Когда небеса шутят...

Михаил Чуклин.
Когда небеса шутят.
(Рассказ).

Был вечер. Я завернул за угол двухэтажного бетонного дома и увидел массивную красную дверь. Мне стало смертельно интересно – что же эта дверь скрывает? Посему я подошел к ней и постучался. Стук получился ме-таллический и гулкий. Никто не открывал, и было тоскливое ощущение, буд-то за мной подглядывают. Тогда я решительно развернулся и зашагал прочь. И в этот момент услышал звук открывающейся двери. Не устояв от любо-пытства, я оглянулся. В проеме стоял мужчина в черном пиджаке и серых штанах, на голове его будто отражалось солнце – настолько его голова была рыжая и вихрастая.
 Кого Вы здесь ищите? – спросил он меня.
Я не растерялся и ответил:
 Вас.
 Меня? Странно… Уже десять лет я никому не нужен.
 В самом деле? – я уже стоял лицом к этому странному мужичку и разглядывал его с предельным любопытством.
Нос у него был довольно курнос (каламбур!), щечки полные и упитан-ные, а брови густые и какие-то безвольные. Говорил он задумчиво, отстра-ненно, но как-то неестественно.
 Знаете ли, я занимаюсь усыплением людей…
 Как это?
 Пройдемте со мной! – и он скрылся за дверью.
Тут дернул меня черт идти следом.
Я оказался в мрачном полутемном коридоре, конец которого терялся во мраке. Прямо над головой нервно мигала неоновая лампа. С грохотом за-хлопнулась дверь, я шарахнулся от неожиданности звука, кажется, даже при-крыл голову руками.
 Эй, эй, парень! Не пугайся! – произнес ласково знакомый голос – го-лос того мужчины. Пойдем, где ты там?
Я поплелся за ним следом, держась неискренне за стену. Достигнув двери, он достал ключ, отпер, и мы вышли с ним в большую светлую комна-ту, всю уставленную саркофагами и идущими от них проводами к неболь-шим металлическим ящичкам, примостившимся рядышком на небольших стульчиках.
 У меня как раз есть свободный саркофаг, промолвил мужчина. Раздевайтесь, ложитесь в него.
 Зачем? – испугался я.
 Петров Вам не рассказал ничего?
 Какой Петров? Есть у меня один знакомый…
 Вот он и есть. Давай, не копошись, укладывайся, я еще не обедал, есть смертельно хочется.
 А что будет?
 Ты просто уйдешь из жизни на пару недель.
 Как это: уйду из жизни?
 Так вот! – мужчина, кажется, разозлился всерьез. – Я изобрел камеры сна. Если человек находится внутри нее, в особом растворе, вся его жизне-деятельность замирает. Его мозг полностью расслабляется, его мышцы обре-тают дополнительную силу. И этот сон позволяет полностью уйти от жизни. Многие клиенты, которые ко мне приходят, чтобы поспать, следуют именно этой цели – уйти от жизни. Жизнь – штука пресная. Много в ней неудобств, разочарований, поэтому она многим не нравится. И такие приходят ко мне. Вот, погляди: лежит толстенький богач. Почему он спит у меня? Его запили-ла жена, его сын – наркоман, его богатство по кускам растаскивают, его клеймят в газетах. Вот тут лежит молодая девушка. Ее совратил негодяй-парень, мама поэтому выгнала ее из дома. Куда ей еще податься, кроме как не ко мне? Рок-музыканты, политиканы, убийцы, мошенники, наркоманы – в общем, несчастные люди – все они стекаются ко мне. Они спят у меня неде-лю, две, месяц… Вот эта женщина, у которой погиб муж в автокатастрофе, спит уже второй год. Я буду ее каждый месяц: «Ну как, забыла?» «Нет!» говорит. «Тогда спи еще!» И их много у меня, очень много. И я все это делаю бесплатно, мне редко кто платит. Денег мне хватает только на еду…
 А инструменты? Аппараты? Откуда все это?
 Я был миллионером. Я разорился. Поскреб по сусекам, да нашел не-много денег. Нанял ученого, и мы с ним вдвоем сконструировали эти ванны. Кстати, вон он, с краю, спит. Мы с ним меняемся каждый месяц…
Мне хотелось уйти. Но с другой стороны: а не прав ли этот парень? Что-то мне тоже все надоело. Не вздремнуть ли на пару неделек, забыть про учебу, про экзамены, про родителей, про вынужденную работу, про вынуж-денную жизнь?
 А как это работает? – спросил я.
 Работает эффективно. Никто не жаловался.
 А принцип работы?
