется, «родственные связи»… Дело в том, что я учился в Германии, в Кельнском университете, на экономическом факультете. После обучения еще какое-то время оставался к Германии, осваивал основы психологии и маркетинга. В Москву вернулся довольный и полный надежд. И тут-то на меня и обрушился целый водоворот семейных несчастий…


Хотов помолчал немного, потом взгляд его посуровел и он продолжил:


- В общем, оказался я, как принято выражаться в подобных случаях, «за бортом». Оказывается, отец был уже полным инвалидом после инсульта, а мама, не желая меня расстраивать, потихоньку распродавала семейные реликвии и высылала мне, лоботрясу, деньги в Германию. Вот и вернулся я в Москву, что называется, к «разбитому корыту». Ни денег, ни связей.


Мои родители, как бы это вам объяснить, люди старой закалки. Для них главное – дело, работа, карьера. В общем, как мне объяснили, «меня не хотели расстраивать», не хотели прерывать мое важное обучение за границей. Никогда им не прощу этого, - Хотов сжал руки в кулаки так, что они побелели. – Быстрова внутренне содрогнулась.


- Как же вы попали на работу к Самсонову, Сергей Петрович? – тихо спросила она.


- Да очень просто. Позвонил ему, пожаловался на жизнь, отрекомендовался как классный экономист (и это правда, поверьте), опять же знание языков – немецкий, английский. Ну и не посторонний я ему все-таки человек. В общем взял меня Самсонов сначала в центральный офис, присматривался ко мне месяца три-четыре. Ну а потом у него как раз открылся филиал в Подмосковье. Вот он меня и «двинул» по служебной лестнице. Так что все очень обычно…


- А с Антоновым вы были хорошо знакомы?


- А? Что? – Хотов как бы вынырнул из глубин своей памяти и оторопело уставился на сыщицу. - Да я уже говорил вам: виделись несколько раз, в основном на совещаниях или на переговорах.


- Извините, Сергей Петрович, мы, пожалуй, пойдем, - сказала, вставая со стула Яна, - мы как-нибудь в другой раз вас навестим. А вы, если вспомните что-нибудь интересное, позвоните нам вот по этим номерам, - она протянула визитку Хотову, тот машинально взял из ее рук бумажный прямоугольничек, но взгляд его оставался по-прежнему отрешенным.


Буквально выкатившись из 618-го номера, Яна и Маргоша заспешили к лифту. Какой-то неприятный осадок от разговора с Хотовым заставлял их быстрее «шевелить поршнями», как любила выражаться Быстрова. Только нажав на кнопку «8», они перевели дух. Лифт медленно поплыл вверх.


- Какой-то он странный, - сказала Маргоша, - сначала такой веселый был, почти что танцевал. И здоров, как бык. А как про родителей вспомнил, то прямо сам не свой стал.


- А, с другой стороны, смерть Антонова его, по-моему, ничуть не расстроила.


- А чего ему-то расстраиваться? – резонно заметила Маргоша, выходя из лифта на восьмом этаже. – Он его почти и не знал. Ну, встречались пару раз. Так чего убиваться-то из-за постороннего мужика? У него и своих горестей хватает. Ладно, пошли навестим «гламурчиков». Вон их номер, видишь, - она указала пухлой ручкой на табличку с цифрами «828».


- «Гламурчиков»? Почему ты их так назвала? – засмеялась Яна.


- Потому что у Риммы Сергеевны есть амурчик по имени Денис, - отчеканила Маргоша, - потому, что она старше его лет на двадцать. Вот и получается «гламурчик». – И она забарабанила в дверь.


***


«Гламурчики» открыли номер не сразу. Сначала за дверью послышалась какая-то возня, суета. Кто-то что-то уронил, кажется, стакан или кружку. Послышался звон битой посуды. Потом все стихло.


- Римма Сергеевна! – постучала вновь в дверь Яна. – Мы пришли по договоренности. Нам нужно задать вам и Денису пару вопросов.


Дверь мгновенно открылась. Запах спиртного ударил в нос Быстровой, стоящей впереди. Перед сыщицами возникла огромного роста бухгалтерша в игривом нежно-розовом пеньюаре со страусиными перьями. Крупные рыжеватые локоны рассыпались по плечам. Дама была весьма кокетливо накрашена.


- Заходите скорее, - нервно произнесла Римма и буквально втащила дамочек в номер.
В ответ на их изумление, она прошипела,  еле слышно:


- Зачем вы на весь коридор кричали «Римма Сергеевна»! «Денис»? Вы, надеюсь, понимаете, что я замужем не за Денисом?


- Да мы… ой, простите, - начали оправдываться сыщицы.


- Ой! Вот то-то и дело, что «ой», - огрызнулась бухгалтерша. - Ладно, проехали, - махнула она рукой в сторону гостиной, - проходите уж, коль пришли.


Проходя мимо полуоткрытой двери в спальню, Яна и Маргоша заметили лежащего под одеялом бойфренда Риммы Сергеевны. На поверхности лежала только его голова, белокурые локоны разметались по подушке. Глаза смотрели на дамочек удивленно и испуганно. Видно было, что Денис пьян и не совсем понимает, что за женщины ввалились в его номер.


- Деня, - бодрым голосом произнесла главбухша, - сейчас эти тети зададут тебе пару вопросов и уйдут. Только отвечай побыстрее. У нас мало времени.


- Собственно говоря, вопросов у нас действительно немного, - подтвердила Яна, к которой вернулись смелость и рассудительность. – Вопрос первый. С какой целью вы отлучались оба в момент исчезновения Дмитрия Антонова с поляны?


- Ха-ха-ха, - загоготала «гренадерша», - ну и как вы сами-то думаете? Зачем двое, мужчина и женщина, отлучаются, как вы сказали, на пару-тройку минут от шумной компании? Ха-ха-ха! Ну, разумеется, для того, чтобы немного побыть одним.


- Вас видел Юрген, когда ходил за хворостом. Он сказал, что вы целовались…


- Ну, раз он видел, чем мы там занимались, тогда я вообще не понимаю, к чему эти, извините, дурацкие вопросы? – вновь ощетинилась Римма Сергеевна.


- Скажите, Римма Сергеевна, вы не заметили кого-нибудь, когда уединялись с Денисом «в кусточках», как выразился Юрген?


- Заметила, - вновь захохотала Римма, - это был… Денис! Ха-ха-ха!


- А вы, Денис, тоже никого не заметили? – Яна устало вздохнула. Ее начинала раздражать напившаяся парочка идиотов.


- Да никого вроде не было…, - альфонс высунул нос из-под одеяла. - Я огляделся по сторонам, так, на всякий случай. Одно время мне показалось, что что-то черное мелькнуло за деревьями. Но потом Римма… В общем я не видел никого, - жеманно произнес Денис.


Из номера «828» сыщицы выкатились еще быстрее, чем из предыдущего.


- Черт-те что, - выругалась Маргоша, воспитанная еще в «советские годы». Ее явно коробило возрастное «неравенство» «гламурчиков».


- Действительно, толку от них маловато, - устало согласилась с ней Быстрова. – Слушай, Маргош, пошли-ка к себе в номер, хоть полежим, у меня ноги, как телеграфные столбы, гудят. Я жуть как устала сегодня…


Но закончить фразу ей не удалось. В кармане заиграл знакомый вальс.


- Опять кого-то нелегкая несет, - проворчала Яна и взяла трубку.


Следующие три минуты она ничего не могла разобрать из-за мощного потока рыданий и всхлипываний. Сначала она даже подумала, что кто-то ошибся номером. С трудом узнав голос Вербянской, Яна попыталась понять, что произошло:


- Ритуся! Говори спокойно! Что случилось?


- Юрген! Юрген… - лишь беспомощно повторяла подруга, тихонько подвывая.


- Что Юрген? Так, ты у себя в номере? – решила повернуть разговор в более разумное русло Быстрова.


- Да-а-а, - опять завыла Вербянская.


- Все, сиди там, мы через шесть секунд будем у тебя!


- Маргош, быстро к Вербянской! – скомандовала она ничего не понимающей Пучковой, - у нее что-то стряслось там. Давай бегом, без лифта. Тут всего один лестничный пролет!


И подруги понеслись к лестнице. «Что могло произойти у Ритки?» - мучила себя вопросом Быстрова, пока они мчались к номеру «926».


Из приоткрытой двери слышались рыдания. Вбежав в номер, подруги в ужасе затормозили на пороге гостиной. Их взорам предстало душераздирающее зрелище. На полу полусидела, полулежала Риточка Вербянская с растрепанными волосами. Рыдая навзрыд, она обнимала за колени Юргена, который со странным выражением лица сидел за столом.


- Ритуся! – кинулась к подруге Яна, - что случилось? Что с Юргеном? Ему плохо?


Подбежав ближе, она сразу же отшатнулась. Старый югослав был мертв. А из-за стола он не падал потому, что стул был вплотную придвинут к столу, а локти и грудь упирались в стол.


