Пролог

Она родилась там, где не рождаются. Она выжила там, где не выживают. Она стала тем, кем не становятся.

ПРОЛОГ

Ветер, играя, разносил над морем капли брызг и морскую пену. Холодные волны, накатывая, омывали небольшой островок. Этот пестрящий красками и жизнью кусочек земли посреди огромного океана казался чудом, и трудно было поверить, что вокруг в радиусе всего нескольких километров расположилось ещё полтора десятка таких островов.
Этот кусочек суши был некогда один из самых смертоносных вулканов. Теперь он спал, наполовину вросший в землю и закованный льдами. От прежнего великолепия осталась лишь вера людей и их память.
Утреннее солнце заливало и пронизывало небо и воздух, отражаясь в бликах воды. Оно было повсюду: в бликах океана, в каплях росы, в глазах людей.
Остров испокон веков населяло племя светловолосых и светлокожих людей. Их мужчины были искусными войнами, а женщины – колдуньями. Несмотря на всю свою мощь это были мирные люди. Уже несколько столетий они не покидали пределов своего острова. Лишь редкие корабли, проплывающие мимо этого северного кусочка суши, доносили до них известия с материков. Там шли бесконечные войны и распри, а здесь уже много веков было спокойно. Жители острова высоко ценили свою свободу и в прошлые века ни один народ не смог покорить страну людей льда. Даже теперь, после образования империи никто не пытался захватить эти свободные земли.

Именно таким летним утром, когда у моря почти тепло, а на горе был огромный, не тающий слой льда, мимо острова проплывал один из фрегатов империи. Он был сделан из блестящего закаленного в огне и боях металла. Над огромной палубой возвышались три мачты с парусами цвета крови – официального цвета империи. Флагман с легкостью скользил в воздухе метрах в десяти от поверхности воды. У его левого борта толпились люди. К ним лицом прижавшись к доскам борта, стояла высокая черноволосая женщина и прижимала что-то к себе. Вперёд вышел капитан и что-то сказал – один из стоявших взмахнул рукой. Женщина попыталась заслониться свободный рукой, но внезапно вздрогнула и, продолжая что-то крепко к себе прижимать, с криком перевалилась за борт. Человек, махнувший рукой, перегнулся вслед за женщиной.
- Мы её больше не увидим, - его лицо озарила странная ухмылка, а старый шрам от левого глаза до подбородка стал ещё четче. – Здесь не жалуют таких, как мы.
- Спасибо, Заир, - капитан похлопал его по плечу и, дав всем знак расходиться, направился прочь.

Нарадан сидел на камне и смотрел на девочку лежащую перед ним. Он перевёл взгляд с ребёнка на тело женщины, которую несколько минут назад достал из воды. Она успела сказать «Алмер» и умерла. Нарадан развернул сверток и увидел там маленького ребёнка, девочку. Она была совсем маленькая, черноволосая с темными глазами.
Девочка нетерпеливо смотрела на Нарадана, а затем заплакала. Это привело его в чувства. Нарадан взял ребенка на руки и быстрым шагом направился в свое село.

- Ты совсем с ума сошел?
- Зима, успокойся, - Нарадан бессильно опустился на скамейку и перевел взгляд на спящую в кровати их сына девочку. – Она же ребёнок.
- Она не наша, - отрезала женщина и начала нервно теребить длинную белую косу. – Зачем ты её принёс? Оставил бы там и никаких вопросов.
- Дорогая, что ты говоришь? – в его голосе послышался ужас. Нарадан не мог узнать своею жену. Прежняя беззаботность и красота куда-то девалась всего за одну минуту. Стоило Зиме увидеть девочку, как у неё началась истерика. Нарадану с большим трудом удалось её успокоить и заставить накормить и уложить ребёнка спать.
- А что говоришь ты? – белые брови Зимы изогнулись в упреке. – Вот, что мы скажем, откуда у нас этот ребенок. Если бы она была похожа на нас, то никаких проблем, а ты посмотри на её кожу – как песок у реки, а волосы – настоящая сажа, а глаза – темные, как небо перед грозой. Эта девочка исчадье ада. Нарадан, избавься от неё.
- Зима, она ребёнок.
- Ты меня совсем не понял, - Зима встала и подошла к девочке, которая мирно спала. –
Мы не должны её никому показывать, иначе нас засмеют. Она человек огня.
- Зима, - Нарадан подошел к ней и обнял за плечи.
- Что?
- Ты же не такая.
- Отнеси её к Приближенной, как скажет – так тому и быть, - Зима отвернулась от девочки. Её лицо исказилось в пренебрежении, ненависти и призрении. – Учти, что я никогда не приму её.
- Пусть будет так, как ты сказала, - Нарадан подошел к кровати и взял ребёнка на руки. Девочка на секунде приоткрыла глазки и тут же снова захлопнула их. Нарадан улыбнулся: она была такая беззащитная.