 Принцип? Ну, это можно. Ты ложишься в саркофаг, я заливаю тебя раствором специальным, затем ванночка подключается к этому аппарату, он указал на ящичек на стульчике. – Плюс к плюсу… И так далее. Затем пе-реключаю этот тумблер, и ты – спишь.
 И все? Когда проснусь?
 А когда надо? Вот здесь таймер. Когда он приближается к нулю, раз-дается сигнал, я открываю крышку саркофага, а прибор отключается, и ты просыпаешься. Главное, успеть открыть крышку. Человек в течение первого часа не соображает ничего – ни кто он такой, ни зачем он здесь… Многие даже даты вспомнить не могут, или имени…
Пока он говорил, я разделся и улегся на дно. Мужчина с непроницае-мым выражением лица подал мне нечто вроде длинной трубки, чтобы я взял ее в рот и дышал через нее, пока не усну. Затем он шлангом залил меня тягу-чей зеленоватой жидкостью, закрыл крышку саркофага и долго возился где-то там, где я его не видел. Вдруг температура воды повысилась, я почувство-вал нечто вроде легкого удара током и… уснул…
А когда проснулся, не помнил ничего. В голове – полный мрак, и в гла-зах тоже. Я с перепугу – шок от рождения – хотел закричать, выпустил из губ какую-то трубку, замолотил руками, вдохнул тяжелую соленую жидкость… и выбрался из саркофага.
Я сам не понял, как это получилось. И, сидя растерянно на мокром по-лу, соображал: кто же я? И память постепенно вернула мне всю мою жизнь, и все ее невзгоды, и все ее отсутствие элементарных радостей, и все ее ограни-чения, и весь мой страх перед огромный монстром с огненными глазами, ко-торого почему-то называют жизнью.
Я, чуть пошатываясь, встал и, спотыкаясь на каждом шагу, подошел к ближайшему саркофагу и увидел в нем моего старого знакомца, того самого, который усыпил меня. Мои губы беззвучно сказали:
 Ну и кто ты после этого? Обрек меня на смерть, усыпил, а сам – в кусты?
Я медленно обошел остальные саркофаги. Все было, как раньше. А нет – что-то изменилось. Глядя в лицо толстяка-богача, я вдруг понял: толстяк мертв. И мертв уже давно. Таймер на его ящичке стоял на нуле. Губы богача были плотно сомкнуты в предсмертной муке – он погиб мужественно. Толь-ко, я боюсь, он не осознал своей смерти, потому и не испугался.
Обойдя все саркофаги, я нашел еще трех мертвецов. Когда они погиб-ли? До меня или когда я спал? Увы – этого не узнать никогда.
Я решил выбраться из этого помещения. Дернул дверь – заперто! дер-нул вторую – тот же результат. Окон – нет, потому что помещение это – под-вал. Находясь в мягко говоря ошарашенном состоянии, я как очумелый зако-лотил по двери, и дверь – о, чудо! – рухнула. За ней обнаружился склад про-дуктов и тех самых ящичков-будильников. Перекусив, я отправился исследо-вать склад. И обнаружил в дальнем конце незапертую дверь. Удивительно, что никто не вошел, пока мы спали.
Я оказался в темном тупиковом переулке, точнее, в каком-то колодце. Огляделся – и увидел рядом подоконник и открытое окно. Забрался и проник в квартиру, приготовившись извиняться перед хозяевами, и обалдел, не уви-дев никого. Наружная дверь – отперта. Я вышел на улицу и прямо-таки ос-толбенел. Нет, вы никогда не поверите – я был оглушен тишиной! Ни едино-го звука. Мир словно вымер. Ржавые машины, заброшенные дома, потре-скавшийся тротуар, зеленая трава, деревья посреди некогда ухоженной клум-бы… Сколько я спал? Неужели случилась ядерная война, и не осталось ни единой живой души, кроме меня и тех живых трупов в саркофагах? Неужели именно нам, тем, кто хотел уйти от жизни, выпал шанс эту жизнь изменить, преобразить? Да, похоже на это. Вернусь как-нибудь, разбужу их. Но не сей-час. Мне было как-то странно неловко возвращаться туда. Даже, наверно, не неловко, а страшно и неприятно.
Я отправился бродить по городу, и, надо признаться, одному в городе мне очень понравилось. Я мог заходить в любую квартиру, брать любую вещь. Но нравилось мне это мероприятие примерно 4 часа. Потом я захотел есть и замерз ужасно – надвигался угрюмо вечер.
