Дело 1265

Дело № 1265.

Пролог.

- Итак, уважаемые дамы и господа, давайте представим себе следующую картину. Осеннее, октябрьское утро шестнадцатого числа сего года. Всю ночь по металлическому подоконнику однокомнатной квартиры постукивал мелкий дождик и свистел в вентиляционных щелях хрущевки – ветер. А потому это утро, почти неотличимое от вечера, выдалось туманным и хмурым, как логическое продолжение ненастной ночи… -

7 – 05 утра.
Валентин Матвеевич встал со скрипучей кровати по зову будильника, нащупал на тумбочке очки и в силу привычки, наработанной годами, направился в туалет выкурить сигарету. Вообще, престарелый мужчина курил по европейски – всего три сигареты, одну с утра, одну по дороге на работу и одну перед сном, так же, как и первую усевшись в туалете. Обратите внимание – всего три сигареты! Я делаю на этом специальный акцент.
А жизнь вокруг, тем временем, текла своим чередом, зевая и перескакивая через ручейки, спешили в школу ученики, проходя мимо окон его квартиры на первом этаже. Где-то далеко, шумели машины на шоссе.
Как и все пожилые хозяева, Валентин Матвеевич, конечно, безумно любил свою квартиру, тихую и уютную, расположенную на окраине города, в районе старых застроек. Это был по-своему прекрасный квартал, для пожилого человека, такой же неторопливый и сонный, как и все течение его жизни.
Этакий, настоящий спальный квартал города – ряды старинных пятиэтажек, окруженные березовыми и тополиными аллеями. Столики и скамеечки, заботливо сколоченные пенсионерами для вечерних посиделок, полумрак дворов и тишина подъездов. Молодежь чуралась района, далекого от рынков и центра города, далекого от суеты и смога потоков машин, и, наверное, именно по этому основными его жителями, являлись пенсионеры и люди преклонного возраста.

7 – 15 утра.
Засвистел чайник на газовой плите, закончивший тем временем утренний туалет, Валентин Матвеевич – уселся завтракать. Как обычно он тяжко вздохнул, глядя на стену, где в портретной рамке, висела засиженная мухами фотография его покойной супруги. Прибавил громкость радиоприемника стоящего на пожелтевшем от времени холодильнике. И глядя в окно кухни, на редких прохожих, он молчаливо пил чай.
Позавтракав, оделся, попытался в полутьме прихожей улыбнуться самому себе, в пыльный осколок зеркала на стене. И подняв воротник пальто, отпер дверь квартиры.
Как обычно, в то октябрьское утро, он вышел из подъезда, осмотрелся, поправляя старомодную шляпу, и побрел по тротуару, усыпанному серо желтыми кляксами опавшей листвы.

7 – 45 утра.
Проходя мимо соседнего, третьего по счету дома, его рука по привычке потянулась к карману, доставая сигарету и спички (спички и только спички – Валентин Матвеевич не признавал зажигалок ни под каким соусом). Вот уже много лет, словно по заведенному кем-то ритуалу, пожилой человек, машинально останавливался напротив окон расположенной на первом этаже дома – аптеки, неизменно, прикуривал вторую сигарету за день и продолжал свой путь до библиотеки, где собственно и работал…
Шаги его, были неторопливы, и размеренны (так ходят все старые и удрученные опытом люди) осанка горделива, некогда он был красив и горяч, многие женщины были без ума от него. Не торопясь, Валентин Матвеевич пересекал перекресток с продуктовым магазином, проходил мимо хлебного ларька и спустя еще несколько минут толкал двери знакомой библиотеки, где его уже ожидал полусонный сторож. На этом его путь всегда оканчивался. И так продолжалось уже много-много лет…

7 – 55 утра.
Конечно, жизнь человеческая, странная штука – согласитесь, порою за годы однообразной рутины мы даже перестаем придавать значение очевидным вещам, перестаем замечать даже самые неприятные нюансы бытия. Точно так, например и обстояло дело с нашим героем Валентином Матвеевичем.
Казалось бы, что такого, к тому моменту, как он подходил к библиотеке Валентин Матвеевич всегда докуривал сигарету и старался бросить ее в урну на крыльце, окруженном дикими яблоньками…
Справедливости ради, надо заметить, что Валентин Матвеевич был близорук, как и практически все пожилые люди, но очки он носил, только на работе и дома (на улице и в любом другом людном месте, он их столь же категорически не приемлил, как и зажигалки).
И вследствие своего слабого зрения, за несколько лет, Валентин Матвеевич, всего один или два десятка раз попадал в мусорку. Тлеющий окурок, монотонно и закономерно падал мимо и так и лежал рядом с урной, пока, престарелый дворник дома – Андрей Васильевич Щепетов, с ворчанием не подбирал его и не отправлял куда следует. Так продолжалось почти восемь лет. Пока одним непогожим октябрьским утром шестнадцатого числа сего года…

Эпилог.

- Итак, всмотритесь, уважаемые дамы и господа, что вы видите в этом пакете, кроме вещественного доказательства, кроме улики с места преступления. Перед вами сморщенный и расплывшийся от влаги окурок – а быть может целая жизнь человека, которая была превращена в этот грязный окурок.
И вы, наверное, сами себя спрашиваете уважаемые господа присяжные, зачем я занимал ваше драгоценное время столь долгим литературным рассказом? И я отвечаю на ваш немой вопрос!
Представьте, сколько сил, сколько терпения было в моем подзащитном в течение восьми лет, убирать несколько тысяч окурков, за человеком, который так буквально наплевательски отнесся к его нелегкой работе.
И я спрашиваю, себя и вас, а насколько хватило бы меня и любого из присутствующих? Прежде чем я, решился бы, сделать то же самое, что совершил доведенный до отчаяния, мой подзащитный. Который, взяв лопату, словно заклятого врага, убил пожилого человека, за этот несчастный, брошенный им, мимо урны окурок… -