Глаза его были полузакрыты, что и навело вбежавшую в номер Яну на мысль о «странном выражении лица». И действительно, на лице Юргена застыло выражение ужаса. Пальцы на руках были скрючены, рот скривился в каком-то нелепом оскале.


Понимая, что ничего трогать до прихода экспертов нельзя, Быстрова, выхватив мобильный из кармана, позвонила Олегу Соловьеву и сообщила о смерти Юргена.


- Какой у них номер? – выдохнул Олег.


- 928.


- Все, ждите, никого не впускайте посторонних!


Буквально через пять минут он ворвался в номер и помог сыщицам оттащить почти обезумевшую от горя Вербянскую в соседнюю комнату. Быстрова, пошарив в косметичке, валявшейся в ванной комнате, нашла капли корвалола и накапала Риточке «лошадиную» дозу. Сквозь рыдания и всхлипы Вербянской на смогла различить топот ног оперативников, вызванных Соловьевым.


Риточка, глотнув лекарство, несколько раз всхлипнула и перестала рыдать. Иногда, правда, из ее глаз стекали по щекам прозрачные слезы, но истерика закончилась. Сердобольная Яна гладила Вербянскую по голове и, успокаивая, начала по-тихоньку расспрашивать подругу о случившемся:


- Ритуся, ты была в номере, когда Юргену стало плохо? – в ее голове все еще мелькала надежда, что югославу никто не угрожал, и у него случился сердечный приступ.


- Нет, я выходила за минералкой в бар на втором этаже, - прошептала Риточка и, тяжело вздохнув, икнула.


- Сколько времени тебя не было в номере?


- Ну, не знаю, наверное, минут двадцать, я еще заходила в бассейн, договаривалась о вечернем абонементе, а-а-а-а, - снова стала подвывать несчастная.


- Тихо, тихо, пожалуйста, перестань плакать, Юргену уже не поможешь, а себя доведешь до нервного срыва, - пыталась увещевать ее Быстрова. - Когда ты вошла в номер, Юрген уже так и сидел за столом?


- Да.


- И никого в номере не было? Никто не выходил из него?


- Нет.


- Тебе не показалось, что его кто-то сильно напугал?


- А-а-а-а… Юрген!.. А-а-а…


- Да прекрати сейчас же выть! Ты с ума сошла! Ты же ни в чем не виновата! У него просто отказало сердце. Он же много пил сегодня. Потом, из-за антоновской смерти все сильно нервничали весь день. А Юрген, вернувшись с шашлыков, все пил и пил, правда, пиво. Но ведь ему уже за шестьдесят. Вот, сердце и не выдержало…


- Он был та-а-кой хоро-ооший… - тихо всхлипывала Риточка, размазывая слезы по щекам.


- Конечно, хороший, никто и не отрицает этого. Но здоровье все равно нужно беречь. В таком возрасте…


- Возраст тут не при чем, - внезапно в комнату вошел Соловьев, держа мобильник около уха. – Его отравили. Цианид... Иван Никитич? - сказал он кому-то в трубку, - скоро тебе привезут еще одно тело...  Да не шучу я... Не до шуток тут... Так ты там побыстрей оформи... Вроде бы отравление цианидом, но тебе виднее... Спасибо... Жду...


- Отравили? – Быстрова от неожиданности выпустила из объятий Риточку, и та стала заваливаться на бок.


- Да, - мрачно констатировал Соловьев, - экспертиза, конечно, будет. Тело отвезут в Москву ("Интересно, что они там подумают? Соловьев рванул в подмосковный пансионат и начал оттуда отправлять в день по два трупа на экспертизу?" - мрачно пошутил он сам с собой). Но сейчас эксперт уже сделал предварительное заключение об отравлении цианидом. И я тут не при чем... Если не считать, правда, что проворонил еще одно убийство...


- Ты думаешь, что его кто-то отравил? – отвлекла его от грустных мыслей Яна.


- Ну, вряд ли ему был резон прощаться с жизнью при таких-то условиях, - снова усмехнулся Олег, покосившись на задремавшую от переживаний и «лошадиной» дозы корвалола Вербянскую. – Похоже, жаловаться ему было не на что. Красота, довольство, даже, кажется, любовь… Слушай, расспроси ее, не видел ли он что-то или кого-то там, на костре…


- Да я уже спрашивала их обоих. Совсем недавно. Оба сказали «нет».


- А ты еще спроси. Разбуди-ка ее. Сейчас не время спать. Убийца разгуливает по коридорам, а мы тут совсем расслабились, - и Соловьев вышел из комнаты.


- Ритуся, Рит, проснись, - стала тихонько трясти за плечо уснувшую Вербянскую Яна.


Та медленно открыла глаза. Посмотрела прямо перед собой пустым взором и тихо проговорила:


- Знаешь, Янк, Юрген ведь не сказал тебе, соврал, что никого не видел. Он видел…


- Кого? Говори быстрей! – вскинулась та.


- Маску «Черной смерти»! – выпалила Вербянская и стала судорожно оглядываться по сторонам, как будто боялась, что ее может услышать кто-то посторонний.


- Что ты несешь? Какую маску? – Быстрова решила, что у бедняжки начался шоковый бред.


- Когда он уходил за хворостом, то видел какую-то фигуру в черном балахоне. Внезапно это существо обернулось, и Юрген чуть не умер от ужаса. Дело в том, что лица у «маски» не было… Ну, как в этих фильмах-страшилках «Крик».


- А что было-то? – нетерпеливо перебила ее Быстрова.


- Ну, как он мне объяснил, там было вместо лица какое-то белое узкое пятно, страшно открытый рот, а глаз тоже не было – только узкие вогнутые черные прорези. Да и капюшон был огромный. Единственное, что запомнил Юрген, оцепенев от страха, что «маска», обернувшись, погрозила ему пальцем в черной перчатке, а потом приложила этот палец к тому месту, где у нормального человека находится рот. И исчезла. Скрылась за деревьями. Он даже не успел ничего предпринять.


- Ну, почему, почему Юрген мне не рассказал сегодня об этом?! – переживала вслух Яна. – Мы могли бы спасти его от смерти.


- Он испугался. Испугался и за меня тоже… Поэтому решил сделать вид, что ничего не видел.


- А вот «маска» решила все же подстраховаться и отравила его. Так. Ритусь, собирайся. Сегодня ты ночуешь в нашем номере, - скомандовала Быстрова. – И видя, что подруга колеблется, добавила, - ты же не хочешь, чтобы «маска» отравила и тебя?!


Вербянская, словно пушинка, подгоняемая ветром, слетела с кровати и, шатаясь, понеслась в ванную. Через минуту она уже стояла в дверях с туго набитой сумочкой через плечо.


- Я готова, - слабо улыбнулась она, - мы можем идти. – И чуть позже добавила, - спасибо тебе, Ян. Я одна бы, наверное, спятила со страху.


- Нужно было сразу же признаться нам во всем, а не скрывать информацию. Тогда, может быть, Юрген и остался бы жить, - мрачно резюмировала Быстрова. – Маргоша! – крикнула она в соседнюю комнату, где Пучкова пыталась атаковать Олега Соловьева, беспрестанно задавая ему всяческие вопросы «по теме» и, разумеется, мешая при этом следствию, - мы пошли в свой номер. Присоединяйся к нам!


Тело югослава увезли. Соловьев потребовал срочной экспертизы, поэтому местные милиционеры выделили ему автомобиль, на котором труп Юргена и был отправлен в Москву.


Спустившись к себе на пятый этаж, сыщицы, поддерживая изнемогшую от переживаний Риточку под руки, осторожно вошли в свой номер, уложили ее спать в одну из комнат, а сами уселись на зеленом диванчике в гостиной.


Яна рассказала Маргоше историю о «Черной маске смерти».


- Ух ты! Вот это да! - произнесла та, - если еще эта «маска» ходит на «шпильках», то нам уже ясен предполагаемый «портрет убийцы».


- А мне кажется, что убийца совсем не такой, каким хочет казаться, - задумалась Яна, - все эти балахоны, маски, шпильки – все это лишь маскировка, чтобы запутать следствие. Но меня больше тревожит вопрос: зачем?


- Что «зачем»? – не поняла подругу Пучкова.


- Ну, в каждом убийстве, даже маниакальном, есть какой-то смысл, причина. Так вот. Я не понимаю, какой смысл одновременно убивать Антонова и Юргена. Что у них общего?


- А ты не предполагаешь, что убийца просто решил убрать лишнего свидетеля?


- А как можно найти убийцу по таким чудовищным приметам? Лица нет. Вместо фигуры – черный балахон, да еще маска эта ужасная. Разве что размер обуви..., - криво усмехнулась Быстрова.


- А что? – оживилась Маргоша, - ведь где-то же должен он или она хранить сапоги или туфли, в которых расхаживает по территории пансионата? Нужно только знать точный размер. И конфигурацию.