Электричество и отопление не работают, аккумуляторы, которые я проверил – все выдохлись. Так ведь я ж не знал, на какой срок усыпил меня тот мужчина – может, 10 лет прошло? Все за это время обветшает и изме-ниться…
Но нет, не все обветшало и испортилось – взобравшись на крышу одно-го дома, я увидел километрах в пяти от себя странное здание. И странность его заключалась в том, что оно было совершенно новое. По крайней мере, выглядело как новое.
Я спустился с крыши и ветром подбежал к этому зданию. Нет, я не ошибся. Здание совершенно новое – и в смысле времени и в смысле техноло-гии. Оно выглядело, как неземное, не воздвигнутое руками человека. Строго говоря, это было даже не здание – а огромный непрозрачный кристалл пра-вильной кубической формы. Он как будто спустился с небес или вырос из-под земли… Как я не мог его заметить, я ведь, кажется, мимо проходил? Не-ужели он появился только что?
Обойдя кругом, я заметил маленькую дверцу, подкрался к ней, озира-ясь, и дернул на себя. К моему невиданному удивлению, она отворилась. Войдя, я оказался в просторном зале, светлом, лучистом, в нем как будто плавал волнами туман… Это зал, мне кажется, занимал все пространство ку-ба.
 Эй! Есть кто-нибудь? – крикнул я.
И тут туман исчез – не рассеялся, а именно исчез, а я в мгновение ока оказался связанным и сидящим на стуле с кляпом во рту. Прямо в глаза мне бил свет лампы, я разглядел несколько – три, по моему, фигуры, стоящие вокруг меня. Я чувствовал кожей, что на меня нацелено несколько дул.
 Зачем ты пришел? – спросил меня голос.
 Кто Вы? – жалобно пропищал я.
 Мы – Хранители Реальности. Ты зачем вышел из игры?
 Из какой игры? – еще жалостливее протянул я.
Свет перестал бить в глаза, я подумал: «Ну, наконец-то!» Прямо перед моими глазами возникла всклокоченная и жутко лохматая голова какого-то неизвестного мне гражданина, под ребра ткнулся весьма больно какой-то предмет, пистолет, очевидно.
 Ты совсем ничего не знаешь? – спросил меня вкрадчиво гражданин с всклокоченной головой.
 Совсем-совсем! – закивал я радостно.
 Тогда мы тебя развяжем, а ты нам дашь слово, что не убежишь. Впрочем, здесь бежать некуда, с этими словами всклокоченный гражданин меня развязал, другой гражданин забрал стул, а ощущение дул пропало – это третий гражданин постарался. Вот! – проговорил всклокоченный. – Погля-ди сюда! – я рассмотрел, наконец, помещение, где нахожусь, и узрел пре-дельно узкую каморку, в стены которой были вмонтированы экраны компью-теров и клавиатуры. Мы создаем миры и помещаем в них людей.
 То есть, как это? Создаете миры?
 Ну, как! – рассердился человек. – Берем дискету, пишем на ней про-грамму, загружаем в компьютер – и бац! – появился новый мир. Все в нем вымышлено, все написано программой, только 2-3 человека реальны. Это для них как игра…
 Что? – возмутился я. – Мой мир – выдумка? Мои мытарства, моя первая любовь, эти книги, искусство, трава, небо, солнце, теория относитель-ности и разные спины электронов – выдумка? Удачно написанная програм-ма?
 Да, именно так! – печально кивнул человек. – Реальны только мы трое и эта комната. За ее пределами – ничто.
 А вы выходили?
 Выйти невозможно. Поверь, все – здесь! – всклокоченный человек обвел рукой комнату.
 Да? – произнес я, усмехаясь. – Получается, все было придумано спе-циально для меня вами?
 Ага! – кивнул всклокоченный.
 Это было только для меня? И история, и математика…
 Все-все, от начала и до конца. Мы специально бросали знаки, чтобы тебе легче жилось. Например, ты захотел идти куда-то, куда тебе идти не следует, мы придумаем что-нибудь – или водопровод прорвет, или тебя то-ком дерганет… Ты должен был, по нашему замыслу, стать великим поэтом. Поэтому ты так часто сталкивался с литературой. Мы даже придумали вели-ких поэтов – Пушкина, Шекспира – чтобы ты учился у них. Судьбы им дали жесткие, чтобы ты вдохновлялся примером. Если тебе что-то хотелось, мы все придумывали, ты бы все получил – если бы старался. Но ты пошел по легкому пути – уснул. И мы вынуждены были прекратить эксперимент…
 Эксперимент! – я продолжал усмехаться. – Ребята, а вы не думали, и тут меня разобрал бешеный смех. Я смеялся и все никак не мог остановить-ся, и сквозь смех выдавил: А вы не думали, что раз вы нас создали, то вас тоже кто-то создал?

17 ноября 2006 г.