На улице лил дождь. Нарадан прижал девочку сильнее. Из-за угла его дома выбежал маленький мальчик и застыл перед отцом. Его светлые волосы были в грязи, а рубашка вся изодрана.
- Пап, а ты куда? – спросил мальчик и наклонил, светлую головку. – Что это?
- Богдан, ты бы хотел иметь сестру? – спросил отец.
- Ну, - задумался мальчик. – Если не такую, как Светлана, то да. Хочу, чтоб она от всех девочек отличалась.
- Поверь, отличается и даже очень, - Нарадан задумался. – Хочешь, пошли со мной.
- Куда?
- К приближенной, - Нарадан тронулся вперед. – Догоняй, если пойдешь.
Мальчик улыбнулся и побежал вслед за отцом, хлюпая босыми ногами по лужам.

Приближенная жила около водопада. Она была так же светловолоса и светлоглаза, как и её соплеменники. В селе её считали сумасшедшей, но никто в округе не лечил хвори так хорошо, как она. Именно по этому к Приближенной редко, но захаживали люди, кто за советом, кто за микстуркой. Нарадан с сыном пришли и просто положили перед ней ребёнка. Приближённая посмотрела на девочку и, взяв её на руки, зашла к себе в дом. Пробыв там, около четверти часа женщина вышла.
- Расти её, как свою дочь. Береги её, она уйдет сама, когда ей это понадобится. И тогда не пытайся её остановить, а пока путь живет как все дети: учиться и играет. Судьба все расставит по своим местам, - она передала девочку ему на руки. – Зиме скажи, что я разрешила девочке остаться у вас. Иди.

Богдан уже несколько минут пытался рассмотреть девочку получше. Её внешность произвела на мальчика неизгладимое впечатление.
- Пап, я согласен на такую сестру. Она совсем не похожа на наших девочек и на Светку тем более, - глаза Богдана заиграли в предчувствии чего-то особенного. – Пап, а можно мне на неё посмотреть поближе?
- Давай сначала прейдем домой, - ответил Нарадан. Сын на секунду умолк, но потом принялся рассуждать о своей новой сестрёнке.

- Она прямо так и сказала? – Зима устало присела на лавку и погладила по волосам старшую дочь Свету. Она была на год младше брата и очень похожая на мать.
- Так и сказала, - ответил ей Нарадан. – Как мы её назовем?
- Как хочешь, я сказала, что мне эта девчонка не нужна, - Зима взяла дочь на руки и вышла из избы, хлопнув дверью.
- Сын, ты что скажешь? – Нарадан повернулся к Богдану. Тот оторвал взгляд от девочки.
- Ну, она такая чернявая, - он на секунду задумался. – Чернава.