- Надеюсь, ты обменялась телефонами с соловьевским фотографом? Как его бишь там, Андреем?


- Обижаешь, начальник! – Пучкова подскочила к своей сумочке и вытащила оттуда записную книжку. Вот, - она протянула раскрытый блокнотик Быстровой. – Его мобильный телефон.


- Дай-ка сюда, - протянула руку за книжкой Быстрова. – Сейчас я ему позвоню. – И она набрала номер.


- Андрей? Еще раз здравствуйте. Это Быстрова. Да. Сегодня нас с вами познакомил следователь Соловьев. Да. Мы еще пока в пансионате. У нас второй труп, Андрей. Уже знаете?! Ах, да, вам же, наверное, Олег вам сообщил, - она помолчала немного, потом молящим голосом добавила, - Андрей, я вас очень прошу нам помочь. Дело в том, что нам нужно срочно выяснить, какая модель обуви и размер тоже, конечно, нужен, отпечаталась на снегу возле места убийства. Помните, такие маленькие точечки, словно от женских сапог на шпильке? Пожалуйста, если сможете, сделайте для нас какие-нибудь «рабочие» выводы уже к утру. С нас причитается. Спасибо! – крикнула она радостно в трубку и отсоединилась.


- Обещал! – гордо откинула она голову назад и победоносно взглянула на подругу. – К утру твой Андрей даст нам какие-нибудь зацепки на «черную маску». – Пучкова зарделась при слове «твой», поэтому смущенно промолчала в ответ.


- А сейчас – закрыться на все замки-запоры, это приказ! Забаррикадироваться напрочь и всем спать! Это приказ, Пучкова, - сказала она, вставая с диванчика. – Нам нужно, как следует, выспаться. А то я уже перестаю соображать. Слишком много событий за последних два дня. У меня уже голова идет кругом. Сейчас только отзвонюсь Олегу и скажу ему, что Вербянская у нас. А то он ее объявит в розыск.


Через полчаса в номере «516» стояла полнейшая тишина. Намаявшись за день, сыщицы спали сном солдата, отстоявшего на посту. В окно летели крупные снежные хлопья и, отталкиваясь от стекла, падали вниз. Начиналась метель…


***


Яна Быстрова была крайне рада тому, что Риточка Вербянская согласилась у нее заночевать. «Так спокойнее, - решила, засыпая, она, - а то, не дай бог, и с Риткой что-нибудь случится, не успеем добежать…»


Она еще немного поворочалась в кровати, ставшей почему-то жесткой, неуютной и скрипучей. Подушка предательски нагрелась и не хотела быть «стартовой площадкой» для отправки к Морфею. Яна время от времени переворачивала ее с одной стороны на другую.


Внезапно до нее дошло, что сон куда-то пропал. Еще долго Яна переворачивалась с бока на бок, боясь разбудить мирно сопящую на соседней койке Маргошу. На ум все приходили какие-то странные мысли: то ей вспоминался болтавшийся «на березоньке» Дмитрий Антонов, то, застывший словно средневековый рыцарь, Юрген, сидящий с прямой спиной и остановившимся сердцем. Иногда мелькали лица Самсонова с выпученными от страха глазами, а также непроницаемое лицо Хотова и его побелевшие сжатые кулаки.


«А ведь номер погибшего Антонова совсем рядом», - поежилась Быстрова. Как-то жутковато было ночевать в номере, соседствующем с номером убитого Антонова.


Быстрова не слишком-то верила в «потусторонние явления». То есть она была убеждена в том, что жизнь в других измерениях существует, но не пересекается с жизнью живых. Может, лишь в исключительных случаях…


Глаза ее уже смыкались. Яна позевывала в предвкушении сна. Как вдруг она увидела, хотя, скорее это можно назвать «почувствовала»: от балконной двери медленно отделилась женская фигура в темном балахоне с капюшоном и направилась к ней.


Мурашки поползли по спине Быстровой. Руки-ноги сковал леденящий ужас. Яна ничего не успела сообразить, как странное существо принялось, что есть мочи, душить ее. Яна стала отчаянно сопротивляться, но силы быстро иссякали. Быстрова поняла, что сейчас произойдет что-то страшное и непоправимое. Тогда она что есть силы стала молиться вслух. Голос у нее сначала отсутствовал, а потом вдруг внезапно набрал силу, и это отвратительное существо стало слабеть и отступило, растворилось во мраке ночи…


Шок долго не проходил. Сердце, как бешеное, стучало в груди. По лицу текли слезы. В горле исчезла слюна, и ее стал бить сухой кашель. Испугавшись, что страшное явление повторится, Яна села на кровати, часто дыша, прижала к груди талисман* и попыталась сообразить, что это было - явь или все-таки сон-кошмар…


Слева послышалось мирное похрапывание Маргоши, и Яна немного успокоилась. Глаза ее сами собой стали закрываться, и она даже не почувствовала, как уснула, сжимая в левой руке талисман.

* Талисман (араб.) – от арабского корня «тилисм» или «тилсам» - магический образ. Предмет из камня, металла, священного дерева или кусок пергамента с надписями и рисунками магических формул определенных планетарных влияний. Насыщен магнитом человеческой воли. Применяется оккультистами для недопущения непосвященных в оккультные знания, от влияния злых сил или для исполнения каких-либо желаний. Действие талисмана зависит от веры в него самого владельца, потому что вера наделяет талисман самой мощной созидательной силой, и, неосознанно для самого верующего, в сотни раз увеличивает силу первоначально вложенную в талисман его создателем.



***


Утро началось, как всегда, с телефонного звонка. Соловьев говорил сухим, каким-то безнадежным голосом страшные слова:


- Проснулись? Нет? Тогда вставайте! У нас еще один труп и один полутруп.


- Олег, твои шуточки, однако, не совсем уместны в сложившейся ситуации, - разозлилась Яна, тут же вспомнив свой ночной кошмар.


- Да какие уж там шуточки, - вяло отреагировал Соловьев, - из «602»-го номера мужик застрелился, а его жена лежит в коме.


- Петюня?! – завопила Яна. Одним махом соскочив с кровати, она подбежала к
Маргоше и стала одной рукой трясти ее за плечо, другой рукой придерживая мобильный около уха.


- Ну уж, не знаю, Петюня он или Петр Алексеевич Чернов, но факт в том, что мы нашли его сегодня в семь утра с простреленной башкой, - огрызнулся Соловьев. – А его жена, похоже, выпила какое-то психотропное средство и никак не приходит в сознание, хотя и жива пока.


- Мы уже бежим! – крикнула Быстрова в трубку и принялась снова тормошить ничего не понимающую спросонья Пучкову.


- Петюня застрелился, а Леночка в коме! – бросила она на ходу Маргоше и побежала будить Вербянскую в соседнюю комнату.


Узнав о случившемся, Риточка прореагировала более, чем странно.


- Я так и знала, - сказала она мрачно, - скоро она и до нас доберется…


- Да кто такая эта «ОНА»? О ком ты говоришь? – вскипела ни с того ни с сего Быстрова. Почему-то ей опять вспомнилась жуткая фигура в черном балахоне, приходившая ночью душить ее. Настроение резко испортилось.


- Та, что нас не любит, - как механическая кукла повторила знакомую фразу Вербянская.


- Где-то я уже слышала эти слова, - пробормотала Быстрова, кто-то уже говорил их. Но кто? И когда? Маргош! – крикнула она громко. – Ты уже оделась? Иди-ка сюда!


В комнату вошла Пучкова. Ее глаза лихорадочно блестели, на щеках играл румянец возбуждения. Было видно, что она немного боится идти в страшный «602»-й номер, но отказываться от участия в расследовании не собирается.


- Марго, ты не помнишь, кто говорил совсем недавно фразу: «Та, что нас не любит»? Что-то знакомое. Вот только не могу вспомнить, кто это сказал…


- Да это же антоновские слова на банкете. Нам еще Олег Евгеньевич что-то говорил об этом. А потом и Самсонов подтвердил.


- Точно! И как только я сразу не догадалась! – обрадовалась Яна. – Да тут разве вспомнишь чего в такой обстановке сумасшедшей? Повсюду трупы и психи. Ритуся! – она тронула подругу за плечо, но та осталась сидеть, вперив глаза в пол и что-то бормоча.


- Господи! – взмолилась Быстрова, - Вот только этого нам еще не хватало! Ритка свихнулась! Нужно срочно вызвать ей доктора. Так, Маргош, оставайся с ней пока, а я сбегаю на «Reception», приведу либо доктора, либо медсестру – ее ведь нельзя же в таком состоянии оставлять одну. Слушай, - она поводила носом, - а чем-то здесь таким пахнет? Ты не замечаешь? Какой-то странный запах?


- Похоже на «Фумитокс» от комаров, - произнесла Марго, пофильтровав воздух носом.


