Как шуты конференцию проводили

В одной стране жили-были шуты.
Самые обыкновенные шуты — клоуны, скоморохи, балагуры, лицедеи, кривляки и прочие мастера смешить честной народ. Ничего необычного в этом не было. В любом государстве есть люди самых разных профессий. Есть трубочисты, которые очищают дымоходы. Есть стражники, которые должны охранять покой граждан, хотя чаще охраняют начальство. Есть врачи, которые лечат болезни, и дипломаты, которые лечат международные отношения. Есть шпионы, которые делают вид, что ничего не знают, хотя знают слишком много. Есть министры, которые делают вид, что знают всё, хотя обычно не знают ничего. Есть цари, эмиры, президенты и прочие правители, которые искренне считают себя незаменимыми. И среди всего этого пестрого человеческого разнообразия совершенно естественно существовали шуты.
Работа у них была несложная. Кто-то кривлялся на площадях. Кто-то рассказывал старые анекдоты под видом новых. Кто-то изображал великих людей так похоже, что сами великие люди потом долго обижались. Кто-то падал с табуретки исключительно ради искусства. Словом, жили они весело и никому особенно не мешали.

Но однажды шуты заметили одну неприятную особенность своего существования. Их словно не было. Нет, физически они, конечно, существовали. Их приглашали на ярмарки, народные гулянья, свадьбы, именины, иногда даже во дворец, если Эмиру вдруг становилось скучно. Над их выходками смеялись, хлопали в ладоши, бросали им медные монетки, а иногда — тухлые помидоры, если шутка оказывалась неудачной.
Однако никто никогда не говорил о шутовстве как о важном государственном деле. Никто не проводил научных исследований по проблемам развития клоунады. Никто не принимал государственных программ поддержки балагурства. Никто не учреждал национальных премий за выдающиеся достижения в области дуракаваляния. И это было ужасно обидно.
— А чем мы хуже? — все чаще спрашивали они друг друга. — Мы тоже члены общества!

И действительно, несправедливость бросалась в глаза. Вот, к примеру, собираются политологи на международную конференцию обсуждать чрезвычайно тревожную проблему распространения «кактусовых революций». Три дня они с серьезными лицами объясняют друг другу, почему кактусы стали чаще цвести в неположенных местах и какую угрозу это представляет для мировой стабильности. Эмиры и президенты присылают им приветственные обращения, называют их форум «историческим событием», желают плодотворной работы и выражают уверенность, что рекомендации конференции помогут всему человечеству.
По окончании заседаний организаторов награждают орденами, участникам вручают памятные медали, чиновники устраивают роскошные банкеты, а государственные газеты еще неделю публикуют фотографии ученых мужей, задумчиво рассматривающих кактусы.

Или взять стоматологов. Стоит им объявить международный симпозиум по вопросам распространения кариеса, как Эмир немедленно подписывает указ «О дальнейшем развитии стоматологии в горной местности». Следующий год объявляется «Годом здоровых десен и крепких зубов». Министерства получают дополнительные бюджеты, телевидение снимает документальные фильмы о героическом труде дантистов, а школьников строем ведут на лекции о пользе зубной нити.
Даже дипломаты не остаются без внимания. Годами они доказывают зарубежным государствам, что жители их родины вовсе не собирают саксаул не потому, что ленивы, а потому, что в пустыне невозможно вести сельское хозяйство. Там не только пшеница не растет — там даже верблюды временами падают от жары. Растроганные иностранные правительства принимают гуманитарные программы развития саксауловой промышленности, выделяют многомиллионные гранты, инвестиции начинают течь рекой, а дипломаты, довольно потирая руки, пишут победные отчеты о блестящем успехе своей внешней политики.

Получалось, что любая профессия приносила государству какую-нибудь пользу. Любая. Кроме шутов. Эта мысль мучила их все сильнее.
И вот однажды во время очередного собрания клоунов самый инициативный из них — рыжий балагур по имени Клавун, знаменитый тем, что мог рассмешить даже палача перед казнью, — не выдержал. Он вскочил на пустую бочку, снял свой колпак с бубенчиками и торжественно произнес:
— Господа шуты! Неужели мы хуже политологов?
— Нет! — дружно закричали все.
— Неужели мы бесполезнее дипломатов?
— Никогда!
— Неужели наше ремесло менее важно, чем стоматология?
— Да ни за что!
Клавун победоносно поднял палец вверх.
— Тогда предлагаю провести Международную конференцию шутов!