Богдан лениво сделал несколько упражнений с деревянным мечом и, откинув его в сторону, направился в избу. Матери и отца ещё не было. Они утром ухали в город на ярмарку и обещали вернуться к заходу солнца. Мать взяла с собой всех детей, кроме Богдана, оставленного на хозяйстве, и Чернаву. Зима так и не приняла девочку и старалась всякий раз показать ей, что она здесь чужая. Нарадан, наоборот, очень любил приемную дочь и пытался хоть как-то сгладить неприязнь жены. Девочка росла дикой и нелюдимой. В свои четыре года она ничего не смыслила в магии, хотя другие девочки её возраста уже давно учились колдовать у своих матерей или бабушек. Зима
отказалась от её обучения, заявив, что не собирается воспитывать чужого ребёнка.
Нарадан очень редко появлялся дома, и у него не хватало времени, чтобы заняться девочкой. Последние полгода он провел дома около трех недель, все остальное время он был в Огнеграде – главном городе их острова. Там был развернут военный лагерь, где Нарадан командовал подготовкой одного из подразделений.
Именно по этому девочка росла одиночкой. Ровесники не желали с ней общаться, говоря, что она исчадье ада. Все свободное время Чернава проводила в лесу у водопада. Богдану было жаль её, но мать запретила своим детям с ней общаться и строго следила за выполнением своего запрета. С Чернавой разговаривали только в двух случаях: когда приезжал отец или по бытовым делам.
Богдан выпил молока и вышел на крыльцо. Каково было его удивление, когда он увидел, что его меч находится в руках сестры, которая размахивает им в разные стороны. Девочка с поразительной точностью повторяла движения, которые он делал несколько минут назад. Меч был для неё немного тяжеловат, и это отражалось на движениях, но все равно точность была поразительная. Черные волосы, заплетённые в косу, растрепались и повторяли движения головы девочки. Солнце играло на них, разбрасывая во все стороны яркие блики. Лицо девочки было сосредоточено, но глаза светились счастьем. Изодранный сарафан уже давно потерял свой истинный цвет и был ей великоват. Зима никогда не заботилась о девочке и это было заметно везде: во внешнем виде, в повадках и дикости.
Богдан даже залюбовался девочкой, но потом понял, что ему сегодня предстоит ещё многое сделать.
- Чернава, - окликнул он сестру. Девочка вздрогнула и, подняв на него глаза, бросила на землю меч и быстро убежала за ворота. Богдан подошел к оставленному оружию и посмотрел ей в след. В его душе было двойственное чувство: одна половина говорила, что нужно остаться на месте и продолжать занятия, а другая – догнать сестру. Богдан на секунду остановился, но тут же сорвался с места.

Сестру он нашел около водопада. Она сидела около воды и смотрела на неё. Богдан тихо подкрался к ней сзади. Она услышала его и рванулась вперёд, но он поймал её.
Богдан посмотрел в лицо девочки и ужаснулся: по нему текли крупные слезы. Чернава вырывалась первые несколько секунд, но потом просто сжалась.
- Ты чего плачешь? – спросил он. Девочка всхлипнула и попыталась вытереть руками слезы. Богдан улыбнулся.
- Да, не плач же ты, - сказал он, погладив сестру по волосам. Девочка всхлипнула и повернула к нему лицо.
- Чернава, тебе меч мой нравится?
Девочка кивнула.
- Ты откуда мои упражнения знаешь? Наблюдала что ли?
Она снова кивнула.
- Из-за чего ты плакала? – спросил Богдан и задумался. – Ой, и ввалит мне мама, если узнает, что я с тобой разговаривал.
Вдруг из глаз Чернавы снова потекли слезы. Внезапно Богдан понял, почему она плачет.
- Чернава, давай ты сейчас перестанешь плакать, а я покажу завтра тебе ещё несколько упражнений с мечом? – предложил он. Девочка вскинула на него свои темные грозовые глаза и улыбнулась.
Богдан засмеялся и встал. Девочка вопросительно посмотрела на него, вдруг насторожилась. На её плечо опустилась ласточка и, чирикнув, улетела. Девочка проводила её странным взглядом.
- Что случилось? – спросил Богдан.
- Папа уже выехали из города, через несколько часов будут здесь, - коротко ответила девочка.
- Откуда знаешь? – спросил брат. Чернава улыбнулась.
- Птицы, животные, травы, - она задумалась. – Я понимаю их.
- Ты и говорить умеешь? – Богдан ещё не разу не слышал её голоса. Девочка молча делала все, что от неё требовали.
- Да, - ответила Чернава. Он не успел ответить, потому что услышал, как к ним кто-то
приближался. Через секунду ветви кустов, скрывавших их от посторонних глаз, раздвинулись, и на полянку вышла высокая светловолосая женщина. Она наклонилась к девочке и погладила её по черным волосам.
- Здравствуй, дорогая, - женщина присела, её собранные в косу волосы опустились на землю. – Как твои дела? Как мать? Как отец? Как учишься?
- Кто вы? – спросила девочка. – Я вас не знаю.
- Я та, кто оставила тебя жить, - задумавшись, ответила женщина. – Ответь на мои вопросы.
- Хорошо. Я не учусь, - ответила Чернава и перевела взгляд на брата. Тот с изумлением смотрел на женщину.
- Почему?
- Мать отказалась от неё и сказала, что не будет учить чужого выродка, - Богдан ответил за девочку. Женщина оценивающе посмотрела на него. Чернава опустила глаза. Её непослушная косичка сползла на плечо.
- Богдан, ты вырос с нашей последней встречи, - сказала женщина. – Девочка, ты любишь воду? Почему ты так много времени проводишь здесь?
- Спокойно, - ответила Чернава. Женщина посмотрела на небо. Там летел клин журавлей.
- Ты права, здесь удивительно спокойно, приходи завтра ко мне, - женщина улыбнулась и направилась восвояси. – Богдан, надеюсь, ты не забыл, где я живу.