- «Фумитокс» в декабре? Что за чушь? – воскликнула Яна и, подбежав к окну, распахнула его настежь. В комнату ворвался свежий морозный воздух. Через минуту неприятный, какой-то «металлический» запах выветрился из номера, и Быстрова немного прикрыла «евроокно», оставив открытой лишь его верхнюю часть.


- Так, все, держитесь тут, - кивнула она подругам, - я мигом кого-нибудь приведу. – И она выскочила из номера.


Через минут пятнадцать Быстрова вернулась в номер, буквально таща за собой полненькую круглую женщину лет пятидесяти, в руках которой был тонометр и сумочка, похожая на большую косметичку.


- Вот, знакомьтесь, - сказала она, втащив толстушку в комнату, где Рита и Марго сидели на кровати, - это Людмила Павловна, местный врач. Она вам поможет. А я побегу к Соловьеву. Марго, как только у вас тут прояснится, позвони мне, я сообщу, что делать дальше, - и Быстрова вылетела на всех парах в коридор.


Ноги сами понесли ее к запасной лестнице. Один лестничный пролет, разделявший их номер с «602»-м, в котором проживали Петюня Чернов с Леночкой, был преодолен за считанные мгновения. У входа в номер стоял милиционер, широко расставив ноги. Он преградил ей путь, но Быстрова, вытащив удостоверение, рявкнула:


- Следователь Соловьев здесь? – и получив утвердительный ответ, просочилась в номер.


То, что она увидела, заставило ее ойкнуть и присесть. Ноги, словно отказав ей в обычной для них функции, сами собой согнулись. Соловьев, заметив, что Быстровой нехорошо, подошел к Яне и подхватил ее под руку. Он помог присесть ей на один из стоящих в коридоре стульев.


В комнате суетились люди. Пара из них была в белых халатах, два человека, видимо, реаниматоры, - в нежно-салатовых. Они возились над чьим-то телом, распростертым на кровати. Пахло какими-то медикаментами и людским потом. Возле балкона в огромном кресле сидел Петр Чернов с простреленной окровавленной головой. В руке, почти касавшейся пола, был зажат небольшой черный пистолет. На лице застыло выражение ужаса.


Вокруг трупа суетился фотограф, снимавший тело с разных ракурсов. Один седой мужчина в очках и перчатках важно расхаживал по комнате, посыпая все белой присыпкой и периодически помахивая по поверхностям кисточкой.


Внутри Яниного желудка раздалось какое-то довольно громкое урчание. Поняв, что сейчас ей придется туго, Быстрова рванула в ванную комнату. Через пять минут спазмы прекратились. Она умылась холодной водой и снова вышла в комнату.

За столом сидел мужчина лет срока и писал протокол с места происшествия. Соловьев, участливо взглянув на Яну, показал ей на стул возле себя. Яна безвольно опустилась на стул. Ее все еще трясло. Но постепенно комок, застрявший в горле, скатывался куда-то вниз, и ей стало заметно легче.


На Петюню уже набросили белую простыню, и вид обезображенного выстрелом лица уже не будоражил богатое воображение Быстровой. Она с облегчением вздохнула.


- А знаешь, Олег, - тихо произнесла она, обращаясь к Соловьеву, - Петюня что-то знал и скрывал от нас… Он чего-то боялся. А теперь уже его не допросишь… А что с Леночкой? – она снова начинала приобретать нормальный тонус.


- Врачи говорят, нужно госпитализировать в Москву. Ее отравили каким-то сильным газом.


- Ты знаешь, в нашем номере сегодня ночью тоже происходили странные вещи.


- Говори! – Соловьев напрягся.


- Вербянская с утра, узнав о случившемся, понесла какую-то чушь. Все бормотала о какой-то женщине, что не любит никого из нас, что-то в этом роде. Повторяла слова погибшего Антонова. Он тоже считал, что за ним следит какая-то врагиня. Я вызвала врача к Вербянской. Но это еще не самое интересное, - продолжила Яна, - в комнате, где спала Вербянская, пахло каким-то то ли газом, то ли «Фумитоксом», как выразилась Маргоша… Я открыла окно, чтобы Ритка пришла в себя, да и прибежала сюда.


О том, что она сама подверглась какому-то психотропному воздействию ночью, Яна постеснялась сказать Соловьеву. «Засмеет», - подумала она про себя и не стала упоминать о душившей ее тетке в черном балахоне.


Тем временем мужчина в перчатках подошел к Соловьеву и тихо произнес:


- По моей части здесь ничего нет. «Пальчики» отсутствуют. Правда, есть одна странность…


- Говори, - мрачно изрек Олег, сложивший руки на груди и буравя взглядом эксперта.


- На ковре в спальне остался отпечаток чьей-то обуви. Что-то вроде «чешек», но 41-го размера. Отпечаток бы и не сохранился, но человек этот вляпался в какое-то свежее пятно на ковре, которое из-за темного ворса не заметно. Обувь погибшего – 43-го размера, а его жены – 36-го. Так что это был кто-то посторонний.


- Сделал слепок? – поинтересовался Соловьев.


- И снимок тоже! – подхватил фотограф, возвращаясь из спальни. – Ну все, Олег Сергеевич, мы погнали в Москву.


- Давайте, - согласился Соловьев, - как только результаты экспертизы будут готовы, сразу же мне сообщите.


В номер вошли еще трое людей с пластиковыми носилками. Один из них, маленький лысый дядечка, поздоровавшись за руку со следователем, улыбнулся:


- Ну ты, Сергеич, даешь! Третий труп за сутки! На Петровке уже слухи ходят, что ты диссертацию решил писать о маньяках-убийцах. И практикуешься в подмосковном пансионате. Я сам решил лично приехать, поинтересоваться, где ты их только берешь – столько трупов в одном пансионате!


- Никитич, сжалься, а? И без тебя тошно! – окрысился Соловьев.


- Забирать? – улыбка моментально сошла с лица дядечки, он подошел к трупу Чернова, отогнул на какое-то время простыню и, прищурившись, стал всматриваться в обезображенное лицо «рекламщика» и руки. Потом и он деловито скомандовал людям с носилками, - давай, ребята, пакуй.


Подойдя к Соловьеву, он тихо произнес:


- Это не самоубийство. Конечно, как говорится, «вскрытие покажет»… Но даже сейчас, Олег, я могу тебе прямо сказать – это попытка сымпровизировать суицид. И, на наше счастье, очень неудачная.


- Почему? – удивился Соловьев.


- «Самоубийца»-то сопротивлялся! Под ногтями кусочки черной ткани… И на руке, в которой нет пистолета, огромный синяк. Его кто-то крепко держал, не давая убежать…


- Опять черный балахон! – выдохнула Быстрова.


- Не понял! – повернулся к ней лысый дядька.


- Проверьте, пожалуйста, не кусочки ли черного плаща у него под ногтями, - попросила Быстрова, - дело в том, что есть версия о маньяке, переодетом в плащ убийцы из триллера «Крик».


- О-о! – изумился лысый, - да тут у вас как лихо все закручено! А Фредди Крюгера здесь не встречали случайно? По-моему, он гораздо колоритнее. Ладно, - вздохнул он, видя, что никто, кроме него, шутить не расположен, - я поехал. Будут результаты, звякну. Удачи вам, охотники за привидениями! – и он, еще раз протянув для пожатия сухонькую ладошку Соловьеву, и кивнув Быстровой, выскочил в коридор.


Через пять минут врачи осторожно понесли в машину носилки с Леночкой Черновой.

- Думаю, жить будет, - после секундного раздумья произнес высокий бородач в салатовом халате, - но когда к ней вернется сознание, а тем более память, - увы, пока сказать не могу. – И он вышел вслед за бригадой.


Скоро номер «602» практически опустел. Соловьев стоял у балкона и курил. Яна ходила из угла в угол и пыталась что-то вспомнить. Внезапно она вскрикнула:


- Все! Олег! Я знаю, кто убийца!


Соловьев повернулся к ней лицом и вылупил глаза:


- Кто?!


- Тот человек, который прислал фотографии на фирму «СамсоновЪ».


- Имя, фамилия! – с иронией отчеканил Олег.


- Да ладно тебе издеваться! – расстроилась Яна. – Самое главное-то я вспомнила. На одной из присланных фотографий был повешенный на березе Антонов. Думаю, что это фальсифицированные фотографии, какой-нибудь компьютерный мухлеж. А на другой фотке – Петюня Чернов с простреленной башкой. Только фотографии, как выразилась Вербянская, были плохого качества, и она, видимо, перепутала Петюню с Самсоновым. Они в принципе чем-то похожи – оба плотненькие, круглолицые… Тем более, что на фотографии в кресле, Олег, именно в этом кресле! – она показала рукой на кресло, где еще несколько минут назад находился труп Чернова, - сидел человек с простреленной головой! И, заметь, фотографии были «сделаны» за несколько дней до убийств! О чем это говорит?


- О том, что человек как бы готовил заранее своих жертв к тому, что убьет их именно так, как задумал, - мрачно произнес Соловьев. – Знаешь, Ян, мне кажется, что нам уже пора отбросить всяческое жеманство, и поселить всех оставшихся, так сказать, в живых, в одном номере.