На площади стало тихо.
— Пригласим клоунов со всего света!
— Позовем ученых, чтобы они изучили феномен шутовства!
— Пусть иностранные эксперты познакомятся с нашей уникальной национальной моделью балагурства!
— Выпустим итоговую декларацию!
— Создадим Международную ассоциацию шутов!
— Примем резолюцию о дальнейшем развитии смехотворчества!
Сначала все растерялись. Потом задумались. А затем раздались такие аплодисменты, что испугались даже голуби на городской площади.

Идея оказалась гениальной. На следующий же день шуты принялись обивать пороги государственных учреждений. Министерства культуры. Министерства финансов. Министерства иностранных дел. Даже Министерства сельского хозяйства — на всякий случай. К их удивлению, чиновники неожиданно отнеслись к инициативе благосклонно. Одни увидели в ней возможность освоить очередной бюджет. Другие — повод организовать красивое международное мероприятие. Третьи — шанс получить командировку за границу. А четвертые вообще ничего не поняли, но на всякий случай поставили согласующую подпись.
Вскоре к делу подключились стражники, дипломаты и даже секретные службы. Дипломаты разослали приглашения зарубежным специалистам по клоунаде. Разведчики выяснили, в каких странах имеются наиболее авторитетные шуты. А секретная служба на всякий случай проверила каждого иностранного балагура на предмет возможной связи с цирками недружественных государств.
Через несколько недель выяснилось, что десятки известных клоунов, скоморохов, сатириков и профессиональных балагуров готовы приехать на столь необычный форум. Некоторые обещали выступить с научными докладами о перспективах современного шутовства, другие собирались изучить местную модель государственной клоунады, третьи намеревались перенять передовой опыт и внедрить его у себя на родине.

Когда об этом доложили Эмиру, тот сначала удивился. Однако рядом уже стояли несколько весьма предприимчивых чиновников, успевших заранее подсчитать смету будущего мероприятия, размер государственных расходов, количество банкетов, объем закупаемых сувениров и собственную предполагаемую прибыль.
Они так убедительно объяснили государственную важность предстоящей конференции, что Эмир, немного подумав, величественно кивнул и произнес всего три слова:
— Всемерно помогать шутам.
После этих слов дело пошло с такой скоростью, словно речь шла не о собрании клоунов, а о спасении всего человечества.

И вскоре в столице Эмирата открылась Первая международная конференция шутов. Никогда еще древний город не видел столь представительного собрания людей в колпаках с бубенчиками, разноцветных париках, с красными носами, огромными ботинками и серьезнейшими выражениями лиц. Делегатов и экспертов собралось столько, что организаторы сбились со счета. Впрочем, это ничуть не смущало стражников и тайную службу — они знали каждого по имени, фамилии, месту рождения, политическим взглядам, любимому анекдоту и даже размеру обуви.
Приехали шуты из Африки, Латинской Америки, стран СНГ, Европы и Азии. Прибыли придворные скоморохи из древних монархий, парламентские клоуны из молодых демократий, цирковые артисты из республик, где цирк давно стал государственной формой правления. Не забыли пригласить и иностранных послов, представлявших государства, в которых шуты уже много лет заседали в парламентах, кабинетах министров и даже возглавляли правительства. Их опыт считался особенно ценным.

После исполнения государственного гимна, который по случаю открытия форума играл духовой оркестр циркового училища, начались приветственные речи.
Первым слово взял посол Индии. Он долго кланялся, благодарил Эмира за теплый прием, после чего проникновенно произнес:
— Успех вашей республики в реформировании шутовства вызывает у нас искреннее восхищение. Мы внимательно следим за тем, как вы развиваете национальную модель клоунизма, и мечтаем перенять этот бесценный опыт. Очень хотелось бы, чтобы и наши шуты когда-нибудь жили так же хорошо, как ваши.
Зал разразился аплодисментами. Следом выступил американский балагур. Поправив красный нос, он заявил:
— Нас, представителей американского шутовского сообщества, вдохновляет путь, который проделали ваши клоуны под мудрым руководством Эмира. Вы достигли результатов, о которых мы можем только мечтать. Если у нас клоунада существует лишь на отдельных аренах, то у вас она охватывает буквально всю страну. Это поистине выдающееся достижение.