На деревянном столе стояла свеча и страшно чадила. Дым разъедал глаза, но девочка продолжала упорно перелистывать страницы книги. На скамейке около печи сидела женщина и ждала. В избе пахло пирогами, дымом и застоявшимся влажным воздухом. Девочка оторвала глаза от книги и оглянулась на неё.
- Чернава, может, хватит? – женщина встала и начала вытаскивать что-то из печи. – Сходи и позови Богдана: будем пробовать, что у меня вышло.
- Ладно, - девочка закрыла книгу и босиком выбежала на улицу. Богдан был во дворе и что-то капал. За ним ходило десятка полтора разноцветных кур. Их шествие возглавлял белый с красными перьями в хвосте петух. Он ревностно оглядывался вокруг в поисках соперника, но тот уже куда-то делся. Петух на всякий случай осмотрелся ещё раз и принялся усердно что-то искать в мягкой земле. Кур его проблемы заботили мало и они уже давно начали поиски. Петух понял, что упустил свой шанс порисоваться и начал усердно навёрствовать упущенное. Чернава заливисто засмеялась над ним. Богдан оглянулся и резким движением испугал кур. Те бросились наутек, а петух опять упустил момент и остался стоять на месте, размышляя, что дальше делать.
- Ит дже яр улират? – спросила Чернава. Богдан усмехнулся. Он прекрасно понимал язык сестры. Она начала говорить на нем всего шесть или семь лет назад. Это случилось сразу после того, как Зама выгнала её из дома и уехала в город.
- Иду, иду, - Богдан откинул лопату. Язык сестры всегда напоминал ему о том дне, когда семь лет назад мать сказала, что отец погиб, и они переезжают в город. Чернаву она даже не пустила на порог и со словами: «я не собираюсь воспитывать чужого выродка» - захлопнула дверь. Богдан вернулся позже и застал у крыльца плачущую сестру. Небо было серым, и моросил непрерывный дождь. Земля вокруг дома превратилась в грязь и слякоть. Именно в такой день и пришлось Богдану сделать выбор: семья или сестра. Он выбрал второе. Мать отреклась и от него, спокойно продолжая командовать младшими детьми, захлопнула дверь перед носом сына, тем самым, давая понять, что раз он выбрал сестру, то в семье нет места им обоим.
Тогда Богдан взял сестру за руку и повел к Приближенной. Девочка молча тащилась за ним, ославляя босыми ногами на грязи глубокие, как раны в её душе, следы. Приближенная приняла их и оставила у себя. Он заботилась от детях лучше родной матери, но прошло не меньше полгода, прежде чем Чернава заговорила, да и то на незнакомом языке, ещё несколько недель ушло на то, чтобы она заговорила снова смогла на своем родном.

Пироги получились отменными. Приближенная сидела на лавке и дожевывала
очередной, когда в дверь постучали. Чернава взметнулась и побежала посмотреть кто

там. Богдан встал, чтобы пойти вслед за ней, но приближенная остановила его
взглядом. Он сел, но все ещё беспокойно поглядывал в сторону двери. Приближенная
вела себя спокойно, впрочем, как и всегда.
Через секунду в комнату влетела Чернава, за ней вошел седобородый человек. Он поклонился. Богдан привстал, но тут же вернулся на место, поймав взгляд Приближенной.
- Здравствуй, Лихозар Болеславович, садись за стол, - спокойно ответила Приближенная. – Чернава.
Седобородый присел на место девочки. Он был не очень стар – около сорока лет, но весь его вид выдавал бывалого воеводу. Лихозар командовал одной из дружин Огнеграда.
- Здравствуй, Олеля Любоборовна, - он посмотрел на вечномолодую знахарку. – Не у тебя ли живет Богдан сын Нарадана?
- У меня, Лихозар Болеславович. Что хотел ты от сына человека, погибшего на твоих руках?
- Олеля Любоборовна, отпусти его в мою дружину.
- Он уже не мальчик – спроси его сам, - Приближенная встала из-за стола и вышла, захватив с собой Чернаву.