- Может лучше, в Москву? – напряглась Быстрова.


- А маньяк спокойно отобедает в местном ресторанчике и торжественно уедет домой? Нет, дорогая, мы не дадим ему такого шанса, - сказал Олег, - у меня есть кое-какие задумки, как поймать эту сволоту. Ты, давай, пока дуй к Маргоше и вместе с ней охраняйте Вербянскую – она, кажется, важный свидетель, раз ее тоже пытались убрать. Ее нужно охранять.


- Думаешь, ее тоже хотят убить? – испугалась Быстрова.


- Может, и не столь жестоким способом, как остальных, но, видимо, ее хотели отравить каким-то газом, как и жену Чернова. Ладно, - пробормотал Соловьев, -дождемся сообщений экспертов. А там видно будет. Все, расходимся. Мне еще нужно в местное отделение заскочить. Мне Интернет нужен.


- Зачем? – поинтересовалась Яна.


- Понимаешь, в одежде повешенного Антонова обнаружена довольно странная вещица.


- Какая?


- Какая-то черная ленточка, на ней золотыми буквами написано... – Соловьев вытащил из кармана небольшой лист бумаги и медленно прочитал: «Не сотвори себе ты зла. Через Не-течку ляжет зябля. Испей вину свою до дна. Веревка - трусу, но не сабля». – Соловьев усмехнулся: прямо хочется срифмовать и дальше… Да-с. Ну и задачка, - вновь посерьезнел он.


- А где эта ленточка? – поинтересовалась Быстрова, завороженная странным текстом.


- Отослал в Москву на экспертизу, пусть покумекают там.


- Веревка трусу, - повторила Яна, - веревка… - Олег, как ты считаешь, может, все это как-то связано с тем, что Антонова повесили на дереве?


- Думаю, что связь есть. Только вот чего с чем, пока не понял. Пойду схожу к местным сыщикам, поищу в Интернете что-нибудь похожее…


- Зачем так далеко ходить? – воскликнула Быстрова. – У Самсонова есть ноутбук. Можно к его безлимитному мобильнику подключить – вот тебе и Интернет.


- Здорово! – обрадовался Олег.


- Пошли, пошли, - потянула его за рукав Яна, - тебе все равно нужно им как-то сообщить о новом убийстве. Только давай по пути захватим Маргошу, а то она там с Вербянской, наверное, заскучала.


Словно в подтверждение ее слов, заиграл знакомый вальс Штрауса.


- Да, Маргош, говори, ну как там у вас?


- Да что у нас… У нас ничего интересного. Ритке впаяли укол успокоительного. Сейчас она мирно дрыхнет. Лучше скажи, что там у вас?


- Давай-ка закрой ее на ключ и присоединяйся к нам с Олегом, - попросила ее Яна, - мы идем к Самсоновым. Спускайся. Не забудь мобильник.


***


Известие о новых жертвах неизвестного маньяка-убийцы повергло чету Самсоновых в глубокую депрессию. Антонина, лишь только сыщики вошли в номер, молча ушла к детям и закрыла за собой дверь, давая тем самым понять, что в помощь милиции не верит.


Сам же Владислав казался внешне спокойным, только немного грустным. Но Яна и Маргоша, хорошо успев изучить его неуравновешенный характер, ждали «взрыва». И он не замедлил произойти.


Как только Соловьев начал расспрашивать Самсонова о его бывшем заместителе, тот вскочил с дивана и заорал с побелевшим лицом:


- Я немедленно же уезжаю отсюда к чертовой матери. Мы с семьей едем в аэропорт и улетаем из России. Не желаю ждать, когда и нас прихлопнут. От вас ни черта никакой помощи не дождешься. Ходят по номерам, успокаивают и сеют трупы…


- А что вы скажете, любезнейший, - спокойным голосом заявил Соловьев, - если я вот прямо сейчас задержу вас за отказ содействия следствию и сокрытие важных улик?


- У меня есть адвокат, - продолжал кипятиться Самсонов, правда, основная спесь с него тут же слетела , - я буду жаловаться в конце концов. И на вас найдут управу!


- Боюсь, что времени у вас на это маловато, - улыбнулся одними губами Соловьев, в то время, как глаза его были колючими и серьезными. – Маньяк истребил почти всю верхушку вашей фирмы. Поскольку покушался он и на Вербянскую, чудом спасшуюся только из-за того, что она ночевала в номере моих помощниц. – При этих его словах сыщицы важно подбоченились и с вызовом посмотрели на Самсонова.


- Поэтому, - вновь продолжил следователь, - не советую вам уходить в «глухую оборону», - лучше расскажите все, что знаете о недавнем прошлом Дмитрия. Кого он опасался. Не слышали ли вы от него таких слов, как (он вынул бумагу из кармана и прочитал) «зябля», «Не-течка»?


- «Не-течка» - это такая речка была в давние времена около Москвы, - раздался тихий голосок Антонины. Услышав гневные вопли мужа, она инстинктивно вышла «на защиту» и теперь стояла, облокотясь на дверной косяк и вслушивалась в разговор. – Сейчас этой речки, кажется, нет, - невозмутимо продолжила она, - да и речка-то была и не речка, а так, ручеек змеистый, только заболачивающий местность…


- А что за район это сейчас? – развернулся к ней всем корпусом Соловьев.


- Точно не скажу, но это где-то на юге Москвы, Орехово-Борисово или Братеево.


- Владислав, - вступила в разговор Быстрова, которой явно не терпелось узнать, что это за «Не-течка» такая, - разрешите нам ненадолго воспользоваться вашим ноутбуком. Нам необходимо заглянуть в Интернет.


- Антонина, - вяло махнул рукой Самсонов, - принеси ноутбук и мой телефон заодно. Он там, в «детской», на зарядке стоит.


Через пять минут работа закипела. Яна взяла ноутбук Владислава и, быстро щелкая пальцами по клавишам, поставила в «поиск» слово «Не-Течка». Неожиданно в Интернете открылась история района «Зябликово». Все столпились вокруг Быстровой. Даже дети Самсонова, устав сидеть в одиночестве, несмотря на запреты родителей, потихоньку высыпали из комнаты и теперь стояли, вытягивая шеи, позади остальной компании.


- Смотри-ка, - крякнула Маргоша, - оказывается, на территории современного «Зябликова» раньше жили славяне-вятичи, там были найдены Борисовские курганы.


- Ну и что это нам дает? – непонимающе уставилась Быстрова на подругу.


- Ух ты, - восхищенно произнесла Пучкова, не слушая ее, и тыча пухлым пальцем в нижнюю часть экрана, - между прочим, в шестнадцатом веке эта земля принадлежала Годуновым.


- Тем самым? – удивился Соловьев.


- Да, Борискиным родственничкам, - улыбнулась Яна, - Ты лучше дальше слушай, - И она начала читать интернетовский текст. - Название «Зябликово» происходит от рязанского слова «зябля», что означает «пологую лощину, где скапливается и иногда застаивается вода». – Так, так, - видимо, Яна пропускала какие-то части текстового материала, потому что прервала ненадолго чтение и только неопределенно хмыкала про себя. – Вот! Точно. Олег, слушай! – Она снова стала читать, - … протекала речка «Не-течка»...


- Все-таки крутое название, - восхитилась за ее спиной Маргоша, но услышав шиканье остальных, испуганно замолчала.


- ...поэтому там было много заливных лугов, - снова продолжила Яна. - Короче, там все время что-то выращивали – овощи-фрукты для царского стола. Там же располагалось и село Борисово… Ага! Вот оно! Борисово, Борисово. Где-то я уже слышала об этом селе… Село Борисово…


- В котором и родился сумасшедший Антонов, - ляпнула вдруг Маргоша, потом спохватилась и, обернувшись на Самсоновых, тихо произнесла, - ой, извините.


- Молоток, Пучкова! – одобрительно взглянула на подругу Яна.


- Выходит, эти самые «Зябля» и «Не-течка» все-таки каким-то образом связаны с Антоновым? – задумчиво произнес Соловьев. – Значит, он там родился… Не понимаю только, при чем тут «сабля» и «трус». Получается, что Антонова кто-то обвиняет в неблаговидном трусливом поступке и грозит ему расправой, в буквальном смысле «веревкой», чем, собственно говоря, и закончился весь этот жуткий спектакль с повешением.


- Ну, он, конечно, натворил пакостей... Но при чем тут все остальные? - Быстрова покосилась на Соловьева. – Чем они-то виноваты? Юрген, Черновы, даже Ритуся?


- Ну, наверное, они знают убийцу или видели его, - резонно заметил Соловьев, - вот он и убирает нежелательных свидетелей.


- А зачем весь этот маскарад с переодеванием? – Быстрова не успела договорить, как вальс Штрауса заставил ее прерваться. Звонил Андрей, эксперт из Москвы.