Делегаты дружно встали и несколько минут хлопали стоя. После него к трибуне вышел российский шут. Он долго молчал, вытирая глаза огромным клетчатым платком. Наконец дрожащим голосом произнес:
— Простите меня... я... я думал, что видел всё... Но, побывав здесь, понял, насколько мы отстали. Вы ушли далеко вперед. Ваши шутки настолько глубокие, что я их просто перестал понимать. Нам еще учиться и учиться...
Он всхлипнул.
— Честное слово... завидую вам...
Эти слова зал встретил настоящей бурей оваций. Некоторые особо впечатлительные участники прослезились. Кто-то закричал:
— Браво!
— Так держать!
— Да здравствует международная солидарность шутов!
После приветственных выступлений началась научная часть конференции.

С трибуны один за другим выступали эксперты, аналитики, исследователи смеха, профессора балагурства, доктора клоунологических наук и академики международной Академии прикладного дуракаваляния. Они обсуждали проблемы устойчивого развития шутовства, современные методы повышения эффективности клоунады, перспективы внедрения цифровых технологий в процесс кривляния и влияние глобализации на традиционные формы придворного балагурства.
Но особый интерес вызвал доклад заслуженного шута республики Клавуна. Когда его объявили, весь зал поднялся как один человек. Аплодисменты не смолкали несколько минут. Кто-то первым выкрикнул:
— Смеху — смех!
И тут же сотни голосов дружно подхватили:
— Смеху — смех!
Оркестр неожиданно заиграл знакомую мелодию. Весь зал стоя запел:
"Арлекино! Арлекино!
Есть одна награда — смех!.."

Некоторые иностранные гости, не понимая слов, все равно подпевали, чтобы не нарушать международный этикет. Журналисты едва успевали менять кассеты в камерах, фотографы ослепляли сцену вспышками, а репортеры судорожно записывали каждую фразу оратора, заранее понимая, что завтра она украсит первые полосы газет.
Клавун поправил колпак, низко поклонился сначала делегатам, потом огромному портрету Эмира, занимавшему почти всю заднюю стену президиума, и начал свой исторический доклад.
— За последние шестнадцать лет, — торжественно произнес он, — наша страна добилась выдающихся успехов в реформировании сферы шутовства и клоунизма.
В зале одобрительно закивали.
— Ежегодный прирост производства шуток, прибауток, анекдотов, розыгрышей и прочей юмористической продукции составил семь процентов. Более того, по оценкам независимых западных экспертов, этот показатель достигает даже девяти процентов. И что особенно приятно — данную цифру полностью подтверждает наш Государственный комитет статистики.
Послышались восхищенные возгласы.
— Мы поставили перед собой амбициозную задачу — довести долю клоунизма в формировании валового национального продукта до сорока трех процентов.
— Правильно! — выкрикнул кто-то из первого ряда.
— Так и будет!
Клавун продолжил:
— Инвестиционный климат в нашей отрасли остается исключительно благоприятным. Приток внутренних и зарубежных инвестиций ежегодно увеличивается на четырнадцать процентов. Все это стало возможным благодаря пяти бессмертным принципам и семи историческим приоритетам, сформулированным еще на заре независимости нашим великим и мудрым Эмиром — основоположником современной национальной школы клоунады.
Портрет Эмира словно стал еще больше. Делегаты дружно повернулись в его сторону и зааплодировали.

