В сердце декабря

Странный этот Декабрь. Не понятно, то ли Он взбунтовался, что с его приходом жизнь как – будто бы замерла и в сердцах людей образовалась пустота от разлук и ожидания чуда, несбывшихся летних надежд и осенних промозглых сумерек. Но сегодня, не заметно в череде торопливых будней, Декабрь отворил свое сердце настежь и впустил на двор весну. И сам так обрадовался своему подарку людям, что весь мир нежился в лучах солнца, согревался звонким смехом капели. Сердца внимали друг другу. Жизнь зажурчала и наполнилась прозрением, необыкновенным потенциалом и чувствами: загорелось добро, защебетало сострадание, разлилось тепло людских душ. И те, кто был обижен, покинут и одинок, находили успокоение у прекрасного сердца Декабря.
А она сидела у окна и тихонько плакала. Дождь… Он обрадовал многих, многим вернул потери. Но не ей, ведь она мечтала, что проснется, а на дворе будет белым бело от мягкого пушистого снега. Она выбежит на улицу и ее волос коснутся мягкие белые снежинки, тающие от их запаха, пьянящие своей красотой. Сердце замрет и забьется быстро – быстро, а потом от наваждения и понимания необыкновенности земного бытия, взметнется высоко – высоко в небо и вернется переполненное истинными ценностями и настоящими чувствами. Так было год назад. Когда вот в такой декабрьский день она встретила его. А потом потеряла…А потом тысячу раз ходила по одним и тем же улицам в надежде встретить его, тысячу раз рисовала в воображении его лучистые глаза, мысленно целовала его. И приходя домой, в пустоту, где не было ничего, кроме поселившейся надежды садилась под лампу и тихонько плакала, размазывая слезы кулаком. А на следующий день после работы снова шла, то по раскаленному от жары асфальту, то по грязной от осенней слякоти мостовой, то по первому гололеду и искала его. Только где-то в глубине души появилось смутное предчувствие, что он найдется в тот же день в тот же час, в ту же минуту как год назад и будет идти снег, подсвеченный ленивым светом фонарей, переливаясь и даря ощущение необыкновенного чуда, ощущение сбывшегося желания, прочувствованного до боли, пережитого тысячу раз.
И вот снега не было. Не было и все… В темноте в каплях дождя блестел асфальт. Сумерки не приветливо ворчали, зловеще размахивали лохматыми лапами, и даже звезд не было на темно – синем небе. Хмурость уселась на широкий подоконник, заслоняя собой весь мир, да она и была всем для бедной, вдруг ставшей такой маленькой, такой беспомощной девушки.
Декабрь заплакал, ведь сколько сделал доброго для всего мира, а самому главному человеку помочь не смог. Устроил столько встреч, согрел столько сердец, а с болью одного единственно значимого сердца не справился. Мир был полон доброты и красоты, но что мир по сравнению с Миром любящего и верного сердца, верящей и чистой души, добрых глаз, свободного и сильного духа и в то же время Мира детской наивности, непосредственности, открытости и доброты. О тот Мир был намного прекраснее, талантливее, шире и особеннее. Перед ним покорно мог пасть любой король, любое государство, любая страна. Это он властвовал, окрылял, открывал, дарил, снисходил. Это он отнимал, убивал, покорял. И ОН БЫЛ ПОЧТИ БОГОМ, ВСЕЛЕННОЙ, МИРОЗДАНИЕМ, СПАСЕНИЕМ, ПРОЗРЕНИЕМ, ВСЕВИДЯЩЕМ ОКОМ. И этому Миру Декабрь помочь не мог. И скрючившись от тоски, Он рыдал вместе с девушкой.
Конечно, можно попробовать снова сковать свое сердце, закупорить его на тысячи затворов, заморозить, тогда бы пошел снег, но это было не возможно. Декабрю можно лишь один раз впустить весну, и он поддался порыву, порыву прекрасного сердца, а теперь, нет пути назад, впереди смерть, гибель. А он еще был так юн, так молод.
И Он решился, позвал своего брата Января, умолял заморозить себя, пал на колени и просил, просил, боялся что опоздал, кидался как сумасшедший на брата, но тот не слышал его, не понимал. До его ума не доходило, как это можно из–за одного человека лишить себя жизни, когда тысячи уже были счастливы. И тогда Декабрь сделал вид, что согласен, что это была действительно бредовая идея, что Он и так много сделал для Человечества и им век не расплатиться. А когда Январь уснул и задышал морозным дыханием, холодным северным ветром, сутью самого жгучего льда, Декабрь бесстрашно распахнул свое сердце, подставил под идущий изо рта Января воздух, и сердце в момент заледенело.
И на земле пошел снег. Мягкий премягкий, пушистый препушистый. Она подняла глаза… Декабрь умирал, но Он был счастлив. Он воскресал, обретая вечность...
А на нее сквозь снежинки, сквозь все невзгоды, сквозь потерянные надежды, сквозь одинокую боль смотрели родные глаза. Не было мучительных дней поиска, бессонных заплаканных ночей, страха, просто у ног лежала вселенная. И эта Бескрайность была покорена одним по-настоящему любящим сердцем.
Нет двумя. Одно уходило…
Я жил для того, что бы однажды умереть ради одной минуты откровения, окрыленности, всепрозрения, всепонимания. И я научился любить. Ухожу…