- Яна? Ну, не знаю, помогу вам или наоборот, расстрою, - начал он торопливо, - ваши «шпильки» оказались совсем не женскими. Аж 41-й размерчик!


- Ух ты, - восхищенно произнесла Быстрова. – Спасибо, Андрюша, большое! Ты не просто, а о-очень нам помог. Пока. Еще раз спасибо. – И она торопливо положила трубку.
Соловьев подозрительно уставился на нее.


- Ну и в чем же вам «о-о-очень» помог мой эксперт?


- Как ты догадался, что это он? – Яна смутилась.


- Да что я голос его не узнаю что ли? – Олег хохотнул.


- Неужели телефон так громко фонит? – расстроилась Яна. – Нужно было громкость убавить.


- Колись, Быстрова, - посуровел Олег. – Между членами следственной бригады не должно быть недомолвок.


- А мы «следственная бригада»? – чуть было не ляпнула в восхищении Маргоша, но вовремя опомнилась и промолчала.


- Короче говоря, - начала объяснять Быстрова, - вокруг места, где был повешен Дмитрий Антонов, мы с Марго обнаружили следы, похожие на отпечатки женской обуви на тонком каблучке. Ни у кого из собравшихся такой обуви не было. Вот мы и решили сфотографировать следы и отправить на экспертизу. Андрей просто помог нам. Вот и все.


- Нет, не все, дорогая, - пробасила Пучкова, гордая тем, что и ее причислили к «следственной бригаде», - помнишь, Анютка тоже видела подобные следы в том месте, где шофер Владислава, якобы чуть не сбил кого-то в вечер приезда в пансионат?


- Да, я точно видела! – радостно пропищала девочка. – Там были такие следочки, словно от каблучков.


- Анна! – с придыханием рявкнула мать и уволокла хныкающую девочку за руку в соседнюю комнату. Через минуту оттуда раздался ее властный голос:


- Егор! Тебе что особое приглашение нужно? – и мальчик уныло поплелся за сестрой.


- И чем же эта информация может быть нам полезной? – рассуждал вслух Соловьев.


- Надеюсь, ты не забыл, что отпечаток «чешки» на ковре у Петюни Чернова тоже был 41-го размера? – спросила его Быстрова.


- Получается, что их двое? «Шпильки» и «чешки»?


- Вот именно. Или это один и тот же человек старается нас запутать и переодевает женскую обувь и мужскую.


- Интересно, кто это такой артистичный, - мрачно усмехнулся Соловьев и посмотрел на Самсонова.


- А я-то тут при чем? – задохнулся от возмущения Владислав, все время внимательно прислушивающийся к разговору. – Ну вы, сыщики, блин, даете! Меня убить хотят все время, а вы меня подозреваете!


- Да ладно, ладно, не горячитесь, - успокоил его Соловьев, - подозревать мы обязаны всех, кто остался в живых из вашей компашки.


- А почему именно из нашей? – снова возмутился Самсонов. – Что, разве это не может быть посторонний человек?


- А разве охрана пропустила бы постороннего в кабинет Вербянской? Вы же помните, как Ритуся рассказывала, что сначала ей принесли пакет с теми жуткими фотографическими «прогнозами», а потом он самым таинственным образом исчез из ее сумки, когда она выходила…


- Ну тогда получается, что… - Самсонов поводил бровями, хмыкнул, - ведь в живых остались только мы, Ритка, Титов, Римма со своим хлыщом, да Серега Хотов. Но он мой дальний родственник.


- А кстати, Владислав Игоревич, - вклинился в рассуждения Самсонова Олег Соловьев, - расскажите-ка нам поподробнее о вашем так называемом «дальнем родстве» с Хотовым. Странный он какой-то – приехал в пансионат, отравился, на костер не пошел, потом сразу выздоровел…


- Ну то, что он отравился сосисками, да еще купленными у метро, пожалуй, никакого чуда нет, - резонно заметила Яна. – Мне вот что показалось странным, Владислав. – Она прикрыла глаза, будто вспоминая какие-то зрительные образы. – Когда Сергей Петрович рассказывал нам, как он учился в Германии, он был спокоен и даже весел. Но лишь заговорил о своих родителях, то сразу же сжал кулаки. Они у него аж побелели. И пробормотал что-то вроде «Я им этого никогда не прощу». Мы с Марго поняли, что он не простит матери, что когда уже отец был болен, то она распродавала все семейные ценности и посылала сыну в Германию деньги, не желая расстраивать того, что живут они теперь лишь на пенсию. Но неужели он такой жадный? К тому же деньги все равно тратились на него… Вот этого я никак понять не могу…


- Да вы просто не знаете многого. – Печальным голосом произнес Самсонов. – Сергей вам, наверное, постеснялся рассказать. – Он сел в кресло, закурил и начал говорить:


- Была у него сестра, младшая. Сергей очень ее любил. Она всегда была не такая, как все. Помню, когда я уже в Москве учился, все девчонки в «резиночку» прыгают, по улицам гуляют, с парнями шушукаются. А их Оксанка дома сидит, за книжками. Читает, читает. И словно в ином мире каком-то живет. На улицу не выгонишь – ни в кино, ни на дискотеку какую… Вот и дочиталась… Погибла она. – Самсонов вновь закурил.


- Несчастный случай? Ее убили? – еле слышно произнесла Яна.


- Она повесилась, - Владислав, встав из кресла, подошел к окну и, облокотившись одной рукой на подоконник, стал вглядываться в темнеющее небо.




Часть третья. "Не сотвори себе ты зла..."


***

За круглым ресторанным столиком, накрытым белоснежной льняной скатертью, сидели Соловьев, Быстрова и Пучкова. В первый раз за эти дни они не «кусочничали», а наслаждались сменой блюд и тихой джазовой композицией, которую в ожидании «живой» музыки включил на проигрывателе администратор ресторана «Ласточка».

"Ласточка" была самым лучшим, по уверениям Риточки Вербянской, рестораном пансионата «Пушистый». Располагалась она на 7-м этаже здания, и почти все стены ее были стеклянные. Видимо, днем отсюда открывался чудесный вид на сосновый бор, окружавший пансионат. Но сейчас солнце уже клонилось к закату, и администрация ресторана закрыла стеклянные стены темно-бардовыми гардинами.


Поскольку следствие перешло, как сказал Соловьев, в свою «заключительную стадию», то, по его же мнению, всем сыщикам необходимо основательно подкрепиться, чтобы суметь выстоять против хитрого и коварного врага. Маргоша восприняла это как приказ и заказала себе сразу несколько горячих и холодных блюд.


- А не перестараешься, дорогая? – шутливо взглянула на нее Быстрова. – Мне кажется, что если нам придется кого-то догонять или наоборот, спасаться бегством, то, боюсь, вот эти жульены и долма, помешают тебе двигаться в нужном темпе.


- Как-нибудь справлюсь, - проворчала Маргоша, - не порти мне настроение. Я должна питать мозг, а то мои «серые клеточки», как говаривал Эркюль Пуаро, не получают должной энергетической заправки. А надеяться на твои…


- Ну, может, у Эркюля Пуаро и были «серые клеточки», - начала было препираться Яна, которая давно уже насытилась и теперь завидовала фантастическому аппетиту Пучковой.


- Девочки, прекратите сейчас же, - урезонил их Олег, - пусть каждый ест, сколько может и хочет. Лучше давайте продумаем дальнейший план действий.


Обе сыщицы, устыдившись своих мелких интересов, молча уставились на него.


- Значится так, - деловито начал Соловьев, добившись абсолютного внимания собеседниц. – У нас имеется всего несколько человек, которых мы пока обязаны подозревать в совершенных за два дня убийствах. Исключим, пожалуй, детей Самсонова. Они еще слишком малы, чтобы повесить Антонова даже вдвоем…


- Но вполне сгодятся для того, чтобы пшикнуть каким-нибудь отравляющим баллончиком или отвлечь того же Антонова, чтобы его сзади кто-то взрослый придушил, - задумчиво произнесла Яна.


- Объясните мне, пожалуйста, на кой черт Самсоновым нужно было убивать Антонова, который их фирму вывел на столь высокий уровень? – загундосила Маргоша, яростно сражаясь с долмой. Виноградные листья постоянно разворачивались и не желали резрезаться ножом, и Марго злилась.


- Ну, может быть, он запросил слишком высокие проценты или огромный пакет акций? – стал размышлять Соловьев.


- Погодите, погодите, а при чем тогда здесь та черная ленточка со словами «зябля», «трус» и «веревка»?


- Инсценировка, запутывающая напрочь следственные органы, - сердито сказал Соловьев, который по долгу службы всегда и всех подозревал в этом «страшном грехе».


