Левкин-style
И вечно выбегая, забыв о заказанном компоте, который принесут минут через дцать, о недоеденной бисквитной полоске с шоколадным плевочком-капелькой, он продувал плащевку первозданным, летучим, с Финского прикочевавшим, и думал, что столько воды и ни одной надежды.
А к ночи в его доме появлялось тонкое, как паутинка, с оставленными в чашке вишневыми косточками. Предчувствие.
И вот он видел себя, уже совсем другого, размокшего в пятна от первого летнего дождя, идущего по только что прибитой к деревенской дороге пыли, и плащевка тонким своим влажно липла к его голым по локоть рукам с мелкими, по-юношески резкими порезами на запястьях. Сейчас бы под любимый старый мостик, со стопкой печатных листов, зажатой слева подмышкой, а куртка, жалко, от ходьбы и сиденья в грязи протрется, новая, ещё не стираная ни разу; и, наплевав на последождевую грязь, сесть на берег, шмыгая озоном, и ворошить, ворошить листы с незнакомым сухим текстом, второпях, как будто сейчас нагонят и отберут лакомое; ждать, когда черно, гладко пропечатанные буквы пройдут сквозь судорожные пальцы, словно электричество, и запоминать, заливать в бетон эту память и писать поверх...
Дунула сквозняком хлопнувшая дверь. Плащевка метнулась вперед-назад, и он с какой-то ностальгической любовью слегка одернул её. Осень. Уже и во дворе промозгло, хотя и сухо пока, и листья ещё держатся. Грустно что-то. И рыбный день отменили, даже столовую закрыли лет пять назад;и мостик давно рассохся и частью уплыл вниз по течению, а частью у берега осел деревянной гнилью.
А чуда-то так и не произошло..
Свидетельство о публикации №207052500203