— Особенно радуют показатели внешней торговли. Если в прошлом году экспорт шутовства, балагурства и клоунских услуг составил сто двадцать миллионов долларов, то в нынешнем году он уже превысил сто сорок миллионов. Одновременно импорт иностранной шутовской продукции сократился с четырехсот миллионов до пяти миллионов долларов. Таким образом, мы уверенно движемся к полной шутовской независимости нашей страны!
— Да!
— Правильно!
— Так держать!
— Смех — наше всё!
Зал буквально взорвался аплодисментами.
Делегаты вскакивали со своих мест, размахивали колпаками, били в ладоши так усердно, словно именно от силы их оваций зависело дальнейшее развитие мирового шутовства. Клавун скромно улыбался, принимая заслуженное признание, а огромный портрет Эмира, казалось, тоже смотрел на происходящее с нескрываемым удовлетворением. Ведь благодаря его мудрому руководству страна действительно достигла того, о чем многие государства могли лишь мечтать: клоунада окончательно перестала быть профессией и превратилась в систему государственного управления.
- Да! Да! – поддержал зал.
— Мы идем верным путем, указанным нашим мудрым Эмиром! — продолжал Клавун, театрально воздевая руки к потолку. — Все происходит поэтапно, законно, социально защищенно, исключительно через государственное реформаторство, последовательную деидеологизацию клоунизма и глубокую модернизацию национального шутовства! Именно такой путь позволяет нам уверенно двигаться к обществу всеобщего смеха и процветания. Если сравнить наши достижения с другими странами, то они давно остались далеко позади. Оттуда, из-за наших спин, шлют нам свои приветствия гороховые шуты, придворные балагуры, цирковые клоуны и даже парламентские лицедеи, умоляя принять их в нашу республику хотя бы на правах стажеров. Мы больше не островок шутовства — мы целый материк, настоящий континент мирового клоунизма! Недалек тот день, когда центральная площадь столицы будет переименована в Аллею скоморохов и придурков, а бронзовые бюсты величайших клоунов нашего государства займут там почетные места рядом с государственными учреждениями!

— Эмира — в главные клоуны страны! — дружно загремел зал.
— Присвоить ему пожизненное звание «Клоун, определивший развитие мирового цирка»!
— Учредить орден «Золотой колпак» его имени!
— Поставить ему памятник с красным носом в натуральную величину!
Аплодисменты долго не стихали. Затем один из академиков Института государственного балагурства поднялся с места и, попросив слова, произнес:
— Следует особо отметить, что все свои творческие силы шуты нашей страны черпают из бессмертных трудов Эмира, прежде всего из его фундаментального трехтомника «Эмират — государство с большим клоунизмом». Огромное значение имеют также его ежегодные обращения к парламенту, правительству, молодежи, пенсионерам, международным делегациям, спортсменам, животноводам, рыбакам, работникам коммунального хозяйства и вообще ко всем, кто способен слушать.
— Это замечательная мысль! — радостно подхватил Клавун. — Следует обязательно согласовать присвоение Эмиру высшего клоунского звания с самим Эмиром. Уверен, что, несмотря на присущую ему природную скромность, он не станет возражать.

Зал одобрительно засмеялся.
— А теперь позвольте перейти к экономике! — продолжил докладчик. — Мы привыкли считать, что наша страна богата хлопком, золотом, газом, ураном, цветными металлами и прочими полезными ископаемыми. Это устаревший взгляд. Главное наше богатство — это шутки! Только за последний год отечественными производителями было создано юмористической продукции более чем на двадцать миллиардов долларов в пересчете по официальному курсу. Наши анекдоты экспортируются во многие государства, наши прибаутки успешно конкурируют на мировом рынке, а спрос на отечественную клоунаду устойчиво превышает предложение.
Он сделал эффектную паузу.
— Поэтому предлагаю национальную валюту переименовать в «клоунисум». Тем более что на всех денежных купюрах уже давно изображены главные шуты нашей страны. Такое решение автоматически обеспечит стопроцентную... нет... стосорокапятипроцентную конвертируемость национальной валюты!
— У-у-у-у-у!!! — восхищенно загудел зал.

Некоторые делегаты даже вскочили с мест, пытаясь на калькуляторах проверить столь впечатляющий экономический показатель, однако быстро поняли, что обычная арифметика здесь бессильна.
Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что шуты — вовсе не праздные бездельники, а важнейшая производительная сила государства, настоящий локомотив экономики, фундамент независимости и стратегический ресурс национального развития. Более того, как следовало из доклада, клоунада являлась не только отраслью хозяйства, но и краеугольным камнем государственной идеологии, надежным механизмом борьбы с чуждыми взглядами, опасными мыслями и вредными традициями.
Особенно впечатлились иностранные гости. Делегаты из соседних государств украдкой вытирали слезы. Несколько представителей развивающихся стран тут же написали коллективное заявление с просьбой предоставить им клоунское гражданство.
Один европейский эксперт признался журналистам, что впервые видит государство, где клоунада достигла столь высокого уровня государственного планирования.