- Ну, хорошо, допустим ты прав, - согласилась Яна, - но Юрген-то при чем? А зачем пытались отравить Леночку и Ритусю? Почему застрелили Чернова? И потом, если эти люди видели убийцу или убийц, то неужели, если бы это были Самсоновы, они не вывели бы их на чистую воду? Да сразу же бы сдали ментам! Особенно Ритуся. Нет, - поправилась она, - я не хочу сказать, что моя подруга такая мстительная и алчная особа, но ты же сам узнавал, что на самсоновской фирме акции перемещаются лишь между тремя людьми: Самсоновым, Вербянской и Антоновым. Вот и судите сами, как бы поступила Ритуся. Антонова грохнули. Самсонова сажают. А она, Ритуся, становится крутой бизнесвумен! С холдингом в кармане. Так неужели вы думаете, что если бы Ритка что-то знала об убийце-Самсонове, то стала бы молчать? Дудки! Она не такая!


- Ну хорошо, - согласился с ней Соловьев, - видимо, ты права, Самсоновых можно, пожалуй, пока исключить. Но остальных мы просто обязаны проверить!


- Так, кто у нас там остается, - навалилась локтями на стол Маргоша. – Она доконала долму и теперь, влив в себя полбутылки минералки, ожидала, когда официант принесет ей шоколадное мороженое. – Значит так, - она стала лениво загибать пухлые пальчики на левой руке. – Римма, Денис, Ритуся, Хотов и Титов. По-моему, больше уже никого и не осталось…


- Правильно, - поддакнул Соловьев, - мы должны разделиться и проверить этих пятерых снова.


- А как проверить-то? – изумилась Яна. – Подойти к ним и спросить в лоб: ребята, это не вы всех замочили? Так что ли?


- Ну можно, конечно, и так, - засмеялся Олег, - только, если один из них все же убийца, то вместо ответа ты получишь либо пулю в лоб, либо..., - ладно, ладно, уже прикусил язык, - смутился он, видя, как Яна испепеляет его взглядом. – Нужно хотя бы выяснить, у кого из них может быть обувь 41-го размера. А потом обмозговать все. Ведь преступник, если он не связан с Самсоновыми, не знает, что нам известно об отпечатках обуви на ковре у Чернова.


- Наверное, у этой гренадерши-бухгалтерши 41-я лапа, - засмеялась Маргоша, доскребывая ложечкой креманку.


- Ну, наконец-то вы насытились, дамочки, теперь все - в работу! – скомандовал Соловьев, вставая из-за стола и направляясь к выходу. – Значит так, Быстрова, дуй к бухгалтерше, Пучкова – пообщайся с Вербянской, а я возьму на себя двух мужчин. Так мне спокойнее будет. – И Олег пошел к лестнице.


Яна и Маргоша постояли еще несколько минут около входа в ресторан.


- Ты там поосторожней, с гренадершей-то, - увещевала подругу Пучкова, - смотри, как бы не двинула тебе, что-то я опасаюсь ее, особенно, когда она со своим «гламурчиком» в постели.


- Ты лучше сама не оплошай, - тревожным голосом парировала Яна. – Все-таки на Вербянскую уже было покушение. Будь на чеку. И знаешь что, - она понизила голос до шепота, - постарайся узнать у Ритуси какие-нибудь подробности об амурных перипетиях Антонова. Мне кажется, что она может что-то знать. Уж даже если он нам рассказал о той своей девушке, которая… Опа! – Яна вылупила глаза и от перехлестывавших ее эмоций двинула ни о чем таком не подозревавшую Маргошу по плечу.


- Ты что, совсем спятила? – зашипела на нее обиженная Пучкова. – Чего дерешься?!


- Маргошка! – как ни в чем не бывало затараторила Быстрова, - слушай, а ведь сестра Хотова тоже повесилась, когда он в Германии учился. Сечешь?


- Ты хочешь сказать, что эти две повесившиеся девушки могут иметь какое-то отношение к Антонову?


- А почему ты решила, что их две? Может, речь идет лишь об одной, Оксане. Стой! – опять чуть было не заорала она, - как же я сразу не догадалась, - ведь Самсонов только недавно сказал нам, что сестру Хотова звали Оксаной. А помнишь, Дмитрий нам рассказывал о какой-то обманутой им девушке из высокопоставленной семьи? Так вот, я точно помню, что он тоже называл ее Оксаной. Так, Пучкова, срочно катись к Вербянской, не забудь, кстати, что мы ее заперли в нашем номере, и она, может, там уже с ума сошла от страха, когда проснулась после снотворного. Узнавай все о сестре Хотова и Антонове. А я помчалась к «гламурчикам», - бросила на ходу Яна, заворачивая на ту же лестницу, по которой несколько минут назад удалился Соловьев.



***

На этот раз дверь «828-го» номера распахнулась без заминок. На пороге стояла грустная Римма Сергеевна. По лицу ее были размазаны остатки косметики. Волосы паклями свисали на плечи.


- Входите, коль пришли, - мрачно пригласила она Быстрову войти.


Яна вошла в гостиную. На столе она заметила огромную бутыль виски, зажатую между металлических прутьев наподобие детских качелей. Наливать из бутылки можно было, лишь слегка наклоняя ее к столу. Смерив удивленным взглядом объем бутылки и прикинув, что в нее примерно помещается не менее трех литров горячительного напитка, Яна непроизвольно хмыкнула: на столе стоял лишь один стакан и груда окурков в хрустальной пепельнице.


- Денис пропал, - тихим голосом сказала Римма Сергеевна, подошла к столу, «набулькала» себе очередную порцию виски в стакан и, глотнув немного, плюхнулась в кресло, расположенное около окна.


- Как пропал? – воскликнула Яна. – Когда это случилось?


- Откуда мне знать? – развела руками Римма Сергеевна и всхлипнула. – Наверное, когда я спала. Мерзавец! – Она закурила. – Тут только Яна поняла, что «гренадерша» уже в «приличном градусе»: по лицу ее расплылись красноватые пятна, а руки и ноги бесцельно двигались туда-сюда. – Хорошо еще, что я кредитку прячу, как следует, ее никому, кроме меня, не найти. Нет, ну надо же, каков подлец! – она выпила еще и мрачно уставилась в пол.


- Римма Сергеевна, а его вещи тоже пропали? – спросила Яна.


- Вещи? Откуда у него вещи? Это же альфонс! – вновь вскипела главбухша. Потом вскинулась, - погодите-ка, - рванула к шкафу, открыла его настежь, чуть не упав при этом, и с удивлением констатировала, - странно, а вещи-то его все здесь… Вот, - она протянула руку и наполовину вытащила из шкафа пару свитеров и джинсы. – А вот и его белье. Ничего не понимаю…


- Римма, покажите его обувь, если осталась какая-нибудь.


- Да вон, в коридоре ботинки валяются, там, в шкафчике… Нет, как же это он вещи не захватил, - продолжала недоумевать она.


- Погодите, Римма Сергеевна, еще рано паниковать, - сказала Быстрова, выходя в прихожую. – Дело в том, что следствие пока не закончено, и выезд с территории пансионата строго ограничен. Поэтому скорее всего, ваш бойфренд никуда из пансионата не делся. Может, он сидит в каком-нибудь ресторане или баре? А, может, в бильярдной? Или в бассейне?- Говоря так, Яна вынула красивые коричневые ботинки из крокодиловой кожи и перевернула их подметками кверху: «Так и есть, вот он, «41-й» размерчик», - радостно констатировала она.


Видя, что смогла немного успокоить «гренадершу», Быстрова приободрилась:


- Римма Сергеевна, скажите, вы вместе с Денисом отправились в тот злополучный день на костер, на шашлыки к Самсонову?


- Да, конечно, - ответила та, - мы проснулись, выпили кофе и пошли в лес.


- Так, уже неплохо, - пробормотала Яна. – А вот, скажем, в тот же день, но вечером, когда Юрген погиб, ваш Денис все время неотлучно находился с вами?


- Да к чему эти дурацкие вопросы? – разозлилась бухгалтерша. – Неужели не ясно, что Денис – слизняк, что он не способен ни на один мужской поступок. Не то, что убить кого-нибудь! – Она снова выхватила сигарету и закурила. – Извините, я просто рассердилась на него, - поправилась она, - просто он так внезапно исчез, я проснулась и занервничала. Сами понимаете, разница в возрасте…


Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге возник виновник треволнений «гренадерши».


- Деня! – тут же сменила тактику Римма Сергеевна, бросившись к нему, - где ты был? Тут всех подряд убивают. А тебя нет! Я так испугалась за тебя! Какой же ты негодяй! – И она театральным жестом попыталась повиснуть на груди «любимого», чуть не завалив его при этом обратно в коридор.


- Римма! Тише, тише, - смущенно залепетал альфонс. – Здесь же посторонние. Ну же! – Он отцепил лапы «гренадерши» от своих хрупких плечиков и, пригладив волосы около зеркала, картинно шагнул в гостиную.


- Ф-фу! – повел он недовольно носом. – Ты накурила здесь! Какой бардак!


- Так где вы все-таки были, Денис? – спросила строгим голосом Быстрова, которой надоело жеманство альфонса. А чувство женской солидарности так и подмывало ее наговорить кучу гадостей Денису. Но она сдержала себя и, поскольку жиголо молчал, повторила вопрос:


- У вас проблемы со слухом, молодой человек? Идет следствие, и вы обязаны отвечать на вопросы дознавателей. Так где вы сейчас были?


- Гулял по пансионату, - заявил он, нагло глядя прямо в глаза Быстровой. – А что, нельзя?


- Гулять можно, но осторожно! – отчеканила в рифму Яна, - вы, наверное, в курсе того, что из вашей компании трое человек убито, а двое находятся между жизнью и смертью. Вам не кажется, что это не повод для того, чтобы разгуливать, как ни в чем не бывало, по пансионату?


- Я был в ресторане, захотел кушать, - процедил Денис, - что я уже и покушать не могу?


- Ну если вас не смущает, что по пансионату разгуливает маньяк-убийца, то, конечно, гуляйте себе на здоровье. Значит, в ресторане были. В котором? На третьем или седьмом этаже?


- На третьем.


- Хорошо, я обязательно проверю. Больше ничего сообщить не желаете?


- А чего сообщать-то? – потупился альфонс.


- Ну, может, видели чего, вспомнили что-нибудь… Всякое бывает… Пока не поздно, может, полезно бы и повспоминать… А то вот Юрген и Петр Чернов таились, чего ради, не ясно, да и поплатились жизнью. – И видя, что ее слова не возымели должного эффекта, Быстрова направилась к двери. – Всего вам самого доброго! Не выходите сегодня лучше из номера. Это может быть опасно, - на всякий случай предупредила она «гламурчиков».


Вернувшись к себе в номер, Яна обнаружила там мирно пьющих кофе Маргошу и Риточку. Обе сидели рядышком на зеленом диванчике и смотрели телевизор. Шел какой-то иностранный фильм. С экрана громко кричали, звали на помощь, ругались…


- Что за дрянь вы смотрите? – не удержалась Яна, входя в гостиную. – Ритусь, как себя чувствуешь? – И, обращаясь к Маргоше, добавила, - надеюсь, ты с заданием справилась?


- Да все нормально, «мин нет», - улыбнулась Пучкова, поправляя на носу очки в золотой оправе.


- Ну, тогда нужно будет связаться с Олегом и доложить обстановку. – Сказала Яна, беря чашку. – У меня тоже все спокойно. Только «гламурчик» потерялся на время. «Гренадерша» было запаниковала, даже стала пить. А потом он вдруг вернулся и получил от нее форменный разнос. Теперь, думаю, они уже помирились и воркуют в своем гнезде. – Она наклонилась к Маргоше и тихо прошептала, - между прочим, у него «грабки» 41-го размера!


- Да ты что? – охнула Марго. – А чего ж делать?


- Пока что ждать, - ответила Быстрова, садясь на стул, - надо посоветоваться с Соловьевым. – Странно, - сказала она чуть позже, телефон Олега выключен.


- Может, батарейка разрядилась? – высказала предположение Маргоша.


- Странно, у него всегда телефон работает… Что-то я даже волноваться стала, - произнесла задумчиво Быстрова. – Ну-ка, наберу еще разок. – Она выждала паузу. – Нет, «Телефон абонента выключен или находится в зоне…», проклятие! Куда он пропал? – уже всерьез занервничала она. – Надо было сразу же ему звонить, как мы догадались о сестре Самсонова, то есть Хотова. Где вот теперь его искать? А он ведь собирался идти к Хотову. – Быстрова вскочила со стула и, побежав к своему баулу, вытащила оттуда электрошокер, - Маргош, сиди на «посту», мобильник держи рядом с собой. Я позвоню, если что. Пойду схожу в номер к Олегу. Может, он там. – И она почти выбежала в коридор.


Привычно взбежав по лестнице на один этаж вверх, она долго и упорно выстукивала «позывные» Соловьеву. Потом прислушалась, приложив ухо к двери. В номере стояла полнейшая тишина. Ни шороха. Ни звука.


Яна заволновалась еще больше. Осторожно, на цыпочках, подкралась она к номеру «618». Похоже, Хотова тоже в номере не было. Было тихо и за этой дверью.


Покусывая нижнюю губу, Быстрова повернула обратно, сбежала на четвертый этаж по лестнице и рванула ручку номера, где должен был находиться Титов, начальник охраны Самсонова.


Дверь открылась так неожиданно, что Яна, еле уцепившись за ручку, чуть не влетела носом прямо в живот вышедшего ей навстречу Титова.


- Валерий Дмитриевич! – радостно выпалила она. – К вам заходил следователь?


- Да, - ответил Титов, - был недавно, а что?


- Да что-то не могу его найти, и телефон у него отключен. Странно, - сказала Яна, выходя из его номера, и тут вдруг поняла, что по-настоящему впервые испугалась за эти дни. А вдруг это чудовище-маньяк убил и их замечательного Олега Соловьева?! Но тогда получается, что либо маньяк - это Хотов, либо маньяк убил Хотова вместе с Соловьевым. Стоп! – одернула себя Яна. – Так дальше не пойдет. Нужно поразмыслить.


Она притормозила. Действительно, ну куда она спешит? Ведь не знает даже, куда ей идти.


Она набрала номер Маргоши. Та ответила сразу:


- Янк, ты? Ну что, нашелся Олег?


Быстрова опустила голову:


- Я, честно говоря, надеялась, что ты мне об этом скажешь. Нет, Маргош, его нет ни у себя в номере, ни в номере Хотова. Но у Титова он был. Я только что оттуда.

 
- О господи, - растерялась Пучкова, - слушай, надо что-то делать. Надо как-то найти Олега.


- Скажи, как, и я найду, - мрачно пошутила Быстрова. – Ладно, сиди пока в номере, я еще позвоню.


- Ты там поосторожней, - жалобно сказала Маргоша, - если и ты пропадешь…


- Прикуси язык, Пучкова, - разозлилась Яна, - все, до скорого. – И она отсоединилась.


***


Соловьев, расставшись с сыщицами у ресторана, спустился сначала на четвертый этаж и посетил номер Титова. Оттуда он вышел минут через пятнадцать, быстро проверив все возможные варианты алиби Валерия.

Следователь немного задержался в холле четвертого этажа и решил выкурить сигарету, чтобы морально подготовиться к предстоящей встрече с Сергеем Хотовым.


Он уселся на один из удобных кожаных диванов, поставленных «спинками» к окнам. Фикусы и диффенбахии делали весьма уютным это помещение.


Олег, затянувшись сигаретой, задумался, выпуская колечками дым. Честно признаться, он и сам не очень-то представлял себе, о чем будет говорить с человеком, который не только не был на шашлыках, где произошло первое убийство, но и лежал больной в номере, что подтвердили бывшие у него накануне Яна и Маргоша.


«Да, сложнецкая ситуация вырисовывается, - подумал Соловьев. – И девчонки у этого типа дважды были, а ничего не узнали толком… хотя нет, постой-ка, - вдруг вспомнил он обрывки фраз Быстровой, - кажется, Яна что-то говорила о том, что Хотов – дальний родственник Самсонова. Так, это уже кое-что. Потом, что еще.., - Олег вновь задумался, выпуская колечки дыма, - Яне не понравилось, как Хотов весь переменился в лице и как сжал до боли кулаки, когда вспомнил о родителях. Родители… Семья. Родственник Самсонова. Ладно, - решил Соловьев, - начало разговора, конечно, не «фонтан», но я уже знаю, о чем спрашивать этого Хотова».


Внезапно он чуть было не проглотил окурок. По коридору на «крейсерской» скорости бесшумно проплыла фигура в черном балахоне. Полы балахона развевались, лицо скрывал низко опущенный капюшон. Спустя пару секунд фигура исчезла из поля зрения следователя. Видимо, он тоже остался незамеченным, поскольку сидел на угловом диване, а перед ним стоял огромный ветвистый кротон.


Не веря своим глазам, Соловьев подскочил с дивана и помчался вслед за странной фигурой. Он успел заметить, как края черного балахона скрылись за поворотом, ведущем к запасной лестнице. Следователь, на ходу выхватывая из-за пояса пистолет, рванул, что есть мочи в том направлении. Но едва он выбежал на лестницу, как получил по затылку такой удар, что без чувств свалился на пол.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! ПРОЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ВЫ МОЖЕТЕ НА http://www.strelbooks.com/


Рецензии
дочитала до черной женщины на шоссе - показалось очень интересным. ставлю заметку, чтобы вернуться и дочитать

Ива   13.10.2009 10:10     Заявить о нарушении
Мерси...
К сожалению, я не мастер детективного жанра... Но писала эти вещи довольно бойко - точнее, еле успевала записывать то, что мелькало, словно в калейдоскопе... Если когда-нибудь у Вас найдется время, то обратите внимание на "Чешский дневник", "Обманутый Джокер" и "Сны натощак" - мои любимые...

Татьяна Булллла   13.10.2009 17:10   Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.