Клавун тем временем продолжал:
— А теперь давайте вспомним, что мы имели раньше?
Он сделал трагическую паузу.
— Ничего!
Зал сочувственно закивал.
— Наше национальное шутовство веками беспощадно вывозилось в Москву. Взамен же нам поставляли убогие анекдоты, плоские приколы и грубоватый юмор, совершенно чуждый нашей богатой духовной культуре. У нас украли историю отечественной клоунады. Все учебники были написаны враждебными балагурами из союзного центра, которые внушали нам, будто именно они научили нас смеяться, шутить, кривляться и выступать с аскией. Нам рассказывали, будто до них мы вообще не знали, что такое улыбка.
В зале послышалось возмущенное гудение.
— Более того! Нас насильно заставили перепрыгнуть из феодальной системы шутовства прямо в коммунистическую модель балагурства, разрушив наши традиционные ценности, уничтожив исторические формы смеха, исковеркав народный юмор и навязав нам чуждые стандарты веселья. Но после обретения независимости мы наконец осознали: мы и сами способны создавать клоунаду мирового уровня! И сегодня с гордостью можем заявить — в этой области мы уже далеко обогнали все самые развитые страны.

Аплодисменты снова заглушили последние слова. Однако Клавун неожиданно посерьезнел.
— Но, товарищи шуты... наши враги не дремлют.
В зале мгновенно воцарилась тишина.
— Они засылают к нам фундаменталистских клоунов, экстремистских скоморохов и радикальных балагуров. Они мечтают устроить у нас цирковую революцию, превратить наше процветающее государство в дешевое шапито, разрушить стабильность, лишить народ радости и навязать нам чуждый, импортный смех!
— Позор! — закричали делегаты.
— Не позволим!
— Всем известно, — возвысил голос Клавун, — что именно наши шутки являются самыми качественными, самыми духовными и самыми патриотичными в мире!
— Дадим отпор чуждым шуткам!
— Не пропустим нецензурные анекдоты!
— Защитим отечественного клоуна!

Под эти возгласы к трибуне вышел Генеральный прокурор. Его доклад был значительно мрачнее.
— К сожалению, — начал он, тяжело вздохнув, — вынужден сообщить, что в последние годы преступность в клоунской среде заметно выросла. Особенно тревожит молодежь. Многие юные шуты соблазняются западными ценностями, перестают пользоваться отечественной юмористической продукцией и переходят на импортные образцы сомнительного качества.
Он перелистнул несколько страниц.
— В качестве примера могу привести печально известные события в городе Люмпе. Там группа негодяев и подонков, финансируемая американским посольством, международными организациями и рядом несознательных граждан, поддалась лживым сказкам о преимуществах западной клоунады. Некоторые из участников беспорядков, как установило следствие, употребляли особо опасное психотропное вещество — концентрированную клоунашу.

По залу прокатился испуганный шепот.
— Последствия были ужасны. Произошли массовые беспорядки, погромы, убийства, насилие, случаи каннибализма и даже публичная мастурбация.
Прокурор многозначительно поднял палец.
— И все это — результат пагубного влияния сладкой западной клоунады, которая под красивыми лозунгами пытается разрушить основы нашего национального шутовства. Поэтому борьба за отечественного клоуна сегодня становится вопросом не только культуры, но и государственной безопасности.
В ответ зал единодушно поднялся с мест и встретил эти слова продолжительными аплодисментами. Казалось, еще немного — и конференция шутов единогласно примет резолюцию о защите государственного клоунизма как важнейшей национальной ценности.
После непродолжительных, но исключительно плодотворных прений участники конференции единогласно пришли к выводу, что настало время решительно покончить с экспортом в страну радикального шутовства, демократического клоунизма, либерального балагурства и прочих разновидностей смехотворства, не соответствующих многовековым национальным устоям, духовным традициям и исторически сложившимся особенностям местной клоунской школы. В итоговой резолюции особо подчеркивалось, что иностранные анекдоты зачастую несут скрытую угрозу общественной стабильности, способны подорвать доверие граждан к официальному юмору и посеять в сознании молодежи опасную мысль, будто смеяться можно не только так, как это разрешено государством.

Поэтому конференция рекомендовала всем общественным организациям, народным движениям, органам самоуправления граждан, комитетам кварталов, советам старейшин, женским объединениям, молодежным союзам и прочим структурам гражданского общества оказывать всемерную поддержку отечественному клоунизму. Предлагалось ввести во всех министерствах, ведомствах, предприятиях и учебных заведениях новые должности советников по национальному шутовству и скоморохству, которые должны были ежедневно разъяснять населению правильное понимание юмора, следить за моральным состоянием граждан и своевременно выявлять лиц, склонных пользоваться враждебными анекдотами, смеяться над неправильными шутками, слушать зарубежные юмористические передачи, читать подозрительные сатирические произведения и вообще проявлять нездоровый интерес к чужеземной клоунаде. С такими гражданами рекомендовалось проводить воспитательные беседы, а если они продолжали улыбаться не в том месте и не в то время, — давать им решительный общественный отпор.

Особый интерес вызвало предложение создать в столице Академию международного клоунизма — крупнейший научный центр по изучению шутовства, балагурства и государственного смехотворства. Академия должна была иметь факультеты политического клоунизма, прикладной буффонады, государственного лицедейства, международной аскии, сравнительного балагурства и кафедру борьбы с экстремистским юмором. В каждой области предполагалось открыть филиалы, а за рубежом — представительства, чтобы распространять достижения национальной школы клоунизма по всему миру.
Едва эта идея была озвучена, как сидевшие в зале иностранные дипломаты оживились. Один за другим они стали просить предоставить им возможность после завершения дипломатической миссии остаться представителями Академии в своих государствах. Некоторые уверяли, что готовы отказаться даже от дипломатического ранга, лишь бы получить почетное удостоверение зарубежного представителя национального клоунизма. Особенно настойчив был один европейский посол, который признался, что всю жизнь мечтал посвятить себя серьезной научной работе в области государственного шутовства.

Не менее единодушно делегаты проголосовали за учреждение собственного печатного органа. Газету решили назвать просто и понятно — «Народные шутки». Для молодежи постановили открыть электронное издание «Клоун в Интернете», а в перспективе — создать международный телевизионный канал, который круглосуточно рассказывал бы о достижениях отечественной клоунады, разоблачал происки зарубежных балагуров и знакомил мировую общественность с передовым опытом национального шутовства.
Когда материалы конференции легли на стол Эмира, тот, говорят, долго не мог скрыть своего восхищения. Некоторые придворные утверждали, будто он даже прослезился от счастья, прочитав раздел о валовом внутреннем клоунизме и стопроцентной конвертируемости национального юмора.

Не прошло и недели, как появился новый государственный указ. В целях дальнейшего развития отечественного шутовства учреждался высший государственный орден «Клоунский башмак». Награждать им следовало за выдающиеся заслуги в укреплении клоунской независимости, развитии национальной экономики посредством юмора, углублении международного сотрудничества в области балагурства, а также за личный вклад в дело распространения правильных шуток среди населения.
Первыми кавалерами нового ордена стали вовсе не шуты.
Высокие награды получили известные политологи, социологи, журналисты, партийные деятели, министры, прокуроры, генералы и несколько иностранных дипломатов, особо отличившихся в укреплении международного сотрудничества в сфере государственного клоунизма.
Самому же Клавуну, как главному идеологу форума, Эмир собственноручно прикрепил орден ко лбу, поскольку именно туда, по официальному разъяснению Министерства культуры, подобные награды и следовало крепить настоящему клоуну.

Конференция вызвала широкий международный резонанс. Эмиратские газеты сообщали, что в ОБСЕ долго не могли прийти в себя от стыда, осознав, что сами не додумались провести столь масштабный форум под своей эгидой. НАТО якобы направило секретное письмо с просьбой в следующий раз допустить его представителей хотя бы в качестве наблюдателей. В ООН, если верить местной прессе, всерьез обсуждали создание специального Управления по делам клоунов, а ЮНЕСКО будто бы собиралось включить национальную модель государственного шутовства в список нематериального культурного наследия человечества.
Насколько все это соответствовало действительности, сказать трудно. Впрочем, никто особенно и не пытался проверить. Эмиратская пресса никогда не ошибалась. Она публиковала исключительно правду. Если же действительность вдруг начинала противоречить газетным статьям, тем хуже было для самой действительности.

Поэтому, дорогой читатель, если однажды вы услышите по радио или увидите по телевизору сообщение об очередной международной конференции, тема которой удивительным образом никак не связана с реальными проблемами страны, если газеты станут неделями восторженно писать о ней так, словно речь идет о событии мирового значения, если чиновники начнут раздавать друг другу награды за успехи в деле, о существовании которого никто раньше и не подозревал, — не спешите удивляться.
Вполне возможно, что это вовсе не научный форум. Возможно, это просто очередная международная конференция шутов.
(30.11.2007)